Рождение Путника

Найу удивленно присвистнул.

— Умно. Но рискованно. Если он побежит к Лорду с этим письмом... тебе конец.

— Возможно побежит, — признал Вэль. — Тогда поступим проще. Напишем, что де Ланси в любом случае хочет его смерти. Предложим ему сделку. Он получает от нас гарантии безопасного отъезда. А в качестве платы... отсылает нам компрометирующие барона документы, которые успел собрать. Он трус. И он умен. Он поймет, что у него просто нет выхода. Он выберет бегство. У него психология крысы. Я видел десятки таких Ренаров при дворе.

— Барону нужен труп, — напомнил Найу.

— Вместо трупа он получит... компрометирующие его документы, которые неизбежно всплыли бы после смерти Ренара. Это тот flawed в его задании, который заставит его крепко подумать, прежде чем отдать приказ о новом убийстве. Умные люди порой... предусмотрительны.

Он закончил писать, аккуратно сложил письмо и запечатал его сургучом без опознавательных знаков.

— Это не тот итог, что желал де Ланси. Но это выполнение его цели — Ренар навеки исчезнет из города и замолчит навсегда. И это докажет, что я не просто тупое орудие, а инструмент, способный исправлять его... ошибки.

Он поднял взгляд на Найу.

— Ты поможешь мне доставить это письмо? Без ведома Кройна.

Найу смотрел на него долго и пристально. Затем на его лице расплылась медленная, настоящая улыбка. Улыбка, в которой было и уважение, и азарт, и та самая "крупица себя", которую он когда-то сумел сохранить.

— Черт возьми, Клинок, — прошептал он. — Возможно, ты и правда не безнадежен. Ладно. Я помогу. Ради зрелища. Интересно посмотреть, как Кройн и де Ланси будут разбираться с тем, что их пешка внезапно спасла их старые смрощенные задницы от их же собственного идиотизма.

Они выскользнули из подземелья под покровом ночи. Письмо было доставлено. На следующее утро Ренар, бледный как полотно, в панике покинул свой дом с семьей и нанял повозку до ближайшего порта. Слух о его внезапном отъезде быстро расползся по городу. Официальная версия — "семейные обстоятельства".

Когда Вэль принес Кройну документы Ренара, тот долго смотрел на него своим пронизывающим взглядом. Он всё понял. Понял, что Вэль ослушался прямого приказа барона, но при этом блестяще выполнил его задачу.

— Любопытно, — произнес он наконец. — Очень любопытно. Вы вновь предпочли реальную эффективность слепому послушанию. Рискованный шаг.

— Эффективность — вот что ценит барон, не так ли? — парировал Вэль. — Я избавил его от серьёзных проблем. Убийство чиновника такого ранга — не пустяк даже для барона. Его бумаги могли вызвать у Лорда... неприятные вопросы. Исчезновение — куда удобнее.

Кройн ничего не ответил. Но Вэль увидел в его глазах не гнев, а нечто новое — осторожность. Осторожность дрессировщика, заметившего, что его ручной волк начал думать лучше его самого.

Выйдя из кабинета, Вэль сразу встретил Найу.

— Ну? — нервно спросил тот.

— Думаю, я купил нам время, — прямо ответил Вэль. — И показал им, что у меня есть свои собственные представления о том, как следует решать проблемы. Лучше, чем их собственные.

Найу рассмеялся.

— Поздравляю. Ты только что перешел от роли инструмента к роли... партнера. Пусть и младшего и очень опасного. С этого момента, — его смех стих, и взгляд стал серьезным, — они будут обращаться с тобой по-другому. Ценить выше. И бояться сильнее. Готовься, Клинок. Настоящая игра только начинается.

.............................................................................................

