Эвакуация

В паутине чужих миров.

Книга вторая. Эвакуация.

Мария Сергеевна, невысокая сухощавая женщина сорока лет, строго, с годами отработанным навыком, внимательно посмотрела поверх оправы очков на десяток студентов, притаившихся за баррикадами из старых книг. Несмотря на все возможности интернета, знаний, которые требовали преподаватели, в сети не хватало и невольно учащимся приходилось обращаться вновь и вновь к старым источникам информации.

Последние тридцать лет своей жизни Мария Сергеевна связала с Центральной библиотекой. Точнее, с вполне определённым залом, в котором ей подчинялось всё — студенты, столы, книги; в котором она выступала неизменно в роли настоящей Хозяйки, одновременно помогавшая найти нужную тропинку к скрытым знаниям и в то же время присматривающая не только за порядком, но и за сохранностью порученных сокровищ. Память всегда и совершенно произвольно связывала её прошлое с большим зданием, расположившимся немного в стороне от центральной улицы города. Здесь она встретила мужа, сюда стремилась попасть поскорей, покормив и проверив уроки у детей. Если какая-либо болезнь приковывала женщину на некоторое время к кровати, то стоило недугу ослабить тяжёлые объятия, как Мария Сергеевна опять возвращалась в здание, словно собранное из огромных серых кубов в некую абстракцию ещё в советское время.

Она знала здесь всё. Каждый уголок, от крыши до подвала. Знала библиотекарша и все уловки изредка попадавшихся жуликоватых субъектов из числа тех студентов, что выбирали пути попроще. В своё время, да и сейчас, отдельные экземпляры книг представляли собой большую ценность и имели странную тенденцию внезапно исчезать. Они могли понравиться юному изобретательному 'книголюбу' своим содержанием или, что было намного хуже, послужить сырьём для изготовления шпаргалок перед предстоящей сессией. Поэтому-то Мария Сергеевна так внимательно присматривала за сидящими за новыми, стандартными столами, студентами.

Её слух и зрение работали в обострённо-поисковом режиме. Библиотекарше был хорошо известен каждый звук в её царстве, даже тот, что приходил из коридора. Шуршание листков, треск бумаги, лёгкий шепоток мог рассказать обо всём, что творилось вне пределов зрения.

В десять сорок шесть местного времени, Мария Сергеевна принимала у невысокой плотной студентки ('ах, что с ними твориться, чем они питаются, мы уж такими точно не были!'), одетой в красную футболку и светлые джинсы цвета летнего безоблачного неба, небольшую пачку потрёпанных книг, посвящённых описанию событий далёкой Французской революции. Внезапно библиотекарша услышала очень необычный для её королевства шум. Звуки прорвались в здание снизу, через фойе, пронеслись по коридорам в виде приглушённых расстоянием и стенами криков, топота ног и лязга металла.

Нахмурив брови, женщина довольно быстро нашла объяснение суматохе внизу и на пролётах между этажами огромной библиотеки. Директриса давно намекала на предстоящий плановый ремонт, как лицевого фасада, так и внутренних помещений. Ну, уж эти рабочие! Всегда шумные, мешающие окружающим тихо и спокойно исполнять своё дело... Необходимость вновь создать спокойную, привычную атмосферу, вернуть привычный порядок, заставило Марию Сергеевну нервно поджав нижнюю губу, встать со стула.

— Подождите минуточку, — скорее приказала, а не попросила она стоявшую перед её столом студентку с книгами и порывисто шагнула в сторону двери.

Марию Сергеевну опередили на секунду, а, может, и на две. Дверь резко, со стуком распахнулась, и в помещение ввалился огромного роста человек в камуфляже, в новых армейских берцах и в тёмной маске на голове, один в один похожей на те, что носили в фильмах преступники и сотрудники спецподразделений. В руках незнакомец держал автомат, самый настоящий, притягивающий взор хорошо знакомой, опять же по тем же фильмам и телепередачам, смертоносной формой. Как-то очень медленно, как в дурном сне, ствол автомата медленно повернулся в сторону женщины и застыл на уровне её груди.

Библиотекарша сделала непроизвольный шаг совсем не в ту сторону, в которую первоначально имела намерение передвигаться и интуитивно попыталась найти убежище. Хотя бы за спинкой стула, с которого только что встала. Изменив положение тела, она заметила за спиной здоровяка фигуру поменьше. Напарник человека с автоматом оказался невысоким и невзрачным, одетым в цветастую рубашку, тёмные джинсы и голову ему закрывала всё такая же обезличенная маска. Один, ничего не значащий факт, немного успокоил женщину. У второго налётчика не было с собой никакого оружия. Если бы не чёрная маска на голове, он ничем не отличался бы от любого студента.

— Игорёк, подстрахуйся-ка насчёт связи, — хрипло и как-то нарочито спокойно распорядился гигант, — нам лишние неприятности не нужны.

Стоящая рядом с Марией Сергеевной девушка издала непонятного и неприятного характера продолжительный звук, похожий на испуганный писк пойманной в ловушку летучей мыши и выронила стопку книг на стол. Тяжёлые фолианты и тонкие брошюры загрохотали в полной тишине. Одни остались лежать на самом краю стола, другие же упали на пол, под ноги.

— Будь спокоен, Митрич, — не обращая внимания на девушку, ответил молодой человек, достал из висевшей на плече сумки пакет, распрямил его и решительно направился вдоль учебных столов.

— Бросаем в пакет телефончики. Освобождаемся от шумного хлама, — Мария Сергеевна отметила в голосе человека в маске нервные нотки. — Да, да, вы, девушка, подавайте его сюда. Ого, айфон, конечно, жалко такого красавца выпускать из рук. Теперь ты... — Студенты в явном замешательстве спешили выполнить приказ незнакомца. Они растерянно шарили по карманам, открывали сумочки и безропотно отправляли в тёмное жерло пакета один за другим дорогие аппараты. Когда Игорь обошёл всех в зале, включая и библиотекаршу, то вместе со всем уловом, легко вместившимся в непрозрачный пакет чёрного цвета, направился мимо стенда с выставленными книжными новинками к окну. Не мешкая и не оборачиваясь, он открыл створку пластикового окна и чуть нагнувшись, вытянул перед собой руку, чтобы бросить пакет вниз. Можно было себе представить, что стало с дорогими телефонами после приземления на асфальт с высоты пятого этажа. Кто-то невнятно охнул, кто-то тихо выругался, а парень в тёмных джинсах спокойно плотно и надёжно закрыл окно.

— Специалистка? — довольно сурово спросил библиотекаршу огромного роста мужчина.

— В каком смысле? Я работаю здесь... — едва слышно пролепетала порядком напуганная женщина. Сначала её испугал вид автомата, а теперь больше поразила решимость и спокойствие молодого человека в маске, в одно мгновение без всякого стеснения, уничтожившего чужой собственности на довольно приличную сумму.

— Значит, специалистка, — довольно кивнул головой здоровяк. Порывшись в кармане брюк, он достал сложенный вчетверо стандартный листок или два, — вот список. По нему наберёшь всё, что указано.

Он положил листки перед Марией Сергеевной, а подошедший напарник в джинсах достал из сумки несколько свёрнутых рулоном мешков и протянул их библиотекарше.

— Вы цель неосновная, — довольно добродушно пояснил Митрич, — так что если вы специалист, на всё про всё вам двадцать минут, не больше. Особенное внимание Англии, островам Тихого океана первой половины девятнадцатого века. Разумеется, устройство колоний, наличие вооружённых сил. Геология, инженерика, химия, палеонтология — вот это науки, а у вас так, знаете, до кучи, не знаю, зачем всё это Денису потребовалось, хотя кой-какой слушок и доходит... Кроме списка соберёте всё самое ценное, да то что поинтересней. Поняли меня? — Мария Сергеевна растерянно утвердительно кивнула головой. — Ну, а потом пойдёте с нами. Игорёк, отбери себе помощников, и начинайте набивать мешки, а я пока присмотрю за зайчатами, чтобы не разбежались.

Молодой человек в чёрной маске быстро прошёлся вдоль столов:

— Ты... Ты... Ты... И ты... — указал он на двух наиболее привлекательных девушек и на пару крепких парней. — Пойдёте со мной.

Все отобранные заложники и Мария Сергеевна под присмотром человека в маске скрылись среди многочисленных стеллажей в глуби хранилища, расположенного за столом работника библиотеки. Было хорошо слышно, как небольшая группа принялась действовать. Шуршание мешков, шелест бумаги, короткие вопросы и ответы говорили о том, что полученное задание выполняется быстро и сноровисто.

— Давайте поторапливайтесь, — Митрич уселся на стул и, вопреки любой практике боевиков, поставил автомат к стене. — Это чтобы он ненароком не выстрелил, — пояснил он оставшимся в помещении студентам. — А вы не бойтесь. Ничего страшного с вами не случится, — на секунду он задумался, а потом добавил, — в ближайшие пять месяцев.

Минут через двадцать показалась небольшая группа избранных, с трудом тащившие за собой по земле огромные тяжёлые мешки с уловом.

— Всё по списку собрали? — глухо спросил сидящий на стуле гигант в камуфляже.

— Всё, — отозвалась вторая маска, — ну, практически всё.

— Подождём ещё минут десять, пятнадцать, чтобы со временем с другими сровняться. Техническую и медицинскую литературу хоть и начали чистить намного раньше, работы у них несоизмеримо больше. Почитать мне-то что-либо взял? Детективы или фантастику?

— Посмотрел, Митрич, спросил. Да здесь у них художки совсем нет.

— Мы вам ещё нужны? Вы нас не отпустите? — переминаясь с ноги на ногу, нерешительно спросил у похитителей книг один из отобранных 'счастливчиков'.

— Эка, брат, — усмехнулся человек с автоматом, — нет, так не пойдёт. С нами пойдёшь, как и остальные счастливчики. Когда всё узнаешь, что происходит и самое главное, что должно произойти, повесишь на видное место наши иконки, и всю оставшуюся жизнь будешь молиться своему везению.

В грудном кармане здоровяка звякнул то ли сотовый, то ли ещё какой прибор связи.

— Ага, время пришло.

— Митрич, — недовольно заворчал более молодой налётчик, — я так и не понял, зачем было отбирать у всех телефоны и выбрасывать в окно. Они ведь денег стоят. Вроде бы глушилки поставили, не должны были сигналы никакие пределы здания покинуть.

— Во-первых, приказ есть приказ. А во-вторых, как говорится, и на старуху бывает проруха. Что-либо не сработало бы, сейчас сюда столько полиции и ОМОНа понаехало, что Проход пришлось бы здесь открывать. А Оеха говорит, что этого-то как раз делать нельзя. Что-то там у него потом не получится, не свяжется.

— Да и маски, зачем одевали? Как бандиты какие-то...

— Видишь камеры вокруг, а думаешь, ты здесь в последний раз? Нет, всё только начинается. Слушай, Игорёк, хватит уже отвлекаться. Берём по мешочку и на выход.

Парни взвалили на плечи мешки и даже немного согнулись под тяжестью. Девушки вытащили свою ношу в коридор волоком. Когда и налётчики, и их помощники оказались в коридоре, огромный мужчина в камуфляже приказал запереть библиотекарше помещение на ключ. Когда Мария Сергеевна непослушными пальцами пыталась вставить ключ в замочную скважину, то случайно заметила сквозь разделявший рабочие блоки пластик, как по бетонным ступенькам ещё несколько групп, чуть больших по составу с мешками на плечах быстро спускались в сторону центрального выхода.

Библиотекарша не могла понять, кому потребовалось такое странное ограбление не очень-то и ценных в последнее время предметов? Да ещё столь масштабное? Вот если бы на месте книг в мешках оказалось золото или деньги, тогда понятно... А здесь...

