Тёмное начало

Кер мягко закрыл дверь и прислушался. Ни звука, дом застыл, как и его покалеченные обитатели. Закончено, единственное, что имело смысл, завершено, остался лишь последний аккорд — самому погрузиться в небытие. Исход встречи с мастером один, нарушив правило, Кер подписал себе приговор, но это не заботило, как и все другое. Бледный юноша с обнаженным клинком в забрызганных кровью одеждах неторопливо брел по улице пугая поздних прохожих.

Очередная тяжелая капля сорвалась с острия и отправилась в краткий полет. Глухой звук и снова тишина, только его шаги и завывание ветра, мгновения тянулись неспешно. Он шел, а за ним тянулся след, замершие алые капли оброненными драгоценными камнями сверкали на белоснежном снегу в свете тусклых фонарей. Пальцы, сжимающие рукоять, побледнели от холода, но он не чувствовал, внутри пустота — он просто шел. Тот мир, в котором он жил уничтожен, снесен под основание, как утлый домишко сметен ураганом.

И когда юноша без стука вошел в знакомый кабинет его уже ждали.

— Вижу, тебе есть, что сказать. Садись.

Кер опустился в кресло и рассказал о произошедшем. Спокойно, без истерики и эмоции. Страха не было, только странное любопытство. Как все это произойдет? Клинок или голые руки? Как долго будет длиться боль? Что там за краем? Когда-то в этом же подземелье, он думал, что уже шагнул в пропасть.

— Ты нарушил наши правила и имел смелость вернуться. Таких мало. В тебе есть стержень, нужны только время и дело.

Кер поднял голову, это далеко не то, что он планировал услышать.

Кер.

Понимание того, что человек, которого ты ценил, никогда не окажется рядом, обрушивается как горная лавина. И то, что все изменилось, осознаешь только тогда, когда сделать что-то слишком поздно. Остается только отзвуки тех отношении, вспышки воспоминании, которые как ни старайся, но всплывают время от времени. И что остается? Уехать далеко, чтобы не видеть знакомых мест, дающих толчок к очередным мучениям. Мелькают лица, такие разные и такие одинаковые. И как-то за всем этим забывается, что и она не была идеальной. Все это сейчас на втором плане, главное ее нет, и не будет никогда. А в голове по-прежнему только Она. Может это наказание за поступки? В это можно поверить, человек не безгрешен, и он тому подтверждение. Но зачем же так жестоко? Если бы ее никогда не было... Не случилось боли, страха, отчаяния, но и радости и тех минут тоже... Впервые в жизни не оставалось сомнении в собственных чувствах, они такие реальные, настоящие до крика. В который уже раз Кер запрещал себе думать об этом, но снова ловил себя на запретном. Забывался и снова начинал говорить с ней, объяснять, доказывать свою правоту, а попросту оправдываться. Он уже забыл, когда в голове появлялись другие мысли. А что если это навсегда? Но боль же не может быть вечной. Как же он хотел, чтобы все это закончилось. Насколько же он не приспособлен к реальной жизни? Ведь люди всегда страдали, и будут страдать.

Временами казалось, что сможет.

Новая жизнь. С чистого листа. Слова в голове звучали сначала бодро и жизнерадостно, постепенно теряя свою напускаемую позолоту, выставляли неприглядные внутренности. Он боялся — вот правда, боялся до онемения. Такого чувства не было никогда ни во времена бурной молодости, когда его могли удавить приятели за кусок хлеба, ни позднее. Заставлял себя думать о постороннем, но мысли незаметно возвращались к Ней. Память, как неторопливый палач выхватывала отдельные черты, позволяя вновь почувствовать то что уже не повторится, заставляя замирать в бессильной ярости. Неужели он так слаб? Всю жизнь считал себя крепким, а сейчас... а сейчас раздавлен, тщательно освежеван, но оставлен в живых, чтобы порадовать своих незримых тюремщиков нескончаемой агонией. Закрывать глаза было особенно страшно, но скоро и это перестало спасать, ее образ мерещился повсюду, седьмые сутки без сна давали о себе знать.