Эффект от его поступка был подобен кругам на воде от брошенного в стоячее болото камня. Тихим, но неотвратимым. Никаких открытых выговоров, никаких наказаний. Но атмосфера в подземелье сгустилась. Взгляды, которыми марьеты раньше провожали Вэля с уважением, теперь несли оттенок опасливого любопытства. Они шептались, затихали, когда он проходил мимо. История о том, как Клинок обошел прямой приказ двух могущественных хозяев, но при этом добился полного успеха, стала легендой, передаваемой из уст в уста в темных углах.

Кройн стал относиться к нему с подчеркнутой, почти хирургической вежливостью. Он больше не вызывал его для откровенных бесед о его прошлом или будущем. Задания приходили через Найу, они были четкими, конкретными и, что самое скверное, оставляющими всё меньше пространства для маневра. Охрана. Обучение. Патрули. Вэль чувствовал, как вокруг него медленно, но верно возводят клетку из инструкций и ограничений.

Именно Найу стал барометром этих перемен. Его поведение стало двойственным. На людях он сохранял дистанцию, отдавая приказы сухим, официальным тоном. Но в редкие моменты, когда они оставались наедине — в тренировочном зале поздно вечером или на краю подземного озера, — его маска спадала.

Однажды ночью они сидели на холодных камнях у черной воды, слушая, как с потолка падают капли.

— Они тебя боятся, — внезапно сказал Найу, бросая плоский камешек в воду. Круги разошлись по неподвижной поверхности, искажая отражение тусклых магических светильников. — И Кройн, и де Ланси. Они привыкли иметь дело с двумя типами слуг: рабами и наемниками. Ты не вписываешься в обе этих категории. Ты — дикий зверь, которого им удалось на время посадить в клетку, но который вдруг продемонстрировал, что умеет открывать замки.

— А ты? — спросил Вэль, глядя на воду. — Ты тоже боишься?

Найу усмехнулся, но в этот раз беззлобно.

— Я? Я испытываю профессиональный интерес. Я был первым его проектом. Лучшим. Главным. А теперь появился ты. И бросил ему вызов так, как я никогда не решался. Отчасти это меня задевает. Отчасти... заставляет проснуться. Здесь, — он постучал себя по виску, — всё это время было слишком скучно.

— Что они замышляют? — напрямую спросил Вэль.

— Очередной тест. Но на этот раз... командный. Де Ланси хочет проверить, как мы с тобой взаимодействуем. Он видит в нас потенциальную пару. Кройн с этим согласен. Два инструмента, дополняющие друг друга. Один — тонкий, ядовитый, невидимый. Другой — прямой, мощный, убедительный. Вместе мы представляем куда большую ценность... и куда большую угрозу, если выйдем из-под контроля.

— Какой тест?

— На поверхности есть один старый склад, — Найу начал чертить пальцем на пыльном камне. — Формально он принадлежит купцу, лояльному Лорду. На самом деле это перевалочный пункт для контрабанды, который курирует Лудо Джугаш, один из вассалов де Ланси. Джугаш решил стать слишком самостоятельным. Перестал платить дань. Барон решил послать ему... сообщение.

— Поджечь склад?

— Нет. Это слишком... грубо. Слишком... разрушительно. Нет. Нужно украсть у него нечто... очень ценное. И очень опасное. Наркотик. Новейшей разработки алхимиков. Вся партия находится на том складе. Наша задача — изъять её и доставить де Ланси. Без единой капли пролитой крови. Без шума. Идеальная кража. Он хочет видеть слаженную работу.

Вэль кивнул, в уме уже проигрывая возможные сценарии.

— Когда?

— Послезавтра. Ночью. — Найу встал и отряхнул руки. — Готовься, партнер. На этот раз мы будем работать в одной упряжке. Посмотрим, не переломаем ли мы друг другу ноги.

..........................................................................................

Ночь перед вылазкой Вэль провел, изучая схему склада, которую Найу каким-то чудом раздобыл. Это было хорошо охраняемое место, с патрулями, замками и, возможно, ловушками. Старая школа. Именно это и было их преимуществом — охрана ожидала грубой силы, попыток грабежа, набега. Она не была готова к чему-то невидимому и бесшумному.

