Игры... И теория

— Откуда ты...

— Просто делай, Джонни, не думай!

Они перестроились. 'Гиганты' пошли вперёд, и Зандер, как и предполагала Диззи, рванул в центр, надеясь прорваться сам... Она встретила его корпусом, максимально жёстко боднув плечом в солнечное сплетение — Зандер был крупнее, но она стояла как вкопанная. Он дёрнулся влево, вправо — но она блокировала каждое движение, не стесняясь контакта.

— ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — заорал он, теряя мяч.

Диззи подхватила его и в ту же секунду, не глядя, швырнула вперёд. Там, куда полетел мяч, никого не было. Но через секунду туда ворвался Рико, который, кажется, единственный понял, что она задумала.

Он поймал мяч на линии, сделал два шага и...

43:38

Сигнал об окончании игры прозвучал, ознаменовав победу хозяев стадиона.

Раздевалка 'Тигров'

7 минут спустя

Раздевалка 'Тигров' утопала в шампанском, запахе пота, радостных криках и объятьях.

Воздух был тяжёлым, горячим, пропитанным чужим восторгом, который давил на барабанные перепонки громче, чем гул на самом матче.

Диззи сидела в маленьком закутке на скамейке, прижимая полотенце к пропотевшему лицу, и пыталась не слушать. Но чужие мысли прорывались — эмоции зашкаливали, и мысли били по разуму отбойными молотами...

— Диззи!

Рико ворвался в раздевалку с банкой пива в руке, светясь как прожектор в ночи. Он был счастлив — по-настоящему, по-детски счастлив, и это почему-то было тяжелее всего.

— Ты гений! Ты просто гений! Как ты это делала?!

— Играла, — коротко ответила она.

— Играла?! — он рассмеялся. — Да ты их разделала!!! Ты видела его лицо, когда он понял что проиграл?!

— Видела, Джонни, видела...

Рико присел рядом, всё ещё тяжело дыша после игры. Пахло от него пивом и потом, и Диззи вдруг подумала, что в прошлой жизни она бы ловила этот запах, силилась бы запомнить каждый его полутон...

— Слушай, Диз... Я, наверное, должен тебе спасибо сказать, — с улыбкой сказал он. — За тот пас, без тебя не забил бы.

— Забил бы, — ответила она что думала. — Ты хороший игрок, Джонни.

— Но не такой, как ты, — он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего она не видела раньше. — Ты сегодня была... Другой. Как будто знала всё заранее.

'Если бы ты знал, что всё это уже было...'

— Просто повезло, — Диззи пожала плечами. — Надо было выложиться на последней нашей игре, Рико.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Может, понял, что не поймёт, а может, просто хотел вернуться к своей пассии...

— Ты пойдёшь с нами праздновать? Весь универ в сборе будет.

— Посмотрю.

— Вечно ты 'посмотрю', — передразнил он, широко улыбнувшись. — Ладно, я пошёл, Кармен ждёт!

— Иди...

Он ушёл довольным, и Диззи осталась одна... Она сидела, слушая, как за стеной гудит команда, и думала о том, что эта игра — последняя. Последний раз, когда она делает что-то просто так... Последний раз, когда она часть чего-то обычного, человеческого. В прошлой жизни она не ценила таких моментов. А сейчас было слишком поздно...

— Диз?

Голос от двери она узнала раньше, чем подняла голову. Карл стоял на пороге, прислонившись к косяку.

— Ты здесь?.. — спросила она, хотя ответ знала.

— Ждал тебя, — он подошёл ближе, брезгливо обходя лужи пролитого алкоголя.

— Хорошая игра.

— Спасибо, — вымученно улыбнулась уже бывшая джампболистка.

— Выглядишь как человек, которому всё равно.

— Потому что так и есть, — почти честно ответила она.

Они вышли из раздевалки. Гул праздника остался за спиной, и тишина навалилась на плечи. Диззи выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. На улице было прохладно... Ночной кампус спал, и только в окнах общежития горел свет, пусть где-то далеко всё ещё слышались голоса празднующих.

