| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Глава 10. Баллада для графа де Шале.
Диана и в монастыре сохранила некоторые из своих аристократических привычек. И, хотя комната, куда она привела Рауля, была убрана значительно скромнее, чем гостиная великосветской дамы, наш герой отметил изящество обстановки и обилие цветов, в основном алых и белых роз, хотя наряд ли аббатиса интересовалась древней враждой Ланкастеров и Йорков.
-Дайте мне лютню, — попросила Диана.
На полированной деке маленькой лютни лежал легкий слой белой пыли — это говорило о том, что аббатиса не часто пользовалась своим музыкальным инструментом. Рауль смахнул пыль и провел рукой по струнам.
-Лютня немного расстроена, — заметил он.
-Может быть, — вздохнула Диана, — Я давно не играла.
Мелодия, которую проиграл Рауль, настраивая лютню для аббатисы, конечно, прозвучала в минорном ладу — иного Диана и не ожидала.
-Вы, оказывается, владеете этим инструментом?
-Пустяки, импровизация, — ответил Рауль, подавая лютню аббатисе, — Кажется, теперь ваши лютня не фальшивит. Но шпагой, госпожа аббатиса, я владею лучше, чем лютней.
-Увы, — опять вздохнула Диана, — Вам шпаги, нам — слезы....
Она собиралась играть совсем не то. Она хотела было спеть Раулю таинственную колыбельную кузины Мари. Но, едва ее пальцы коснулись струн, другая песня сама вырвалась из ее измученной души. И аббатиса взволнованно сказала:
-Слушай! Я спою тебе сейчас свою песню, вернее, балладу о любви, которая не умирает, потому что любовь сильнее смерти. Рауль, я спою тебе балладу, которую не пела лет десять — "Балладу для графа де Шале". ДЛЯ графа де Шале, понимаешь? Потому что для меня Анри никогда не умирал!
Голуби Парижа или Баллада для графа де Шале.
— Не будет слез по графу де Шале,
Хоть я в монастыре, а ты в земле.
Но будут слезы у моей свечи,
Во Франции у власти палачи...
Когда-нибудь и я покину этот мир,
Не свадебным звонить колоколам!
А голуби мои, посланники любви,
Летят от Лувра к башням Нотр-Дам!
А голуби мои, посланники любви,
Летят, летят от Лувра в Сен-Дени...
2.А на Гревской площади — черные вороны,
А на Гревской площади черный эшафот.
А на Гревской площади граф приговоренный
Весточки от милой на прощанье ждет.
Когда-нибудь и я покину этот мир,
Не свадебным звонить колоколам!
А голуби мои, посланники любви,
Летят от Плас-де-Грев до Нотр-Дам...
А голуби мои, посланники любви,
Летят от Плас-де-Грев до Сен-Дени!
3. Летит букет с балкона на помост
Букет из самых белых в мире роз,
Его Шале к устам своим поднес,
И на балконе в черном я стою,
"Прощай, любимый", — графу говорю.
4. Кузина так похожа на меня,
Мария де Роган моя родня.
И незнакомке с белою вуалью
Шале кричит: "Я ВАС ЛЮБЛЮ И УМИРАЮ!"
Слетела с крыши стая голубей...
И стала КРАСНОЙ роза де Шале...
Когда-нибудь и я покину этот мир,
Лишь траурным звонить колоколам...
Смерть — древний враг любви, ее теперь зови.
Прощай, Анри! Диана де Роган.
А голуби мои, посланники любви,
Летят, летят от плахи в Сен-Дени...
5.Не будет слез по графу де Шале,
Хоть ты на небесах, я на земле.
Но знаю, что мы встретимся с тобой,
Где боли нет, где вечная любовь...
Когда-нибудь и я покину этот мир,
Лишь траурным звонить колоколам.
А голуби мои, посланники любви,
Летят с могилы к башням Нотр-Дам.
А голуби мои, посланники любви,
Летят, летят с могилы в Сен-Дени.*
.............................................................................................
*Исторический Анри де Шале был казнен в Нанте. Но Гревская площадь — печально знаменитое место.
