Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

Были тут орегано, мята, фенхель, и многие иные, каждую из которых я мог бы опознать, поставь я себе такую задачу.

И запах соли, настоящей, морской.

Всё это смешивалось с ароматами чеснока, оливкового масла, жареного мяса, дыма и свежего хлеба, от которых я меня чуть ли не слюни начали капать на пол.

Без раздумий заказал тарелку колбас и сыров — от острого пекорино и копчёной "сальсичча" до прошутто с ароматом можжевельника — маринованные оливки и артишоки. Ви попросила дополнить тарелку ещё и сыром Vecchio Briccone — выдержанным коровьим, с плесенью. А также заказала горький мёд и обжаренный с солью миндаль.

Ничего серьёзного брать не стали, хотя я б не отказался от кролика, тушёный в красном вине с оливками и каперсами, но времени ждать, пока его приготовят не было.

На десерт заказал две порции канноли с рикоттой и цукатами.

Из вин заказали мне — Risa de la Sirena — лёгкое, игристое с нотами зелёного яблока, груши и цитруса.

Ви предпочла сладкое, густое Miel del Olvido.

— Хозяин сказал — за счёт заведения, мессир Створовски. — последовал короткий ответ на мой вопрос, сколько я должен.

— Передайте ему благодарность от Ставра Створовски, а также заверение в том, что мне, как сыну Мирослава Створовски, всегда приятно знать, что люди помнят славные дела моего отца, а также то, что я, как Створовски, всегда готов оказать содействие в решении проблем, если таковые возникнут.

Когда официант удалился, Ви довольно долго смотрела поверх своего бокала.

— Чего?

— Да, знала бы, что тебя можно купить за один обед совсем иные б отношение у нас с тобой были.

— Это ж какие?

— Мне — золото, а тебе — мешок овса.

— Так наше золото и так у тебя. Кстати, там с контрабандистов мне кое-что перепало. Батя обещал до вечера отправить на виллу мою долю. Добавь всё в копилку.

— Долю с тех хитрованов, с моих лекарский услуг и с выигрыша на арене туда же?

Киваю.

Мне деньги-то для жизни в общем-то не нужны: жру я либо у родителей, либо у дедов, с крышей над головой та же история, снаряжение уже есть, а чего нет, так надёжнее самому изготовить — благо на вилле кузня имеется.

— Думаю, пару дней отлежимся и пойдём к гроту Верной вдовы, а оттуда к брошенный выработкам Белокаменки, — слышала я, что вроде кому-то удалось откопать один из входов. Если с Белокеменкой обломаемся придётся идти к Дальней яме.

Хороший такой план Ви нарезала.

На две декады — прям точно. Это если не придётся к Дальней яме переться.

Киваю.

А чего тут спорить?

Сказала, что надо, значит надо.

Опять же если ингредиентов разных с запасом прихватим, что-то продать сможем. Всё звона в карманах прибавится.

Из Кантина дель Торреоне вышли глубоко за полдень.

Погуляли ещё немного по городу.

Без особой цели, но всё в сторону окраин, чтоб до виллы ближе было.

— Карету искать или?.. — вопросительно посмотрел я на Ви, когда стало понятно, что гулять ей надело также, как и мне, и теперь надо либо домой собираться, либо искать где пожрать, серьёзно так пожрать.

— Или.

Люблю я это "или".

Подхватил Ви на руки и рванул по улице да так, что за мной только конному угнаться и можно было б.

К моей большой радости дед Иохим сегодня решил не портить мне кровь своими тренировками — дал поручение привести в порядок дом для работников, а сам с Ви удалился.

Ух, какое же это было наслаждение, мести полы, чистить ковры, когда со внутреннего двора доносились его монотонные:

— Passo avanti... Passo indietro... Passo raddoppiato... Giro...

У меня прям сердце пело.

А дед не унимался:

— Non opporre forza alla forza! La tua guardia sia bassa, il corpo flessibile come un giunco. Lui colpirà il vento!