— Карл, — сказала Диззи, когда они завернули за угол спорткомплекса. — Ты когда-нибудь чувствовал, что играешь в чужую игру? Что все эти победы, эти люди, эти эмоции... Что всё это — просто декорация?

— Да, — сморщился парень. — С тех пор, как начал слышать.

— И что ты делаешь?

— Играю, — усмехнулся Дженкинс. — Потому что другой игры у мира для меня нет.

Они остановились у входа в общежитие. Карл задержался, не уходя — ждал, пока она откроет дверь.

— Карл, — Диззи посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо, что пришёл.

— Не за что, — пожал он плечами. — Отдыхай, пока есть возможность, и не забудь прийти на выпускной.

Она кивнула и толкнула дверь. Обернулась уже на пороге — он всё ещё стоял, слегка ссутулив плечи, и смотрел ей вслед с привычной улыбкой. Она не стала задерживаться и вошла в здание. Лифт поднял её на третий этаж. В коридоре общежития было тихо — все ещё праздновали где-то там, внизу...

Диззи зашла в комнату и разделась, тяжело рухнула на кровать. Линды не было.

'Может и к лучшему...'

Диззи посмотрела на потолок. Семь трещин. Всё те же... Она закрыла глаза и прошептала одними губами:

— Я справлюсь.

1 декабря

Огромный оранжевый шар медленно выползал из-за горизонта, заливая город тёплым, почти ласковым светом. Над Буэнос-Айресом поднимался лёгкий туман, обещая жаркий день, и птицы уже орали в парках, как ненормальные... Обычное утро, обычный рассвет. Для большинства.

Диззи стояла у огромного панорамного окна в зале ожидания и смотрела, как город просыпается.

Космопорт имени скаймаршала Фокарайл был главным транспортным узлом континента, хотя колоссальное сооружение из стекла и белого пластика больше походило на музей современного искусства, нежели на космопорт. Высочайшие потолки, прозрачные лифты, полы из полированного камня, в котором отражались сотни спешащих людей... Снаружи здание напоминало гигантскую морскую раковину — плавные линии, никаких острых углов... Архитектор, говорят, получил за этот проект какую-то престижную премию.

Диззи же было интересно, доживёт ли этот архитектор до следующего лета.

Внутри было светло. Очень светло. Солнце било сквозь стеклянные стены, и редкие пылинки танцевали в воздухе. Пахло кофе из автоматов, дорогим парфюмом и той особой смесью надежды и страха, которая всегда витает в местах, где люди расстаются.

Диззи знала этот запах, полностью совпадавший с опытом.

Тысячи людей сновали по залам — военные в форме, гражданские в штатском, семьи с детьми, старики, провожающие внуков... Слух царапал плач ребёнка и смех девушки. Где-то под потолком орал динамик: 'Рейс 616 на станцию N7 отправляется через тридцать минут. Пассажирам проследовать к выходу 12!'

Диззи смотрела на них и думала: многие из этих людей не вернутся. Некоторые вернутся, но больше никуда не уедут... Буэнос-Айрес не доживёт до лета.

Она стояла у окна, прислонившись плечом к стеклу, и впитывала это. Последний раз, когда она просто смотрит на город. Последний раз, когда она просто дышит этим воздухом.

Рядом стоял Карл. Он читал какую-то книгу — настоящую, бумажную, что уже почти не удивляло... Какой-то труд о психологии толпы... Диззи знала: он не читает, лишь прячет нервы за страницами. Он делал вид, что читает, но Диззи чувствовала его мысли — они были здесь, с ней, с этим моментом.

'...странно... уезжаем... пусто... нет?..'

Он закрыл книгу, сунув ту в сумку. Сделал шаг ближе, так, чтобы плечом чувствовать её плечо.

— Карл, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты боишься?

Он не ответил вслух, лишь понимающе кивнул. Им оставалось лишь ждать. До посадки оставалось ещё минут двадцать, и они договорились встретиться здесь, у главного табло. Это не было необходимо... Но так хотелось. Они оба знали, что держатся друг за друга...

И тут она увидела его.

Рико.

