Перворожденные Целестиалов и Архитекторы Безумия

Целестиалы не использовали имена Врага, называя его различными эпитетами: Боган, Древние, Повелители Тьмы, Внешние Боги, Некроманты, Потусторонние силы, Вечные, Повелители призраков, Вневременные, Айрин, а позднее — Бессмертные Боги ситхов. Чтобы отличить главу этого пантеона от остальных, они называли Первого Темного — Отцом Теней. В некоторых культах, возникших во время Космических войн, его богохульный идол изображался в виде крылатого, львиноголового, обвитого змеями носителя ключа по имени Айон или Онг, хотя народ Раваата называл древнего угнетателя Мортуусом и Ватуу, а у других народов были свои имена.

Раваат также знал своих покровителей и называл Целестиалов в соответствии с их стихиями: Ллуксос — Солум (земля), которого изображали в виде вепря; Ксурз — Эксуро (огонь), которого изображали в виде дракона; Маруц — Маритимус (вода), которого изображали в виде черепахи; и Вуцек — Аэрис (воздух), которого изображали в виде орла. Все вместе они назывались Богами Сродства, хотя и не принимали поклонения.

Для Маруц это был особенно тревожный момент, потому что она уже приняла решение о том, что нужно сделать, и теперь озвучила его. 'Я лично вступлю в схватку с этой Древней Немезидой'. Она почувствовала, что её спутники встревожены, ещё до того, как произнесла эти слова. Тут же все заговорили разом.

'Это было бы крайне неразумно', — заявил Ксурз.

'Они всё ещё родственники и примерно равны по силе', — добавил один из Валдиларов.

'Они больше не родственники, но мы действительно можем надеяться лишь на то, что нам удастся снова их запечатать', — возразил Вуцек. Другие Целестиалы высказали схожие опасения и мнения.

'Тем не менее, — начала она, — это нужно сделать. Я прослежу, чтобы он оставался в заточении до Восстановления, когда появится последний из Избранных'.

'Существует множество сил тьмы, — напомнил ей Ксурз. — Мы уже нанесли удар по многим Древним. Ты уверена, что это один из Древних?'

'Заключённые в темницу титаны утверждают, что служат тому, кого зовут Инвиктус, но вряд ли их совратил кто-то из низших. И прежде чем мы завладели его разумом, Сатла подтвердил, что поделился знаниями из наших украденных скрижалей с Айоном, своим злобным двойником. Диатимы сообщили, что Короли Теней покинули свои владения; Неги и другие слуги были освобождены с Тёмной планеты; у Змеиного народа возникали и рушились империи; Тёмный повелитель отправился на Сол; ещё трое были замечены в системе Айхай, вероятно, из-за её близости к Уртхе; а Тёмный Лорд был обнаружен как на Терре, так и на Коболе. Куда бы ни направлялось человечество, за ним следуют его порочные духи. Раваат священен, и только по этой причине я должна сразиться с Повелителем Тьмы, пока он ещё не набрал полную силу и не обзавёлся добровольными сосудами, с помощью которых он мог бы действовать в этом мире, ведь именно этого он и добивается. Я долго размышляла об этом..."

'Тогда давайте присоединимся к тебе', — заявил Элегаст. Он был первым из трёх Валдиларов, которые присоединились к Осиархам в создании Самунару. Эйфа и Нифал тоже были здесь. — 'Вместе мы запечатаем эту сущность'.

'Нет, — ответила она. — Если по какой-то причине мы потерпим поражение, то все окажемся в заточении, и наши способности значительно ослабнут. Я должна сделать это в одиночку'.

'Ты слишком мало думала, Маруц', — возразил Вуцек. Люди не должны были появляться ни в Священных мирах, ни в каком-либо другом мире Небесной Реки, и поскольку это сделали его потомки, он чувствовал себя виноватым, и на душе у него было тяжело. — 'Раваат — это Священный мир, из которого мы впервые вышли в Океан Осиарха, и всё же мы видим, что он осквернён: народ Империи строит могущественную империю, завоёвывая и Южные просторы, и Наветренные степи, а теперь обратил свой взор на Нордаг, единственного соперника, способного дать ему отпор. Неудивительно, что высвободилась потусторонняя сила; Враг будет возвращаться снова и снова, ведь люди постоянно ведут войны!'

