Прозрение богов

Это был план, граничащий с безумием. Риск колоссальный. Но другого выхода не было. Они не могли выиграть, опровергая ложь. Они могли выиграть, только представив миру столь шокирующую правду, что даже пропаганда Твердыни не смогла бы её переварить.

Габриэль посмотрел на потолок своего бункера, словно пытаясь увидеть сквозь толщу земли и бетона холодные огни Парящей Твердыни.

— Они думают, что сражаются с повстанцами. Они ошибаются. Они сражаются с правдой. А правду, как бы они её ни пытались запереть, нельзя убить. Можно лишь на мгновение приглушить её голос. Но рано или поздно он прорвется. И тогда их идеальный, бестревожный мир даст трещину.

............................................................................................

Горы к северу от базы "Кентавр-7" были безмолвным царством скал и ветра. Здесь, на одном из уступов, невидимом снизу и сверху, замерла маленькая группа. Габриэль, прильнув к окулярам мощного полевого бинокля, наблюдал. Рядом, замаскированный под камень, лежал Матиас, его пальцы лежали на спусковом крючке снайперской винтовки. Элис, сгорбившись над портативным терминалом, на котором был установлен самодельный алгоритм анализа радиопомех, была их глазами в эфире.

Объект их наблюдения был неприметным — старый, заброшенный ретрансляционный комплекс времен Второй Колонизации. Согласно картам Твердыни, он был необитаем. Но Элис, отслеживая призрачный трафик лжемятежников, вышла именно на него.

— Подтверждаю, — тихо, словно боясь спугнуть эфир, прошептала Элис. — Пакеты идут отсюда. Шифровка — железная, но сам факт передачи — да. Это их улей.

Габриэль кивнул, не отрывая взгляда. Он видел не заброшенные здания, а мельчайшие детали. Слишком чистая территория вокруг, без следов зарослей. Следы шин, тщательно заметенные, но всё же различимые на сырой земле в тени скал. И главное — едва уловимое мерцание телекрана за одним из затемненных окон главного здания.

— Охрана? — так же тихо спросил Матиас.

— По периметру — датчики движения и тепловые сканеры, — ответил Габриэль. — Внутри... не знаю. Но охрана там есть. Несомненно.

Их план был простым и смертельно опасным. Они не собирались штурмовать базу. Они должны были заснять. Заснять момент, когда оттуда выйдет или прибудет кто-то, кто не похож на мятежника. Кто-то в форме Друзей Сарьера или Хищника. Или, в идеале, кто-то в элегантном сером комбинезоне Посланника.

Они ждали. Часы растягивались в вечность. Горный воздух был холодным, он обжигал легкие. Ветер выл в расщелинах, заглушая любой случайный звук.

Их терпение было вознаграждено ближе к вечеру. С юга, со стороны базы "Кентавр-7", показалась одинокая фигура. Она двигалась по горной тропе с неестественной, легкой грацией, словно не чувствуя усталости. Это была женщина в простой походной одежде, с рюкзаком за плечами. Но Габриэль, видевший тысячи лиц, сразу понял — это не случайный турист.

— Крупная рыба, — выдохнул он, и его пальцы сжали бинокль так, что кости затрещали. — Смотрите на её лицо. На движения. Это не человек. Это файа.

Он передал бинокль Элис. Та, взглянув, резко дернула головой.

— Это... Наблюдатель. Аютия Хеннат. Я видела её изображение в головизоре.

Сердце Габриэля заколотилось. Он был прав. Это координировалось с самых верхов.

Аютия подошла к зданию, дверь бесшумно отъехала перед ней, впустив её внутрь.

— Снимай всё, — приказал Габриэль Матиасу, который уже навел длиннофокусную камеру со специальным стабилизатором. — Каждый её шаг. Нам нужен неопровержимый факт.

