Ангел со сковородкой

— Откуда?

Моника пожала плечами.

— Я взяла. У мужа, в сейфе. Альваро дал мне доступ. Я не злоупотребляю, но вот сейчас — это надо. В свободной продаже жетонов нет, конечно, их выдают в канцелярии, но у мужа лежит.

— Зачем?

— Я... — Моника чуть смутилась. — Я думала, что беременна, потом оказалось, что просто сбой. Но Альваро уже принес жетон, так, на всякий случай. Вот и лежал.

— Ясно.

— И давай подумаем. Брак мы не пишем, и детей тоже. Твои родители и от них — ты.

— Мария Сергеевна Минина. Степан Петрович Скалкин.

— А твоя бабушка?

— Елизавета.

— Угу, — Моника писала на листке бумаги. — Мария Елизавета МинИна. Степан Петр Ивэйн. И ты... скажи, почему не МинИна?

Ангелина пожала плечами.

— Почему бы нет?

Бабу Лизу она любила. И бабушка ее тоже любила, это маленькая Ангелина точно знала. Бабушка все сделала, чтобы хоть у внучки была нормальная жизнь, не ее вина, что не смогла она маленькую Гелю на ноги поставить, рак никого не щадит.

— Ангелина Мария МинИна. Так намного лучше, это привычнее звучит.

— А если Ангелина Елизавета?

— И так можно, получится, что ты рождена в род бабушки и деда, а не своего отца, так делают, если род грозит прерваться, — Моника переписала имя. — Вот, держи лист. Это будешь вносить ты.

— Справлюсь?

— Там магия не нужна, просто положить жетон и вот этот лист, я видела, как это делается. И нам нужна будет помощь Хани...

Девочка была согласна участвовать. Тетя Геля ей нравилась, у нее хорошо сидеть на шее. И мама просила. И ехать куда-то — интересно. Так что план был согласован быстро. А Ангелина только головой покачала.

Все же Моника тоже авантюристка, просто в ней это крепенько так придавили. Но если никто не ругается, и требуется найти выход... отлично она справится, только дайте ей время все спланировать.

— А теперь что?

— Теперь мы едем в два места. В лавку — и в канцелярию. Сейчас скажу лакеям, пусть поймают экипаж. Раз уж мы пока без кареты и кучера.

* * *

— Мужчина? — уточнила после лавки Ангелина.

— Да. Эн Гальего, Диего Бруно Гальего, он начальник канцелярии, и друг Альваро. И ко мне хорошо относится. А еще очень любит всякое вкусное.

Ангелина покосилась на корзину.

Ну да.

Пару бутылок вина Моника взяла из погреба. А вот сыры, оливки, каких-то улиток, копченое мясо — это уже пришлось докупать. И не за медную денежку.

Вот и канцелярия.

Большое такое здание, и Ангелина взяла корзину, и потащила ее за Моникой. И Хани привычно полезла к ней на шею.

Но так и лучше, пусть считают ее сопровождением, прислугой...

Пропустили их без разговоров. А вот и кабинет начальства. И мужчина, который встал из кресла, и распахнул объятия.

— Моника! Какая радость!

— Диего! — просияла в ответ Моника. — Я тоже рада видеть... вот, мимо проезжала, и решила, что ты наверняка не обедал!

— И ты угадала.

— Геля?

Ангелина, недолго думая, принялась организовывать застолье.

Бумаги перекочевали на угол стола, а на столе выстроился натюрморт. Вино, бокалы (их обеспечил хозяин), разные закуски и заедки...

Хани топала по кабинету, то в один угол, то в другой... Ангелину к столу не пригласили, но это как раз было неважно. Эн и энна приняли по чуть-чуть, и эн накинулся на еду. Ангелина разглядывала этого самого Диего.

Понятно, почему Моника к нему относится спокойно, ему уж лет пятьдесят, даже больше, просто выглядит хорошо. И на Монику он смотрит радушно, но скорее, как дядя на племянницу. Улыбается так, хорошо... вообще уютный мужчина.

Крупный такой, полненький, весь домашний, с животиком, волосы черные, глаза озорные, карие, улыбка... и сейчас симпатяга, а в молодости, наверное, девчонки штабелями падали!

