"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Все вскочили на коней и направились по дороге, ведущей к холмам, — внушительная кавалькада из девяти человек. Убийца-одиночка, каким бы опасным он ни был, наверняка напугается таким количеством жертв? Пенрик надеялся на это. Охваченный любопытством, Пен повернулся в седле и подумал: Дез, ясновидение!

Волк Инглиса, как обычно, был более чем волком. Крепкий, темноволосый Нат, несомненно, таил в себе медведя, обманчиво спокойного. Если бы у нетерпеливого Креила не было замечательной собаки, с энтузиазмом ожидающей этой прогулки, Пен был бы очень удивлен. Из всех них только румяная Люнет вздернула подбородок и пристально посмотрела на него в ответ, застыв в неподвижности, мгновенно почувствовав на себе его сосредоточенный взгляд. Действительно, отличная лиса. Это может оказаться кстати.

Пенрику стало интересно, были ли их звери заранее подобраны под их личности, или же молодые шаманы переняли некоторые аспекты своего имущества после того, как приобрели его. Инглис упоминал, что претенденты некоторое время работали в зверинце, прежде чем их силы были соединены, так что, возможно, это было скорее результатом того, что два совместимых духа нашли друг друга. Как человек и его бог.

Или их демон, лукаво вставила Дез.

Так что же это говорит обо мне?

Ты обладаешь такой же удачей, как и этот Бастард?

Ииии. А потом задумался, насколько буквально это может быть правдой.

Люнет выглядела так, словно ей тоже было интересно.

Тала некоторое время ехала рядом с Люнет, и две женщины тихо разговаривали. На повороте на более широкую дорогу Тала сказала: — Ну, у нас здесь есть по одному из них. Давай спросим, — и поставила свою лошадь между Пенриком и Инглисом. Инглис, оглянувшись через плечо на свою коллегу-лисичку, ответил на вопросительный взгляд молодой "серой сойки".

— Мне любопытно, — сказала она в пространство между ними, как женщина, делящая пирог. — Кто появился раньше, волшебники или шаманы?

— Это должны были быть волшебники, — сказал Пенрик.

Губы Инглиса уклончиво скривились.

Люнет воскликнула: — Как ты можешь так говорить? Традиция шаманов в древних лесных племенах насчитывает столетия, а может, и тысячелетия, и теряется в тумане времени. Традиции волшебства вряд ли могут быть более древними.

— Тебе кажется, что несколько тысяч лет — это долгий срок? — спросил Пенрик. — Я думаю, что в глазах бога это, должно быть, мгновение ока.

— Значит, никто не может сказать ни того, ни другого? — спросила Тала.

— Я не опираюсь на какие-либо исторические записи, отсутствующие или нет. Я опираюсь на логику, — сказал Пенрик.

Освил занял место Талы у стремени рядом с Люнет: шаманка оглядела старшего следователя с ног до головы с новым интересом. В его голосе послышалось веселье, и он сказал: — Логика, ученый? Я думал, это задача моего ордена.

— Возможно, это и задача, но не единоличное владение ею. Подумайте об этом. Шаманы могут создавать других шаманов, медленно создавая Великих зверей, но кто создал первого шамана? Или первого воина духа, если уж на то пошло, поскольку более простое творение, вероятно, появилось раньше, а более сложное позже, вероятно, путем проб и ошибок. — Пенрик задумался над этим. Подождите, а может, и нет? Мне показалось, что в этом есть какая-то неудобная замкнутость. — Период ошибок, должно быть, был тяжелым временем для тех, кто в них участвовал. В любом случае, боги и дары богов, несомненно, появились раньше людей. — На последнем предложении он заколебался в нерешительности. Но здесь было не место для более глубоких дебатов о происхождении богов, во всех их тонкостях. И накала страстей. Он продолжил: — Поскольку волшебники рождаются благодаря своего рода дару демона Бастарда, эти силы, должно быть, появились первыми.

