Четверо с Меленки

— А что, сидеть и ждать, пока нас тут всех переморят? — Мишка посмотрел на друзей. — Если нэйильцы такие умные, они могут нам помочь. Связь с Землей наладить, корабль угнать, план побега придумать. Вместе мы сила.

— Мишка прав, — неожиданно поддержал Сашка. — Одним нам не вырваться. В городе — целая армия, вокруг — пустыня на тысячи километров. А если у нас будут союзники внутри дворца — шанс появится.

— Но как к ним подобраться? — засомневался Ромка. — Там охрана, замки, надсмотрщики... Их стерегут, словно зеницу ока.

— Ты же сегодня туда попал? — хмыкнул Мишка.

— Случайно. Через вентиляцию. Там ходы узкие, я еле пролез. Но нэйильцы тощие, они тоже могут. Если найти общий язык...

— Значит, будем искать, — решил Мишка. — Ромка, завтра же попробуй снова. Не для того, чтобы лезть к ним, а чтобы просто передать записку. Объяснить, кто мы и что хотим. Может, откликнутся.

— А если нет? — спросил Гришка.

— Тогда будем думать дальше, — пожал плечами Мишка. — Дорогу осилит идущий.

* * *

На следующий день Ромка, дрожа от страха, пролез через вентиляционную шахту к секретному отсеку. В руке у него была записка, нацарапанная на обрывке бумаги угольком:

"Мы с Земли. Тоже рабы. Хотим бежать. Нужна помощь. Если согласны помочь — киньте ответ туда же. Ваш друг".

Он просунул записку через решетку вентиляции и замер, глядя в щель.

Внизу, в большой светлой комнате, сидели нэйильцы. Их было десять — все высокие, тонкие, с длинными пальцами, порхающими над пультами. Они работали молча, изредка переглядываясь. Лица у них были печальные — даже не лица, а маски вечной скорби...

Один, самый молодой, поднял голову, увидел край бумаги, торчащий из вентиляции. В его огромных глазах мелькнуло удивление. Он оглянулся на надсмотрщика — тот дремал в углу, убаюканный монотонным гулом приборов.

Молодой нэйилец быстро, почти неуловимо, скользнул к стене, подпрыгнул, выхватил записку и спрятал в рукаве. Потом вернулся на место, делая вид, что работает.

Ромка затаил дыхание.

Прошло минут десять. Молодой нэйилец что-то чертил на планшете, потом оторвал листок, свернул трубочкой и, дождавшись, когда надсмотрщик отвернется, ловко метнул в вентиляцию. Бумажка упала прямо перед носом у Ромки.

Он схватил её и бесшумно пополз обратно.

Вечером, в казарме, они читали ответ.

Почерк у нэйильца был удивительно четкий, будто печатный:

"Мы знаем о вас. Слухи о четверых земных, взорвавших базу, дошли даже до нас. Вы храбры. Мы хотим помочь. Но нас жестко контролируют. Нужен план. Приходите завтра в это же время. Расскажите, что вам нужно. Мы поможем, если сможем. Тэй-Эн, инженер".

— Есть контакт, — выдохнул Мишка. — Теперь дело за малым.

— За малым? — хмыкнул Гришка. — План побега из дворца, освобождение сотен рабов, угон звездолета и связь с Землей — это по-твоему мало?

— Для начала — да, — улыбнулся Мишка. — Главное — мы начали. А там разберемся. За нас теперь — лучшие мозги Галактики.

* * *

Следующие дни превратились в конспирацию.

Ромка каждый день ползал по вентиляции, встречаясь с Тэй-Эном. Они обменивались записками, планами, чертежами. Нэйильцы, несмотря на своё заключение, знали дворец как свои пять пальцев, — знали все ходы и выходы, знали расписание патрулей, коды доступа, слабые места охраны...

— Вот смотри, — шептал Ромка, разворачивая очередной чертеж на нарах. — Здесь казармы рабов. Здесь — отсек нэйильцев. Здесь — ангар с космическими кораблями. А вот это — главный пульт управления всей энергией города. Если её отключить, гэнэйцы останутся без связи и без защиты силовых полей. Тогда им всем каюк. Рабов-то здесь куда больше, чем их. Со всей планеты согнали. И не только.

— И как мы им энергию отключим? — хмыкнул Сашка. — Просто войдем и дернем за рубильник?