Тип — уютный мишка. Только не надо забывать, что это самая коварная зверюга.

— Моника, ты же не просто так ко мне заглянула?

Моника покосилась в сторону, на Ангелину, на Хани, и эн Диего махнул рукой.

— Может, твои девочки пока там подождут?

Лишний ему плюс. Не служанка с дочерью, а просто — твои. И Ангелина, подхватив в охапку счастливо заверещавшую Хани, нырнула за дверь.

Как раз за ту, которая нужна.

И стоит тут чудо-аппаратик, который выглядит, как ксерокс с выемкой.

Наверх — лист бумаги. В выемку — медальон.

Дальше процесс идет сам. Потому что магов мало, работают везде обычные люди, и им активировать магией не дано.

Хани заверещала, чтобы заглушить шелест аппарата, Ангелина принялась ее успокаивать...

Все!

Отлично!

Лист в карман, медальон на шею!

Тут и надо-то минуту! На каждое имя секунд по двадцать!

Хани на ручки и поцеловать в нос.

— Умничка, детка!

— Геля, покатай меня на шее?

И своего не упустит!

* * *

— Все нормально?

— Да. Я его попросила проверить, что там с этими Сото.

— Этими?

— Да, обоими. И со старшим, и с младшим. И на ужин пригласила... на днях.

— Так...

— Дня через три.

Ангелина кивнула.

Три и три, подумаешь?

— Вам все удалось?

— Да, — Ангелина повертела на шее кулон, и улыбнулась. — Расскажешь, откуда ты все это знала?

— Альваро и Диего хорошие друзья. Диего в юности был влюблен в матушку Альваро...

— А кажется разумным мужчиной?

Моника хихикнула.

— Виктория выбрала Рауля Эррера...

— И тем осчастливила всех остальных.

— Говорят, она в молодости была потрясающе красивой. Дядюшка Диего потом женился, но неудачно, его супруга умерла, детей они не нажили, а с Раулем Эррера дружили. Ну и с Альваро он возился. Он Альваро и поддержал, когда мой муж на флот решил пойти, и потом, после ранения помог. И Альваро меня с ним первым познакомил.

— Хммм... слушай, у тебя свекровь вдова, этот Диего сейчас не женат. Может, попробуем их свести? Займется своей личной жизнью и перестанет в твою лезть?

Моника хмыкнула.

— Он же не дурак.

— А жаль, было бы проще. Ладно, куда сейчас?

— Домой...

— Не хочется?

— Не очень. Но Хани надо днем поспать, а то капризничать будет.

— Не бууууууудуууууу...

Зевала малышка очень выразительно, так что — домой.

* * *

— Явилась!

Интонации у свекрови и тещи получились такие схожие, что Моника аж шарахнулась. Ангелина поудобнее перехватила уснувшую в карете Хани. Эх, и не поскандалишь от души.

— Мамы, а вы точно не сестры?

Виктория и Абриль с ужасом переглянулись. Ангелина фыркнула.

— Нет? А чего тогда? Лимонов накушались? Или попросту — возрастное? Проблемы с кишечником?

— ТЫ! — взвизгнула Абриль, которая меньше адаптировалась в Ангелине.

— Не ори, протез выпадет, — Ангелина стесняться не собиралась.

— Протез?

— Разбудишь мне ребенка, я тебе зубы по одному вырву. Как раз и протез будет куда ставить. Моника, иди в детскую, что это такое? Понаехало гостей... вот, пусть они друг другом и занимаются, а ты в первую очередь мать! Чего они орут, как бабы базарные?

'Бабы' набрали в грудь воздуха, но Ангелина ждать не собиралась, вытолкнула Монику и только дверь хлопнула. А с кем ругаться?

А, друг с другом. Тоже отлично можно.

* * *

Мужчина лет сорока почтительно поклонился.

— Что вам угодно, эн?

— Сегодня, эл Серрано. Я хочу, чтобы девчонку привезли сегодня.

Сегодня — сегодня! Ты хочешь, а кому с ней потом возиться? Успокаивать, одурманивать, чтобы не орала и не ревела, чтобы глупостей не наделала?

— Но до нужного нам срока еще есть время, эн? Может, стоит подождать еще пару дней?

Собеседник сдвинул брови.