— В древнейших лесных легендах говорится, что первый шаман был благословлен Сыном Осени, — сказал Инглис. — Волшебник не требуется. Те шаманские практики, которые могут повторить волшебники, и признаю, что некоторым из них...

Тебе бы лучше признать, — подумал Пен, вспоминая своего Великого дождевого червя, ну, не то чтобы с гордостью, но, безусловно, с некоторым удовлетворением.

— ...с таким же успехом можно было бы научиться, и наоборот. — Как и тебе, — подразумевал блеск его глаз.

— И говорят, что этот Бастард был последним из богов, — вставил Освил, хотя Пенрик не понимал, какое отношение он имеет к этому спору.

Тала нахмурилась. — Для меня все это начинает звучать как слухи, — сказала она, вызвав у Освила сдавленный смешок. Она не повернулась в седле, чтобы проверить.

— Добро пожаловать на изучение истории, — добродушно произнес Пенрик.

— А теология?

Внезапно все трое мужчин замолчали.

— Может быть... не так уж и много, — наконец сказал Пенрик. Хотя это не было убеждением, основанным на его изучении богословия в семинарии. И не понаслышке. — Но, несомненно, люди могут неправильно понимать и теологию.

— Люди могут неправильно понимать почти все, — вздохнул Освил. — Теология не может быть исключением.

— Мм, — согласился Пенрик.

На следующем повороте дорога сузилась, и всадники сбились в цепочку. Раннее летнее солнце медленно поднималось по голубому небу, но их тени все еще тянулись по близлежащим полям, а копыта лошадей метались, как ножницы. Коровы, выпущенные с утренней дойки с встречающихся по пути ферм, со звоном колокольчиков направлялись на пастбища, и отдаленные голоса эхом разносились по хлевам, курятникам и зернохранилищам.

Пенрик воспользовался возможностью и пристроился рядом с Освилом, отодвинув Люнет, хотя и не так, чтобы его не было слышно, и подробно изложил ему свою новую теорию, основанную на вдохновении прошлой ночи. Ну, от Дез. Он не был уверен, будут ли его слова весомее, если он назовет источник. Как и предполагал Пен, его доводы о второй жертве вызвали у старшего следователя больше недовольства, чем улыбок.

— Что думал ученый Хамо об этой... идее? — спросил Освил. Последнее слово казалось намеренно нейтральным, заменяющим что-то более терпкое, но, по крайней мере, он, казалось, прокручивал слова Пена в уме, а не выплевывал их обратно.

— Он не думал, что это невозможно. Я имею в виду, с точки зрения волшебницы — любой из них — или их демона. Другое дело, кто на самом деле убийца.

Освил размышлял, пока их лошади поднимались по все более крутой дороге. — С моей точки зрения, это почти не имеет значения. Убийство Магал — это преступление, которое будет передано в суд. Ее убийца все еще должен быть пойман. Все это еще нужно доказать.

— Это может сократить ваш список подозреваемых. Или, по крайней мере, перенаправить его.

— О? Мне кажется, это только удлиняет его. — Немного помолчав, он добавил: — Я даже не уверен, что ранить или убить демона — это преступление. Я имею в виду, разве твой орден не избавляется от них в обычном порядке?

— Технически, они возвращаются в руки белого бога, откуда и пришли. Бог распоряжается. — А иногда и нет, вспомнил Пен. Недовольное молчание Дез при таком повороте разговора было ощутимым. — Это не более и не менее обычная процедура, чем когда органы правосудия вешают преступника. Чья душа также должна отправиться к богам или быть разделена на части, в зависимости от обстоятельств. Следствие не контролируется никаким палачом, иначе правосудие было бы святотатством.

Настала очередь Освила сказать — Мм, — хотя и с меньшей уступчивостью в голосе.

После продолжительного молчания Пенрик спросил: — Освил... Вы когда-нибудь проводили расследование только наполовину и были уверены, что правы?

— А? Конечно.