— Опять же не понимаю, зачем нужно было начинать именно с этого? — не унимался Игорь.— С сети ведь скачали практически всё, что смогли. А тут такой риск связываться в дневное время с такими объёмами. Ведь поговаривали о банке и торговой базе...

— Банк намечен по местному времени на сегодня, сразу после обеда. Группа захвата уже готова в Колыбели. Как раз выручку свезут со всех магазинов и предприятий. А база ночью. Выбрали уже одну на отшибе — кругом ни одного жилого дома. Два сторожа. Начинка хорошая — продукты и хозяйственные товары. Будем всю ночь всеми силами вывозить. Туда же должны первые переселенцы, отобранные через агентства подтянуться. А Денис тем временем на следующий день планировать будет — закупы, проходы, вылазки... А вы что уши развесили? Много будете знать, скоро состаритесь. В цепочку встаём, парни впереди, женщины за ними, мы замыкающие. И вниз, вниз по ступеням, уже отставать от других начали.

Немного согнувшись, парни довольно быстро принялись с мешками на плечах спускаться по ступеням. Мария Сергеевна попробовала поднять свою ношу, но не смогла. Мешок, словно набитый кирпичами, давил, давил своей тяжестью вниз, не давая свободно двигаться. С большим трудом она стащила его с одной ступеньки на вторую.

— Эх, вы, специалистка, — огромная рука Митрича легко подхватила ношу и, присев, он подкинул мешок сам себе на плечо. — Другим вон, девчонкам помогите.

Игорь в свою очередь завладел ещё одним мешком, а оставшийся довольно легко понесли библиотекарша и две юные помощницы, захватив руками уголки тары.

Не прошло и десяти минут, а за спиной осталась длинная лестница, такой же бесконечный переход, а потом ещё одна лестница, которая и вывела всех через фойе на улицу.

На безоблачном небе ярко светило солнце, а перед крыльцом, загородив обзор, выстроились небольшой трёхтонный японский грузовичок, довольно потрёпанного вида городской рейсовый автобус с номером маршрута 'девятнадцать' и легковой полицейский патрульный автомобиль бежевого цвета. Как поняла Мария Сергеевна, полицейские действовали заодно с налётчиками, и обращаться к ним оказалось бы безнадёжным, а то и опасным занятием. Да и патрульная машина казалась пустой. Немного подальше от здания патрульные в форменной одежде со всеми необходимыми атрибутами полицейских, находящихся на службе, перекрыли въезд постороннего транспорта на улицу. Мало того, даже случайные пешеходы с возгласами удивления и раздражения должны были обходить оцепленное место.

— Давайте сначала грузовик, остальное в автобус, да поскорее, пошевелитесь!

Через несколько минут погрузка, проходившая в бешенном темпе, закончилась. Робкие ожидания библиотекарши, что на этом этапе её и остальных заложников отпустят, не оправдались.

Огромный Митрич вырос перед открытой дверью автобуса:

— Всех отобранных в автобус загоняйте вконец, пусть рассаживаются так, чтобы мы их видели.

Одетые в гражданскую, яркую, цветную одежду всевозможных фасонов студенты и студентки, числом не менее тридцати человек торопливо полезли по ступенькам внутрь салона. В конце концов, на улице осталось только десятка полтора людей в масках.

— Никого не забыли? Первая группа здесь?

— Так точно.

— Вторая присутствует.

— Третья... Четвёртая... Пятая... Шестая... здесь...

— Ну, пока всё как по маслу. Рассаживаемся и вперёд.

Мария Сергеевна оказалось в числе последних заложников, попавших в автобус. Так как все дальние места оказались заняты, она растерянно остановилась в проходе, не зная, что делать. Один из налётчиков очень доброжелательно пригласил её к окну, рядом с собой, сразу за водительским креслом. Едва она села на мягкое кресло, как налётчики поспешили освободиться от масок. Видимо, для того, чтобы со стороны всё выглядело обыденно и натурально — обычный рейсовый автобус совершает движение по маршруту. Боязливо оглянувшись, библиотекарша увидела вокруг себя простые, добродушные славянские лица, никак не похожие на преступников. Одного из похитителей она точно знала, встречалась совсем недавно, только не помнила при каких обстоятельствах. Так же про себя она невольно отметила, что вооружены были всего трое или четверо из мнимых бандитов.

Полицейские, получив условный сигнал, бегом вернулись к патрульному автомобилю, заняли в нём свои места. Сначала поехала, расчищая путь, машина с полицейскими, затем грузовик, а следом за ним и автобус мягко тронулся с места.

Мария Сергеевна сидела так близко от водителя, что слышала каждое слово шофёра и пристроившегося рядом с ним неразлучного Игоря, оказавшегося симпатичным молодым человеком не более двадцати лет от роду.

— Поехали, — торжественно объявил Митрич. — Блин, а ты-то куда лезешь? Ну и чудики, меня-то пропустите...

— Слушай, Митрич, — не мог успокоиться Игорь, — я всё понимаю. А если нас на КПП на выезде из города тормознут?

— Ну, это секретная часть операции, Игорёк. Там сегодня наши дежурят. Не дрейфь. Вся смена, что сегодня дежурит, пропуска ждёт. Просто трясутся, когда можно будет самим отсюда перебираться и вещи перевезти. Им пару месяцев отработать в родном мире ещё нужно, недвижимость свою сдвинуть, стройматериалов накупить. Они вроде и не знают ничего, а на льготы, большую зарплату и романтику поймались. Шучу. Особенно их впечатлили фотографии города после ядерной бомбардировки. Слушай, а что это ещё за коробки в переходе?

— Да это мы из продуктовых киосков повытаскивали всяческие вкусности.

— Мародёры, — хмыкнул Митрич без доли недовольства в голосе.

Опустив голову, Мария Сергеевна смогла спрятать страх, появившийся на лице. Внезапно она поняла, что её втянули в какие-то тайные и чрезвычайно глобальные действия. И что ещё за... ядерная бомбардировка? Её тело стало бить неконтролируемая дрожь.

Находясь в общем потоке движения, пару раз тормознув на светофорах, автобус, грузовик и патрульная машина ушли с центральной улицы на периферийные, ведущие на выезд. Практически исчезли многоэтажные здания, пошёл частный сектор. А сразу после него автобус въехал на мост через Обь. Огромная река несла свои мутные воды где-то внизу, между покрытыми зелёным обрамлением берегов. Мимо окна, куда смотрела Мария Сергеевна, мелькнуло здание КПП — мост закончился.

Сразу за КПП пошли разросшиеся посадки хвойных деревьев, и ведущая машина свернула в первую же закрытую от постороннего взгляда просёлочную дорогу. Немного отъехав от центрального шоссе, машины остановились.

— Сейчас Проход откроет, и сразу дома окажемся, — негромко произнёс один из сидевших на передних креслах похитителей.

— Не люблю Переходов, два раза уже через них проходил, не нравятся они мне, — откликнулся его сосед, невысокий худощавый рыжеволосый парень, — не успеешь отреагировать, вовремя глаза закрыть, потом будут весь день болеть, да слезиться.

— Как тронемся, все глаза закройте, — громко распорядился крепкого вида мужчина во втором ряду, — уж поверьте на слово.

Мария Сергеевна немного наклонила вбок голову, что позволило ей продолжить наблюдение за развивающимися событиями.

Дверь автомобиля с надписью ППС открылась, и из неё вылез довольно высокий мужчина в форме. Несмотря на погоду, на нём была рубашка с длинными рукавами, форменная фуражка и тёмные очки. Не торопясь, незнакомец сделал несколько шагов по окружённой елями и берёзами дороге вперёд. Не оборачиваясь, с уверенным видом, человек поднял руки до уровня груди и начал производить малопонятные пассы. Медленно поворачиваясь, он щупал, мял ладонями воздух, изредка встряхивая непонятно с какой целью кистями. Так, потоптавшись на одном месте, вскоре он переместился чуть подальше вперёд и немного развернулся боком к автобусу. Неожиданно вполне отчётливо Мария Сергеевна увидела, как незнакомец сжал кулаки, словно захватил в воздухе в ладони нечто осязаемое и имеющуюся плотность. Вокруг рук образовалась дымка, маленький кусочек, отобранный у тумана.

— Начинается, — едва слышно произнёс Игорь, — ты уж, Митрич, не подкачай. Проход-то, как я знаю, нестабильный.

— Яйцо курицу не учит, — недовольно буркнул водитель.

Незнакомец совершал заметные усилия, пытаясь раздвинуть руки. Дымка порвалась и где-то в определённой точке пустоты, просто в воздухе появилась ярко-красная точка. Точка принялась, поддаваясь напору человека, расширяться, увеличиваясь как вширь, так и в высоту. Довольно быстро образовался красный уродливый багровый рубец, обратная стенка которого вдруг лопнула, мгновенно расползлась, и библиотекарша увидела совершенно иной мир. Сквозь окно в реальности, к которой принадлежала Мария Сергеевна, женщина разглядела по другую сторону барьера продолжение пыльной дороги. Однако в том, другом месте и солнце светило совсем по-иному и растения и деревья, буйно окружившие притоптанную земляную корку, выглядели необычно пышно и экзотично. Как в каком-то сказочном саду.

Забыв о всякой конспирации, Мария Сергеевна даже немного привстала с кресла, а за её спиной какая-то студентка испуганно пискнула нечто нечленораздельное.

Достаточно увеличив проход растяжениями и непонятными пассами до такого размера, чтобы в него спокойно могли пройти автобус и грузовик, странный и пугающий незнакомец вернулся в патрульную машину. Легковой автомобиль, слегка подпрыгнув на невидимой кочке, пересёк границу между мирами, а за ним тоже сделали грузовик и автобус. Следуя подсказкам, Мария Сергеевна плотно закрыла веки. Небольшой толчок возвестил пассажиров о том, что переход прошёл благополучно, лишь несколько студентов, либо растерявшихся, либо намеренно пытавшихся подсмотреть, с плачем и ругательством тёрли слезящиеся от боли глаза.

Библиотекарша невольно оглянулась. Двери в её мир закрывались сами собой. Разорванная плоть медленно сжималась, закрывая от женщины всё больше и больше вид на родные ели и берёзки.

Автобус проехал несколько сотен метров среди высоких разросшихся кустарников, и вдруг библиотекарша увидела первые следы присутствия в окружающем диком ландшафте людей. Выстроившись в ряд, обозначив своим построением контуры будущей улицы, к небу тянулись с десяток недостроенных зданий. Мария Сергеевна словно попала на стройку, которая началась с... нуля.

Возле одного практически готового строения — огромного, продолговатого, если бы не облицовочная светлая плитка, напоминавшего барак, автобус остановился, и загрохотали створки раздвигаемых дверей.

— Всё, господа хорошие, — спокойно сказал Митрич. — Приехали.

Шофёр поставил автобус так, что двери открылись напротив входа в здание. Первыми покинули транспорт люди, носившие прежде маски. Здоровые, крепкие парни и молодые мужчины мгновенно образовали живой коридор от одних дверей к другим.

Мария Сергеевна всё ещё сомневаясь в реальности происходящего, поспешила первой покинуть душный и пыльный автобус, а за ней потянулись и другие отобранные неизвестно для каких целей в библиотеке студенты и студентки. Два практически достроенных красавца из красного кирпича, с башенками, покрытые дорогой черепицей составляли контраст с тем неприметным зданием, куда их загоняли. Женщина невольно поморщилась от обрушившегося на её слух обычного для таких мест строительного шума, крика, гама и стука. Больше всего она всё же любила тишину.

За самим зданием, куда ей пришлось невольно проследовать, Мария Сергеевна заметила немало странного. Метрах в пятидесяти — там, где позволяла это сделать чрезмерно разросшаяся невероятная тропическая растительность, блестела намного выше человеческого роста, натянутая в несколько рядов колючая проволока, за рядами которой кое-где ещё начали дополнительно возводить бетонный забор.