Гибкая, как тростник... красиво говорил, как поёт.

Мне аж захотелось поглядеть.

А почему бы и не поглядеть?

То как они двигались больше походило на танец, чем на бой.

Движения резкие, точные, сменялись плавными шагами, сменами позиций.

Разгорячённые тела и горящие взгляды.

— Più basso, per Dio! — пел дед.

И Ви, как кошка, гнулась ниже, к самой земле.

— Non restare un bersaglio! Passo avanti, passo indietro, sempre in misura!

Дед говорил о дистанции.

Танец, завораживающий танец.

Лёгкий, прекрасный во всём своём многообразии, но в тоже время такой узнаваемый.

Этот укол мне знаком и это финт. Эти позиция тоже.

Только всё это сплетается в узор, который мне не повторить, ото того ещё более прекрасный.

— Bene... синьорина Ви. — останавливает танец дед Иохим.

— Благодарю за урок, Signor Maestro. Честное слово, ещё немного и я свалилась бы без сил.

— Синьорина Ви, не хорошо обманывать старика.

— Если я и слукавила, то лишь совсем немного.

— Если лишь немного, то это позволяет мне сохранить лицо.

И они рассмеялись.

Когда они отсмеялись дед посмотрел на меня как обычно и смотрел на меня:

— Да убрал я всё. — попытался я оправдаться. — Почти.

— Уберешь, тогда на ужин и приходи.

Спорить с дедом было делом гиблым и пошёл с заканчивать уборку.

— Больно рожа у тебя грустная — только искупнусь и приду спасать тебя. — послышалось из-за спины предложение от Ви.

— Ладно тебе — будто не нюхал я твой пот. Пошли сразу, а потом уже искупаешься.

Судя по тому, что шаги Ви, которая до этого шла за мной, остановились, сказал я не то, что от меня ожидалось.

— Истинный, дай мне сил и терпения.

— Ладно тебе... что я такого сказал? Нормально от тебя пахнет. Я б даже сказал поприятнее, чем от тех дам, что обливают себя духами, а потом в месте, где они прошли, я и через полдня могу их запах уловить.

— Орк, ни слова больше, а то сам будешь заканчивать уборку.

Закрыл рот.

Сложно с девушками, вроде, приятное им говоришь, хвалишь, а они тебе — рот закрой.

Но хоть помогать не передумала.

Вдвоём управились быстрее, чем я б один провозился.

Но на ужин всё равно пришли, когда деду уже на веранде граппу свою потягивали.

Спасибо Антонии большое — дождалась, накормила.

Оно ж б иначе пришлось по кухне шастать да искать, чего такого стрескать, а то на пустой желудок никакого сна.

Вот совсем никакого.

У себя обнаружил метлу и занявших всю кровать Искорку с Проказницей.

Искорка честно спала.

Проказница — притворялась.

Оттащил метлу на место.

И, умостившись на краю кровати, уснул.

Карета, вновь поданная утром однозначно говорила о том, что родителям одной моей зелёной рожи за завтраком явно недостаточно.

Во время завтрака в общем-то я только и делал, что ел.

В принципе, все разговоры, что велись, моего участия и не требовали — Ви предупредила родителей о нашем намерении съездить за ингредиентами (значит, опять ей мама ту шкатулку отдаст) да и вообще изумительно поддерживала разговор, в которой мне вставлять слова — только портить атмосферу.

После завтрака я, чтобы не ждать, когда там мама с Ви закончат секретничать, упал бате на хвост — надо было узнать у Пройдохи, как вообще дело с имперцами прошло и попробовать вытащить Летти на виллу — Виолетта позарез нужна чтобы Проказницу поглядела, а умная больно стала. Какие ей там сказки читать — по морде ж видно, что она сама кому хочешь такие сказки расскажет, что потом трусами не отмашешься.

В Двоечку пошли пешком.

Батя, как я и любил прогулки по городу, хотя, в отличии от меня, батя гулял по улицам не просто так. Батя гулял по улицам, чтобы его видели.