Время от времени взгляд выхватывал из толпы счастливые пары, в такие мгновения мрачная улыбка пробегала по губам. У них есть время, шанс все сделать правильно и даже если будут ошибаться, с кем не бывает, всегда можно покаяться и вернуться, исправив все. Они могли, он нет... Не вернуть, не извиниться, не попросить прощение за все глупости и оплошности, совершенные им за их, по сути, краткое знакомство. Он согласен был на пустоту, на полное отсутствие чувств, но только не на эту ежеминутную пытку. В такие мгновение все доводы отступали.

Он всегда считал себя особым, всегда, сколько себя помнил. Критика была и подчас довольно жестокой, но голос внутри тихо нашептывал, что он такой один и все у него получиться, но сейчас... Голос молчал, непривычно тихо было в голове, мысли, возникающие сами по себе и уходящие в никуда, такие привычные покинули его, появляясь лишь изредка. Что будет завтра? Сейчас этот вопрос не беспокоил. Он был жив и мертв одновременно. Разбуженный сознанием внутренний голос сначала невнятно оправдывался, а потом и вовсе затихал, словно эхо в глубокой и темной пещере. Он всегда не понимал людей, винивших других в своих промахах и ошибках, старался смотреть под разными углами, подчас ссорясь с близкими. И сейчас сознание привычно невольно показывала его промахи, поступки, которым он не придавал значения и только теперь... а как хорошо было бы обвинить другого... Так просто переложить всю вину на другого человека, сказать — вот он причина моих бед и несчастий.

Покой не приходил и ночью, если ему и удавалось уснуть, то приходили кошмары. Один преследовал особенно часто.

Основная часть его сна — мешанина из образов. Хаос, сотканный в голове, причудливо закружился в воронку, то и дело мелькали знакомые лица, места. И враз все обрывалось. Темнота, густая чернильная залила все вокруг. Впереди возникла запертая дверь, из-под которой струился мягкий и теплый свет, такой знакомый. Ручка сама неспешно повернулась. Это была ванная, ее ванная. И там была она, живая, такая реальная. Вода закрывала ее до плеч. Волосы забраны в пучок, чтобы с таким трудом выпрямленные они не превратились в упругие пружинки кудрей. Она улыбалась и звала к себе. Руки сами потянулись к ее телу, еще раз прикоснуться, почувствовать тепло кожи. На этом обычно все обрывалось, если ему везло... Если же нет, пальцы касались холодного трупа.

Лекарство подсказал мастер.

Кер с головой ушел в тренировки, физические упражнения изматывали, но дарили спокойствие, пусть и на время. Утро начиналось вместе с восходом солнца. Небольшая пробежка до обрыва лишенных, привычное уже расстояние он покрывал за три с половиной часа, дабы усложнить процесс к голеням пристегивал гнутые свинцовые пластины. Затем лес, тот же бег только по пересеченной местности. Его обучение уже никто не контролировал, он делал это сам, для себя. Тот рой мыслей, что блуждал в его голове, могло успокоить только это. В обители появлялся только чтобы получить задания.

Жаль, что тело имеет ограниченные ресурсы. В моменты вынужденного отдыха привычно налетели мрачные мысли.

Убить себя, прекратить это пустое существование — выход, но сделать такое с собой он не мог, страшно. А вот уснуть и не проснуться, да этого Кер бы хотел. Но наступало новое утро и его глаза снова открывались, поэтому юноша рисковал везде, где мог. Коварная судьба не желала так легко отпускать, агония должна продолжаться. Шрамы добавлялись регулярно, но решающего последнего удара так никто и не нанес.

Хоровод лиц не прекращался, одно за другим они возникали в его жизни на мгновение и тотчас же пропадали. Считать уже перестал, за это год он убил многих. И это его не беспокоило. Наверное, именно таким его хотел видеть наставник — бездушным орудием в руках клана.