— Для этого нужен доступ в центральный компьютер, — вздохнул Ромка. — А доступ есть только у принца и у высших офицеров. Но Тэй-Эн говорит, они смогли создать устройство, которое взломает любой код. Оно давно готово. Им нужна только одна деталь — личный кристалл-ключ Лхэйо. На него тут завязано всё.

— Кристалл?.. — Мишка насторожился. — Я видел такой. У него на столе лежит, в шкатулке. Маленький, зеленый, светится.

— Точно он! — обрадовался Ромка. — Если сможешь его стащить...

— Если стащу, а он хватится — меня в Танатор сунут, — мрачно заметил Мишка. — Но попробовать можно. Только надо подгадать момент, когда ему будет не до кристалла.

— А если совместить с побегом? — предложил Гришка. — Украли, сразу деру дали?

— Рано, — покачал головой Ромка. — Надо сначала всех предупредить, подготовить... Дальцев, супрян, других рабов. Чтобы удар был одновременный. Иначе нас сразу задавят. Тут же целая армия. Тысячи солдат.

— Многовато на нас, — вздохнул Сашка.

— А мы не одни, — Мишка кивнул в сторону вентиляции. — Нэйильцы с нами. И это меняет всё.

* * *

Той же ночью Мишка, рискуя жизнью, пробрался в покои принца, ловко избегая патрулей и открывая броневые двери украденными нэйилцами кодами. Лхэйо спал — впервые за много дней он не работал допоздна, а лег рано. Спал он беспокойно, метался, что-то бормотал во сне.

Мишка на цыпочках подошел к столу, открыл шкатулку. Кристалл лежал внутри, переливаясь зеленым.

Рука уже протянулась взять его, когда принц вдруг сел на постели. В руке его был атомный пистолет.

— Ты, — сказал он спокойно. — Что ты здесь делаешь? Я тебя не звал.

Мишка замер. Сердце ухнуло в пятки.

— Я... — начал он, лихорадочно соображая.

— Воруешь? — принц встал, подошел ближе. Глаза его в темноте блестели странно — не пусто, а с каким-то непонятным выражением. — Мой ключ? Зачем он тебе?

Мишка молчал. Лгать было бесполезно.

— Ты хочешь сбежать, — принц не спрашивал, утверждал. — Ты и твои друзья. И нэйильцы вам помогают. Я не дурак, я всё вижу. Без их помощи ты бы не смог попасть сюда.

— И что ты сделаешь? — спросил Мишка, готовясь к худшему. — Убьешь меня? Прикажешь пытать?

Лхэйо долго смотрел на него. Потом вдруг усмехнулся — не зло, а горько.

— Конечно, прикажу. Ты — мятежник. У меня нет выбора. Я должен знать, что вы задумали.

— Ваше Высочество, — вошел адъютант, кланяясь. — Генерал Руваго просит экстренной аудиенции. Говорит, что нашел след заговора.

— Зови, — равнодушно бросил принц.

Генерал Крум Руваго был старой гвардейской костью. Огромный, грузный, с лицом, изрезанным шрамами, он прослужил Империи сорок лет и не знал ничего, кроме войны, дисциплины и железного порядка. Солдафон до мозга костей, он вызывал у Лхэйо смесь презрения и страха. Он подозревал, что отец приставил его к нему в качестве надсмотрщика. И палача, если он замыслит заговор...

— Ваше Высочество, — рявкнул генерал, входя и неловко кланяясь. — Есть новости.

— Какие? — Лхэйо постарался, чтобы голос звучал ровно.

— Ваш раб. Земной. Тот, что прислуживал вам. Этот. Он был в контакте с нэйильцами. Мы нашли записку в вентиляции.

У Мишки внутри всё похолодело.

— И что?

— Я вижу, он уже попался, — генерал хищно улыбнулся. — Наш патруль накрыл их сборище в подвале. Остальные ушли, но этого я возьму. Для допроса.

— Не нужно, — принц мрачно улыбнулся. — Допрос ничего не даст. Я сейчас же отведу его в камеру пыток.

— Зачем? — вдруг вырвалось у генерала.

Принц удивленно поднял бровь.

— Затем, что он зачинщик. Затем, что он знает, кто остальные. Затем, что он — ключ к поимке всей шайки. Я намерен вытрясти из него всё, любой ценой.

— Любой ценой? — переспросил генерал.