— Ты еще спорить будешь?

— Эн, вы же ее к себе не заберете, верно?

— Еще этого мне не хватало! Обязательно кто-то увидит, узнает...

— А у меня тут все же опасно. Вы сами знаете, Дарри собой не владеет. Сожрет еще — и лишит вас одного из шансов.

Эн все знал.

Но нетерпение давило!

— Ничего, ты сам снимал комнату, сам нанимал служанку, побудет там. Раз уж наемники не смогли выполнить простое задание — украсть девчонку!

Эл Серрано прикусил губу.

Ну... снимал, и нанимал, но хотелось бы сэкономить! Зачем деньги тратить, они и ему пригодятся.

— Эн, лучше бы, чтобы девчонка пока побыла дома.

— Мне — не лучше! Так что сегодня отправляй Дарри, пусть ее притащит!

— А если...

— Вот ты и проследи, чтобы 'если' — не было! Ее надо еще правильно подготовить, сказать, что если она на все согласится, мы ее вернем матери...

— А мать?

— Ты специально меня злить решил? Конечно, Дарри должен убить мамашу, но так чтобы девчонка этого не видела. Понял?

Все он понял. А что тут поделаешь?

Ведьмаки законом не охраняются, и любить их никто не любит, и если Райана Серрано найдут... костер — это еще за радость.

Только вот...

Райан все чаще задумывался, а нужен ли он будет своему работодателю — ПОТОМ?

Хотя... нужен.

Ведьмаки и ведьмы на дороге не валяются, так что какое-то время он будет в безопасности. Главное, уловить момент, когда бежать. А денег у него уже сейчас хватит.

* * *

— Если мы им не найдем занятие, то сойдем с ума.

— Занятие?

— Моника, ты просто убегала из дома. Но нам это невыгодно. У нас ребенок, мы не можем ездить по улицам или гулять с утра до вечера, девочке режим нужен, развитие, учеба, а не скандалы с родственниками...

Моника вздохнула.

— Геля, ты права. Но... я не справилась.

Ангелина погладила ее по голове. Точь-в-точь, как Хани, минутой раньше.

— У всех свои таланты. Ты не смогла — я всех в три ряда построю.

— А какое ты им занятие хочешь найти?

— Хочу... скажи, если я что-то пообещаю, твой муж обязан будет это делать?

— Нет. Мое слово — да, за меня он отвечает. А ты ему никто... разве что мне — лучше сестры.

— Вот, с меня и взятки гладки.

— Ну...

— Не переживай. За ужином сама все увидишь.

Моника и не стала. Она ужин точно переживет. А вот все остальные...

* * *

— Кроличек!

Хуану достался щипок пониже спины. Мстительная Ангелина не собиралась сдаваться. А чего?

Домогался до Моники? Ну так получи, фашист, гранату! Ты у меня на собственной оппе узнаешь, что такое харрасмент! Ты навеки заречешься к девушкам подходить без письменного и добровольного согласия. Заверенного у шести нотариусов!

— Ты!!!

— Я, конечно.

Ангелина так выпятила грудь, что Хуана едва о стену не уплющило.

— Я требую прекратить эти издевательства!

— А ты на меня пожалуйся? Стражникам?

Хуан надулся.

Мужчина попал, как петух в ощип. Уехать? Так и энна Виктория ему устроит кошмар, и свои причины у него есть, и... тут пока спокойнее и безопаснее.

Было. До этой бабищи! Которая на него сверху сядет и раздавит, это не Моника, которую ветром носить может! Эта сама любой ветер за хвост поймает и в узел завяжет! А пожаловаться тоже не получится... не то, что стражники со смеху сдохнут, вся столица, после такого Хуану только на другой континент уехать, так и туда слава дойдет. Драконы летят — новости на хвосте несут.

— Кроличек, — Ангелина нежно приобняла его за шею, надеясь, что устроит паразиту смещение позвонков. — Это ж не издевательства, я по-родственному! А вот какая у меня сестричка есть двоюродная — вся в меня, я вот ей еще отпишу! Уверена, вы найдете общий язык! Ей как раз мужчины твоего типа нравятся, но мужья у нее какие-то... больше пяти лет ни один не прожил.

Хуан нервно икнул.

— Я н-не...

