Осколки Реальности

А на самом деле они, те кого объявляли фашистами, часто просто общались в разных сферах. Смежно-параллельные миры: сидишь себе, решаешь какие-то задачи, учебники пишешь, научные открытия совершаешь... Когда погружён в работу, тем более когда не просто изобретательский, а творческий зуд — ни на облик, ни на внешность особо и внимания то не обращаешь, на обстановку, что не мешает работать — тоже. Новости... Чьи? Какие? А оно думаете интересно? А где-то в смежном слое какие-то уёбки тебя в пример фашизма ставят и используют для этого чьи-то священные для кого-то знаки, говорят, что работаешь на них, даже оказывается они типо заработную плату начисляют, они же её и тратят на себя... Обдирая ещё и население используя чужое имя грабя народы и тратя всё награбленное на установление культа личностей, строительство дворцов и всяческих благ, используя это как доказательство весомости и привлекательности, успешности идеологии фашизма как единственно верной.

Но фашизм хоть и должен обладать доказательствами и чёткими критериями чистокровности, но очень многое принимают просто на веру. Однако им нужен кто-то с неоспоримыми успехами на ниве добра, нежности, толерантности и гуманизма, жестокости и ненависти, ярости и ужаса, трусости и предательства, верности и в сочетании тоже, ведь они заявили о себе как об абсолютно доминантной форме идеологии. И официально опирались на то, что ведут род своей нации от Бога, приняв Гитлера за Христа, которого в религиях добрым и отзывчивым человеком упоминают.

Впрочем, если брать реальные родовые и религиозные архивы, то за Христа приняли изначально ложного и ничего хорошего, святого в том существе изначально в характере личности не было. Из различных мразей часто бывало потом воспитывали вполне достойных существ, способных защитить от мразей. Тогда как очень даже достойные и добрые, нежные существа, искренне заботящиеся о населении, пресытившись властью пускались во все тяжкие, боясь потерять власть становились законченными мразями. Часто безвозвратно. А потому многие и искали бога в полнейшей мрази. В том, кого и прозвали антихристом. Но оно было изначально неисправимо. А потом ещё и истинного заклеймили антихристом. Потому что опять пошли не за тем. Впрочем, ложных было очень много. Как и пусть частично, но и истинных тоже много.

Возможностей хапнуть вдохновения в пытках у фашистов было хоть отбавляй. Было хоть отбавляй и возможностей проявить гуманизм, сострадание. Вот только и те и те выбивались друг другом, выжирая друг друга. Ведь о фашизме, о высшести, хорошо говорить в кабинетной тиши, где все под контролем, но вот постоянная необходимость в охране, когда за каждым жестом и словом пристально следят, нервозность войны, вдохновляли их лишь поначалу, лёгкостью побед павших и пошедших под руку фашистов, но череда сокрушительных побед прервалась сокрушительными неудачами, а потом и сокрушительными поражениями. А соответственно для кого-то и великими победами...

А высший, считавший себя высшим, будучи искалеченым логикой фашизма на волне удач и побед мог и исскуством заниматься, и успехов в этом достигать, ведь это приносило большое удовольствие. Вот только искусство — дело такое, требует усидчивости, усердия, внимания к мелочам и умение не обращать внимание на мелочи, на то, что не существенно. А вот у фашистов очень обязательные ритуалы докладов об успехах, не только начальству, но и начальством, в том числе обязанность появляться перед подчинёнными, напоминая о важности, в том числе для продвижения побед фашисткой идеологии достижений работников на ниве их ремесла.

Конкуренция в этой среде не просто высока, а принимает очень извращённые и жестокие формы.

Но народу необходимо время от времени предъявлять доказательства.

А потому из своей среды фашисты подгатавливали двойников, актёров, играющих роль того, тех, чьи имена и образы использовали как эталоны высшести. Двойникам даже походить по облику то не обязательно, надо только правильно знать роль и отыгрывать сценки явления "христа" народу...

А потому часто случаются накладки с жертвоприношениями.

Текучесть кадров среди двойников очень большая.

Ну а свидетелей убийства двойника обычно либо умервщляли, либо затыкали рот повышением и прибщением, или банально предъявляли очередного двойника, мол на самом деле не убили, даже не ранили, от таких царапин не умирают, такие яды им не страшны, и вовсе они бессмертны.

У немцев очень странное отношение со временем. Я пытался в институте как второй иностранный язык немецкий изучать. Но сдулся на самом основном: мне не понять было логики построения предложения во времени. Потому что по их правилам грамотно: сначала пловец забрался на вышку у бассейна, вынырнул, но лишь когда в бассейн налили воду, всплыли ноги пловца. Да и то, если это была не кислота...