...........................................................................................
Глава 11. Фрондерский цветочек.
Диана де Роган вздохнула, отложила свою лютню, вытерла слезы, появившиеся на ее глазах, когда она пела свою печальную балладу и промолвила:
-И вот, как видите, мой юный друг, я все еще живу...
"Разве это жизнь? — подумал Рауль, — Заточить себя в монастыре, похоронить заживо. Нет, уж лучше сразу!" Он понимал, что аббатиса вся в прошлом, во власти воспоминаний о своей трагической любви к Анри де Шале, и его просьба исполнить "Колыбельную заговорщицы" сейчас неуместна. Диана, немного успокоившись, снова потянулась за лютней, и проиграла было начало песенки Шевретты, но в этот момент вбежала юная послушница, ее вышивальщица. Увидев девушку, Диана нахмурилась — она решила, что та специально придумала какой-то предлог, чтобы пококетничать с красивым дворянином, но девушка закричала с порога:
-Святая мать, простите, что я без разрешения, но там принесли раненого, и мы не знаем, что с ним делать!
-Как — вы не знаете? Прежде всего, оказать несчастному первую помощь! Чему я вас учила? Но кто это?
-Какой-то молодой человек лет двадцати. Его нашли на дороге без сознания и принесли в нашу обитель.
-Сейчас все выясним, — решительно сказала Диана, — Идемте со мной, виконт, возможно, вы знаете этого юношу.
-Но, святая мать, ваши монахини...
-Ничего не поделаешь, обстоятельства таковы, что мне, возможно, понадобится ваша помощь.
-Поторопитесь! Ему очень плохо! Он весь в крови! О, несчастный!
-Идемте же!
Диана и Рауль последовали за девушкой по коридорам монастыря.
-Здесь, — пролепетала послушница, вся дрожа, — О, святая мать... Неужели мы опоздали?
-Бог милостив, — сказала Диана де Роган, — Помогите мне, виконт.
Рауль оказался очень ловким и аккуратным помощником. С его помощью монахини уложили раненого.
-Бедный мальчик! Какой молоденький и какой милый! — вздохнула послушница, — А из вас получился бы превосходный врач, господин виконт, -заметила она, все-таки ухитрившись состроить Бражелону глазки.
-Да, рыцарь Госпиталя, — пробормотал Рауль.
-Тс! Замолчи! — одернула девушку Диана и строго посмотрела на нее.
Послушница скромно опустила реснички. Диана выразительно посмотрела на Рауля и еле заметно кивнула головой в сторону своей воспитанницы. "Ну, разве я была не права? Что говорить о какой-то пустомеле из Люксембургского дворца. На девочку из Сен-Дени ты произвел впечатление, мой дорогой! Поздравляю!" Рауль понял и улыбнулся. Да он и сам заметил кокетливый взгляд девушки.
-Просто, мадемуазель, пригодился мой прежний опыт, — скромно сказал он, — Но я тоже полагаю, что, хотя рана довольно глубокая, и несчастный потерял много крови, он останется жив.
-Вы говорите "опыт"? — с любопытством спросила девушка, — А вы сами были ранены?
-Так серьезно, как этот бедняга — ни разу. Но мне приходилось помогать друзьям во время войны.
-Тс! — прервала их разговор аббатиса, — Не болтайте — он приходит в себя!
-Слава Богу! — воскликнула послушница, — Сейчас мы все узнаем!
-Ты сейчас ничего не узнаешь, потому что немедленно приведешь врача.
Диана написала несколько слов и вручила записку девушке.
-Поторопись. Оставь нас. Ты сделала все, что нужно.
Девушка нехотя удалилась. Диана, усевшись подле раненого, поманила к себе Рауля. Раненый открыл глаза. Он увидел склонившуюся над ним женщину в одежде монахини и молодого человека в черном бархате, с красивым, но печальным лицом. Они смотрели на него с состраданием. Ни монахиню, ни дворянина он не знал. Рауль и Диана тоже раньше не встречали этого юношу. На вид ему было, как сказала послушница, около двадцати лет. Рауль, вглядевшись в лицо раненого, подумал, что черты лица его были ему знакомы.