Не успев толком осмотреться, библиотекарша оказалась внутри. Пара лестниц невольно уводило зрение на второй этаж, но везде, куда не посмотришь, среди светлого кафеля и плит первым делом Мария Сергеевна обратила внимание на множество выстроенных в ряд вдоль стен открытых кабинок. В каждой миниатюрной комнате находился стол и две заправленные кровати. Никаких излишеств. Либо рабовладельческий загон для говорящего скота, либо краткий перевалочный пункт на время карантина.

Два вооружённых человека, давая понять своими намерениями, что помещение нельзя покидать до получения разрешения, заняли посты у самой двери, доступ к которой был ограничен к тому же неизвестного вида приземистым пропускным устройством. Кроме вновь прибывшей группы студентов и студенток в помещении уже находились люди самых разных возрастов. Они выходили и выглядывали из своих каморок-ячеек, но на лицах не читалось и следа страха — одно любопытство. Сколько их было? Да не меньше полусотни, хотя такой грандиозный приёмник точно был рассчитан на гораздо большую вместимость.

Приятный женский голос диктора невольно заставил Марию Сергеевну поднять голову. Она осознала, что кроме неё и все остальные вновь прибывшие испуганные ребята и девушки тоже стоят на месте и, подняв голову, смотрят на большой экран, вмонтированный на уровне соединения двух этажей. На экране миловидная девушка с шикарными тёмными волосами приветствовала вновь прибывших переселенцев с Земли простой и в то же время ослепительной улыбкой.

— Меня зовут Ирина и я безмерно рада видеть вас на Новой Земле, в месте, которое мы называем Колыбелью, — радостно сообщила она. — Давайте познакомимся. Я помощник руководителя проекта расселения. В этом помещении вам необходимо провести пару дней, пока с вами поработают наши медики, вакцинологи и прямые кураторы. А теперь, понимая страхи и любопытство, я расскажу о том месте, куда вы попали. Новая Земля — частный проект, способствующий спасению части человечества от неминуемой в ближайшее время глобальной катастрофы. В активную фазу переселение на планету Z вступило с начала этого дня. Пока мы точно не можем сказать, куда именно удалось открыть проход — в параллельную действительность или в нашу реальную линию развития примерно за миллион лет до нашего рождения. Сейчас в Колыбели проживают двести три человека, без учёта вновь прибывших. С нами делят крышу так же девятнадцать полинезийцев из другого времени и семьдесят два палеоантропа, признанных примитивной разумной расой. Администрация просит относиться к представителям иных разумных видов и рас с соответствующим уважением.

— Ровно через пять месяцев наша прежняя родина погибнет в огне ядерного катаклизма. Как это ни странно звучит, я — одна из трёх выживших в том аду. И я видела то, что предстоит произойти — ни у кого не осталось и малейшего шанса. В определённом смысле нам повезло, и мы имеем уникальную возможность возродить цивилизацию в новом месте. Для того, чтобы сделать нашу популяцию жизнеспособной, необходимо переселить любыми способами и средствами в Колыбель не менее пятидесяти тысяч человек. Вот в этом проекте вам всем и придётся принять самое активное участие. Вас осмотрят наши специалисты, выслушают пожелания и в соответствии с выбором и желаниями, вам будут предложены для проживания Колыбель, Порт, Прииск или первые охраняемые сельскохозяйственные поселения, наподобие еврейских кибуцов.

Мария Сергеевна стояла и слушала, как и её спутники, красивую девушку с тёмными волосами и понимала, что то, что она сейчас слышит, просто не может быть.

Глава 1.

Фёдор Павлович тяжело и устало вздохнул. С тех пор, как недоступные пониманию силы втянули пожилого мастера в опасную игру, задачи, которые возникали перед ним во всё большем и большем объёме постоянно усложнялись. Первое время он старался держаться в тени Оехи, но странное создание (Фёдор Павлович был абсолютно уверен, что татуированный полинезиец не является человеком) вскоре покинуло группу попаданцев, прихватив с собой одного, как показалось переплётчику, самого бесполезного для маленькой общины переселенца. С уходом Оехи тяжёлое бремя целиком легло на плечи старого мастера.

Непонятные слова татуированного полинезийца о существовании в непосредственной близости от колонии какой-то опасности вскоре подтвердились. В том районе, откуда недавно вернулась разведывательная группа, отягощённая добычей и куда Оеха отправился вместе с новым товарищем, через несколько часов после их ухода послышался отголосок мощного взрыва, а к небу поднялось большой гриб-облако, очень напоминающий своей формой последствия ядерный взрыва небольшой мощности. Впрочем, Фёдор Павлович знал, что такие 'грибы' из пыли и поднятой в воздух земли могут возникнуть и просто вследствие детонации взрывчатки большой мощности.

Уцелел ли Оеха? Этот вопрос довольно долго мучил Фёдора Павловича. Ответить на него переплётчик определённо не мог, но на данный момент с полной долей основательности мог говорить, что угроза, о которой предупреждал пришелец, явившийся неизвестно откуда, до самого последнего момента всё же была реальной.

Некоторое время старик размышлял, а затем послал в ту же сторону, где ещё что-то дымилось, хорошо экипированную группу, состоящую из капитана полиции и двух молодых людей, вооружённых копьями, луками и порядочным запасом стрел. Капитану Сергееву Фёдор Павлович дал вполне определённое задание, от выполнения которого, как понимали все, кто слышали разговор, зависела судьба каждого оказавшегося в неприятной переделке переселенца из будущего.

Как только решительно настроенные разведчики скрылись в высокой траве бескрайней саванны, переплётчик направился в сторону автобуса, к открытой кабине. Внутри автобуса, в районе водительской двери, в расстёгнутой, пропахшей основательно потом рубашке, копался огромный Митрич. Бывший водитель одного из автобусных таксопарков выпрямился, заметив приближающегося старика.

— Что, Палыч?

— Слушай, Митрич, а у тебя топлива сколько осталось?

— А что?

— Хватит для последнего и решительного марш-броска?

Фёдор Павлович исходил из известного. Он знал, что совсем недалеко, в нескольких часах пути от выжженного солнцем плато, на котором рисковали появляться лишь змеи и редкие, единичные экземпляры странных крупных насекомых, существовала благодатная долина, с превосходным климатом и обилием различной дичи. К тому же, в тех местах присутствовала свежая, дающая силы родниковая вода, за которую не нужно платить никакой кровавой дани крокодилам и ещё неизвестно каким хищным речным жителям.

Очень тревожило старого переплётчика обстановка, обострившаяся в последнее время. За прошедшие три дня периодически меняющиеся часовые в установленной на вершине автобуса вышке-шалаше, с всё большим пугающим постоянством сообщали о появлении рядом с поселением тех существ, с которыми вступил в схватку Оеха. Палеоантропы вернулись в большом количестве. Всё ближе и всё чаще замечали наблюдатели шарообразные предметы, поднимающиеся над травой и тут же исчезавшие в ней. Не оставалось никаких сомнений — крупное сообщество гоминидов готовилось для решительного удара. Для них стоянка людей была притягательна ещё и как своего рода лавка чудес, полная предметами, которыми очень хотелось бы завладеть.

Любую версию внезапного нападения примитивных аборигенов Фёдор Павлович склонен был рассматривать как крайне неблагоприятную, а то и гибельную для всей колонии. Противник имел неоспоримое преимущество в выборе времени и места нанесения удара. Кроме того, наблюдая за схваткой Оехи с местными разумными реликтовыми предками человека, переплётчик вынес однозначное мнение. Притом, не в пользу человека. Гоминиды оказались намного сильнее, несмотря на свой рост, быстрее и жёстче в принятие решений, чем любой современный мужчина. По любым подсчётам хватило бы не более пятнадцати или двадцати агрессивно настроенных особей, чтобы уничтожить всю колонию. Некоторое преимущество давал пистолет капитана и луки со стрелами, с которыми довольно сносно научилась обращаться молодёжь. На них-то и уповал старик.

Переплётчик не спеша прибросил, обращаясь к записной книжке те силы, которые могли бы противостоять безжалостному врагу. Первоначально в новый мир на автобусе оказалось перемещено с Земли сорок два человека. С тех пор, как колёса рейсовой маршрутки коснулись чужой земли, первоначальный состав значительно уменьшился. Ушёл Оеха, прихватив одного переселенца, главная опора и надежда колонистов. Огромного размера хищник расправился с пожилой пенсионеркой. После этого по настоянию Оехи, из числа итак немногочисленного состава маленькой группы был изгнан Алик, в силу той опасности, которую он стал представлять для невольных переселенцев. Итого оставалось тридцать восемь человек. Шесть пенсионерок и трёх совсем немощных стариков Фёдор Павлович отбросил сразу. Мало помощи могла оказать молодая мать с малолетним ребёнком. Два школьника и одна девочка восьми лет, оказавшиеся совершенно одни, без родственников, в автобусе, тоже представляли скорее лёгкую добычу. Итого абсолютно непригодных к ведению боевых действий насчитывалось четырнадцать человек. Остальные двадцать четыре были поделены по половому признаку примерно одинаково — десять молодых женщин и студенток и четырнадцать мужчин и крепких парней.

Кроме палеоантропов существовала и ещё одна явная угроза, которая рано или поздно должна была перерасти в трагедию. Во время последнего похода за водой к реке одна из водоносок едва успела увернуться от смертельного выпада речного хищника. В какой-то момент, обитавшие в реке многочисленные крокодилы возьмут себе жертву, плату за спасительную влагу, а затем ещё и ещё одну...

— Митрич, — снова подозвал к себе старый мастер водителя.

— Да, Фёдор Павлович, — показался немного недовольный гигант.

— Вот что я думаю, Митрич. Переезжать нам нужно отсюда. И чем скорее, тем лучше. В гибельном месте мы находимся. Днём пекло, ничего сделать толком не можешь. Воды на всех не хватает. Вот и земляные работы пришлось остановить. Перспективы никакой. Вернее есть одна — на медленное вымирание. Тут ещё приматы эти, нашим приходом недовольные, в любой момент напасть могут.

— Думал тоже об этом. Ничего иного в голову не приходит, как долина эта, та, что рядом. Побросать всё ненужное, что можно на себя взвалить и в известном направлении прямиком всем вместе наобум махнуть. Там говорят вода чистая, кругом ручьи. А ручьи означают то, что нет поблизости никаких крокодилов. Трава опять же, другая, чем здесь. Мягкая, шелковистая, не то, что торчащие вокруг сухие палки. Значит, и посадить там что-то можно будет. Дичи море. Словом, один путь, один выход — переселяться нужно.

— Вот, вот, и я о том же. Только, думаю, перекочуем мы, знаешь на чём?

— На чём?

— На твоём автобусе.

Митрич на минуту задумался, видимо соединяя вместе всю информацию, которой владел только он один. Внезапно лицо озарила светлая улыбка:

— А ведь можно. А я и не подумал...

— Нос автобуса хорошо в землю зарылся. Нужно откопать его, подготовить к дороге. Загрузить внутрь побольше дров — всё, что мы заготовили за эти дни. На сколько, говоришь, у тебя топлива хватит?

— Да если честно, — совсем уж раз улыбался водитель, — мы едва с парка выехали, заправленные доверху. Проехали-то совсем чуть-чуть, с десяток остановок, а потом — хлоп, и уже здесь... Видишь, жара здесь невыносимая, любая жидкость рано или поздно испарится. Вот я немного сразу и подстраховался. Часть слил, в тень спрятал, а бак тряпками обмотал.

— Ну и как?

— Я думаю, хватит.

