Упокоиться в Магдале. Том 1

— Хмм? — не понял Кусура.

— Я просмотрел оставшиеся записи, они явно зашифрованы.

Алхимики часто использовали символы, понятные только им, и вводили астрологические слова, чтобы сбить с толку непосвящённых.

— Мне как-то не верится, чтобы он прибегал в своём способе к какому-то святотатству... Но, как бы то ни было, он, похоже, использовал результаты одного исследования получения железа как код для последующих записей. Каждый раз добиваясь лучшего результата, он использовал как код предыдущее исследование, что затрудняло кражу его открытий. Может, именно поэтому его убили, как только он получил невероятно чистое железо. И у него не было времени должным образом описать свой способ.

— Тогда... это значит... — простонал Кусура.

Веланд кивнул с саркастической усмешкой.

— Чтобы заново открыть способ получения железа такой чистоты, нужно повторить с самого начала способ проб и ошибок, который прошёл Томас. Обычные люди этого сделать не могут. Так что мы, кажется, не просто расходный материал.

Кусура ощутил приятное чувство гордости. Испытать себя там, где опасности подвергается твоя жизнь, — это волнение, какое редко испытаешь не на поле боя.

К тому же у Кусуры была и другая причина для этого волнения.

— Если это позволит мне постичь истинную суть этого волшебства, я пойду на что угодно.

— Ху-ху-ху-ху, — рассмеялся Веланд.

Потом он выпрямился, отодвигаясь от стола, и потянулся. До того он наклонялся над столом, опираясь на него руками, будто вёл с Кусурой тайный разговор.

— Однако, — сказал он дальше. — Возможно, этот толстяк Пост не преувеличивал, говоря, что нам понадобится защищаться отравлениями и убийствами.

Он сказал это так, будто обсуждал завтрашнюю погоду.

Кусура невольно посмотрел по сторонам и, пожав плечами, произнёс:

— В чём бы ни была причина, Томас был достаточно искусным алхимиком, чтобы заработать смерть.

— Похоже на то. Слишком сильных наёмников убивают не только враги, но и наниматели, которым пришлось бы плохо в случае их предательства. Орден даже может подумать: "А вдруг этим способом завладеет Церковь?.." Если Церковь возьмёт производство железа в свои руки, орден неизбежно уступит ей в борьбе с неверными.

— Врагов очень много. Даже не знаю, хватит ли мне на них пальцев, — Кусура сделал вид, что считает на пальцах.

— То, что выбрали нас, с самого начала казалось подозрительным, — фыркнул Венланд, потом, почесав подбородок и прикрыв один глаз, продолжил. — Ожидания опраавдываются.

— Тебе надо быть бдительней. Больше, чем кому-либо. Будешь сиднем сидеть в мастерской, даже не заметишь, как противник захватит город.

— Как с Аврипидесом, да?

[за основу явно взят Архимед — прим. перев.]

Аврипидеса, великого изобретателя в древней империи, можно было назвать алхимиком древности. Он настолько увлекался своими исследованиями, что однажды, как рассказывали, выскочил из ванны и побежал по городу голым, крича на бегу, когда ему в голову пришла мысль. Погиб он трагически: его зарубил вражеский солдат во время вычерчивания на земле геометрической задачи. Враг тогда занял город, и вражеский солдат просто спросил его имя, и Аврипидес, разозлившись на то, что его прервали, ответил резкостью. После чего спасения ему уже не было.

Аврипидес жил больше тысячи лет назад, но история о нём жива, это, возможно, потому, что из неё можно немалому научиться.

В нынешние времена алхимик не мог позволить себе быть столь неразумным.

— Эта юная госпожа тоже держится как-то неестественно, — продолжил Кусура.

Веланд оказался довольно близок с ним в оценке Фенесис:

— Опасения Кусуры справедливы, я дуумаю. Эта её зажатость вряд ли может быть притворством, мне каажется.