-Где я? — слабым голосом спросил молодой человек.
-В монастыре Сен-Дени, — ласково сказала Диана, — Я — аббатиса монастыря, Диана де Роган.
-Сен-Дени? — переспросил раненый, — Ах да, помню...как раз на дороге у Сен-Дени все это и случилось... Я напал на него, защищая... — он вопросительно посмотрел на Рауля, не зная, можно ли говорить при нем.
-Это друг, — сказала Диана, ободряюще улыбаясь, — Вы можете нам довериться, дитя мое.
-Кто вы, сударь? — спросил раненый.
-Я всего-навсего первый встречный, — сказал Рауль, — Госпожа де Роган позвала меня на помощь. Вы были без сознания... Женщинам было не справиться... Я, к счастью, оказался рядом. Вы скоро поправитесь, поверьте, я в этих делах кое-что понимаю... Вот и все.
-Первый встречный? Сударь, спасибо за помощь. Но я не могу довериться первому встречному. Назовите свое имя.
Рауль пожал плечами. При Дворе он не встречал этого юнца, но, возможно, молодой человек прибыл в Париж совсем недавно, когда он сам уже оставил Двор Короля-Солнца. Диана слегка кивнула.
-Если вы настаиваете, — сказал Рауль, подняв голову, — Извольте. Я виконт де Бражелон.
Молодой человек широко открыл глаза. Рауль назвал свое имя, словно бросая вызов всему Двору Короля-Солнца. Диана с улыбкой наблюдала за ними.
"Ну, посмотрим, как подействует мое имя на новичка при Дворе Людовика! Сейчас узнаем, друг ты мне или враг. Конечно, недавний скандал дошел до ушей и этого мальчишки, как ни хотел де Сент-Эньян замять то дело. О чем свидетельствуют письма моих конфидентов".
Раненый восхищенно сказал:
-Бражелон! Вы! О, виконт, все, что я знаю о вас... Все, что мне успели рассказать наши ребята... Я счастлив встретиться с вами... Как жаль!... Как жаль, что мы увиделись при таких печальных обстоятельствах... Но вам я все скажу! Потому что очень вас уважаю и верю вам...
Он протянул Раулю руку. Рауль осторожно пожал ее.
-Что же все-таки с вами случилось, сын мой? — спросила Диана, — И почему вас нашли в таком состоянии?
-Мое имя Жюль де Линьет, я служу в гвардии Его Величества, — сказал раненый.
-Де Линьет?! — живо переспросил Рауль, — То-то я вас знаю!
-Де Линьет, виконт де Линьет.
-Я слышал вашу историю, господин де Линьет. Мы, к сожалению, не смогли ничем помочь вашей семье, когда граф де Фуа захватил замок вашего отца. Мы получили приказ возвращаться в Париж... Не скажу, что возвращение было веселым...
-А моя сестра, спасая семью, вышла за де Фуа замуж, — прошептал де Линьет, — Но когда-нибудь де Фуа ответит за все свои преступления! А сейчас, пока я еще могу говорить, слушайте главное... Силы оставляют меня... Но я должен сказать... Они похитили дочь... до.. дочь Бофора!
Де Линьет, сказав это, стал совсем бледным и закрыл глаза. Рауль и Диана тревожно переглянулись.
"Неужели мы ошиблись, и бедный де Линьет умрет", — подумал Рауль.
-Нет, — сказала Диана, как бы отвечая на его мысль, — Это слабость от потери крови. От таких ран в двадцать лет не умирают.
"Они права, — подумал Рауль. — В двадцать лет умирают от других ран".
-Подождем, пока Жюль де Линьет очнется? — спросил он.
-Время не ждет! — резко сказала госпожа де Роган, -Вы слышали, что сказал этот мальчик? Похищена дочь Бофора!
-Да, я слышал! Но кто это — "они"? Кто мог совершить это преступление?
-Это-то мы и должны узнать! Видите, Рауль, обстоятельства слишком серьезны. Попробуйте привести его в чувство.