— Хорошо. Я ребят не просто так послал. Думаю, тянуть больше не стоит. Сергеев путь измерит и вехами удобный маршрут пометит. Чтобы ямок и бугров поменьше по пути попадалось. Так что, Митрич, давай за работу. Организуй погрузку всего нужного и нос автобуса с колёсами откапывать начинай в авральном режиме.

Фёдор Павлович неожиданно понял, что принял очень важное и в то же время нужное решение. Стараясь обдумать дальнейшие шаги, сделал несколько шагов прочь от автобуса и с удовольствием услышал, как за его спиной Митрич своим звучным и громким голосом собрал колонистов всех вместе и объяснил предстоящую задачу. Видимо, втайне многие думали о таком спасительном шаге и в ответ на короткую речь водителя послышались радостные реплики:

— Ну, наконец-то, догадались!

— Дыхнуть здесь нечем!

— Всегда, как за водой идёшь, думаешь — вернёшься или нет...

Через несколько минут зашумела оживленная молодёжь, а совсем рядом застучал по дереву топор. Другая группа переселенцев шумно и в то же время деловито принялась откапывать колёса, выравнивать площадку перед носом автобуса, подготавливая транспорт покинуть ловушку.

Пожилого мастера, между тем, волновали уже совершенно другие вещи. Он немного углубился в заросли высокой и жёсткой травы в том направлении, куда предположительно должен был совершить необычный рейс Митрич. То, что он обнаружил, одновременно и обрадовало и огорчило его. Выжженная почва напоминала по своей твёрдости асфальт. Не зря в Африке проводятся ралли, рассчитанные на преодоление больших пространств практически по бездорожью. Однако кое-где встречались препятствия, способные не только остановить автобус, но и перевернуть его вместе с людьми. В одном месте образовалась довольно большая канава, в другом куст какого-то растения создал выпирающий из под земли корнями холм, который при движении обязательно завалил бы автобус на бок. Без всякого сомнения, для успешного выполнения задуманного нужно было немало и кропотливо потрудиться, разровняв и устранив опасные участки.

Закончив с необходимыми обследованиями, Фёдор Павлович вернулся к автобусу. Загрузка горючих материалов, сучков, сломанных веток шла полным ходом. А возле передних колёс с десятком добровольных помощников деловито возился Митрич. Усилия его небольшой дорожно-ремонтной бригады оказались на лицо. Оба передних колеса мужчины освободили со всех сторон, перед немного погнутым бампером образовалась как по волшебству хорошо очищенная покатая дорожка.

Увидев переплётчика, Митрич доброжелательно улыбнулся.

— Сейчас днище подкопаем, освободим его, ветками укрепим и дело сделано, — поспешил доложить о проделанной работе водитель, явно довольный как собой, так и своими помощниками.

— Нужно будет у тебя несколько человек позаимствовать, — Фёдор Павлович кратко обрисовал ситуацию и возможные последствия.

— Понял, — кивнул большой и взлахмоченной головой, Митрич, — бери кого хочешь. Дело необходимое...

Первым делом Фёдор Павлович, как заправский минёр, отобрал из имеющегося материала большое количество длинных шестов. На конце каждого привязал по яркой тряпке, чтобы указатель можно было рассмотреть издалека, а потом обозначил шестами будущий путь для транспорта. Придерживаясь ориентиров, он и несколько крепких мужчин довольно быстро углубились вглубь саванны, ликвидируя малейшие препятствия для движения.

Пройдя несколько километров, Фёдор Павлович решил, что на сегодня сделано достаточно и, собрав криком вокруг себя всех работников, вернулся назад. Да и характер местности в тех местах, куда удалось дойти 'дорожникам' начал стремительно меняться. Трава постепенно стала менее густой и низкорослой, появились многочисленные плеши и поляны. При достаточной доли осторожности и сноровки дальше можно было двигаться без особых опасений.

Возвращаясь, издалека, мастер услышал звук, от которого у него ёкнуло сердце. Звук ровно работающего мотора. А достигнув круга, в своё время расчищенного Оехой от травы, он увидел Митрича. Водитель светился от счастья, готовый в любой момент обнять огромными ручищами любимую баранку.

Автобус подготовили к тому, чтобы покинуть земляную ловушку, в которую он невольно попал. Переселенцы из будущего освободили колёса, откопали днище, а перед лобовой частью срезали часть земли, соорудив удобный для подъёма скат. Под колёсами набросали хвороста и веток, чтобы было, за что зацепиться колёсам.

— Готов! Готов ведь, Фёдор Павлович! Хоть сейчас в путь.

— А сейчас и давай начнём собираться. Попробуй выбраться из ямы.

— Да мне это... раз плюнуть, — ещё шире улыбнулся водитель. Он скрылся в открытых дверях, двигатель взревел чуть громче, автобус, как живой, дёрнулся всем своим корпусом, а потом медленно пополз вперёд, по рукотворной дорожке, укреплённой сучьями. Натужно взревев, слегка качнувшись на левую сторону, городской транспорт, непонятно как оказавшийся в бездорожной саванне чужого мира, довольно легко выбрался на ровную площадку и принял обычное положение для дальнейшего путешествия.

Все собравшиеся молчаливо наблюдали за движением автобуса, и благополучное окончание дела вызвало всеобщий вздох облегчения.

— Молодцом, Митрич! Всё собрали, что я просил?

— Да всё внутри, Фёдор Павлович. Даже туалет разобрали, деревяшки в задней части утрамбовали, теперь можно рассаживаться и по ветерку вперёд. Здесь езды-то совсем немного, одним словом, плёвое дело. За пару часов будем на месте, если ничего не приключится. Да и наших ещё по пути подберём.

— Значит, с Богом, Митрич!

— Всё, товарищи, цирк закончился. Рассаживаемся согласно купленным билетам. Следующая остановка — Райская долина.

Толпа, издали наблюдавшая за движением транспорта, пришла в неспешное движение. Пропуская вперёд пожилых пенсионеров, людская масса, с шутками и смехом принялась втягиваться внутрь салона.

Фёдор Павлович остался стоять на прежнем месте. Отсюда ему было удобно наблюдать за погрузкой, а заодно вести счёт всем вернувшимся в автобус, во избежание возможных трагических и неприятных ошибок.

— Один, два, три... Шестнадцать. Похоже, все собрались?

— Да все мы здесь, все. Уж никто остаться-то не хочет.

— Ой, мам, а я забыл игрушку.

— Где?

— Да где-то вон в тех кустах... Или тех...

— Поднимайся. Где её сейчас отыщешь, не загораживай проход.

— Аоооогрх! — яростный рёв, заставивший вздрогнуть, раздался совсем рядом, за спиной старого мастера. Фёдор Павлович резко повернулся. В двух десятках метрах от него, на совершенно чистом от травы участке, на самом краю зарослей стоял, чуть ссутулившись, палеоантроп. Его лоб сморщился, надбровные дуги сошлись вместе, образуя грозное выражение лица, ничего хорошего не предвещающего. Гоминид словно понимал, что добыча собирается ускользнуть от него.

На существе, фигурой напоминавшим всё же больше человека, чем обезьяну, не оказалось ни одного клочка одежды. Да и не нужна она была ему с таким густым волосяным покровом в такую жару.

В правой руке, подтверждая свои далеко не миролюбивые намерения, палеоантроп держал крупный камень, со зловеще острыми краями. Получеловек-полуобезьяна поднял левую руку, сжал пальцы в кулак и с силой ударил себя в грудь.

— Аооогрх! — взревел он громко и грозно.

— Аооогрх!

— Аооогрх! — пронесся эхом вокруг окружённого автобуса исторгнутый десятками глоток военный клич. Наверное, нападение готовилось заранее и намечалось на ближайшее время, и колонисты своим поведением лишь ускорили наступление развязки.

— Продолжаем грузиться... Отходим... Отходим... Без резких движений, — тихо выговаривая каждое слово, Фёдор Павлович сделал осторожный маленький шаг спиной по направлению к автобусу.

Его слов не услышали. Остававшиеся на свежем воздухе люди как-то испуганно и громко, то ли выдохнули из себя воздух, то ли простонали от страха. Возле дверей началась давка. Все те, кто оттягивали время, чтобы не попасть первыми в душный транспорт, теперь стремились поскорей пролезть внутрь.

— Аооогрх! — стоявший напротив Фёдора Павловича гоминид невероятно быстро взмахнул рукой и запущенный им каменный снаряд угодил в самый центр толпы. Кто-то страшно закричал от боли.

— Поднимите её!

— Поднимите, не топчитесь по человеку!

Фёдор Павлович поспешно нагнулся и подобрал с земли брошенную кем-то толстую ветку. Заметив, что человек вооружился, палеоантроп радостно оскалился, показав острые зубы. Он стремительно поднял свой вариант оружия ближнего боя — массивную берцовую кость какого-то крупного животного, с характерными круглыми наростами на конце. Понимая, что схватка неизбежна, человек сжался, заметно уменьшившись размером, и выставил перед собой внушительного вида палку. А вот его противник ещё шире растянул губы в улыбке, предчувствуя лёгкую добычу, и сделал первый шаг по направлению к переселенцу из будущего.

За спиной первого гоминида, который возможно занимал лидирующее положение в своём обществе, зашевелилась и затрещала высокая трава, выпуская на очищенную поляну одного за другим соплеменников палеоантропа. За несколько секунд более двух десятков решительно настроенных врагов окружили, не скрываясь, автобус.

Фёдор Павлович не оборачивался и не смотрел по сторонам. Он не мог отвести взгляд от насмешливого обезьяньего лица, с признаками всех человеческих эмоций и маленькими юркими необычайно умными глазами. У него внезапно образовалась уверенность в том, что стоит только отвести взгляд от демонической маски и противник наброситься на него. Несмотря на то, что из-за спины неслись тревожные крики, человек не мог оторвать взора от лица противника.

— Быстрее!

— Да вы можете побыстрее!

Возможно, медлительность жертвы приостановило атаку. Не теряя времени, весь обливаясь потом, обильно выступившим от жары и страха, мастер всё же успел сделать несколько решающе важных шажков спиной в сторону спасительного транспорта, когда его атаковали.

Гоминид бросился вперёд решительно и быстро, увлекая за собой остальных своих соплеменников. В несколько прыжков он преодолел разделявшее пространство. Обнажённое тело, обильно покрытое волосяным покровом, перекошенное от ярости лицо мгновенно выросло перед человеком. Палеоантроп легко и с огромной силой взмахнул своим костяным оружием, но Фёдору Павловичу каким-то чудом удалось поставить блок импровизированной деревянной дубинкой, больше похожей на крупную изогнутую ветку и отразить нацеленный на голову выпад. Сила, с которой был нанесён удар, оказалась такой, что оружие человека, хрустнув, разлетелось в две разные стороны, а руки безвольно опустились, практически перестав слушаться.

От восторга гоминид даже высунул язык и во второй раз замахнулся костяной палицей, но нанести новый удар не успел. За спиной Фёдора Павловича вырос кто-то огромный, необычайно грозный, не уступавший в силе и ярости нападающему. Небольшое срубленное деревцо, описав дугу над головой старика, обрушилось на плечо гоминида, словно игрушку опрокинув его на землю.

Не придавая значения почтению и этикету, Митрич грубо схватил за шиворот Фёдора Павловича и потащил к водительской двери. Только через несколько шагов, оставив борозду в утрамбованной почве, ноги переплётчика стали вновь подчиняться ему.

Во время начала погрузки водитель оставил открытыми только центральные двери. Заднюю часть автобуса завалили сухим топливом, а переднюю Митрич специально не открыл, чтобы облегчить счёт Фёдору Павловичу. Это обстоятельство спасло переселенцев. Огромный мохнатый шар, орущий, визжащий, кричащий, размахивая костяными и деревянными дубинами, пытался, сбившись в кучу проникнуть внутрь. Открытые средние двери решительно защищали. Из тёмного проёма непреодолимым частоколом высовывались десятки острых копий, а порой из-за несокрушимой фаланги вылетали стрелы или дротики. Результаты схватки пока, казалось, были благоприятны для переселенцев. Один из палеоантропов поражённый в грудь копьём, лежал на спине, раскинув руки, совершенно без движений. Ещё один с жалобным стоном отползал на четвереньках в сторону спасительных зарослей, оставляя за собой кровавый след.

— Двери! Ради Бога, закройте двери! — заметив Митрича с его тяжёлой ношей, закричали сразу несколько переселенцев.

Обогнув переднею часть автобуса, с другой стороны Митрич столкнулся с двумя палеоантропами. На редкость сообразительные существа, используя вместо рычага заостренную палку, пытались вскрыть водительский вход внутрь автобуса.

— Лизка! — заревел Митрич, отпустил наконец-то старика и двумя мощными ударами своих на редкость внушительных кулаков на время отправил гоминидов в нокдаун. Один, видимо, потерял сознание и так и остался лежать на земле. Другой же быстро оклемался, отлетев в сторону, он почти сразу попытался встать на ноги.

За лобовым стеклом мелькнуло испуганное лицо некрасивой, рано располневшей кондукторши Елизаветы:

— Одну минуту, Митрич!

Двери, судорожно подёргавшись, всё же открылись. Видимо, люди-обезьяны как-то повредили механизм.

— Быстрее, лезь вперёд, — огромный водитель поднял на руках сухопарого и невысокого старичка и забросил внутрь, за рулевое колесо. А затем и сам занял водительское кресло и закрыл при помощи автоматики за собой водительскую дверь. Одновременно что-то нажав на приборной доске, закрыл и средние входные двери. Обе половинки сработали как надо, в один миг, разделив две противоборствующие стороны и с треском переломив копьё одного из защитников передвижного очага цивилизации.

— Трогаемся! Трогаемся! — закричало несколько человек самыми разными голосами с оттенком нарастающей истерии и страха.

— Нет, ещё чаю попью. Сам без вас знаю, — проворчал водитель. Автобус, хрустя разбросанными под колёсами мелкими ветками, медленно развернулся и нацелился на хорошо заметную проверенную дорогу.

— Вон, вон, ориентируйся на шесты с тряпками, — откуда-то снизу подсказал, пытающийся встать Фёдор Павлович. — Километров десять спокойного пути обеспечено, можешь безбоязненно прибавить скорости. Только езжай так, чтобы шесты находились слева, почти вплотную к боку.

— Понял.

В салоне перекрывая весь другой шум, надрывно плакал ребёнок, и кто-то громко то ли кричал, то ли стонал от боли.

Маневр огромного городского транспорта, в котором успела укрыться и пыталась ускользнуть добыча, палеоантропы встретили недовольным, раздражённым и грозным рёвом.

Ломая кустарники и сгибая траву, маршрутный автобус, вовсе не предназначенный для таких условий, углубился в первобытную саванну. Высохшая высокая трава била с силой по стёклам, прежде чем пропасть внизу, подмятая под днище.

— Чёрт, — Митрич был явно всерьёз озабочен, — дорога получше наших городских будет, с их-то ямами весенними и кочками, не видно только ни зги. Боюсь, мы далеко так уехать не сможем. Трава забьёт сейчас всё внутри капота и заглушит двигатель.

— Скорость, скорость, может, на ней проскочим, — не сказала — пискнула растерянная и испуганная контролёрша, так и не получившая возможность сменить свои кроссовки, спортивные штаны не первой свежести и футболку на что-либо более приличное.

Сильный удар по одному из окон вызвал новый приступ шумной паники в салоне. Гоминиды приспособились к движению автобуса и один из самых ловких примитивных людей, передвигаясь бегом, на большой скорости параллельно транспорту, смог нанести костяной дубиной невероятной мощности удар. Стекло выгнулось внутрь, едва удерживаемое ограничителями, по поверхности от зловещей вмятины во все стороны побежали крупные и мелкие трещины.

С другой стороны автобуса крупный камень, пущенный умелой рукой, пробил пластик и застрял в нём.

— Окна!

— Окна! Следите за окнами!

— Прибавляй скорость, — решительно приказал Фёдор Павлович, — если будем двигаться слишком медленно, они повыбивают все окна и проникнут внутрь.

— Догадались ведь... Палыч, видишь, в слепую еду?! Застрянем ведь, перевернёмся, точно тебе говорю.

— А нам деваться некуда...

Громко и совсем не по детски выругавшись, Митрич прибавил скорости. Автобус запрыгал, его закачало из стороны в сторону, в каких-то слабых местах он застонал и заскрежетал так, что люди в салоне замолчали.

— Блин!

Фёдор Павлович обернулся и только сейчас обратил внимание на то, что колонисты в короткой стычке понесли ощутимые потери. Два тела, с накрытыми тряпками лицами, лежали в проходе. Один мужчина с разбитой головой, весь в крови пытался подняться с пола на площадке. Практически все, кого видел старый мастер, имели на теле синяки или кровавые пятна. Раненным пытался помочь Игорь и ещё две девушки. Насколько помнил Фёдор Павлович во время составления списков, парень указал на то, что является студентом одного из последних курсов медицинского университета. И вот теперь его знания пригодились как нельзя вовремя.

Перевязывая голову разорванной футболкой сидящей в пластиковом кресле пожилой женщине, постоянно охающей и постанывающей, молодой человек посмотрел на Митрича и старого мастера, и довольно громко сказал:

— Вот и поговорили... — а затем продолжил вязать один слой на другой, пытаясь остановить кровь.

Автобус, опасно скрипя, рыча мотором и покачиваясь, набрал неплохую скорость, оставив преследователей где-то позади.

'Удивительно, как они нас просто не перебили камнями', — подумал Фёдор Павлович. Когда-то он читал, что аборигены юга Африки очень удивили белых пришельцев меткостью, с которой сбивали пролетающих птиц камнями. Вероятно, только удалённость реки спасло переселенцев от взаимодействия с примитивным оружием дальнего боя. Каждый из напавших на колонистов гоминидов смог принести не более одного или двух камней — ведь у них ещё не существовало таких понятий, как обоз или обычная сумка.

'Лишь бы Митрич со своей техникой не подкачал', — с тревогой подумал старик и, повернувшись, с трудом удерживаясь на ногах при помощи перил, двинулся на помощь Игорю...

* * *

Капитан полиции Сергеев Илья Васильевич резко выпрямился и громко крикнул. Небольшое стадо довольно крупных травоядных, размером с хорошего дога стремительно бросились прочь от человека. Длинные отвислые уши при каждом движении высоко взлетали вверх, короткие передние лапы животные прижали к покрытому шерстью телу, а вот задние ноги, невероятно длинные и мощные с каждым прыжком отбрасывали тело прочь более чем метра на два или три от источника шума. Как заметил Сергеев, практически у всех местных животных задние лапы оказывались непропорционально большими по сравнению с передними.

Бах, бах фхс-с, огромными прыжками удалялось стадо от человека, невольно подчиняясь общему замыслу полицейскому. Пытаясь укрыться, животные направились к небольшой банановой роще, естественному и единственному укрытию поблизости, на что и рассчитывал капитан. Похожие одновременно и на плюшевых медведей и на гигантских кроликов-переростков с очень необычной анатомией, звери даже не смогли остановиться, когда из засады появились два спутника капитана, до подходящего момента тихо сидевшие в засаде и ничем не выдавшие своего присутствия. Михаил и Олег одновременно вскинули луки, звякнула тетива. Один из прыгунов тяжело повалился на бок — стрела попало точно в голову животному. Остальная часть стада быстро сориентировалась и не дала больше охотникам не единого шанса.

С криками, полными страха и ужаса стадо резко взяло в своём движении влево, и скрылась за ближайшими деревьями.

К убитому животному прежде капитана добрались молодые охотники. Перед засадой они пометили свои стрелы для того, чтобы знать, чей выстрел окажется удачным.

— Моя! Видишь, моя! — поднял над головой переломленное древко Олег, невысокий тёмноволосый худощавый парень лет двадцати, одетый в шорты, изготовленные им из собственных джинсов и в чёрную футболку, с надписями и рисунками. В то время как Олег торжествовал, Михаил недовольно и виновато опустил голову. Он уже один раз 'отличился' во время ночного дежурства, а теперь ещё умудрился промахнуться, когда его сосед точно попал в близко пробегающую добычу.

— Хороший выстрел, — похвалил капитан меткого стрелка, когда оказался поблизости. Металлический наконечник, убийственно заточенный, вошёл точно в глаз животного и поразил мозг. Зверь умер сразу же, без мучений. Илья Васильевич, провёдший долгое и интересное детство в деревне, уверенно присел на корточки, достал крепкий нож, затем переместился на колени и ловко освежевал добычу. Прежде всего, капитан снял шкурку. Сделав надрез, сдёрнул её с тушки совсем как чулок с ноги и растянул на земле, используя для придания формы подобранные прутья и ветви.

— Как бананы? — безучастным тоном поинтересовался полицейский.

— Так себе, — буркнул Михаил.

— Ну, если так себе, вот тебе нож, — Илья Васильевич протянул молодому человеку стальной клинок рукояткой вперёд, — соскобли со шкуры всё лишнее. Только действуй аккуратно, не порви и не попорть материал.

— Бананы очень вкусные, — хмыкнул Олег, — это он так, от расстройства. Ничего лучшего я на Земле не ел. Барахло в магазинах продают по сравнению с этими.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул головой капитан, — ты набери их побольше в роще, наших хоть угостим.

— Я ещё видел много фруктов самых разных. По телеку ни одного похожего ни разу не показывали.

— Ума-то хоть не хватило попробовать? — нахмурился полицейский, отчего его и без того грубые мясистые черты лица приняли грозное выражение.

Олег попытался избежать тяжёлого взгляда, отведя глаза:

— А вы сами бы попробовали. Ничего ведь с нами не случилось. Бесподобные.

— Вот подожду с полдня и попробую. А пока и их набери в сумки и пакет. Да поосторожней там.

Действительно, пока люди неторопливо вели беседу, небольшое стадо из нескольких десятков крупных травоядных, защищённых на голове веером крепких рогов самого разного размера не спеша втянулись в рощу. Некоторые принялись подбирать передними конечностями упавшие плоды с земли, другие, встав на задние лапы, обняли передними стволы и принялись без труда обрывать низко висящие плоды.

— Да вроде нестрашные, я мигом, — Олег с пакетом направился к роще.

— Вот где жить-то надо, — вздохнул Михаил, — рай настоящий.

— Ты быстрее заканчивай.

— А у меня всё готово, и место немного займёт. Сейчас свернём, а дома просушим как надо.

— Перегружаться сильно нельзя, — сильными ударами капитан отделил голову и лапы. Не колеблясь, быстро и уверенно обрезал с туши самые аппетитные куски, оставив практически лишённый мяса скелет на земле. К тому времени, когда офицер упаковал мясо в ручную сумку, вернулся Олег с пакетом полным невиданных фруктов и крупных бананов.

— Михаил, бери сумку со шкурой и мясом на плечо, а Олег пакет с фруктами. Тяжело будет, перебрасывайте из руки в руку. Нам ещё топать и топать, но теперь не пустые придём, принесём с собой доказательства, зачем и почему нужно перебираться. Ну, как?

— Терпимо, — почти одновременно отозвались разведчики.

— Вот и хорошо. Только сейчас обойдём эту рощицу, посмотрим, что здесь так бабахнуть могло и назад.

Один за другим — сначала капитан, а за ним нагруженные добычей разведчики, обогнули банановую рощу, в которой по-прежнему безмятежно трапезничали большие рогатые травоядные, и вскоре вышли на открытое пространство. Через несколько сотен тяжело давшихся шагов под палящими лучами тропического солнца, небольшая группа достигла цели, ради которой был затеяна вылазка. Довольно крупный кратер, глубиной в несколько десятков метров, окружил эпицентр взрыва ровно очёрченным кругом. Внутри окружности, ярко констатируя с окружающей зеленью, захватившей каждый свободный участок земли, образовалось сплавившаяся наподобие асфальта чёрная корка, посыпанная пеплом.

— Хорошо тряхнуло, — уважительно оценил масштаб капитан. Ровное, чистое поле, с кое-где возвышавшимися холмиками практически сгоревших животных, имевших несчастье оказаться в роковой момент поблизости от взрыва, постепенно спускалась к центру огромной ямы. Совсем недавно здесь находился пункт пришельцев, одна из станций огромной транспортной межзвёздной системы, но об этом Сергеев, конечно, знать не мог.

— Пустыня.

— Странно, что не было никакой взрывной волны, — с недоумением заметил Михаил, — банановая роща совсем рядом находится — и совсем целая.

— Довольно таки, — согласился Илья Васильевич. — Но и интересного ничего я перед собой не вижу. Лезть внутрь мёртвого круга глупо. А вдруг участок радиоактивен или заражён каким-либо другим способом?

Капитан ненадолго задумался и заметил, что множество небольших птиц и довольно крупных насекомых стараются не залетать на территорию мёртвой земли, резко отворачивая при приближении к невидимой границе.

— А я прав был, ребятки, — ухмыльнулся полицейский, — ни птицы, ни насекомые местечко-то проклятое не уважают. Давайте, хотя бы немного исследуем аномалию. Пройдём вдоль круга, ни в коем случае не заходя внутрь. Ты, Олег, пойдёшь слева, а Михаил — справа. Я же останусь на месте, в центре, чтобы в случае надобности побыстрее оказаться поблизости.

Помощники Ильи Васильевича молча побрели в некотором отдалении от выжженной земли, каждый в своём направлении. Полицейский же, присев на корточки, подобрал с земли засохшую ветку и бросил её внутрь круга. К огромному изумлению капитана с деревом начали происходить непонятные изменения. Ветка на глазах почернела, просела в объёме и, как показалось, Сергееву, пару раз треснула. Удивлённый, полицейский выпрямился. Что могло послужить причиной взрыва такой мощности? Конечно, нечто техническое. Но какого характера это была техника и что, собственно говоря, представлял собой сам взрыв? Не зря Оеха говорил, что это нечто представляло главную опасность для переселенцев.

— Илья Васильевич, — взволнованным голосом позвал капитана с левого фланга Олег, — подойдите сюда, здесь есть кое-что интересное!

— Хорошо... Михаил, а ты продолжай идти по кругу. Если что, к нам и выберешься. Может, и тебе попадётся что-то стоящее внимания.

Погладив правой рукой кобуру с пистолетом, из которого он ещё не сделал в этом мире ни единого выстрела, капитан торопливо поспешил на голос своего помощника. Вскоре среди разросшихся кустов с огромными листьями клиновидной формы, он заметил фигуру парня. Поставив пакет с фруктами, и опустив голову, Олег растерянно осматривал нечто большое и круглое, явно металлическое и оттого несуразно смотревшееся, спрятанное кем-то для каких-то целей в укромном месте дикой природы.

Огромный, похожий на бункер металлический купол, круглый, без малейшего намёка на вход уходил основанием глубоко под землю, оставив наверху лишь небольшую видимую часть, которая возвышалась не более чем на полметра.

— Что это? — недоумённо спросил у полицейского молодой человек. — Ничего не могу понять. Пост? Какое-то хранилище? Но как попасть внутрь...

— Металл очень странный, — в свою очередь отметил капитан, — издалека вроде как блестел, а стоило подойти поближе, как будто покрашен чем-то...

— И ещё... Оно тёплое, я попробовал, — сообщил Олег.

— Я же на русском языке предупреждал, чтобы ничего не трогали!

— Но если эта штука тёплая, значит, она работает...

— Логично. Интересно, что же это? Хранилище? Посадочная площадка? Солнечная батарея?

— Не знаю я, Илья Васильевич. Вот только если оно здесь находится, значит, мы здесь не одни?

Капитан даже вздрогнул. Вот так — так! А он даже не подумал. Привык уже, что те, кто окружали его в последние дни — немногочисленные пассажиры неудачного рейса и есть все разумные обитатели этого мира.

— И вот, что мне в голову приходит, — продолжал делиться своими мыслями Олег, — осмотрел я эту штуку, ни одной зацепки, везде и всюду ровная. Зачем же она нужна? И металл ни на что не похожий. Не людьми это построено, вот что я думаю.

— Ну, хватит страх нагонять. Давай-ка отметим её первым делом на карте, а попозже с Митричем и Фёдором Павловичем разберёмся.

Илья Васильевич достал из своей пустой сумки, подвешенной на бок, ученическую тетрадь и старательно занёс в неё место нахождения объекта, выжженной площадки и банановой рощи. Карта у полицейского получалась отменная. Со всем, пройденным путём, с отмеченным преодолённым расстоянием и с рисунками-пиктограммами всего выдающегося, что попало им на пути.

Едва Сергеев сложил в сумку тетрадь и ручку, как его позвал второй помощник.

— Илья Васильевич, и у меня здесь кое-что...

— Идём! Идём! — капитан решительно зашагал, поднимая высоко вверх ноги, пригибая довольно высокую в этом месте густую траву. Негромко, чтобы не слышал его спутник, полицейский едва слышно пробормотал: — Слишком много всего...

Через несколько минут он уже стоял возле Михаила. Парень подошёл к самому краю чёрного и мёртвого, оплавленного круга. Капитан в очередной раз успел подумать о странной ровной конфигурации видимых разрушений. Словно ограниченный чем-то огонь поднялся в виде круга в воздух, а затем в строго определённом пространстве ухнул вниз, сжигая и уничтожая всё на своём пути...

— Ну и что у тебя здесь такого? — недовольно спросил полицейский.

— Следы. Свежие, — просто ответил Михаил.

— Чьи следы? Наши?

— Конечно, нет, — немного обиделся на заметно прозвучавший сарказм в голосе капитана Михаил и указал рукой на самый край чётко очёрченной пустыни. — Смотрите. Вот след от мужского ботинка. А рядом ещё от одного.

— Точно, — оживился Олег, заметив хорошо различимый отпечаток, — вдавился как в глину.

— И сигарета. Свежая. Пепел не успело разнести по сторонам. Они, ну, те, кто оставил след, прошли здесь менее часа назад.

— А вот ещё след.

— И ещё один... Ха... Да это же женский каблук!

— Итак, что мы имеем, — после короткого молчания подытожил результаты обследования полицейский. — Небольшая группа туристов, нисколько не прячась и неторопливо прогуливаясь, любуются местными окрестностями. Судя по обуви, туристы явно заблудились, как во времени, так и в пространстве. Следы говорят нам, что туристов совсем немного. Двое мужчин, женщина и ребёнок. Подошли, посмотрели, догадались, что лезть внутрь круга нельзя и пустились дальше искать приключений.

— Направились в ту сторону, откуда мы пришли, — задумчиво заметил Михаил. — Следовательно, явились откуда-то с противоположного направления.

— Идут прямо к нам в гости.

— И отлично, — улыбнулся капитан, — догоним их за полчаса, следить они умеют, а потом спросим кто и откуда. И самое главное — как здесь оказались.

Присутствие женщины необычайно помогало преследователям. Каблуки глубоко отпечатывались в мягкой поверхности на открытых местах, в листве, оставляя хорошо заметную тропинку, которую не смог бы потерять самый неопытный следопыт.

'Туристы' никуда не торопились, и не прошло и двадцати минут ускоренного марша, как преследователи услышали характерный при передвижении шум, который производили незнакомцы.

— Так они быстро здесь беду на себя накликают, — тихо произнёс Олег, — попадут кому-либо в желудок, глазом не успеют моргнуть.

Пышная растительность местами то собиралась внезапно в густую чащу небольших лесов, то вдруг распадалась на довольно большие открытые многокилометровые плеши с редким кустарником.

Стараясь двигаться, как можно осторожней Сергеев достиг очередного скопления деревьев и здесь замер, сделав знак товарищам.

— Всё, вот я и осталась без каблука, — услышал капитан совсем рядом приятный, слегка раздражённый, женский голос. Незаметно скользнув к следующему дереву, Илья Васильевич смог намного лучше разглядеть всю группу, которая вынужденно остановилась совсем рядом, в нескольких метрах от того места, где прятался капитан.

Молодая женщина, одетая в серую блузку и синие джинсы расстроено рассматривала туфлю, которую держала в руках. Длинные крашенные в тёмный цвет волосы ниспадали на плечи, а тонкие черты лица делали её, по крайней мере, симпатичной особой. Нимфа собрала на себе внимание всех мужчин. Один, довольно плотный, низкорослый и светловолосый, внешним видом показывал участие и старался изобразить на своей откормленной физиономии искреннее сочувствие. Видимо, это был муж женщины, вооружённый топором с пластиковой ручкой. Другой мужчина, высокий, лет за тридцать, хорошо сложенный, одетый в строгий костюм, что очень удивило полицейского, с хорошо заметной залысиной, которую не смогла спрятать полувоенная причёска, несколько секунд тоже пытался изобразить нечто похожее на соболезнование, но скоро спектакль порядком надоел ему, и он начал осматривать со скучающим видом окружающую местность. Третий мужчина, совсем ещё маленький, готов был разреветься от постигшего его мать горя.

Капитан невольно улыбнулся, рассматривая крепыша лет семи, очень похожего на отца, в цветных шортах и в такой же яркой рубашке. Внезапно Илья Васильевич понял, что малыш смотрит на него и как можно более широко и добродушно улыбнулся.

— Ой, мама, — тихо сказал мальчик и дёрнул мать за руку.

— Что тебе, Артём?

— Ой, мам, полиция.

— Полиция? Здесь? Артём, не смей... — на полуслове осеклась женщина, увидев появившегося из-за ствола дерева человека в форме. Олег и Михаил по-прежнему благоразумно прятались, прикрывая Сергеева.

— Капитан полиции Сергеев Илья Васильевич, — представился офицер, понимая всю нелепость обстановки, в которой происходило знакомство, — и что это мы делаем в заповеднике?

— В каком заповеднике? Никакой это не заповедник! — первым пришёл в себя муж симпатичной женщины и сразу же попытался оправдаться, приняв шутку за правду. — Какой же это заповедник? Я таких животных ни в одной передаче не видел.

— Давно здесь?

— Да уже часа три.

— Хорошо. Можно ваши документы, — внезапно спросил капитан, вспомнив один из разговоров с Оехой о присутствии поблизости от переселенцев некоей постоянной опасности.

Как-то обидно буднично, порывшись в карманах и сумочке, мужчина и женщина протянули офицеру паспорта и водительское удостоверение.

— Может, ещё свидетельство о рождение хотите посмотреть? — не смогла сдержаться, чтобы не съязвить женщина.

— Да нет, что вы в такую крайность впадаете... Вполне достаточно. Так, Миронова Нина Сергеевна, а вы — Миронов Александр Викторович. Хорошая у вас фамилия. Актёр у меня любимый с такой фамилией. Выходит, муж и жена? Так?

— Ну, да, — робко подтвердил старший Миронов.

— А это ваш сын Артём, как я понимаю. Правильно?

— Совершенно, — фыркнула женщина, показывая и тоном и выражением лица недовольство всей затеянной проверкой.

— А ваши документы могу посмотреть? — обратился капитан ко второму мужчине. Тот открыто улыбнулся и пожал плечами:

— Искать долго. Да и разобраться вы в них не сможете.

— Как это — искать долго? И почему разобраться не смогу? — насторожился Сергеев.

— В сумке они, где-то на дне, — головой показал на дорожную сумку серого цвета, стоящую у его ног мужчина в строгом костюме, нелепо выглядевшем на фоне буйных незнакомых зарослей и пасшихся вдалеке странных крупных травоядных. — И указывают они, как я понимаю, на мою принадлежность другому государству. К тому же я ничего не совершил предосудительного, чтобы требовать с меня документы.

— Иностранец?

— Типа того. Путешествую, люблю узнавать новое.

— А как звать-то вас, можно узнать, как?

— Антон Петрович. Можно просто Антон.

— Странно, а имя-то у вас русское, — полицейский добрался до водительского удостоверения Миронова, продолжая опрос. — А вы здесь на машине?

— Да.

— На ней родной.

— Внедорожник, — гордо добавил Артём очень важную, по его мнению, информацию.

— Старый, правда, — перебивая друг друга, доложились супруги.

— Он перевернулся, — важно произнёс мальчик.

— Ого! Значит, в аварию попали. А как, собственно говоря, сюда попали?

— Ну, сегодня же суббота, — пожала плечами женщина, — вот мы за город и собрались все вместе отдохнуть. Я, Саша и Артёмка. На машине выехать на природу, шашлыки пожарить, по травке побегать. Лето ведь быстро проходит — приходиться каждый момент ловить. Только за мост выехали — смотрим, вот этот товарищ стоит и сигналит на обочине, просит подвезти. Я говорю, мол, Сань, не бери его, мало кто, сейчас попасться может, но он же добрый — остановился. А товарищ...

— Между прочим, Антон Петрович, — напомнил с истинно аристократическим холодом в голосе высокий мужчина.

— Да, Антон Петрович говорит: 'О, как хорошо, мне всего-то до поворота'. Подобрали мы его на пригорке, а как начали спускаться вниз, в лощину, попали в туман. Вдруг машину как бы подняло и понесло влево. Ничего не видно. Я кричу: 'Тормози, там же обрыв!'. Сашка на тормоз нажал, и мы... полетели вверх тормашками. Если б не тормознул, наверное, в лепёшку бы сразу скатало, а так приземлились, пару раз перевернуло, и на крышу встали, а не как положено на колёса. Кое-как изнутри выбрались и решили пройтись через некоторое время, помощь поискать.

— Я, как понимаю, машина совсем близко? — оживился полицейский. Какой великолепный подарок внезапно получили колонисты!

— Да километров, может, десять отсюда.

— Любопытно.

— Пошли мы. Решили держаться вместе с мужчиной этим...

— Антоном Петровичем, пора бы запомнить, — несколько раздражённо напомнил мужчина в костюме.

— Ну да, с ним. Идём, ничего понять не можем. Что за природа такая... Жара... Растения совершенно незнакомые, а потом ещё и животных местных разглядели, так вообще на полчаса остановились, только охали, да ахали.

— Я, как понимаю, мы не на Земле? — неожиданно спросил высокий Антон. Видимо, такая простая мысль супругам в голову не приходила, и они сразу испуганно замолчали, удивлённо не сводя взглядов с капитана.

— Да кто его знает. — Немного помедлил с ответом полицейский. — Скорее всего — нет. В какой-то законсервированной реальности, которую нечто пытается заселить людьми.

Пока шла неторопливая беседа, из перелеска появились оба спутника Сергеева. Новые переселенцы только сейчас заметили их, но только у Антона одна бровь немного удивлённо поднялась вверх. Вооружённые луками, загоревшие, в порядком потрёпанных и заметно выгоревших джинсах, всем своим видом они указывали на то, что уже не первые сутки находятся под обжигающими лучами местного светила.

— А вы давно сюда попали? Ну, в это место? — робко спросил невысокий Миронов.

— Да не помню уже точно. Где-то, наверное, недели две назад.

— И как здесь?

— Выжить можно, если соблюдать везде необходимые меры осторожности, — ухмыльнулся капитан, наблюдая за испуганным выражением лиц четы Мироновых, — вам от нас отставать нельзя, так что пойдёте с нами.

— Куда? — забеспокоилась женщина.

— К нам, в лагерь. Понимаете, у нас такая же история приключилась, что и с вами. Только немного раньше и с тем отличием, что вместо машины я и мои спутники на момент перехода находились в рейсовом городском автобусе.

— И сколько вас? — довольно настороженным тоном вмешался Антон.

Странный парень, этот Антон. Документы не показал, сел в машину как раз перед переходом. Забеспокоился не вовремя. Капитан даже на секунду задумался, стоит ли отвечать на вопрос, а потом коснулся ладонью кобуры, улыбнулся, вспомнив про двух стрелков за спиной и негромко, но уверенно ответил:

— Изначально было сорок два. Потом стало немного меньше.

— А что случилось?

— Хищники... Одного изгнали. Вы дайте, пожалуйста, мне второй туфель, тот, что с каблуком.

Нина подняла ногу, стянула туфлю и доверчиво протянула её капитану. Тот взял её за нос, другой рукой вытащил нож и неуловимо быстрым движением отрубил каблук.

— Что вы... наделали? — на мгновение задохнулась от возмущения молодая женщина.

— Ремонтной мастерской у нас нет. Ходить же на каблуках, тем более на одном, по такой местности очень затруднительно. Теперь же вам будет удобно передвигаться. Вы потеряли две туфли, совершенно здесь ненужные и приобрели пару прекрасных, просто необходимых босоножек. Держите, можете примерить.

Медленно, обмениваясь вопросами и ответами несколько заброшенных далеко-далеко от Земли людей, двинулись в том направлении, куда указал полицейский. Внезапно встретившиеся на необъятных просторах дикого и опасного мира, в неизвестно какой удалённой Галактике, они с каждым словом и пройденным шагом всё больше привязывались друг к другу... Через несколько минут капитан вдруг понял, что испытывает глубокие симпатии к совершенно неизвестным ему недавно людям...

— Какой необычайно богатый местный мир животных, — заметил Миронов, — никогда не видел такого многообразия. А количество! Немного смущает схожесть с... земными собратьями.

— Ну, что тут поделаешь, человек ещё не успел постараться, — усмехнулся Антон.

— Мы тоже вначале обратили внимание на похожесть и...

— Слышите, какой-то шум, совсем близко? — неожиданно вмешался в разговор Михаил.

— Здесь всегда шумно, это не у нас на плато, — пожал плечами Олег, — то хищники преследуют стадо травоядных, то схватятся за добычу. А то и покричать хором захотят.

— Нет, нет, вы прислушайтесь, — настойчиво произнёс Михаил, — вроде, что-то очень знакомое...

Сквозь шум ветра, шелест листвы, стрекот крыльев пролетающих насекомых и удалённый рёв рассерженного крупного хищника, капитан вдруг вполне отчетливо услышал удалённые крики, вовсе не похожие на звериные. Неожиданно порыв ветра выделил и принёс с собой вполне различимый человеческий вопль, полный боли и страха.

Женщина заметно побледнела, а Артём поспешил испуганно прижаться к матери.

— Оставшиеся на стоянке ваши товарищи могли пойти за вами? — деловито осведомился, казавшийся внешне совершенно спокойным, Антон.

— Конечно, могли. В наше отсутствие могло произойти всё что угодно, — недовольно пробурчал капитан. Он нетерпеливо расстегнул кобуру и достал пистолет. Похоже, наконец-то пришло его время.

— Олег, со мной, — распорядился полицейский, — остальные остаются на месте и ведут себя очень-очень тихо, не высовываясь из рощи. Михаил, головой за них отвечаешь.

— Я пойду с вами, — совершенно без эмоций в голосе произнёс Антон.

— Я же сказал...

— Откажете — пойду следом...

Сергеев только рукой махнул:

— Не отставай и под ногами не путайся. Пошли.

Почти бегом, по едва заметной тропе капитан с помощниками быстро выбрались из небольшого леса. Только закончились последние деревья, километрах в двух среди зелёного поля полицейский заметил большой продолговатый предмет с признаками непонятной активности вокруг него. Что-то тёмное облепило светло выкрашенный объект и угрожающе шевелилось, изменялось, словно пытаясь проглотить его.

— Ничего не могу толком разглядеть, — тяжело дыша, произнёс Сергеев. — Что это и что там происходит?

— Дело поправимое, — Антон расстегнул молнию на своей сумке, висевшей на ремне через плечо, и достал из неё нечто, напоминающее внешним видом бинокль. Предмет имел по два больших и малых конца, совсем как обычные бинокли, соединённые посередине планкой.

— Что это?

— Бинокль. Новейшая разработка.

— У вас? Обычного путешественника? Откуда?

— Долгая история.

— Думаю, позже мы разберёмся. Дайте сюда, — Сергеев торопливо взял предмет и поднёс маленькие концы к глазам.

— Нет, нет, не той стороной, — поправил его Антон, — небольшие отверстия направляйте на предмет, а в большие смотрите.

Полицейский послушно последовал инструкциям. Едва приблизил окуляры, как словно прыгнул вперёд — объёмный, совершенно реальный мир, за секунду удалённый, окружил его со всех сторон.

— Вот чёрт, — ругнулся капитан. По какой-то причине переселенцы решили внезапно покинуть прежнее место обитания. Им удалось проехать практически всё плато, большую часть спуска в долину и только в одном предательском месте какая-то ловушка остановила дальнейшее движение.

Автобус опасно наклонился в левую сторону. Сергеев помнил его совсем не таким. Ровную поверхность покрывали следы внезапного нападения в виде вмятин от многочисленных ударов, выбитые окна чернели вдоль всего корпуса. И в темнеющие открывшиеся проходы внутрь автобуса, пытались ворваться несколько десятков разъярённых палеоантропов. По всей видимости, наблюдатели смогли поспеть к самому концу трагедии. Лишь несколько окровавленных людей ещё пытались сдержать натиск, но момент, когда враг ворвётся внутрь, был очень близок. Внезапно полицейский заметил знакомую фигуру. Почти вывалившись из разбитого окна огромный Митрич с криком насквозь пронзил копьём одного из противников.

Сергеев сунул необычный предмет обратно в руки Антону и бросился вперёд, стараясь как можно быстрее достичь места схватки. Рядом тяжело запыхтел Олег.

— Вы не успеете, — услышал он за спиной спокойный голос, остановился и обернулся. Антон аккуратно поставил дорожную сумку возле ног на землю.

— Что вы предлагаете?

Мужчина в костюме, не отвечая на вопрос, извлёк из сумки небольшую блестящую трубку и порядком вытянул её, почти незаметным быстрым движением рук. Трубу он ввинтил в коробку серого цвета, из которой выдернул и закрепил щелчком приклад. Куда-то вбок Антон вставил что-то тёмное и продолговатое, наверное, магазин с патронами. Клацк, щёлк, всего за минуту он собрал портативную винтовку неизвестного для наблюдавших людей, вида.

— Новейшая разработка, — вновь пояснил человек в деловом костюме особо непонятливым.

— Ага, — с сарказмом в голосе сказал полицейский, — я так сразу и понял.

Антон хладнокровно и спокойно, как профессиональный военный, прошедший не одну горячую точку, выпрямился, отставил одну ногу назад, а другую выставил вперёд. Хлоп! Хлоп! Тихо, почти неслышно быстро застучали выстрелы. Человек деловито расстреливал палеоантропов и ни один мускул не дрогнул на лице.

Гоминиды часто, один за другим повалились на землю. Одни застыли в самых разных позах, другие, по-видимому, раненные кто ползком, а кто и на коленях попытались укрыться от внезапно пришедшей смерти. Немногие уцелевшие с пронзительными воплями до смерти испуганных животных бросились прочь от автобуса. Расправа заняла не более одной минуты. Всё произошло настолько быстро, и сделано было настолько эффективно, что невольные зрители в немом изумлении застыли рядом со стрелком, совершенно одурманенные увиденным.