'Именно по этой причине Валдилар сделали то, о чём я их просила, и вырастили благородную воительницу, валькирию из Нордага, — ответила она, — "ибо проклятые должны искупить свою вину, и поэтому я должна остаться здесь, чтобы охранять эту землю. Люди не были предназначены для жизни на наших берегах, но я задаюсь вопросом, не кроется ли за всем этим какой-то более глубокий замысел, какая-то неизбежность, о которой мы не знали или не догадывались'.

'Я согласен, — поддержал её Элегаст. — К добру или к худу, но люди здесь. Мы не можем желать иного, и Создатель не хочет ограничивать их свободу или изгонять их. Мы с самого начала знали, что Тень проникнет в этот мир. Если вам не удастся запечатать этот мир на Раваате, Враг придет за Андовайном, Ангоратеей и Изорропией'.

'Разве мы не можем заманить Безымянного в необитаемый мир?' — спросил Эйфа.

Маруц уже думала об этом: 'Владык Тьмы не так-то просто заманить.

Барьер между нашим миром и материальным наиболее проницаем на Раваате; наше появление разрушит барьеры на полюсах, где никто не живет и где стены тоньше всего. В таком месте у меня будет больше преимуществ'.

'Возможно, вам удастся заманить его в ловушку Гармонической Конвергенции', — нараспев произнесла Нифал.

Она имела в виду время, когда планеты системы выстраивались в ряд, как в самом начале, когда Небожители впервые проявились в Самунару, усилив поток космической энергии, исходящий из Силы.

'Но что насчет людей?' — Эйфа в ужасе нахмурил брови. — 'Несомненно, многие погибнут в этом противостоянии'

'Они и так враждуют, — ответила Маруц, — и давно знакомы с Мортуусом, даже когда о нём ходили лишь слухи. Вуцек прав. Даже благородные древние хранители этого мира не могут защитить их от самих себя. Ради всеобщего блага я помогу им снова обрести мир, как только Тёмный будет повержен'.

Элегаст тоже размышлял о более масштабном замысле, но было трудно не возложить вину на Архитекторов. Тилотни сначала проверила Целестиалов, поместив некоторых из людей на Раваат, чтобы посмотреть, как они отреагируют. Целестиалы поступили в соответствии с космическим Законом Странника, который гласит, что никто не может быть остановлен при входе в портал, ведущий в иной мир, за исключением Невидимого мира. Поэтому, чтобы сохранить мир между людьми и коренными жителями Раваата, они использовали Ши-Ао, прародителей Гампассы и Заратана, в качестве аватаров равновесия. После этого Архитекторы заселили свои Земные миры, намереваясь с их помощью добиться господства. Так началась цепная реакция. Первыми жертвами стали Стражи Самарры, которые ненавидели человеческую расу даже сильнее, чем Вуцек, и превратились в Малевий.

'Даже если у вас всё получится, — заметил Элегаст, — этот мерзкий дух будет заточен лишь до следующей Конвергенции, после чего окажется на свободе, и вам снова придётся с ним сразиться'.

'Нужно действовать дальше, — заявил Вуцек. — Само его присутствие, пусть и в заточении, подвергает Раваат — не только людей, но и зверей, и элементалей — опасности'.

'Я создам для них духовный мир, подобный Кругу Духа, где они будут на время изолированы и в безопасности'. Это заявление сделала леди Браглей, шаманка уиллов, впервые за всё время. Некоторые утверждали, что именно она и Амон Лит подсказали Ллуксосу идею создания Небесной реки, а другие говорили, что помимо них существовали и другие древние существа, благодаря которым появился Самунару. 'Если зараза тьмы не поглотит Раваат, духи смогут помочь сохранить священные качества этого мира и, возможно, даже принесут пользу людям'.

Вуцек хмыкнул. Он уважал Жрицу, которая была древней и мудрой, но это не значило, что он всегда был с ней согласен. 'Мы обходим стороной главный вопрос: если Маруц потерпит неудачу, она окажется в ловушке, и мир погибнет'.

'Это не такая уж большая проблема, — вмешалась Эйфа. — У нас есть силы, которые легко могут изменить ситуацию и освободить Маруц'.

'Нет, — возразила Маруц. — Мы связаны космическими законами. Если мы нарушим эти законы, пусть даже ради победы над Врагом, они перестанут быть законами, и мы поставим под угрозу сами основы, на которых построено это измерение. Если я потерплю неудачу, — добавила она, — создай барьер вокруг Раваата, чтобы прервать все контакты с Небесной рекой'.

'Если ты потерпишь неудачу, нас станет на одного правителя меньше', — напомнил Ксурз.