Он шёл через зал с той своей неуклюжей грацией спортсмена, которая в прошлой жизни казалась ей верхом совершенства. Сейчас она просто отмечала: идёт будущий солдат мобильной пехоты — Джонни Рико. Форма ему шла однозначно лучше гражданской одежды, но и в джинсах он умудрялся выглядеть так, будто сошёл с плаката, призывающего стать гражданином... В левой руке у него была небольшая сумка, в правой — посадочный талон, который он нервно вертел в пальцах.

Он заметил их не сразу. Пробирался сквозь толпу, оглядываясь по сторонам, и вдруг замер. Сначала увидел Карла. Потом Диззи. Потом снова Карла, проверяя, не померещилось ли. На его лице отразилась целая гамма чувств, смесь радости и удивления. И что-то ещё, более сложное: они вместе.

— Карл! — окликнул он, подходя ближе. — Диззи!

Парни обменялись рукопожатиями. Рико смотрел на друзей и, кажется, не мог поверить своим глазам.

— Вы вместе? — спросил он. — То есть... Вы тоже сегодня?..

— Тоже, — довершил его мысль Карл. — У нас с тобой, конечно, разные рейсы, но да.

— А куда вы?

— Разведка, — Карл показал свой посадочный. — Всё так же.

Рико кивнул, принимая эту информацию — в конце концов, они вместе ходили на приёмно-вербовочный пункт... Потом перевёл взгляд на Диззи.

— А ты?

Диззи посмотрела на него. В его глазах было то самое выражение, которое она помнила по прошлой жизни: 'Диззи — надёжная, предсказуемая, своя!'

— Я тоже, Джонни, — сказала она спокойно. — Игры и теория.

На секунду Рико показалось, что время остановило свой ход, а звуки перестали существовать. Он смотрел на неё так, как если бы она только что призналась в любви к жукам.

— В разведку? — переспросил он. — Ты?

— Я.

— Но... — он запнулся. — Ты же... Ну... Ты же спортсменка?..

'...она же... я думал...'

— Люди меняются, Джонни, — чуть ядовито усмехнулась Диззи, против своей воли отвечая больше его мыслям, а не словам. — Ты не замечал?

Она не злилась... Просто не было смысла. Он просто никогда не смотрел... Рико замер, в его голове вдруг что-то щёлкнуло с почти осязаемым звуком, что-то, что Диззи видела по глазам бывшего возлюбленного.

'...меняются?.. когда?.. не заметил...'

— Ты... — начал он и осекся.

Диззи ждала. Карл делал вид, что читает книгу, но краем глаза наблюдал.

'...сердце красавиц... к перемене...' — донеслись до неё певучие мысли Карла.

— Ты правда в разведку? — спросил Рико наконец, всё ещё не веря.

— Правда.

— Это же... Круто, — сказал он растерянно-восхищённо. — Разведка — это элита! Выше, чем флот! Выше, чем пехота! Это!..

— Это просто работа, Джонни, — перебила Диззи. — Такая же, как и все.

— Но ты...

— Я это я, Джонни, — не постеснялась она вновь перебить парня. — И всё.

Он не знал, что сказать. Диззи видела это, слыша, как его мысли мечутся, пытаясь найти опору в старом образе — той Диззи, которая тайком вздыхала на уроках и краснела, когда он проходил мимо... Но той Диззи больше не было.

— Я просто рад за тебя, — сказал он наконец. — Правда. И за тебя, Карл.

— Спасибо, — ответил Карл за них обоих, спокойно и без малейшей иронии.

Наступила неловкая пауза. Вокруг гудела толпа, объявляли рейсы, плакали дети, смеялись провожающие... А они стояли втроём, и между ними висело неловкое молчание.

— Ты как? — спросила Диззи, чтобы перебить дискомфорт. — Готов?

— Всегда готов, — браво кивнул Рико, с радостью переключившись с некомфортной темы. — Нервничаю только немного... Но готов.

— Это пройдёт, — уверенно сказала она. — Потом будет некогда нервничать, Джонни, поверь.

— Ты говоришь так, будто знаешь, — озадаченно ответил Рико.