Чтобы люди Свободного Города Новая Верона видели Мирослава Створовски.

Одни кланялись.

Другие снимали шляпы.

Третьи позволяли подходить и здороваться с моим отцом за руку.

К четвертым батя мой подходил сам.

Отец мой виделся мне сейчас почти таким же, каким виделся когда-то давно, когда я был ещё мальчишкой.

Светило, что должно совершить свой путь по небосводу, чтобы люди, живущие в его лучах, были спокойны и счастливы.

Разве что с годами я стал понимать, почему солнце движется именно так, почему одни в его лучах расцветают, а иные гибнут.

Таверна Второй Фонарь, она же — Двоечка.

Место, которое так вдруг и не найти.

Для своих место.

Если не знать, кто такое орки, можно подумать, что Мародёры тут только и делают, что уничтожают еду и выпивку в промышленных масштабах и периодически бьют друг другу морды.

Сейчас как раз происходило всё сразу: орки одновременно дрались, пили и ели.

И всё появление бати не осталось без внимания.

Не то чтобы всё прям прекратили мордоваться, просто из общей массы появился орк, чьё имя я к своему стыду не смог припомнить.

— Отряд Мортимэ Кругляша вернулся — ждёт с отчётом в конторе. А в остальном, без происшествий. — в подтверждение слов орка добрый деревянный стул разлетелся о чью-то спину.

Отец кивнул и направился к лестнице, что вела наверх, в его контору.

Орк уставился на меня, и я вспомнил, как его зовут:

— Пучеглазый, где это гад?

Вил Пучеглазый призадумался на секунду, видимо, вспоминая, где он в последний раз видел Пройдоху, и расплывшись в улыбке сообщил:

— Во внутреннем дворе, тренируется.

О, блин, новости.

Впервые слышу, чтоб этот мерзкий гоблин тренировался.

Скорее Пройдоха как обычно хлещет какую-то горючку и бросается в тех, кто реально тренируется, комментариями разной степени обидности.

Не забыв поблагодарить орка за помощь, я пошёл через зал.

По дороге пришлось увернуться от кружки, которая за малым не прилетела мне в лицо, и отказаться от участия в потасовке, проигнорировав, взгляды орков, которые так и манили влиться в их дружный коллектив.

Я б с превеликой радостью, да надо с Пройдохой поговорить.

В пустынном внутреннем дворе обнаружился только Шило.

По покрытому потом телу парня, по накачанным кровью мышцам, видно — он-то в отличии от меня с родителями за завтраками не рассиживал, по городу с батей не гулял. Тренировался он. Не как я, под пинки деда или учителя Орландо, сам тренировался.

— За добавкой пришёл? — вполне резонно спросил Шило, и пошёл на сближение.

— Пучеглазый сказал, что Пройдоха тут. Я его искал. — к тому моменту, когда я договорил, я сам уже понял, что совершил глупость, не уточнив, какого конкретно гада ищу.

Оно ж Пучеглазый, как правильный орк, меня тоже орком считающий сразу всё понял — пришёл, значит, я за проигрыш поквитаться.

И Шило тоже орк правильный — сразу это понял.

— Я его сегодня не видел — у него эти его... публичные чтения... к вечеру должен быть, если не решит с кем из благородных затусить...

— А может Летти на глаза попадалась?

— Слушай, ты уже определись — Пройдоху ты ищешь или Летти...

— Обоих я ищу, обоих.

Разговор как-то не клеился.

— Нет, не видел. Передать что-то, если увижу?

— Был бы признателен. Пусть на виллу заглянет, помощь нужна.

Односложный ответ Шила потух в многоголосом орочьем гоготе:

— Я ж говорю: Беда пришёл к Шилу чтоб за проигрыш поквитаться.

Старв Беда — такое себе прозвище.

Но оно хотя бы отсекает тех желающий присоединиться к моему отряду, которые хотят это сделать исключительно потому, что через меня рассчитывают получить доступ либо к ресурсам семьи, либо к Мародёрам.