Кусура с какой-то усталостью посмотрел на Веланда:

— Ты словно достаточно часто сталкивался с таким, чтобы понимать...

— Мм? Собственно, с теми, к кому совершенно не с чем подступиться, это действенный способ, веерно? Некоторое время она будет думать обо мнее. С яростью или страхом. А станет думать всё время обо мне — моя взяла. Дальше проявить немного искренности. Она легко поддастся. Больше не будет такой зажаатой.

Этот тип, заговоривший об "искренности", может, и был подонком, но, наверное, нельзя было не признавать его мужскую сноровку.

— Но всё же предположение, что она расходный материал, не было преувеличением, так выходит.

— Тоочно. В конце концов, в мастерской заправляют два мужика. И помещать к ним монашку изначально было ошибкой. Нельзя исключать, что её могут к чему-то вынудить силой. Впрочем, полагаю. Что Кусуре ээто бы не понравилось.

— Ты животное.

— Ни в коем разе. Просто всегда люблю ту, которая мне понравится, и так, как мнее нравится.

Такое отношение казалось Кусуре отвратительным, однако, опасаясь, что его разборчивость может быть принята за слабость, не стал углубляться.

— Как бы то ни было, Кусура отвечает за это дитя. Оставляю это на тебяя.

Кусура сердито посмотрел на Веланда, но тот остался совершенно невозмутимым.

— Кое-кто навязал мне это. Сделаю всё, как надо.

— Надееюсь. С завтрашнего дня у нас гора работы. Будет неприятно, если она станет болтаться по мастерской, — Веланд встал, уткнул руки в бока и оглядел комнату. — Это мастерская алхимика. Моя импеерия.

— А я? — спросил Кусура.

У Веланда плечи затряслись от хохота.

На следующий день, когда Кусура собрался выйти из мастерской, он услышал, будто кто-то бродил перед мастерской. Из опыта он мог определить, проходил ли кто-то просто мимо, либо он пытался заглянуть внутрь. И сейчас явно было последнее, но подглядывал этот кто-то достаточно неумело для этого.

Пытаться прогнать его — лишняя возня, но когда в щель в ставнях кто-то снова заглянул, Кусура быстро скосил к окну глаза, чтобы узнать, кто там.

Ему оказалось нелегко сохранить самообладание в этот момент, ещё сложнее, когда он открыл дверь после стука в дверь.

В дверях стояла Фенесис со спокойным, даже надменным выражением лица. Возможно, она перед мастерской чувствовала неуверенность, не зная, кто из алхимиков был внутри — Кусура или Веланд.

Кусура посторонился, впуская её, и, глядя, как маленькая Фенесис проплывала у него где-то под подбородком невольно попытался представить, каким было бы её лицо, если бы она знала, что её поведение перед мастерской было замечено.

Кажется, она не догадывалась, что спокойствие Кусуры было притворством. Не успев снять плащ, надетый поверх её монашеского одеяния, она в ошеломлении застыла перед столом.

— Это... что такое?

— Я пытаюсь воспроизвести то, что достиг предыдущий алхимик в этой мастерской, — ответил Кусура.

Он сказал правду, подумав, что ему нет причин опасаться, если она узнает это. Куда хуже было бы, если бы он попытался солгать и был уличён в этом. Ненужная ложь не принесёт ничего, кроме неприятностей.

— О-о... — неопределённо протянула Фенесис, глядя на разнообразные камни и разноцветные порошки, разложенные по маленьким блюдечкам, размещённых на расстеленном пергаменте.

Пергамент был украшен изображениями всяких инструментов, созвездий и устрашающих символов, это могло показаться чем-то магическим.

Однако магическим ритуалам свойственны упорядоченная церемонность и красивая подача. И неуверенность Фенесис была вызвана не столько подозрительным видом лежащего на столе, сколько впечатлением, что кто-то готовит нечто вроде сладостей на большое число гостей.