Они прождали ещё час. И вот, появился второй путник. Мужчина в форме капитана Друзей Сарьера. Дверь снова открылась. Наружу вышла Аютия. Она явно резко отчитывала капитана. Затем капитан отдал честь, развернулся и быстрым шагом направился по тропе обратно к базе.

В этот самый момент, будто по сигналу, из-за скалы выехал старый побитый вездеход. Из него выпрыгнули несколько мужчин в потрепанной одежде, с потертыми автоматами — точь-в-точь как у мятежников. Но их движения были выверенными, профессиональными. Они построились перед Аютией, и та, глядя на них, что-то сказала, делая быстрый жест рукой в сторону юга — в направлении очередной потенциальной цели.

Матиас не дыша снимал. Каждый кадр был на вес золота. Аютия, отдающая приказ шайке бандитов и насильников. Капитан Друзей Сарьера, молча смотревший на всё это. Идеальная, убийственная правда.

И тут Элис тихо вскрикнула.

— Габриэль! Нас засекли! Они поймали наш сигнал! Поднимают тревогу!

Снизу, от здания, донесся резкий звук сирены. Файские датчики, должно быть, уловили сигнал их терминала или тепловое излучение их тел.

— Отход! — скомандовал Габриэль, хватая свое оружие.

Но было уже поздно. Сверху, с гребня скалы, на которую они и не думали смотреть, послышался легкий шелест. И на фоне заходящего солнца возникли силуэты в пятнистых меховых комбинезонах. Хищники. Их было пятеро. Они стояли, не пытаясь нападать, и глаза на их масках холодно сияли в сумерках — светло и страшно.

Охотники сами стали добычей. И теперь им предстояло заплатить высшую цену за свою правду. Габриэль посмотрел на Матиаса, который спрятал флешку с записью в потайной карман.

— Беги. Прорывайся. Любой ценой. Донеси это до людей.

Правда, ради которой они шли на смерть, теперь должна была уцелеть. Даже если они сами — нет.

...........................................................................................

Горная тишина взорвалась. Не криком, а сухим, коротким щелчком выдвигающихся стальных когтей. Пять пар стеклянных глаз в масках были обращены на троих мятежников, застигнутых на уступе как в ловушке.

— Беги! — повторил Габриэль, отступая к краю платформы, его автомат уже был наготове.

Но бежать было некуда. Сверху — отвесный обрыв. По бокам — скалы. Единственный путь вниз — пропасть.

Матиас, не раздумывая, рванулся вперед, не для того чтобы спастись, а чтобы создать помеху. Габриэль выпустил длинную очередь в сторону Хищников, заставляя их за мгновение прижаться к камням. Элис, не выпуская терминала, отчаянно пыталась послать шифрованный сигнал, крича в свой микрофон: "Ястреб! Ястреб! Правда уходит! Принимайте!"

Габриэль видел, как тени Хищников пришли в движение. Они не бежали. Они текли по скалам, как жидкость, их движения были неестественно быстрыми и точными. Прогремел выстрел — громкий, чужеродный звук в этом безмолвии. Это был выстрел Матиаса. Пуля снайперской винтовки, выпущенная почти в упор, пробила биосталь. Один из Хищников, сорвавшись с вертикальной стены, тяжело обрушился на выступ, нелепо подскочил, перевернулся — и с диким воплем полетел в пропасть.

В следующее мгновение стальные когти второго Хищника глубоко вошли в плечо снайпера. Матиас закричал — коротко, хрипло — и упал, роняя винтовку.

Габриэль открыл огонь, прикрывая Элис. Он видел, как пули бьют по биосталевым комбинезонам, словно капли ливня по луже. Ещё два Хищника упали, но тут же поднялись, не получив видимого вреда. Эти существа были слишком сильны, слишком хорошо защищены.

Элис внезапно вскрикнула — терминал в её руках взорвался ослепительной вспышкой, опалив ей руки и лицо. Система активной защиты Хищников вызвала микроволновый импульс, выжигающий любую незащищенную электронику.