Но... У искусства есть оборотная сторона: когда никто не интересуется, когда гнобят, хают — настроение пропадает, руки опускаются, не хочется искусничать. Порыв вдохновения, который мог бы быть потрачен на создание чего-то прекрасного, может пропасть от любой мелочи, например делами бытовыми надо заниматься, которыми вроде и не хочется, а надо. А от того и творения грустные бывает получаются, с недоработками. Да и время на это требуется. Прорва времени.

А вот у высшего, итак нервного из-за того, что не поспевает, не соответствует своим же критериям высшести, ещё и отвлекаться на обязательные ритуалы подтверждения лояльности фашисткому режиму, это проявляется как минимум в раздражении по поводу и без.

И порыв вдохновения, что могли и должны были потратить на создание шедевра, или хотя бы просто прекрасной работы, приходится тратить на вдохновлённое враньё и пускание пыли в глаза общественности, доклады высшему свету, на то, чтобы вникнуть в доклады разведки и убедительно заразить других великолепным планом по решению нестандартной, нетривиальной задачи по захвату или защите объекта вражеского или дружественного.

Но ко всему привыкаешь. Стандартные лозунги уже не дают нужного эффекта, требуется больше убедительности в словах. На всё это расходуется ментальная энергия.

А ещё и искусников на подхвате, чьи идеи используют, тоже надо как-то убеждать в своём превосходстве новыми прекрасными работами, новыми шедеврами.

Нужны более громкие, более убедительные лозунги, фразы. В своей, более прекрасной обработке. Чтобы убедились: да, возможно и повторил чью-то фразу, работу похожую сделала, но в более прекрасной форме творчески обработав незаметные малограмотным специалистам элементы, создав действительно более изящную и гармоничную форму сочетания текущей обстановки.

И многие ритуалы истязаний жертв проходят вхолостую, потому что время и вдохновение на работу над каким-то произведением искусства они вынуждены тратить на своих ритульных сборищах. А если не присутствуют — кары и наказания им. Ведь на пятки наступают не только высшие конкуренты. Другие ведь тоже учатся.

Что выливается в ещё большее раздражение. К тому же и вдохновение пропадает, те же услады уже не приносят того же эффекта, а значит быстрее начинают переходить на более сложные и мощные ритуалы, ритуальные наркотики. После которых требуется уже иной отдых, иные процедуры.

Выражается это в том числе в бросании недоделанными работы. Не оставлении их, а именно в отбрасывании. Которые приходится отдавать на переделку группам подхвата. Потому что в творчестве переходят на иное, уже в иной уровень стиля, но перепрыгивая через несколько ступенек, отчего появляются огрехи и неточности, упускаются так ценимые мастерами нюансы. Некоторые бывает начинают прозревать вероятное будущее, его отклики на прошлом и в настоящем, и понимают, что им не выдержать ими же рисуемый путь.

И без наркотиков они уже не могут заниматься искусством, а тем более — творить.

И всё больше нервных движений и узостей в действиях. Диссонанс ожидаемого и действительного оказывается слишком силён.

И многие перегорают, не в силах более творить.

Весь их творческий потенциал уходит в холостую.

А значит и открытий, изобретений, удачных лечений и хирургических и прочих операций меньше — ведь народ не получил старшей формы искусства, не познал старшей формы сочетания энергии, а следовательно не увидел какие-то пути.

У хирурга рука дрогнула во время операции, возможно потому, что операция затянулась, а ломка от наркотиков наступила раньше, да ещё может и анестезия раньше закончилась и пациент очнулся во время операции, потому что хирург частью положенной пациенту анестезии сам ширнулся. Да и вообще: хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается.

Где-то сорвалась боевая операция. Возможно потому, что пациент оказался изобретателем, которого доверили хирургу из высших, как гарантия успешности операции, умер на операционном столе и не изобрёл что-то, что по плану было надо.

Где-то логика разомкнулась, рассыпалась раньше, чем что-то конкретное появилось. Где-то слишком узко и громоздко сошлось, вбилось в рамки, а значит узости, которые могли быть пройдены гибко, пошли с шероховатостями.

Но всегда можно свои огрехи спихнуть на других. Мол, неправильно рабочее место подготовили, освещение не то, ингридиенты не качественные, инструмент не такой.

Заодно можно отвести дух на подчинённых, наорав на них, распекая их разгильдяйство. Чтобы в следующий раз собраннее были. Да и как обоснование для других специалистов: почему именно их поставили в очереди как жертву на первые места.

А срывы становятся всё чаще, чаще...

А виноваты, конечно, другие. Чем больше зверь, тем более винит других в своих неудачах, не замечая, не признавая за собой вину, оправдывая себя. Себя, но не других. А фашисты — это именно бешеные звери с калечным разумом, что часто прячутся под маской доброго и рачительного, справедливого хозяина.