— Только не чихни. Вдохнув взлетевшую от этого пыль, ты можешь умереть.

— А... — поспешно прикрыла рукавом рот Фенесис, но, увидев реакцию Кусуры, нахмурилась и приглушённо спросила. — А тебя это совсем не беспокоит?

Вместо ответа Кусура усмехнулся так, что даже его плечи дрогнули.

— Кончай так врать...

— Что чихать не следует, это правда. Здесь за ночь много образцов было перетёрто в порошок. Если придётся всё начинать сначала, сюда снизу заявится Веланд с кочергой в руке.

— Тц... — цыкнула Фенесис, — я буду осторожна.

Веланд для неё служил хорошими поводьями.

Фенесис, с любопытством разглядывавшая после объяснения Кусуры лежавшие на столе предметы, наконец, перевела взгляд на него, на её лице отразилось удивление:

— Тогда... почему ты так одет?

Кусура был в плаще.

— Я иду на рынок, — ответил он.

— Э?

— Нам не хватает кое-чего необходимого, возможно, удастся найти на рынке немало полезного. Меня немного беспокоило, что придётся оставить здесь Веланда одного, так что рад, что у него появился хороший присмотр, — добавил Кусура, с улыбкой глядя на Фенесис, бледневшую всё больше.

— Э-это?.. Э?

— Только предупрежу тебя. Будет пахнуть тухлыми яйцами — ещё не страшно. Но если почувствуешь такой особый запах, как бывает при дроблении камня, а из трубы печи повалит чёрный дым, сразу задержи дыхание. И немедленно выбегай на улицу и, не теряя времени, направляйся к руководству группы обеспечения. Не исключено, что это будет гореть земляная смола. Показывая мастерскую, я говорил, что до тебя может достать "рука смерти". Вдохнёшь это, не имеющее даже ни вкуса, ни запаха, и умрёшь. Немедля зови помощь, останови безобразия Веланда. Иначе говоря, станет ли этот город городом мертвецов... это от тебя зависит, — сказал Кусура с очень серьёзным видом, положа на последних словах руку на плечо Фенесис, посмотревшую на руку, словно та уже была "рукой смерти". — Ладно, это на тебе.

После чего Кусура тут же повернулся и направился к двери. Он полагал, что она проявит чуть больше стойкости, но рука Фенесис схватила его за плащ, как только он повернулся.

Кусура остановился и развернулся лицом к ней, и Фенесис смогла совладать с собой, её рука поспешно разжалась. Однако в её глазах он читал: не оставляй меня.

— Что? — спросил Кусура, и она вздрогнула.

И всё же Фенесис, которую грозили раздавить тревога пополам с ужасом, не могла себе позволить сказать это вслух. Вероятно, так проявилась гордость той, которой было поручено присматривать за мастерской. Но даже при этом держать себя полностью в руках она не могла. Судя по всему, мысль остаться здесь с Веландом один на один была для неё слишком ужасна.

Кусурой двигало, конечно же, желание попугать Фенесис, но её вид сейчас вызывал уже не удовольствие, а простую жалость.

Есть несомненная разница между дрожью перед плахой с топором палача и детским страхом выйти ночью по надобности.

Впрочем, даже если бы речь шла о втором, то, сильно напугав, можно было довести до неприятных последствий, убирать которые было бы хлопотно. И, тихо вздохнув, Кусура произнёс:

— Или тебе велели присматривать именно за мной?

Фенесис тут же кивнула с видом утопающего, схватившегося за соломинку.

Кусура состроил самое недовольное лицо, какое мог, и Фенесис в какой-то мере восстановила своё достоинство той, что должна была следить за двумя алхимиками. У неё был вид утопающего, нащупавшего дно под ногами, когда она не без труда выговорила:

— Присматривать велели за тобой.

Её зелёные глаза засветились неестественной бесповоротностью.

— Как скажешь, — пожал плечами Кусура.