— Хорош трепаться там, давайте уже морды друг другу квасить. — прорвалось через гогот ещё одно восклицание.

Шило развёл руками, показывая, мол, он-то всегда готов, а это я тут что-то титьки мну да языком что баба чещу вместо того чтоб уже давно кулаками махать.

— Потешим товарищей, раз просят.

— Потешим. — подтвердил Шило. — Только одёжку свою скинь, а то портишь.

Верно он это заметил.

Одёжку беречь надо.

Скинул всё, что было, и пошёл в центр двора, где на плитке были обозначены границы ринга.

В этот раз вышло веселее, чем тогда, в Поджо делла Рисса.

Я всё также получал в морду раз за разом, но было это под ободрительные окрики Мародёров, а не бесноватой толпы, поэтому было это совершенно иначе.

Шило всё также был точен и хорош.

Всё также его Стальная Цапля била точно и жёстко.

И всё же мне становилось всё веселее.

Я сам не заметил, как стал сваливаться на орочью смятку, которой обучал меня батя.

Смятка даже не стиль боя.

Смятка это состояние души.

"Форма без формы" или как говорил дед Иохим "Tutta la scherma, e nissuna scherma".

Поток.

Мягкий, плавный, но способный в одно мгновение перевернуть камень, увлечь за собой бревно, чтобы вновь стать мягким, почти недвижным.

— Старв! — окрик отца, вырвал из потока, разрушив всю магию, пойманный мной ритм.

Шило ещё стоял.

Всё ещё стоял.

И по глазам было видно — не сдался.

Умер бы, но не сдался, не упал.

Так и остался бы стоять.

— Ты проиграл, Ставр. — сообщил отец.

И если батя думал, что это меня огорчит хоть как-то, он сильно ошибался — я чемпион по проигрышам. Одним больше. Одним — меньше. Это вообще ни на что не влияет.

Оно ведь главное — что?

Оно ведь главное, что все довольны.

Все улыбаются.

Вон Шило по плечам хлопают, хвалят, что боец славный.

Меня тоже хвалят.

Все дольны — это ж главное.

А проигрыш — мало ли их у меня было?

Мало ли их у меня ещё будет?

Шило-то весельчак оказался, сразу видно, что рядом Пройдоха ошивался со своими дурацкими шутками-прибаутками.

Оно может быть ещё в прошлый раз это приметил, если б не старался тогда проигрыш едой компенсировать.

Сейчас тоже проигрыш, но не обидный, да и морда у меня целая почитай — к вечеру так вообще и не скажешь, что бит был, а вот Шилу не так повезло — не лицо у парня — сплошной синяк, левый глаз уже и не открывается, заплыл, губы скоро до размеров оладьев раздует.

Шаман, Шкура Порченная, как на зло упился каким-то своим забористым отваром, поэтому я сам порылся в мусорке, что тот звал своей кладовой.

Нашёл что надо, да уволок Шило обратно во внутренний двор.

Шрамы, конечно, мужчину красят, только это правда лишь в романах, что Пройдоха пишет, в реальности же, покрытые шрамами с ног до головы орки выглядели сущими висельниками, а не красавцами, с которыми любая горожанка почтёт за честь возлечь на ложе. Горожанки, конечно, в постель к оркам так и прыгали, только дело тут было не в притягательно красоте шрамов, а в звонкой монете или, что чаще, в феромонах, что от нашего племени исходили.

— Я думал батя шутил, что ты ему плечо выбил.

— Мог и не выбить — тут раз на раз не приходится. — решив начать всё же с корпуса, а не с лица Шила, признался я. — С батей твоим просто повезло.

Оно из меня, конечно, такой себе шаман, но всё равно лучше, чем ждать, когда Шкура в себя придёт. Да и шаманское его племя — веры ему нет. Историй хватает чтоб задуматься — от кого вреда больше от союзного шамана или от вражеского мага.

— Покажешь, как это делается?

— Подлатаю да покажу, только, ж говорю — раз на раз не приходится.