Диззи промолчала, закусив щёку. Хотелось сказать, что знает... Но всё же не сказала.

В динамике заговорили: 'Военный рейс S-2 отправляется. Пассажиров просят пройти к выходу N2. Повторяю...'

— Это наш, — сказал Карл. — Пора.

Рико посмотрел на своих друзей. Перевёл взгляд на табло, где горел его рейс.

— Мне туда, — сказал он, показывая в сторону четвёртого выхода... Где мелькнуло лицо Кармен.

— Удачи, Джонни, — искренне пожелала Диззи.

— Удачи друг, — присоединился Карл. — Может ещё свидимся, как знать?

Рико смотрел на них. В его голове путались мысли.

'...разведка... вместе... она... когда... я не видел... не замечал... она...'

— Спасибо, — искренне ответил он. — Вы тоже... Берегите себя.

Они синхронно кивнули.

Рико медленно развернулся и неспешно пошёл к своему выходу. На полпути обернулся, хотел что-то сказать... Но, видно, передумал и просто махнул рукой, скрываясь в толпе и шагая к возлюбленной. Диззи смотрела ему вслед, вновь сравнивая с прошлым... Сейчас была лишь лёгкая, почти незаметная грусть. Она прощалась не только и не столько с ним, сколько с девчонкой, которая когда-то его любила.

— Ты как? — спросил Карл не глядя на неё.

— Нормально, — ответила девушка куда-то в сторону. — И не говори 'не ври'.

Он промолчал, чувствуя настрой подруги, и оба они молча пошли к своему выходу. Стеклянный коридор тянулся вперёд, уходя в посадочные рукава, и казалось, что они идут по трубе, которая выбросит их в другую жизнь, а солнце било в окна так ярко, что приходилось щуриться.

— Карл, — сказала Диззи, вспомнив собственные слова, когда они уже подходили к последним турникетам. — Ты веришь, что мы вернёмся?

— Понятия не имею, — искренне ответил он. — Но надеюсь. Иначе нет смысла.

— Это оптимизм? — бросила она короткий взгляд.

— Это необходимость.

Эта честность почему-то придавала сил. В груди стало давить чуть легче.

Они прошли контроль. У самого выхода Диззи обернулась в последний раз. Зал ожидания жил своей жизнью — тысячи людей, голоса, смех, плач... Солнце, пылинки, стекло... Зелень и город на горизонте... Она запоминала это. Каждое лицо, каждый звук, каждую секунду... Потому что знала: это мир, который она больше не увидит.

— Идём, — тихо сказал Карл.

И она пошла, мысленно попрощавшись с городом. Посадка и ожидание взлёта прошло почти полностью мимо сознания. Челнок оторвался, оставляя земле лишь тень...

Тело вдавило в кресло, желудок провалился куда-то вниз, но Диззи не закрыла глаза. Она смотрела в иллюминатор... Город уходил. Слишком быстро... Сначала стали мелкими кварталы, потом улицы превратились в нитки, потом всё смешалось в пятна — зелень парков, серые прямоугольники зданий, синяя полоска Параны...

Буэнос-Айрес, его улицы, его люди, его солнце — всё оставалось внизу.

'Мама ещё там.'

Мысль пришла сама, без зова. Диззи сжала подлокотники так, что побелели костяшки. Она сказала матери уехать. Сделала всё, что могла... Но мать обещала только подумать. А Диззи знала, что значит 'подумать' для женщины, которая уже почти два десятилетия хранит память о муже в маленьком доме с лавандой у крыльца...

'Я ещё увижу её. Я вернусь...'

Она не знала, правда это или ложь, которой она себя утешает. Но ей казалось что без этой мысли было не вздохнуть.

Внизу, где-то там, где город уже стал игрушечным, затаился первый шрам войны, о которой никто ещё не знал... Та, что придёт через несколько месяцев и сотрёт всё. Диззи знала, но ничего не могла сделать. Только смотреть, как Буэнос-Айрес становится точкой, а потом исчезает совсем...

Солнце светило всё так же ярко. Но теперь оно было уже другим... Или она стала другой.