Грубетти был старым портовым городом. Как слышал Кусура, город застал ещё те времена, когда Церковь и язычники не противостояли друг другу и поддерживали уважительные отношения. Но теперь он был передовым краем войны против язычников и символом, который должен был им явить праведность Божью.

Достаточно было немного пройти по городу, чтобы встретить удивительно много наёмников и рыцарей, а также множество заведений, предназначенных для их развлечения, для того, чтобы скрасить их зачастую недолгую жизнь. В то же время были здесь и священнослужители с нетерпением в душах, они жаждали испытать свою веру на поле боя и не могли усидеть в своих церквях.

Изредка среди тех, кто с утра до вечера тренькал по струнам, играл в азартные игры и выпивал, можно было встретить странствующего проповедника, готовящегося отправиться в путь.

Здесь жизнь кипела, как в котле, однако Кусуре это было по сердцу.

Любое злодеяние здесь могло обернуться благим делом и наоборот. К примеру, осуждаемая в прочих местах погоня за прибылью оправдывалась здесь как способ получения средств для борьбы с неверными. Более того, связи с этими неверными не пресекались, а поощрялись, так как получаемая с них прибыль рассматривалась как своего рода взимаемая с них дань.

Если взять что-то обычное и поместить в несколько отличавшиеся обстоятельства, можно получить неожиданные результаты. Примерно в этом состояла работа алхимика, так что этот город сам напоминал котёл алхимика.

Здесь даже перед Кусурой и Веландом, отправленными в эту мастерскую почти что в роли преступников, открывались определённые возможности. За игровым столом в любой миг всё могло перевернуться вверх дном.

— Ну, куда идём? — спросила Фенесис, нахмурившаяся при виде расшумевшихся наёмников, метавших ножи в бутылки с выпивкой, поставленные на бочки.

Если бы Кусура напомнил ей, как она недавно испугалась, Фенесис наверняка стала бы, покраснев, сердито возражать.

— На рынок. Разве не слышала? — сказал Кусура, с холодком взглянув на неё.

Его взгляд, вероятно, напомнил ей о неприятном разговоре в мастерской. Впрочем, здесь была залитая солнцем улица, бояться было нечего.

— Слы... слышала. Но бывают вроде бы разные рынки и...

Она так явно попыталась вывернуться, что Кусуре показалось занятным её поддразнить.

— Это не какая-нибудь большая ярмарка. Просто обычный, повседневный рынок.

— По-понятно... И что собираешься купить там? Что-нибудь для магии?

Довольно дерзкий тон, вызывавший желание похлопать её по голове, должно быть, означал, что она немного пришла в себя.

— К примеру, бочку коровьих глаз или полную корзину тритонов, — ответил Кусура.

Фенесис резко остановилась. Кусура обернулся и увидел, как сзади в неё врезается мужчина, по виду ремесленник. Маленькая белая фигурка от толчка повалилась вперёд.

— Я солгал, — признался Кусура.

— Ложь — смертный грех и оскорбление Господа... — сообщила Фенесис, поднимаясь.

А изображать себя храброй и уверенной ложью не является? — хотелось спросить Кусуре, но Фенесис так ожесточённо отряхивала одежду на коленях, что он предпочёл смолчать, не вступая в ненужные пререкания.

— Ничего такого я не собирался покупать, да такое даже и не продаётся. Мне нужны лишь пшеница, рожь, овёс, куриные яйца, козье молоко, крепкое вино... — загибал пальцы Кусура.

Судя по выражению лица, Фенесис была очень озадачена.

— Будешь готовить еду? — спросила она, вероятно, полагая, что алхимики не едят.

— Всё это будет использоваться для исследований, — пожимая плечами, ответил Кусура. — Ещё мне надо купить коровий навоз, лошадиный тоже и голубиный помёт.

— Эт-то тоже для исследований?

— Именно.

Ошарашенная Фенесис, не понимавшая, дразнят её или говорят всерьёз, спросила усталым голосом: