Невольно опустив голову, Джеймс на минуту задумался. С момента бивуака у озера рассказ стал похож на сказку, обрастая всё новыми и новыми фантастическими подробностями. Сначала из воды показались обнажённые женщины невиданной красоты, которые, околдовав и очаровав пришельцев, принялись их безжалостно топить. Как они попали в озеро? Как смогли бесшумно подобраться к лагерю? И кто, или что, в конце концов, они были?

Том не смог ответить ни на один из вопросов капитана, но охотно рассказал, что случилось дальше. Спас Аткинса и миссионера стоявший рядом проводник-туземец, из числа воинов Акульего Братства, примкнувшего к белым людям. При виде женщин он сразу побледнел, и, схватив за рукава, потянул за собой солдата и священника в густой кустарник. Не успели они пробежать и нескольких сотен метров в трудно проходимых джунглях, как наткнулись на воинственно настроенную группу дикарей. Проводника убили сразу, а белых пленников повели в обратную сторону, к зловещему озеру. На берегу, в свете костров, их окружили озлобленные и агрессивно настроенные полинезийцы. Они жаждали одного — крови, а командовал ими туземец, с на удивление даже для его народа зверским и диким выражением лица. Непонятно по какой причине он спас Тома, отдав на растерзание обезумевшей толпе миссионера. Невольно солдату пришлось стать свидетелем ужасной расправы, которую учинили кровожадные туземцы над святым отцом. Отвратительные убийцы, больше всего ценившие из трофеев головы поверженных неприятелей, в один миг набросились на несчастного и отрезали голову. Секундой позже лицо миссионера принялась стремительно изменяться, превратившись в итоге в совершенно неизвестное, неземное существо. Так же полностью преобразилось и тело. По словам Аткинса получалось, что под благообразной личиной проповедника прятался оборотень или... демон.

Впрочем, такую версию независимо от Тома ещё до его рассказа выдвигал боцман Билли, оказавшийся свидетелем высадки на палубу пришельцев с небес.

Выслушав сбивчивый рассказ испуганного до смерти солдата, Муррэй распорядился срочно сняться с якоря, совсем недавно снабжённого взамен прежнего волосяного троса металлической цепью. Капитан приказал направить судно в известную ему укромную бухту на другом конце острова. Джеймс не первый раз посещал местные воды и хорошо укрытую от постороннего взгляда маленькую гавань как-то, во время предшествующего визита, ему указали дружественные туземцы.

Однако, прежде чем отплыть, Муррэй послал на берег верного матроса, старика Якобса, который должен был пробраться к отряду высадившихся морских пехотинцев и сообщить офицерам новое место расположения судна.

Как оказалось, капитан 'Сателитта' оказался чрезвычайно прав, усилив меры предосторожности. Не прошло и несколько суток, как в джунглях, на отрогах одной из гор, разразилась небывалая битва. Грохот от взрывов и выстрелов был хорошо слышан морякам на другом конце острова. А ещё через сутки на песчаной косе, у самой кромки воды, показалась отчаянно жестикулирующая группа, числом в десять человек. Джеймс отправил с брига шлюпку и уже через час спасённые, перебивая друг друга, рассказывали историю того, что произошло.

На другой стороне злосчастного острова, среди буйной тропической растительности, сошлись в смертельной схватке туземцы, усиленные звёздными воинами и возглавляемые святыми отцами. На стороне миссионеров, кроме небесного воинства и дикарей из Акульего Братства, выступили солдаты-хаоле и даже шагающие и, что самое невероятное, летающие машины, целиком собранные в миссии из металла. Муррэй слушал выживших, и не мог заставить себя им поверить.

Впрочем, бунтующие туземцы оказали неожиданно сильное сопротивление. Неизвестно откуда к повстанцам пришла помощь. Самодвижущая карета из металла, снабжённая мощным оружием внесла смятение в ряды атакующих. Управляли ей несколько человек, одетые в непривычную одежду, они явно не принадлежали к местному обществу. Вооружены пришельцы были индивидуальным оружием, основанным на неизвестных принципах действия. Короткоствольные обрубки металла с небольшими удобными ручками могли стрелять беспрерывно, осыпая солдат и членом Акульего Братства непрекращающимся дождём из металла. Однако, несмотря на неожиданную поддержку, армию восставших дикарей удалось уничтожить за сравнительно короткий срок. Немногие уцелевшие, включая и странных бойцов со скорострельным оружием, скрылись в спасительных мангровых и пальмовых зарослях. Вечером того же дня победители устроили беспощадную охоту на уцелевших, выслеживая их при помощи местных проводников. А затем всё изменилось. Ночью бывшие союзники обрушились на солдат-хаоле, устроив ужасную резню. Днём победители, морские десантники, ночью превратились в загнанную дичь. Белых солдат убивали везде, где только могли найти, в чём особое рвение и зверские навыки показали местные туземцы. Впрочем, некоторых европейцев, тех, кто выглядел здоровее других или отличался выдающейся внешностью, полинезийцы зачем-то передавали живыми миссионерам. Зачем они это делали, выжившие не могли ответить.

Получив наглядное доказательство предательства, капитан 'Саттелита' поспешил поскорее покинуть опасные воды. Настолько, насколько позволял попутный ветер, искусно используя все возможности современного парусного снаряжения, бриг устремился к берегам Индии. За короткий срок корабль пересёк обширные водные расстояния и вскоре Джеймс стоял с докладом в удобном и красивом кабинете губернатора. Рассказ Муррэя вскоре подтвердил капитан испанского судна, прибывшего в порт Калькутты через несколько часов после 'Саттелита'. Совершенно случайно в тех же неспокойных широтах, откуда приплыл Джеймс, испанцы подобрали двух чудом выживших людей. Пехотинцы, пережившие кровавую охоту и избиение товарищей, смогли, обманув бдительность многочисленных врагов, выйти в океанские просторы на утлой лодке, похищенной у туземцев. Нерадостные новости сообщили спасённые. По словам лояльных жителей острова, которых осталось не так-то и много, пришельцы, одновременно с зачисткой острова, усиленно принялись готовить вторжение при помощи туземцев на континент.

Губернатор белой части колонии необычайно серьёзно отнёсся к тревожной информации. Первым делом, при капитане 'Саттелита' распорядился произвести арест первого епископа миссии Томаса Миддлтона и всех его помощников. Довольно внушительный отряд, к которому присоединились надёжные моряки с 'Саттелита' во главе с Муррэем, направился к резиденции, облюбованной святыми отцами. Как оказалось, у миссионеров в губернаторском дворе существовали свои источники информации — предупреждённые шпионами, люди в рясах спешно, до прихода военных, покинули стены миссии. При осмотре помещений матросам и солдатам попадалась то одна странная находка, то другая. Помимо непонятных многочисленных приборов и инструментов, в подвале, в одной половине которого содержались заключённые и животные в необычных оболочках каплевидной формы тёмно-коричневого цвета, матросы обнаружили почти собранную машину, очень напоминающую ту, что на палубе 'Саттелита' соединила два мира.

После очевидных доказательств подозрительной деятельности, губернатор отдал приказ всем находящимся на данный момент в его распоряжении кораблям выйти в море в составе сильной флотилии, навстречу предполагаемым силам вторжения. О произошедших на острове кровавых событиях, экипажу брига и уцелевшим солдатам морской пехоты приказали строго — настрого молчать. Для секретности существовали свои, вполне объективные причины. Слабая власть, в основном удерживаемая над многомиллионным народом одним лишь авторитетом белого человека могла стремительно рухнуть в любой момент, стоило только среди инертных индийцев вспыхнуть первой искре.

Кроме находившихся в гавани кораблей флота Его Величества, к экспедиции присоединился довольно ветхий испанский фрегат. Эскадра получилась внушительной и сильной. Муррэю казалось, что губернатор даже собрал излишек сил. Можно было обойтись и вдвое меньшим количеством пушек. Впрочем...

— Вижу! Вижу противника! — крикнул находившийся высоко на мачте, в 'осином' гнезде, матрос — смотрящий.

— Ну, вот, Билли, — обратился к стоящему рядом боцману капитан, — не удалось нам с тобой поучаствовать под Абукиром и Трафальгаром, теперь постараемся во славу Британии и Его Величества здесь. Я всегда тебе говорил, что на наш век крови и славы хватит.

— Пушки могут оказаться бесполезными против демонов, сэр, — вежливо, но твёрдо ответил приземистый крепыш с правильными и крупными чертами лица, с завязанным в 'свиной хвостик' на затылке пучком волос.

Муррэй вновь поднял подзорную трубу и поднёс её к лицу. Образуя под тяжёлым корпусом пенящиеся буруны 'Ройял' уверенно двигался вперёд, штурмуя одну за другой небольшие волны. Чайки, кружащие над мачтами, тревожно закричали. А над палубой поднялся к небу тревожный бой барабанов.

— Адмирал приказывает держать строй, — громко крикнул с мачты матрос, не спускавший взора с сигнальщика на головном судне.

Джеймс, обуреваемый тревожными предчувствиями, перевёл трубу в сторону горизонта и внезапно увидел противника. Десятки, а, возможно, и сотни полинезийских военных лодок, способных вместить по полсотни воинов каждый, стремительно приближались, вырастая на глазах. Снабжённые с обоих бортов противовесами боевые калипоуло представляли собой достаточно устойчивую и быстроходную конструкцию. Выставив по единственному парусу, воины Акульего Бога бесстрашно гребли вёслами по направлению к приближавшейся эскадре. По открытым в едином порыве ртам, Муррэй понял, что полинезийцы разогревали себя в предвкушении битвы, песней мёртвых.

Присмотревшись, капитан 'Саттелита' заметил, что над покрытыми резьбой бортами лодок, победители выставили в качестве трофеев на всеобщее обозрение на специальных площадках в носовой части примитивных судов отрезанные головы европейцев.

— Посмотри, Билли, — Джеймс протянул подзорную трубу боцману. Старый моряк торопливо взял её и жадно прильнул к окуляру:

— Звери... Какие звери, настоящие животные... Эти полинезийцы, кэп... Дикари и людоеды. Мы раздавим и уничтожим всех, и даже имя их похороним на морском дне, как Господь упокоил армию египетскую.

— Билли, пора. Проследи за канонирами, — Муррэй забрал у своего помощника подзорную трубу. Боцман торопливо направился к люку, ведущему на орудийную палубу.

Между тем, большие суда под огромными белыми парусами всё быстрее и быстрее, не замедляя бега, приближались к флотилии островитян. Муррэй понял замысел адмирала. Противник выглядел на редкость слабым и беззащитным перед техническим превосходством европейцев, поэтому адмирал не посчитал нужным выставить подчинённые ему корабли в боевую линию, чтобы максимально использовать всю артиллерию. Он предпочёл атаковать колонной. Адмирал попросту решил взломать строй лодок, разрезать его на две части, по ходу движения осыпая лодки полинезийцев ядрами сразу с обоих бортов проходящих мимо под всеми парусами судов.

Когда головной корабль довольно сильно растянувшейся колонны почти достиг тонкой линии гребных судов, полинезийцы встретили 'Ройял' боевым кличем:

— Оао! — сотни и сотни голосов слились в единый, устрашающий рёв голодного зверя. Даже Муррэй услышал его и едва не вздрогнул. Секундой позже, сравнявшись с первыми калипоуло, флагман ответил. Загрохотали десятки пушек, борта корабля скрылись в густых пепельно-серых пороховых облаках. Муррэй принялся жадно водить вправо и влево подзорной трубой, пытаясь разглядеть результаты залпа. Так как противник не располагал крупнокалиберным огнестрельным оружием (лишь несколько облачков от ружейных выстрелов поднялось с туземных лодок в воздух), ничто не помешало в полной мере осмотреть панораму побоища. Некоторые ядра попали точно в цель. Пять или шесть больших лодок были мгновенно уничтожены. На нескольких картечь вымела всё живое, и они мгновенно превратились в некое подобие плавучих перевёрнутых гробов, без единого признака жизни. Пять или шесть лодок раскололись пополам. Половинки подбросило высоко в воздух, на вершинах вспухших водяных холмов, в которых мелькнули тёмные фигурки людей. Другие калипоуло перевернулись от того, что ядра хоть и, не попав в них, упали так близко, что поднятая ими волна опрокинула лодки. В воде появилось множество тёмных голов гребцов с потерпевших крушения судов.

Джеймс невольно признал правильность стратегии, которую выбрал адмирал. Когда последний корабль пройдёт мимо полинезийцев, от их грозного флота, собранного явно не с одного острова, останутся лишь одни щепки.

'Ройял', выкрашенный в чёрный цвет красавец с точёными формами, прошёл как нож сквозь масло и принялся медленно уходить влево, выполняя разворот. Тем временем его место заменил семидесяти пушечный 'Кент' под командованием Томаса Роджерса и грохот выстрелов, грянувших с фрегата, слился с восторженными криками команды.

К этому времени бриг 'Саттелит' ещё ближе приблизился к многочисленным боевым лодкам полинезийцев. Несмотря на учинённый погром, флотилия дикарей ещё была довольно многочисленна. Десятки, сотни небольших гребных судов отважно стремились войти в соприкосновение с судами европейцев, без всякой надежды на победу. Один остров, каким бы большим он не был, не смог бы выставить столько калипоуло. Впрочем, несмотря на многочисленность и храбрость, участь смельчаков была решена. Как и несколькими минутами раньше, ядра вновь попадая в суда полинезийцев, раскалывали лодки, дробили тела, ломали кости, отрывали руки и ноги. Картечь, жужжащим роем, не находя по пути движения препятствий и барьеров, выкашивала татуированных воинов десятками, окрашивая тёмно-синие воды в красный цвет.

В самый разгар веселья на линии горизонта что-то блеснуло. Первым необычное явление заметил смотрящий на мачте и тревожным криком возвестил об угрозе команду.

Джеймс, поспешно оторвавшись от зрелища очередного триумфа флота Его Величества, перевёл взор в другое направление. Быстро приобретая форму, на невероятной скорости, к месту сражения приближалось несколько приземистых, похожих корпусами на перевёрнутые большие тарелки, кораблей. То, как от поверхности судов отражались яркие солнечные лучи, говорило о том, что они, скорее всего, целиком сделаны из металла. Абсурдность пришедшей в голову мысли Муррэй немедленно подверг сомнению. Насколько он знал, любой достаточно тяжёлый металлический предмет не может держаться на водной поверхности, он непременно должен утонуть, едва попав в водную среду. Впрочем, если дерево оббить железной оболочкой, такой корабль вполне может передвигаться и в водной стихии.

Не давая капитану 'Саттелиту' до конца выстроить стройную логическую теорию, корабли вдруг поднялись в воздух. Они зависли на расстоянии метров пятнадцати над океанской гладью. Джеймс заметил, как неведомые силы, удерживающие на весу тяжёлые предметы вызвали на гладкой поверхности глубокие воронки, от которых к днищам поднялись столбы сжатого воздуха, со множеством блестевших в них, похожих на драгоценные камни, каплями воды. Между тем, повисев пару секунд на определённой высоте, похожие на приплюснутые тарелки летающие суда, стремительно рванулись навстречу флоту европейцев.