Рауль осторожно похлопал де Линьета по щекам. Жюль де Линьет опять открыл глаза.
-Простите,... — прошептал де Линьет, — Какой-то кровавый туман... Я вижу вас, святая мать, и вас, Бражелон, как сквозь кровавую дымку...
-Вам очень плохо? — спросил Рауль, — Вы сказали, что похищена дочь Бофора? Это правда? Вы не бредите, господин де Линьет?
-К сожалению, это правда, и я не смог защитить несчастную девушку... Вот как это случилось.
"Мальчишки, — подумала аббатиса, — Они выражают сожаление, что не могут, по рыцарским принципам, защищать тех, кто попал в беду. Неодолимая сила. Рауль должен был подчиняться приказу Тюррена, а этот мальчик, по всей вероятности, столкнулся с целой шайкой похитителей". Видя, что де Линьет вновь того и гляди потеряет сознание, она поднесла к лицу юноши флакон с нюхательной солью.
-Этой ночью я возвращался домой очень поздно. Мы с ребятами организовали нечто вроде пикника на природе. Я задержался в придорожном кабачке, беседуя с моим земляком, бароном де Невилем. Де Невиль, в конце концов, захотел спать и велел приготовить ему комнату. Он побрел наверх — отсыпаться. Я же решил ехать в Париж. До Парижа ведь рукой подать было. Я уже заметил вдали базилику Сен-Дени. А по парижской дороге мчалась навстречу мне карета, окруженная всадниками. Всадники были в масках. Вдруг из кареты выпрыгнула девушка в синей амазонке. Я подъехал. Карета остановилась. Из нее выскочили еще несколько человек. Девушка вскочила и бросилась бежать к базилике. Всадники и "пассажиры" кареты стали ее догонять. Я пустил коня за ними. Всадники в два счета догнали девушку, спешились и схватили ее. Девушка потребовала, чтобы ее немедленно отпустили. Видимо, в Сен-Дени она хотела искать убежища. Они разговаривали с девушкой развязно, можно сказать, нагло. Тоном людей, которым все позволено...
-Отдохните, — сказала Диана, — выпейте микстуру, она придаст вам сил. Это первое, что мы даем при большой потере крови...
Диана и Рауль напоили раненого.
-Спасибо, — прошептал Жюль и продолжил свой рассказ, — Поверьте, их наглость была беспредельна! Девушка в синей амазонке закричала: "Сейчас же отпустите меня, или будете иметь дело с моим отцом, герцогом де Бофором! Я дочь Бофора, герцогиня Анжелика де Бофор! Вы заманили меня в ловушку, я приняла вас за друзей!" — "Говори эти сказки кому-нибудь другому, потаскушка, — сказал самый длинный, тот, который потом нанес мне рану, — Дочь Бофора — ночью, одна в "Поющей свинье"? Дочь Бофора — без сопровождающих? Садится в первую же карету?" — "Я не потаскушка, я, правда, дочь Бофора! Я сбежала из монастыря! У меня важные дела в Париже! Разве вы не знаете, что мой отец на войну уезжает! Я должна его увидеть! Его... и еще кое-кого! А к вам я села в карету, потому что моя лошадь устала. И я заблудилась. Я была убеждена, что настоящие дворяне не могут обидеть женщину! Меня так воспитывали! Такими были друзья моего отца! А вы — вы кто какие! Пустите меня в Сен-Дени! Там я укроюсь и дам знать отцу, где он может найти меня!"
-Переведите дух,— сказал Рауль, — Вам вредно много говорить. Вы правы, дочь Бофора очень доверчива. И дворяне, друзья ее отца, с которыми она была знакома до того, как стала воспитанницей монастыря Святой Ангессы, не причинили бы вреда "Бофорочке" — так ее называли в те годы...
-А может, это и впрямь дочь Бофора, — сказал один из тех, что ехал в карете, замаскированный, среднего роста, с гнусавым голосом, вроде как женским, и с серьгами в ушах, — Смотрите, серьги, кольца. И все настоящее — в этом-то я понимаю! Да и потом, дочь Бофора была отчаянной девчонкой!
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