— Вы бы настаивали на этом, да?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что иногда оказывается, что я ошибаюсь. Позже.

Пен переварил это. — Полагаю, все в порядке.

Освил покосился на него, посмотрел между ушами своего коня и сказал: — Нет, если обвиняемый будет повешен раньше.

Пен открыл рот, но у него хватило ума не спросить, случалось ли такое с вами когда-нибудь? и у него отвисла челюсть. Как и у Освила.

Нет. Он не завидовал призванию Освила. Спасибо, он бы остался верен белому богу.

Какое счастье для всех нас, пробормотала Дез. Она могла ухмыляться, а могла быть серьезной. Или и то, и другое. Пен скорее думал, что и то, и другое.

Пенрик привстал на стременах, когда дорога пошла под углом вверх и начала петлять из стороны в сторону, а нижний край лесного массива кин Пайкпула сомкнулся вокруг них, отбрасывая влажные зеленые тени. Он снова попросил Дез подключить ясновидение, напрягая все свои чувства в поисках лис, или, скорее, одного животного, которое могло быть гораздо значимее. Окружающие леса стали великолепны, краски казались ярче, они были наполнены жизнью и движением, быстрым и неуловимым, но лисиц как таковых не было, хотя он на мгновение отвлекся на мелькание птиц и мускусный запах барсука. Шаманы в отряде тоже насторожились, и он удивился, насколько странно — или по-родственному — они все это ощущали, но никто не поднял тревогу, пока они наконец не свернули на изрытую колеями дорогу, ведущую к старому дому и ферме кин Пайкпула.

Похожий на крепость дом, если смотреть на него спереди, казался почти таким же коричневым и пустым, как и сзади. Они объехали его и оказались на конюшенном дворе, прежде чем встретили других людей.

Когда они спешились, из дома вышел старик, тревога на его лице исчезла, когда он заметил Вегея и Джонса. — О, — сказал он. Пен подумал, что он, возможно, дернул бы себя за чуб, если бы не был лысым. — Молодой господин. — Его тон был достаточно уважительным, но... ах. Молодой господин, а не милорд. Значит, старый вассал, оставшийся, как и все в этом месте, от предыдущего барона.

— А, Лосно, хорошо, — сказал Вегей, поворачиваясь с фамильярным видом. — Мы пробудем здесь весь день. Дадим лошадям отдых на пастбище.

— Я приведу парня. — Мужчина поплелся искать конюха, или помощника садовника, или обычного молодого деревенского работника — казалось, что все эти должности занимал один долговязый паренек. Они с Джонсом и шаманами скоординировали свои действия, развесив конскую сбрую на верху забора и отпустив животных пастись. Нынешние обитатели пастбища — здешние лошади — выглядели так же недоверчиво по отношению к пришельцам, как Лосно и его парень, хотя никто из людей-хозяев не кусался, не визжал и не лягался.

— Лосно — садовник и смотритель, — объяснил Вегей Пенрику и "серым сойкам", — вместе со своей женой, которая присматривает за домом. Так, как получится в наши дни. Я сейчас соберу всех для вас.

— Пожалуйста, — сказал Освил.

Пен с ужасом заметил пять свежих лисьих шкурок, прикрепленных к стене конюшни и воняющих на солнце. Быстрый осмотр стойла показал, что оно пустое. Инглис и Люнет присоединились к его осмотру.

— Можете что-нибудь сказать, взглянув на них? — с тревогой спросил Пен.

— Не... особенно, — ответил Инглис. — Они все похожи друг на друга, если это как-то поможет.

Если бы кто-то уже убил разыскиваемую лису, на него, скорее всего, набросился бы ее демон, с беспокойством подумал Пен. Это создало бы совершенно новую проблему, но, очевидно, ни со старым садовником, ни с его пареньком ничего подобного не случилось. Ни, когда через несколько минут вышли остальные, с его женой или ее служанкой, которая могла быть сестрой паренька. Или, может быть, двоюродной сестрой, или и той, и другой, в зависимости от того, кем они были в сельской местности.