Они вышли на поверхность в кромешной тьме, безлунной и холодной. Двигались как тени, без единого слова, общаясь жестами, которым научились за долгие недели взаимного наблюдения. Найу шел первым, его словно не существовало в материальном мире. Он бесшумно нейтрализовал двух часовых на подступах к складу, используя маленький арбалет и какое-то липкое вещество на болтах, которое мгновенно погружало людей в глубокий сон.

Вэль шел за ним, его задача была иной — быть грубой силой. Когда они добрались до тяжелых дверей склада, запертых хитроумным внутренним замком, Найу отошел в тень, предоставив ему действовать. Вэль не стал возиться с отмычками. Он приложил ухо к холодному металлу, нашел нужную точку, и разбежался, целясь плечом в дверь. Последовал глухой удар, тихий скрежет металла... и засов с внутренней стороны просто сломался. Не тихий взлом, а контролируемое разрушение.

Внутри пахло пылью, дегтем и металлом. Они двигались в полной темноте, ориентируясь по памяти и едва уловимым потокам воздуха. Найу указывал направление, его чутье на спрятанное было почти сверхъестественным. Они нашли ящик с наркотиком в потайном отсеке под полом.

И вот тут планы изменились. Изменились потому, что Вэль, проверяя периметр, наткнулся на маленькую, запертую снаружи комнатушку. Сквозь щель в двери он услышал сдержанный плач. Внутри сидела девочка лет десяти, дочь смотрителя склада. Заложница, которую Джугаш держал для гарантии лояльности её отца, верного де Ланси.

Найу, подкравшись к нему, прошептал:

— Не наше дело. Бери наркоту и уходим. Охранники скоро очнутся.

Вэль посмотрел на дверь, потом на Найу. В его глазах не было ни гнева, ни сомнения. Только холодная решимость.

— Нет, — сказал он тихо. — Мы берем и её. Когда Джугаш поймет, что его игра кончена, он решит, что её отец его предал. И попросту убьет её. Просто из злобы и мести.

— Это не входило в задание! — шипел Найу. — Это сорвет всё!

— Задание — забрать наркотик. Мы его забрали. И заберем её. Де Ланси хочет послать сообщение? Пусть Джугаш получит его в полном объеме. Он не просто тупой жадина, он подлый похититель детей. Пусть де Ланси сам решает, что с ним делать. Я бы перерезал ему горло.

Это был бунт. Ещё более дерзкий, чем в случае с Ренаром. Теперь он не просто менял метод, он менял саму суть задания, внося в него свой собственный моральный кодекс.

Найу смотрел на него в темноте, и Вэль видел, как в его глазах борются раздражение, страх и... восхищение.

— Черт с тобой, — наконец выдохнул он. — Но если нас поймают, я тебя придушу собственными руками.

Взломать дверь в комнату было делом нескольких секунд. Девочка, увидев их, вжалась в угол, но Вэль опустился перед ней на корточки и сказал всего несколько слов, тихо и спокойно. Она кивнула, её глаза, полные слез, широко смотрели на него с доверием, которого он никак не ожидал.

Они вынесли её вместе с ящиком наркотика. Операция, которая должна была быть бесшумной и невидимой, обрела вес, плоть и душу. Они возвращались в подземелье с добычей и с живым, хрупким свидетельством жестокости системы, которой они служили.

.............................................................................................

Когда они предстали перед Кройном, тот смотрел на девочку, прижимающуюся к ноге Вэля, с таким выражением лица, словно видел перед собой не ребенка, а новую, чрезвычайно сложную математическую переменную.

— Объясните, — сухо потребовал он. — Это... переходит все границы.

Вэль шагнул вперед, оставив девочку с Найу.

— Джугаш похитил ребенка. Дочь верного вассала барона. Чтобы заставить его служить ему. Мы забрали её. Помимо наркотика. Сообщение стало более... весомым.