— Данные ушли! — успела крикнуть она, прежде чем один из Хищников, женщина с открытым безразличным лицом, ударила её креплением когтей в висок. Элис беззвучно осела на землю, оглушенная.

Габриэль остался один. Он отстреливался, отступая к самому краю пропасти. Ветер свистел у него за спиной. Он видел, как к нему медленно, не спеша, идет тот самый Хищник, что расправился с Матиасом. Его маска тоже была откинута, золотистые глаза пусты.

И в этот момент снизу, с тропы, донесся голос. Спокойный, без единой ноты напряжения.

— Оставьте его.

Хищники замерли, как по команде. Из-за поворота вышла Аютия Хеннат. Она смотрела на Габриэля без ненависти, без гнева. С любопытством ученого, рассматривающего редкий, упрямый экземпляр.

— "Призрак Болот", — произнесла она. — Мы давно хотели с вами встретиться.

Габриэль, тяжело дыша, опустил оружие. Патронов в нем больше не было.

— Ваша игра раскрыта, леди. Правда ушла.

Аютия слегка наклонила голову.

— Правда — это то, во что верит большинство. А большинство верит нам. Ваша же правда умрет здесь, вместе с вами, как ни жаль.

Она сделала мягкий шаг вперед.

— Вы проявили невероятную изобретательность. Ваше сопротивление... почти достойно уважения. Жаль, что оно направлено против неизбежного.

Габриэль понял, что это конец. Но он не собирался сдаваться. Он посмотрел на оглушенную Элис, на окровавленного Матиаса, потом на холодное лицо Аютии.

— Неизбежность — это всего лишь слово, — прохрипел он. — А люди... люди устают от слов. Они устанут и от ваших.

Он сделал шаг назад, к самому краю. Камень под его ногой обломился и с тихим стуком полетел в пропасть. Внизу клокотал водопад.

Аютия не стала его останавливать. Она просто наблюдала.

— Выбор достойного конца, — заметила она спокойно. — Но бессмысленный. Никто не узнает.

Габриэль посмотрел на неё в последний раз, и в его глазах не было страха. Была лишь ледяная, непримиримая ненависть и уверенность в том, что их дело не умрет.

— Увидимся в аду, тварь, — сказал он... и шагнул в пустоту.

Аютия стояла несколько секунд, глядя на тело, падающее в клокочущую бездну. Затем она повернулась к Хищникам.

— Найдите тело. Конфискуйте все носители. Пленных... передайте для допроса. И... найдите того капитана. Его неосторожность сегодня стоила нам больших проблем.

Она ещё раз окинула взглядом место засады. Правда, возможно, и ушла. Но она была ранена, загнана в угол. И теперь, чтобы добить её, придется приложить уже немного усилий. Война продолжалась. И Аютия Хеннат была уверена в её исходе. Всегда.

..........................................................................................

Тишина, наступившая после залпов, была оглушительной. Аютия Хеннат стояла на краю уступа, вглядываясь в сгущающиеся сумерки ущелья. Ветер трепал её волосы, но её лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. Позади неё Хищники так же бесшумно, как появились, скрылись в скалах, унося Матиаса и Элис. От группы Габриэля не осталось и следа, кроме нескольких пятен крови на камнях и запаха пороха, который быстро развеивался горным воздухом.

"Выбор достойного конца", — повторила она про себя слова, сказанные Габриэлю. Но в её голосе не было ни уважения, ни презрения. Констатация факта. Она мысленно отметила его последние слова: "Увидимся в аду, тварь". Интересно. Он видел в ней не личность, лишь функцию. Это многое говорило о его восприятии мира.

Она активировала свой имплант.

— Твердыня, это Наблюдатель. Цель "Призрак" ликвидирована. Его группа задержана. Все электронные носители на месте уничтожены. — Она сделала микроскопическую паузу. — Однако, есть вероятность утечки данных до момента нашего вмешательства. Рекомендую повысить готовность в южных секторах.