И высший, потерявший веру в себя и надежду на собственные успехи, надеется на любовь. Что его подчинённые его поймут и помогут, что начальство подождёт, не призовёт, не стребует... А чернь не понимает тонкой натуры "мастера". И это гложет ещё сильней. Вкупе же с чередой неудач, фашисткая натура становится полностью рабской привычкой рабской сущности, наркоманом идеологии, где наркотиком становится ведущая, доминирующая часть сознания, выжирающая себя с другого конца, всё чаще проглядывающая сквозь ложную для них маску носимой личности звериным оскалом глядящего на других презрительно хищика, воспринимающего остальных лишь в двух видах: либо как рабов, либо как пищу... Но рабски лебезящего перед теми, кого считает сильнее себя, давя на их жалость, сочувствие, если это возможно, дружбу, близкие давние отношения. И готовящегося нанести по ним свой смертельный удар там и в том, где почувствует себя сильнее.

У сломленного "высшего", потерявшего веру в идеологию, в правильный путь, веру в себя, остаётся вера в другого высшего, кого для себя ориентиром выбрали, надежда на то, что примет, поймёт... Даже надежда на любовь, вера в любовь. Но вот вера в себя как в высшего становится полностью рабской, порабощая их сущность безумной и пустой верой, надеждой и любовью в то, что всё это ради какой-то высшей цели.

И если и есть в этом высшая цель: то перебороть фашизм и рабскую сущность. Создать программу и условия для перевоспитания личности. А для этого надо понимать суть подобных личностей. Причём каждую личность надо понимать как отдельно, так и в совокупности.

Но для этого возможен только метод полного погружения в подобную среду. Стать таким же. Пройти тот же путь. Чтобы найти и вычленить один единственный элемент, что делает личность фашиста именно фашистом. И перебороть, перевоспитав элемент из нисшей сущности высшего в просто нормальное существо. Причём для каждой личности, для каждой души этот элемент разный. И то, что подходит для всего одной личности, не подойдёт ни для одной другой. Потому что фашизм — это именно вирусная идеология, не ген, не геном, но патоген.

И если из триллиардов существ с фашисткой рабской сущностью удаётся воспитать хоть кого-то, хоть на чуть больше чем половину души не фашист, со стойким сопротивлением логике фашизма, понимающий фашистов и натасканный устраивать им периодическую дезинфекцию — это уже очень хороший результат. Который достигается зачастую через бесчисленные перерождения души. И через бесчисленные пыточные кары за совершённые ими дела.

Беда и сила фашистов же в том, что это очень заразная и очень живучая, очень приставучая и прилипчивая идеология, это очень мощный расширитель сознания для слабых разумом, очень мощный наркотик самосознания для слабых волей и характером, позволяющий почувствовать себя сильнее, наркотик самоопределения, но как раз поэтому — самая нежизнеспособная форма существования. Очень живучая форма логики, но самая нежизнеспособная. Способная копировать, подражать, имитировать даже, очень техничая, чётко регламитированная, зашаблоненая форма существования, практически не способная к самостоятельному творчеству. К тому же выжирающая, именно выжирающая саму себя и всё в округе, до чего может потенциально дотянуться идеологическая форма, изначально обречённая на бесконечную агонию вымирания. Изначально критически ущербная логика. Да и способны они — фашисты — существовать в принципе только в форме анархии демократического диктата олигархической тирании религии как множество разобщённых между собой антагонистически настроенных фракций.

Ну и самое главная ошибка фашистов в том, что у фашизма нет гена. Фашизм — это вирусная идеология, вирус, как проклятье мутирующий и принимающий разные формы. Но это именно вирус как бесконечно роящаяся бактерия, где каждая бактерия фашист сама к себе и друг другу и распадается на бесконечно роящиеся бактерии, клонирующие себя мириадами, те, каждая бактерия, клонирует себя опять же мириадами, мириады мириадов клонов с клонов из мириадов клонов. Как копий-слепков вирусной программы, несущих внутри себя исклеченные слепки сознаний, через мутации, впитывание и поглощение, копирование, адаптирующееся под разные, любые формы существования проклятье вирусной логики.

У фашизма нет символа, они просто использовали чужие святые символы в фашистких целях. Но есть лицо, это лицо появилось давно. Путин. Существо, не рождавшееся никогда. Та самая вирусная программа полностью искусственного интеллекта фашизма, за счёт бесконечности идеологий фашизма в любых формах, принявшая людскую форму, облик людской. Но это именно что нелюдь в облике людском. Это низшее существо мнящее себя высшим — фашист целиком и полностью душой. И все путиноиды — фашисты, подлежащие уничтожению. Путинизм — это страшная, смертельно опасная, смертельно заразная болезнь. Заразившиеся этой болезнью обязаны сами оценить свои грехи, своё положение, вымерять себе наказание и пройти путь искупления. Если не могут сами, значит обязаны обратиться за помощью к тому, кто может помочь. Они сами со своими грехами обязаны придти к палачу, что вымеряв их проступки и их последствия, проведёт над ними справедливую казнь.