Кройн перевел взгляд на Вэля. В его глазах не было ни гнева, ни одобрения. Было лишь ледяное, абсолютное понимание. Понимание того, что его Клинок не просто заточили. Его Клинок начал диктовать свои условия. И принес с поверхности не только добычу, но и проблему. Проблему в лице невинного ребенка, которая не вписывалась ни в какие его чертежи и схемы.

— Хорошо, — наконец произнес Кройн, и его голос был тише шепота. — Я понял. Найу. Отведите ребенка к марьетам, накормите, устройте. А вы... — его взгляд впился в Вэля, — ...пойдемте со мной. Похоже, нам пора обсудить пределы вашей... инициативы.

Вэль кивнул. Он знал, что это не конец. Это было начало нового, ещё более опасного противостояния. Но глядя на спину уводимой Найу девочки, он понял, что некоторые риски стоили того. Он был Клинком. Но он отказывался быть Клинком, режущим детей. И теперь всем предстояло это узнать.

.............................................................................................

Кабинет Кройна поглощал звук, как могила. Воздух был густым и неподвижным. Он не предложил Вэлю сесть. Они стояли друг напротив друга, у массивного стола, заваленный свитками и чертежами — символами власти Кройна, его контроля над сложным механизмом подземелья.

— Итак, — начал Кройн, его голос был ровным, но в нем вибрировала стальная струна. — Вы не только выполнили задание. Вы привнесли в нашу закрытую систему... непредусмотренную переменную. Живую, чувствующую, требующую заботы и... способную на разговоры.

— Её нужно было забрать оттуда, — ответил Вэль. Его собственный голос прозвучал глухо в давящей тишине. — Она была свидетельством его... падения. И заложницей. Джугаш убил бы её.

— Её... труп стал бы куда более наглядным свидетельством его... падения, — парировал Кройн. — Вы же принесли её сюда, как... бездомного щенка. Вы внесли хаос в мой порядок. — Кройн медленно прошелся по кабинету, его пальцы скользнули по корешкам книг. — Вы действуете, исходя из некой... отвлеченной морали. Пережитка вашего дворянского прошлого. Я думал, мы выжгли это из вас.

— Вы выжгли баронета Вэля, — парировал Клинок. — Но то, что осталось... это не пустота. Это выбор. Я выбираю, когда быть орудием. А когда — нет.

Кройн остановился и повернулся к нему. В его гладах горел холодный, научный интерес, словно он наблюдал за уникальным и опасным образцом, ведущим себя непредсказуемо.

— Вы понимаете, что этим выбором вы ставите под удар не только себя? Эта девочка... её нельзя вернуть, вы понимаете? Она видела вас, видела Найу, видела меня. Видела весь путь сюда. Даже её присутствие здесь — угроза нашей общей безопасности. Её... пропажа — ниточка, которая может привести сюда её отца. Джугаша. Стражников Лорда. Вы принесли в наше логово уязвимость.

— Тогда найдите способ обернуть эту уязвимость в силу, — бросил Вэль вызов. — Вы же гений стратегии и манипуляций, это ваша профессия. Или ваша власть простирается лишь на то, чтобы ломать тех, кто и так сломлен? Как вы, тайный советник самого Лорда Брасслока, оказались здесь, в этой дыре, вместе с жалким отребьем? Вы пытались играть с Лордом как с... предметом — и проиграли. И бежали сюда, спасая свою жалкую жизнь. И тратите её остатки, пытаясь сделать с глиной то, что не смогли сделать с клинком. Лепите тень утраченной вами власти.

Признанная жестокость этих слов повисла в воздухе. Кройн не дрогнул, но Вэль увидел, как сузились его зрачки.

— Очень смело. И очень глупо. Вы проверяете пределы моей терпимости, Клинок. Они не безграничны, уверяю вас. И вы подошли к ним... слишком близко. Слишком! Стоит мне отдать приказ — и вы узнаете границы вашей... прочности. На дыбе.

— Я определяю границы нашего... сотрудничества, — поправил его Вэль. — Вашей... человечности.