Ответ пришел почти мгновенно, голос Вэру был безликим:

— Принято. Запрос на возвращение для полного дебрифинга.

— Отклонен, — парировала Аютия. — Моя работа здесь не завершена. Нужно оценить последствия вакуума власти в рядах мятежников. И найти того капитана. Его... любопытство поставило под угрозу всю операцию.

Она разорвала связь, не дожидаясь ответа. Капитан Арн. Его появление здесь, в её логове лжи, было не случайностью. Это была ниточка, которая привела... к этому. И она намеревалась её потянуть.

Спустившись с уступа, она направилась к заброшенному ретранслятору. Войдя внутрь, она увидела ту самую картину, которую ожидала: стерильную чистоту, голографические терминалы и нескольких техников в серой униформе без опознавательных знаков. Никаких следов "мятежников". Всё было подготовлено к мгновенному сворачиванию.

...........................................................................................

Тем временем, в лагере мятежников, расположенном в глубине болот, царило тревожное затишье. Лео, оставшийся за старшего, безуспешно пытался выйти на связь с Габриэлем, Матиасом и Элис. Радиомолчание длилось уже слишком долго.

— Они попали в засаду, — мрачно констатировал один из ветеранов, глядя на мерцающую карту. — Или хуже.

— Не говори этого! — вспылил Лео, но в его голосе слышалась та же неуверенность. — Габриэль... он выкрутится. Он всегда выкручивался.

Но в его сердце закрадывался холодный червь сомнения. Без Габриэля их движение было телом без головы. Без его стратегического ума и незыблемой воли они превращались в разрозненные, легко уничтожаемые банды.

Именно в этот момент, когда отчаяние начало сковывать сердца даже самых стойких, в лагерь, спотыкаясь и истекая кровью, ввалился молодой связной из соседней ячейки. Его лицо было бледным, в глазах — шок.

— Лео... — прохрипел он, падая на колени. — Передачу... перехватили... Элис... перед самым...

Он не договорил, потеряв сознание. Но из его дрожащих рук Лео вынул крошечный чип. Это была резервная копия. Элис, будучи гением импровизации, сумела в последний момент отправить сжатый пакет данных на запасную частоту, которую мониторили их союзники.

Сердце Лео заколотилось. Он вставил чип в защищенный терминал. Экран ожил, показав запись. Нечеткую, дрожащую, но неопровержимую. Аютия Хеннат. Капитан Арн. Лжемятежники, получающие приказы.

Правда, за которую его друзья отдали жизни, была здесь. Она не умерла. Она была ранена, искалечена, но она выжила.

Лео поднял голову и посмотрел на собравшихся вокруг него испуганных, изможденных людей. В его глазах больше не было отчаяния. Был холодный, острый, как обсидиан, гнев.

— Они убили Габриэля, — его голос прозвучал тихо, но его слышал каждый в наступившей тишине. — Они убили Матиаса и Элис. Они думают, что убили правду.

Он поднял чип.

— Но они ошиблись. Теперь эта правда — наше оружие. И мы воспользуемся им. Не для оправданий. Для мести.

...............................................................................................

Вакуум, оставленный Габриэлем, начал заполняться. Не хаосом, а новой, более яростной и безжалостной решимостью. Их лидер пал. Но их война только началась. И теперь у них было настоящее знамя — не мифической свободы, а крови и возмездия. И капитан Арн, чье лицо было на той записи, стал для них не просто солдатом врага. Он стал личным врагом. Мишенью.

...........................................................................................

Капитан Арн вернулся на базу "Кентавр-7" с ощущением, что гора обрушилась ему на плечи. Вид Аютии Хеннат, отдающей приказы бандитам в одежде мятежников, жестоко и эффективно разрушил последние остатки его веры в систему. Он был солдатом. Он понимал необходимость жестокости на войне. Но это была не война. Это был циничный, кровавый спектакль, где его и его людей использовали в качестве уборщиков отходов.