И опять мысли о будущем, о том, что никогда уже не наступит. Там он был счастлив, он был с ней и их дочкой. Даже имя придумал — Ника. Это было так реально, казалось, протяни руку и можно дотронуться до волнистых волос девочки, как же она похожа на свою маму. Небольшой дом на окраине леса, чистая речка неподалеку и они. Там хотелось остаться, в реальности ждал пустой и не нужный мир, который давил своими серыми красками. Кер оборвал себя, ее нет, и никогда не будет, точка. Сколько раз он говорил себе это?

Первый день недели, а это значит, что утром его хмурое лицо должно появиться в обители. Дом как всегда встретил тишиной и запахом застарелой пыли, но вот внизу ждал сюрприз...

Наверно и он выглядел также — щуплый, испуганный юнец, взирающий с почтением на стоящих перед ним. Похож, только почтения у Кера тогда на всех не хватило, это он точно помнил.

Мастер назвал каждого по имени и представил нового члена команды. Новичка звали Варнос. Пусть так не ему с ним маяться. Новый персонаж ему не интересен, хотя и старые, надо признаться, порядком поднадоели.

Узнав по поводу задания Кер удалился, стараясь, как обычно в последнее время, свести общение к минимуму. Впрочем, не избежав пары колкостей от Лона и похлопывания по плечу Борея.

Подготовка заняла неделю и вот... Две цели, по два охранника у каждой. Развалины на окраине, соседнего со столицей городка — место встречи. Можно дождаться конца беседы и уничтожить по отдельности, а можно поиграть с судьбой. Выбор для Кера очевиден. Когда он вышел на дорогу, правая рука висела плетью, с кончиков пальцев в дорожную пыль падали алые капли, ткань на бедре пропиталась кровью, порез был не глубоким, но доставлял массу неудобств, отдаваясь болью при каждом шаге. И синяки с ссадинами в ассортименте, но живой... Опять живой... Дурацкое чувство самосохранения вновь сработало, проклятое тело не хотело умирать. И значит, по возращению ждал уже привычный нагоняй.

— Твое последнее дело, столько возможностей и ты выбираешь самый примитивный — резню.

— Я бы выразился иначе — самый действенный.

— Самый рискованный, их было шестеро, пусть двое из них и набитые жиром мешки. Никто из нас не пошел бы такое. Что с тобой стало Кер?

— У меня все отлично, как всегда.

— Такое впечатление, что ты ищешь смерти.

— С чего бы это? — равнодушно ответил юноша.

— Отдыхай — произнес мастер и открыл книгу давая понять, что разговор окончен.

Кер вышел, мягко притворив за собой дверь. Ноги уже несли к выходу, когда до ушей донесся приглушенный разговор.

За столом сидело двое, перед ними высились пустые тарелки. Лениво ковыряя в зубах куриной косточкой Лон обратился к проходящему мимо юноше:

— Чего сник малой? Шлюх что ли в столице не осталось?

Кер думал, что пуст, но как же он ошибался. То, что еще оставалось внутри вспыхнуло всепоглощающим пламенем, затопив сознание. Но рефлексы остались...

— Да ладно тебе — видя какой ситуация приобретает оборот, примирительно протянул вставая Лон — Пошутил неудачно.

Подняться не успел, стол значительно ограничивал возможность маневра и попытку закрыться Кер обошел. Первый же удар стер эту вечную мерзкую улыбку с лица. Краем глаза заметил летящий кулак, добряк Борей пытался его остановить, зря... Сегодня не тот день. Руку перехватил, и массивное тело на полном ходу врезалось в стену, тот самый случай, когда вес сыграл злую шутку. Пытавшегося встать обидчика настиг удар по ребрам, кожаный сапог выбил остатки дыхания, заставив судорожно хватать разбитыми губами драгоценный воздух. Юноша наклонился над лежащим и дал волю своей ярости. Все что накопилось за эти долгие месяцы наполненными бессонными ночами и пустыми днями. Лицо Лона превратилось в кровавую кашу. Кер чувствовал отстранённо как его недавние раны раскрываются вновь, но ему было все равно. Он чувствовал, чьи-то руки, пытающиеся оттащить от уже бесчувственного тела, а потом и удар чем-то тяжелым по затылку.