Освил усадил их всех на скамейку у задней двери и, опираясь на слабый авторитет Вегея, начал систематический допрос. Пенрик слушал, держась в стороне так же незаметно, как и был одет, хотя свои шнуры он спрятал во внутренний карман жилета. Последовательность вопросов начинала становиться привычной. Новость о мертвой волшебнице, найденной в лесу Пайкпула, вызвала шок и удивление у четырех слуг, и они поспешили заверить всех, кто слушал, что ничего подобного не видели и не слышали. Пен понятия не имел, лжет ли кто-нибудь из них, даже при вспышках ясновидения; все, что он мог почувствовать, — это возбуждение и некоторое количество отвратительного любопытства, исходящего от паренька, для распознавания чего не требовалась магия. Он подумал, может ли Освил сказать что-нибудь еще по собственному опыту.

Нет, за последние несколько дней никто не видел незнакомцев поблизости от этого места. И в лесу тоже, но об этом нужно спросить у Трауча. Который отправился туда, чтобы продолжить свой проект по прореживанию лисиц. Это было необычно? Нет, не особенно. Разве зима не была бы лучше для шкурок? Ну, да. Трауч тоже жил в главном доме? О, нет, не егерь; у него свой маленький домик, он стоит шагах в двухстах отсюда, на опушке леса. Пену тот больше казался хижиной, но был не более убогим, чем другие старые глинобитные строения, разбросанные по территории. Нет, у Трауча не было ни жены, ни детей, никогда не было. В молодости он не умел ухаживать, хотя и считал, что девочки слишком разборчивы и горды; экономка фыркнула. Освил, вместо того чтобы прервать эту беседу, заставил их немного посплетничать об отсутствующем человеке, но что он об этом подумал, Пен не мог догадаться.

Как ни странно, они стали менее разговорчивы при переходе к трагедии трехлетней давности, когда была убита баронесса. Двое молодых людей тогда еще не работали здесь, но пожилая пара работала, и, по-видимому, в то время они вдоволь натерпелись допросов о преступлении. В любом случае, они не добавили ничего нового или поразительного к уже рассказанной истории. Хотя, судя по голосу экономки, она была благодарна служителям храма, которые удалили призрака из дома, как будто это было нашествие каких-то особенно ужасных паразитов. Рот Вегея скривился — возможно, он вспомнил свою тетю как личность.

Они все извертелись, когда Освил наконец отпустил их обратно к работе. Экономка выглядела не слишком довольной, когда он поручил Тале осмотреть дом, а сам отправился осматривать территорию. Пенрик вернулся на конюшенный двор, где Инглис собирал свой отряд шаманов для поисков в лесу.

— Вы уверены, что вам стоит разделиться таким образом? — с сомнением спросил Пен, услышав план.

— Мы быстрее сможем охватить большую территорию, — прогрохотал Нат.

— Я подумал о том, как опасно, возможно, застать врасплох отчаявшегося убийцу, — сказал Пен. — Он все еще может быть где-то поблизости. — Что-то, безусловно, должно было объяснить столь неожиданную одержимость Трауча лисами. Или кто-то? Сам Освил еще не отверг идею о том, что в этом деле замешаны более одного человека.

— Пенрик, — терпеливо сказал Инглис, — мы шаманы. Ты считаешь, что нам грозит опасность?

— Э-э... полагаю, вас не предупредили заранее. Но у меня есть определенные физические способности, которыми вы все не обладаете.

— И у нас есть определенные умственные способности, которых нет у тебя.

Пенрику все больше хотелось как-то восполнить этот недостаток до завершения поездки, если он сможет. Но для этого потребовались бы хитрые переговоры с принцессой-верховной жрицей, а это было не то, что ему хотелось в этот день. — Ну... в любом случае, будьте осторожны. Если столкнетесь в лесу с незнакомыми людьми, не приближайтесь к ним. Сначала вернитесь за подкреплением, ладно?