— Любой, — подтвердил принц. — С помощью Танатора.

У Мишки перехватило дыхание.

Танатор.

Он видел эту адскую машину однажды, когда принц водил его в камеру пыток, показывать, что ждет его за непослушание. Огромный агрегат из черного металла, утыканный иглами и датчиками. Голую жертву приковывали к ложу, и Танатор начинал медленно, миллиметр за миллиметром, вводить иглы в нервные узлы, вызывая такую боль, что разум плавился, как воск. Рабы умирали от болевого шока. А если не умирали — сходили с ума или напрасно молили о смерти.

— Это необходимо? — спросил генерал, стараясь не выдать гнева в голосе.

— Необходимо, — отрезал принц. — Мятежники получили помощь от нэйильцев. Кто-то открыл им двери. Кто-то обманул охрану. Этот земной знает кто. Он скажет. Танатор заставит сказать любого.

Генерал молчал. Мишка стоял перед ними — грязный, оборванный, но с горящими глазами. Принц тоже молча смотрел на него. Тот, кто рассказывал ему о березках. Тот, кто назвал его по имени. Тот, кто пробудил в его душе... что-то новое. Тот, кто в итоге тоже предал его.

— Я хочу присутствовать, — сказал вдруг Руваго.

Принц удивился, но кивнул.

— Как пожелаете, генерал. Через час в подземелье. Но предупреждаю: зрелище будет очень неприятным.

* * *

Камера пыток находилась глубоко под дворцом, в тех уровнях, куда не проникал свет солнц. Там пахло сыростью, металлом и чем-то сладковато-тошнотворным — Мишка не сразу понял, что это запах старой крови...

Танатор возвышался в центре зала — черная громада, опутанная проводами, с мерцающими индикаторами. Рядом суетились палачи в черных халатах с капюшонами, проверяя показания.

Мишка висел на стене в цепях. Избитый, в кровоподтеках, но живой. Он дрался с охраной как лев, но гвардейцев было много. Его свалили на пол и долго били сапогами...

Когда вошел принц, он поднял голову и посмотрел прямо в глаза.

Ни страха. Ни мольбы. Только усталость и какая-то странная печаль.

— Расковать, — приказал Лхэйо. — Раздеть. Положить на ложе.

Палачи отцепили цепи, поволокли Мишку к машине. Он не сопротивлялся — понимал, что бесполезно. Да и сил после избиения уже почти не осталось...

— Последний раз спрашиваю добром, — спросил принц, нависая над нагим пленником. — Кто остальные? Что они задумали? Кто помог тебе пробраться в мои покои?

Мишка молчал.

— Включайте, — вздохнул принц.

Палачи засуетились у пульта. Танатор загудел, индикаторы засветились зеленым. Иглы на ложе начали медленно выдвигаться, впиваясь в кожу...

Лхэйо стоял в стороне, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он знал, что должен остановить это. Знал, что не сможет жить после того, как Мишка закричит. Но что он мог сделать? Пощадить мятежника?..

— Ваше Высочество, — вдруг раздался голос генерала Руваго.

Лхэйо вздрогнул. Генерал стоял рядом, глядя на него в упор. В глазах старого солдафона было что-то странное — не обычная тупая преданность, а... вопрос?

— Вы хотите что-то сказать? — спросил принц тихо, чтобы не слышали палачи.

Руваго помолчал.

— Ваше Высочество, — наконец заговорил он, и голос его вдруг стал жестким. — Я служу Империи сорок лет. Я убивал во имя её. Я отдавал приказы убивать во имя её. Я приносил смерть тысячам — во имя её. Таков был мой долг солдата. Но я никогда не пытал. Никогда не смотрел, как мучают беззащитного ребенка.

Он помолчал, потом сказал фразу, от которой у Лхэйо вдруг оборвалось сердце:

— Я не палач, Ваше Высочество. А вы?

Тишина повисла в зале такая, что слышно было гудение Танатора.

Лхэйо смотрел на генерала. Старый вояка, дуболом, солдафон — а смотрел с таким достоинством, какого принц не видел даже у придворных аристократов.

— Он враг, — прошептал Лхэйо. — Он готовит мятеж.

— Он ребенок, — спокойно ответил генерал. — Ему четырнадцать лет. Он младше даже вас, Ваше Высочество. Вы раскрываете заговор? Нет. Вы пытаете друга. Единственного, который у вас есть.