Очнулся в привычном месте и опять под тяжелым взглядом мастера.

— Что это было?

— Спор — как можно спокойнее пожал плечами Кер — Немного разошлись во мнениях.

Кер заметил уловил лишь смазанное движение и горло сдавило так, что казалось, глаза выскочат из орбит. Понимая бесполезность попыток, все-таки попытался освободиться, но тщетно, держали его крепко. Мастер наклонился и тихо произнес:

— Не заставляй пожалеть о том, что взял тебя.

Рука разжалась, и Кера согнуло в приступе кашля.

— Свои проблемы держи при себе, понятно?

Юноша кивнул головой.

И дальше вновь потянулись однообразные дни, недели, месяцы.

Понимание необходимости перемен пришло постепенно. Мир вокруг словно замер, оставаясь до ужаса неизменным — декорации хоть и сменяли друг друга, но ощущения пустоты оставалось. Может, то, что он задумал и не изменит жизнь, но попытаться стоило, иначе нельзя. Очередная попытка начать сначала. Может в этот раз получится?

Ночь только, что вступила в свои права, мягким покрывалом накрывая уставшую столицу. Кер стоял на крыше одного из купеческих домов и смотрел на то место, где прошли последние годы. Почти все готово, осталось немного, скоро он исчезнет из этого города, с надеждой, что воспоминания не последуют за ним.

Раздался свист, резкий и пронзительный и именно он вывел юношу из задумчивости. А затем уже скрежет, до боли знакомый, скрежет металла о металл. Удивляло не это, мечи в городе обнажались с завидной регулярностью, особенно ночью. Удивляло, что это происходит в надежно охраняемом торговом квартале. Любопытство заставило перепрыгнуть на соседний дом. Внизу прикрывая нишу в стене стояли двое и на них, словно волны накатывались одетые в черное люди. Надо отдать должное бились без паники, скупо нанося удары. И нападающие умирали один за другим, но это не останавливало, словно одержимые они бросались в атаку раз, за разом неся потери.

Вдалеке послышался мерный стук подкованных сапог, наверно это торопятся стражи квартала, наемники, на которых купечество не скупилось, доверяя свой покой только лучшим. Впрочем, они еще далеко.

Тем временем Кер заметил, что нападения имели, какой-то порядок. Ломать голову долго не пришлось, ответ нашелся, когда стоящий вне схватки мужчина поднял арбалет, направив его в сторону оборонявшихся, но не в них, а между, в ту нишу, что они так тщательно оберегали. Пришлось напрячь зрение, чтобы понять — ниша не пустовала. В ее тени прятался человек, судя по фигуре женщина. Скрючившаяся напуганная женщина, прижимающая руки к животу и именно ей, предназначался этот арбалетный болт. Ее охрана скорее всего не успеет преградить дорогу летящей смерти, если вообще заметит в пылу боя. Принятие решения заняло лишь пару мгновений. Мастер за такое точно по голове не погладит, но это вскоре станет неважным.

Получился хороший бросок, тонкое с серым отливом лезвие вонзилось в правую руку удерживающую арбалет на весу и тот с грохотом полетел на мостовую.

На этом все закончилось, повинуясь чьему-то приказу нападавшие, те кто еще оставались на ногах растворились в темноте. Кер решил, что ему тоже пора.

Мэтр Шеймус.

Мэтр Шеймус мерил шагами комнату перед застывшими подчинёнными, чье количество сегодня изрядно уменьшилось.

Операция была разработана хорошо, казалось, придуманы все возможные детали, а на деле... С месяц назад из надежного источника он узнал, что очередное любовное похождение императора закончилось беременностью и по словам лекарей на свет должен появиться мальчик. Для царедворца, чьими детьми до сих пор были только девочки, это большая радость, наследник оказался весьма кстати.