— Еще раз породнимся, в накладе не останешься. Ты овец-то стричь умеешь? Или только баб щупать?

— Фу! И еще раз фу!

Энна Абриль вплыла в гостиную, как корабль, ведя на прицепе супруга, сына и доченьку.

— Чего это фу? Кроличек, ты воздух испортил от переживаний?

— Нет! Я... да вы!!! БАБА!!!

— А ты че — только заметил! Косенький ты наш!

И прижать еще раз, поплотнее.

— Вы ведете себя недопустимо, энна!

— Чегой-то недопустимо? Смотри, какой кроличек хорошенький! Хоть спереди, хоть сзади.

Хуану достался еще один щипок.

— Вы понимаете, что пока вашего мужа нет рядом...

— Мамаша, ты думаешь, что кто-то может приревновать вот к ЭТОМУ?

Хуана как следует встряхнули, и ущипнули для разнообразия за ребра. А чего? Понимать надо!

С точки зрения энны Абриль — можно. Вон какой красавец, весь лощеный, холеный, усики такие, в ниточку, глаза страстные... но когда его вот такая корова прижимает, все как-то теряется. И правда — мелко выглядит.

И КОГО ревновать? Монику еще можно бы, но Ангелину? Нереально.

— Да, мамаша, ты не забывай, я так-то энна! И муженек у меня эн! Вот вернется, мы и докУменты оформим, как положенО, честь по чести!

Серебряный медальон Ангелина засветила, правда, в руки не дала.

— Какие документы?

— Все! Монику мы, может, и оставим, чего, она хорошая, и муженек ей доволен, а вот детей пусть признает! Всех! И денег им выделяет на обзаведение, так уж положено! Кстати! Мамуся Виктория!

Энна Виктория ничего хорошего не ждала, но через окно не сбежишь. Это уж всяко.

— Энна Ангелина?

— Я вот чего подумала! У вас же дочка замуж выходит, так?

— Я пока еще...

— Молодые где жить будут? С мамой? Как по мне, сын должен вашей дочке дом подарить на свадьбу, как старший в роду, значитца!

Энна Виктория расцвела розой.

— Энна Ангелина, вы тоже так думаете?

— А чего? У нас так, кто старший, тот и обеспечивает! Вам бы пока подумать, может, и домик приглядеть? Не хотите?

Энна хотела.

И даже закивала. Неужели и эта жуткая баба может быть полезна? С другой стороны, на навозе розы растут. От всех польза бывает!

— Моника, вот, смотри, как энна о своей семье заботится! А ты...

Кто б сомневался, энна Абриль не преминет грызануть дочку по самую кость.

— А у вас че — кроме Моники мужиков в семье не осталось? — заржала Ангелина. — А эти двое чего? Пудели?

Хосеба и Пау переглянулись.

— Вы, энна, — Хосеба сделал шаг вперед, напыжился, расправил плечи. — С приличными эннами, значит, так не говорят... упс.

Упс — получилось с глубоким медным звуком. Потому что Ангелина треснула его по лбу сковородкой.

— Ты что про меня сказать посмел, гад такой! Что я — не приличная женщина?! — устраивать скандалы надо уметь. Ангелина умела. — Ты с кем меня сравнил?! Ты думаешь, я направо и налево улыбаюсь? Да у меня кроме мужа, ни одного мужика не было! Я б и не позволила никому! Я ж тебя за такие предположения порву вдоль, поперек и по диагонали!

Пау сделал шаг вперед, потом подумал — и сделал шаг назад.

— А ты тут чего стоишь, пенек с глазами? Думаешь, оскорблять меня можно?

— Я же не...

— Да ты даже дышал оскорбительно!

Какие тут хлипкие мужчины! А с другой стороны... папаша игрок и алкоголик, кого он еще мог вырастить? Абриль поняла, что ее мужчинам тут не выиграть — и рявкнула.

— Мы для чего дочку растили? Чтобы она про нас потом забыла?! Неблагодарная!

— А я вас щас за Монику отблагодарю, — весело согласилась Ангелина. — И слева, и справа, один раз вы ее уже хорошо продали, денежку прогуляли, еще хотите? Так один товар дважды не торгуют, а если случается, за это у приличных людей морду бьют!