— Он не мой друг, — процедил Лхэйо. — Он раб. Мятежный раб.

— Он ребенок, — отрезал генерал. — А вы — принц Крови. Наследник Империи. Или должны им быть. Настоящий Император не прячется за спины палачей. Настоящий Император сам идет в бой, а не пытает безоружных.

Он шагнул ближе, понизил голос:

— Я знаю, что это вы приблизили его, Ваше Высочество. Я знаю, что вы сами мечтаете о престоле. Я старый, но я не дурак. Ваш отец превратился в чудовище. Наши солдаты гибнут в войнах, развязанных только затем, чтобы его приспешники могли наживаться на военных заказах. Все, кто возражает против этого, кончают свою жизнь на плахе. Даже старые аристократы нашей несчастной Империи. Я знаю, что имперские нобили тайно пишут вам, умоляя поднять восстание против тирании вашего отца. Я знаю, что вы отвечаете им... благосклонно. И если я знаю — узнает и ваш отец. Рано или поздно. И тогда ВАС ждет Танатор. Только уже без выбора.

Лхэйо побелел.

— Вы... вы донесете?

— Нет, — генерал покачал головой. — Сорок лет назад я поклялся исполнять приказы Правящего Дома. Что происходит внутри него — не моё дело. Но когда я вижу, как мальчик пытает мальчика — мне стыдно, что я гэнэец. Отмените пытку, Ваше Высочество. Отпустите его. И пусть боги решают, кто прав.

Лхэйо стоял, оглушенный. В голове билась одна мысль: "Он знает. И не донес. Почему?.."

— Стойте! — крикнул он вдруг громко.

Палачи замерли. Генерал обернулся. Мишка на ложе приподнял голову.

— Отставить, — сказал Лхэйо. — Отпустите его.

— Ваше Высочество? — удивился старший палач. — Но, согласно закону...

— Я сказал — отпустите! — рявкнул принц так, что палачи отшатнулись. — Я отдал приказ. Снимите его с ложа, оденьте и приведите в мои покои. Живо!

Минуту никто не двигался. Потом палачи засуетились, отстегивая ремни, отключая машину. Мишка сел, потирая запястья, и посмотрел на принца.

В его взгляде не было благодарности. Только вопрос.

Лхэйо отвернулся.

— Идем, — бросил он.

Глава 10

В покоях принца было тихо. Мишка стоял посреди комнаты, грязный, окровавленный, но прямой, как струна.

— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — спросил Лхэйо. — Свободу. Ты свободен даже в цепях. А я — раб в короне на всю жизнь.

Он протянул руку, взял кристалл из шкатулки и вложил в ладонь Мишке.

— Бери, — сказал тихо. — И уходите. Все. Нэйильцев тоже заберите. И дальцев. И тех супрян, что с "Икара".

Мишка смотрел на него, не веря своим ушам.

— Ты... ты отпускаешь нас?

— Я предотвращаю ваш мятеж, — поправил принц. — Уходите сейчас. Через час сменится караул, старый начальник пьет в кабаке, новый ещё не пришел. Ворота на западной стороне будут открыты. Корабли в ангаре номер три — маленькие, разведчики, на них можно улететь. Но учтите: за вами погонятся. Всерьёз. Отец не простит мне, если узнает, что я вам помог.

— А ты? — спросил Мишка. — Что с тобой будет?

— Я скажу, что вы сбежали сами, — пожал плечами Лхэйо. — Что я пытался вас остановить, но не успел. Может, отец поверит. Может, нет. Какая разница? Всё равно, я уже сослан сюда, в эту дыру, оторван от младшей сестры, от матери... отец боится меня. И казнит, рано или поздно. Пусть хотя бы будет, за что. Не так обидно будет умирать.

Он отвернулся к окну.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросил он вдруг. — О твоей речке. Меленке. О березках, которые шумят на ветру. О том, чтобы быть просто мальчишкой. Но мне никогда не стать таким. Я тоже чудовище. Я замучил больше разумных существ, чем ты знал в жизни — просто чтобы почувствовать, что они мертвы, а я пока жив. Я хочу убить отца — пока он не убил меня. И если не умру, то убью. И буду править Империей. Отдавать приказы о массовых убийствах, арестах, пытках, грабеже и захвате чужих планет. И каждый день ненавидеть себя за это.