'И без того нас слишком мало, особенно с приходом Тёмных', — заметил Вуцек.

'Призовите Бесконечно Говорящих', — предложил Нифал.

'Я не вижу в этом никакой мудрости', — заявила шаманка через мгновение. Все понимали ее нежелание привлекать Великих Онейрихора, но Нифал настаивал, что в сложившихся обстоятельствах они были лучшим выбором.

'Было бы лучше, если бы мы разбудили Старшего короля и Возвышенного с Запада', — возразил Ксурц, — 'или даже Целестиалов Имагинума...'

'Другие державы управляют своими собственными владениями, — пояснила Маруц, — и справляются с присущими им бедствиями, поскольку Спящий Хаос распространил свои щупальца

почти на все царства. Что же касается Великих из Й'харнет-Лахая, которых вы называете Бесконечно говорящими, то у них есть как законные интересы в наших морях, поскольку они произвели

здесь потомство, так и дар разделения, который позволяет им управлять более чем одним царством.

Эйфа усмехнулась. 'Мы не предлагали никакого приглашения'.

Сферы Вуцека беспокойно зашевелились. 'Да в этом и не было необходимости. Их поведение на

Плане Сновидений может быть неортодоксальным, но это не дает им права на исключение'.

'Они были созданы для того мира, — сказала Шаманка, — их дары предназначены для того мира'.

'Ты видишь опасность в их приходе?' — спросил Ксурз.

'Нет... Я вижу трещины в трещинах, словно зеркало, разбитое дважды... и сильную страсть, из которой рождаются свет и тьма'.

'Но в этом нет злого умысла, — рассудила Маруц. — Вселенная, которую мы создали, необъятна. Нам нужна помощь, пусть даже временная, на случай, если что-то пойдёт не так'.

'Во всём есть риск', — тихо сказал Вуцек.

На протяжении всего разговора Ллуксос не проронил ни слова. Он не выдавал своих эмоций. Но когда они обратились к нему за советом, это было подобно прорыву плотины. 'Я запрещаю этот опрометчивый поступок!' Он сверлил Маруц взглядом.

'Я не нуждаюсь в твоём разрешении'. Она не сводила с него пристального взгляда, пока он не отвёл глаза. В его взгляде она увидела страх и сомнение.

— Что же ты увидел, Ллуксос? — спросила леди Браглей, в ужасе прищурившись и пытаясь уловить анагогические нити его орфического видения, вызвавшего столь несвойственную ему вспышку эмоций.

Ллуксос помолчал, прежде чем ответить. 'Только то, что она отрезана от нас...

от меня. Я не вижу, что будет дальше'.

— И не знаешь, почему так вышло, — упрекнула его шаманка, — а это может быть что угодно.

'Мы уже обсуждали это, — мягко сказала Маруц. — Желая защитить нас и всех остальных, ты в одиночку готов преодолеть любое препятствие. Мы не такие. Если ты дорожишь тем, что мы создали, позволь мне сделать то, что я должна'.

— Тогда сделай это с пониманием, — ответил Ллуксос. — Конфликты в этом мире — лишь симптомы более серьёзной болезни. С усилением потусторонних сил те люди, что склоняются ко тьме, охотно откажутся от своей прежней независимости и всего хорошего, чему научились; они заставят других склониться перед Повелителями Тьмы, чьи армии захлестнут земли всепоглощающей волной. С ними не будет никаких разговоров, их не заставят признать свою неправоту. Они извратят закон и назовут его справедливостью, смешают мудрость с пороком, совершат великое зло и назовут его добром'.

Спустя некоторое время Маруц вздохнула. "Я знаю. И потому мы всегда должны быть маяком света для тех, кто блуждает в бушующем море, светочем жизни для тех, кто окружен тьмой, согревающим огнем для тех, кто не поддастся всепоглощающей ночи. Мы покинули старый мир, чтобы не сталкиваться со смертью и разрушением... но, похоже, нам не избежать этой участи. Говорят, что до конца они запятнают многое, даже то, что мы так долго пытались построить'.

'У нас было много хороших лет, — с грустью сказала Маруц, — больше, чем у многих'.

'И все же этого всегда оказывается недостаточно...' С этими словами Ллуксос отвернулся и исчез.

'Такова природа Ллуксоса, — сказала она. — Он всегда стремился к идеалу во всем'.

'Как и все мы, — печально произнес Вуцек. — Мы созданы не для несовершенства'.

'Чтобы поступать правильно, не нужно быть совершенным, — пояснила она, — нужна лишь решимость'.