— Вот и всё, делов-то, — Антон в обратной последовательности вмиг разобрал ружьё на две компактные невзрачные части, — и боеприпасов почти не истратил.

— Пожалуйста... предъявите ваши документы, — с трудом хрипло выдавил из себя капитан.

— А это так необходимо в данных обстоятельствах? — Антон оставался по-прежнему спокоен, — может, лучше побыстрее постараться помочь пострадавшим? Вы не находите?

— Документы, — прохрипел Сергеев, достал из кобуры на бедре пистолет и направил ствол в сторону человека в костюме.

— Ну, раз так, пожалуйте, — Антон расстегнул грудной кармашек на пиджаке и вынул из него стандартный на вид предмет, а затем протянул его офицеру. Полицейский взял затянутый в красивую кожу документ в руки. На обложке красовалась выдавленная надпись: 'Паспорт'. Немного замешкавшись, Сергеев открыл обложку и... тут же чуть не выронил документ из рук. В ладонях капитана возникла объёмное изображение лица его собеседника, а рядом повисли закреплённые на фоне звёздного неба яркие цветные русские буквы: 'Антон Петрович Вавилов. Граф и губернатор третий Луны Мандорры. Подданный Российской империи. Год рождения — 1967, 6 февраля...'

— Вы следующую страницу переверните, — безмятежно посоветовал граф Вавилов, — там увеличенная копия моего ДНК, фотография дома и ещё много чего другого. Документ ведь должен быть исчерпывающим, не так ли?

Глава 2

— Пойдём со мной!.. Пойдём со мной!.. — позвала меня Та Таха и, не оборачиваясь, вытянув вверх руки и выполняя какой-то замысловатый танец, направилась по едва заметной дорожке, ведущей к ближайшему озеру. Её бёдра грациозно раскачивались, одновременно и, призывая, и приказывая следовать за ней. Не в силах ослушаться, я сделал первый шаг. Словно загипнотизированные послушно выстроились в цепочку уцелевшие в битве полинезийцы и люди из моего времени.

— Ветер, ветер, помоги, замети мои следы, — под музыку необычно звучащих, чарующих инструментов, запела приятным голосом нимфа богини смерти, встреча с которой для обычного смертного всегда заканчивалась мучительной гибелью. — Ты следы нам замети... Скрой их и прикрой... Прикрой, прикрой... Закрой! Чтоб никто их не увидел и не знал... Чтобы нас он не нашёл... Не нашёл... Никогда...

Продолжая напевать рифмованные строки, она вызвала к жизни какие-то потусторонние силы. Невольно, почувствовав лёгкое дуновение, я обернулся. Лёгкий бриз тщательно расправлял каждую согнувшуюся травинку, раскладывал на привычные места потревоженные пылинки, образовав невысокий крутящийся вокруг своей оси вихрь, попутно разравнивая песок. На моих глазах происходило что-то, что не поддавалась никакому объяснению и логике, но, как бы ни было, мы исчезли для наших преследователей. Ни один самый опытный следопыт из Акульего народа не сможет найти нас, вычислить по следам.

Вскоре среди густо разросшихся экзотических кустов и деревьев блеснула полоска воды. Возле хорошо спрятавшегося горного озера, не более пятисот метров в диаметре, Та Таха остановилась. Она продолжала танцевать, даже передвигаясь по наваленным в труднопроходимые кучи камням на берегу.

— Расступись вода, разойдись вода и пусти нас внутрь вода. Разойдись вода, и пройти нам дай, вода. Но пусти живыми их, не забирай себе никого, вода... Не забирай, вода... Рано ещё, рано, вода...

Я с изумлением увидел, как поверхность озера начала вдруг делиться на две половины и обнажила блестящее от влаги каменистое дно. Напротив того места, где мы стояли, посередине озера появилась дорожка, которая всё углублялась и углублялась, образуя проход. Озеро показалось мне очень странным по своему строению. Скорее всего, передо мной находилось искусственно созданное убежище, возможно, ещё прилетевшими на Землю первыми людьми. Берег уходил вниз очень круто, каждый камень составлял как бы очередную ступеньку. Я не видел дна. Наверное, как писал в своё время один знаменитый французский писатель, оно находилось в центре Земли.

— Идём вниз, идём, идём, никого не ждём... Только вниз! Только вниз! Ждут там нас, ждут там всех вас, — продолжала на полинезийском напевать Та Таха, ловко перепрыгивая с одного камня на другой. Её обнажённое тело почти полностью прикрывали светлые кудрявые волосы, волной взлетавшие при каждом прыжке. Глядя на неё, я понимал, что меня всё больше тянет к нимфе, что-то в памяти подсказывало, что когда-то мы уже встречались. Когда-то, до смерти тела моего биологического носителя, куклы, в которое втиснул моё сознание Тангароа.

Следом вглубь озера начали спускаться мои спутники. К моему удивлению, оцепенение не покидало их. Даже если кто-нибудь падал, а это случалось довольно часто, никто не издавал ни единого звука.

Скоро весь наш отряд втянулся в каменистый спуск, передвигаясь один за другим, и тогда вода сошлась над нашими головами. Не говоря об остальных, даже я испуганно поднял голову вверх. Оказалось, что почти вплотную наш отряд окружает большой воздушный пузырь, вытянутый наподобие искривлённого и изломанного тоннеля. За тонкой, почти неразличимой гранью, где сходились две сферы, я увидел мрачную темноту подводного мира, уходящую в неведомо какую глубину.

Мы спускались вниз, а вместе с нами двигалась наша воздушная сфера-батискаф. Та Таха всё время находила тему, о чём ещё можно спеть. Постоянно напоминала о нашей смелости и начинала время от времени восхвалять отвагу героев, решившихся на рискованное предприятие, которое практически не оставляло шансов вернуться в мир живых.

Становилось всё темнее и холоднее. Несмотря на почти полный мрак, я прекрасно ориентировался в темноте. Мои глаза видели всюду, куда бы я ни посмотрел. А вот моим спутникам приходилось несладко. Они всё время поскальзывались, но стоически переносили трудности и лишения. Мы находились как будто в совсем другом измерении. Запахи водорослей и тины, совершенно фантастические тёмные блики каждую секунду напоминали о том, в какое опасное место удалось проникнуть. Однако, не проронив ни слова, мы продолжали спускаться в бездонный колодец. Время от времени какая-либо рыба совершенно невероятных расцветок натыкалась на воздушную преграду, а потом, немного недоумённо покружив вокруг, исчезала во мраке родного для неё царства.

По моим подсчётам, где-то на глубине метров двухсот, из пучины показалось неизвестное мне существо. Получеловек — полулягушка, с растопыренными перепончатыми пальцами, покрытыми, как и всё тело, крупной чешуёй, с выпученными глазами и костяным гребнем на лысой голове, быстро приблизился к нашему защитному куполу и завис в воде, в нескольких метрах от меня.

Медленно поворачиваясь, он холодно скользнул взглядом по всей нашей группе, столь бесцеремонно вторгнувшейся в его владения. Здоровая зверюга! Я нисколько его не испугался, горячая южная кровь взыграла, и мне захотелось схватиться с монстром в смертельной схватке. А вот Та Таха заволновалась. Поднявшись на пару камней вверх, она остановилась напротив озёрного стража и, продолжая бесконечный танец, запела:

— Тихо, тихо, тихо... Успокойся и не гневись, демон глубин... Успокойся, успокойся, демон глубин! Нам не разрушь проход, уйди и дай пройти спокойно! Уйди, уйди и дай пройти свободно! Сам Вхиро нас призвал, он ждёт нас... Нас Вхиро ждёт!

Непонятно как, но демон услышал нимфу подземного мира, хотя они и находились оба в совершенно разной среде. Он развернулся и нехотя скрылся в темноте.

А я невольно опять залюбовался, как танцевала Та Таха. Её волосы немного светились, освещая людям путь. Никогда раньше я не встречал таких женщин. Колдовство не отпускало. Я не мог отвести взор от обнажённого тела. Руки то переплетались вместе, то разлетались резко в стороны, как испуганные птицы. Стройные ноги постоянно поддерживали неспешный темп.

— Пойдём со мной! Пойдём со мной! — снова и снова звала она за собой. — Осталось так немного, почти пришли мы в гости к мёртвым!

На глубине четырёхсот метров выдвинувшаяся из общей гранитной массы скала образовала большой выступ. На огромном, плоском сверху валуне, как на пьедестале, вальяжно развалилась гигантского вида ящерица. Точнее, передо мной находилась не ящерица, а самый настоящий дракон, метров около десяти длинной, с большой головой песочно-зелёного цвета.

— Я ухожу! Не смею слышать слов чужих! Я ухожу! Я ухожу!

Нимфа испуганно и быстро заскользила по камням, легко прошла сквозь оболочку воздушного пузыря. Очертания её тела расплылись, а секундой позже она растворилась во мраке глубины. Я опять не успел ничего сказать ей из того, что так долго планировал.

— Вот мы снова встретились... Я рад приветствовать и вновь лицезреть благородного и мудрого Вхиро! — В этот раз подземный бог нашёл подходящую оболочку для своей сущности. Я хорошо видел его. Определённо, откуда-то к нам попадало немного света.

Готов поклясться, что Вхиро улыбнулся приветствию. Я стоял перед могущественным богом мёртвых прямо, без показной подобострастности. В одной руке держал неизменную спутницу-дубинку, покрытую порядочным коричневато — красным слоём крови существ, убитых мною в самых различных мирах. В другой руке крепко сжимал тяжёлое, оттягивающее вниз руку, оружие звёздного воина, подобранное мной после поединка.

Услышав имя Вхиро, ожившие к этому времени полинезийцы испуганно сбились в кучу, шепча молитвы и заговоры. Наш воздушный батискаф заметно сжался. Мои помощники из далёкого, но отнюдь не прекрасного будущего, стояли отдельно, с любопытством рассматривая до смерти напуганных туземцев.

— Никогда бы не подумал, что их что-то способно испугать, — негромко произнёс Денис.

Но ещё больше мои товарищи по несчастью изумились, когда заговорила большая ящерица.

— Вот так вот, вот так вот, глупый Оеха. Проходит время, проносятся дни и все рано или поздно приходят к Вхиро. Приходят напуганными, трясущимися от страха. Ты спрашивал о теле? Мне оно самому нравится, — его голос грохотал внутри закрытого пространства так, что закладывало уши, — внушительное. Только хозяин его умер давным-давно, тысячи лет назад. А знаешь, почему я оживил мёртвое тело, и оно может разговаривать с тобой?

— Почему, о мудрый Вхиро?

— Потому что совсем близко от всех вас находится вход в подземное царство мёртвых. Даже на границе миров, хозяин всему — я. В моей преисподней все страдают в ужасных мучениях бесконечное количество лет, как того я захочу. Именно туда ушла ТаТаха.

За моей спиной ещё громче застонали и запричитали полинезийцы, теряющие последний контроль над собой из-за панического страха, овладевшего ими.

— Столько, сколько мне за последнее время подкинули душ, — продолжал бог мёртвых, — ко мне никогда не поступало. Знаешь, а ведь среди них есть и Каду. Ты помнишь Каду?

Я вздрогнул. Дракон — ящерица заметил это, и теперь на самом деле широко улыбнулся плотоядной отвратительной улыбкой. Морда ящерицы осветили вполне человеческие эмоции, отчего она стало ещё более жуткой.

— Да, да, Каду. Он ждёт тебя и он очень зол на тебя. Ты прокрался тайком в его тело, вытеснил из родной плоти, а потом убил пристанище для духа. Он плачет и кричит, просит дать ему другое тело, чтобы найти и убить тебя, Оеха. Лишить и тебя оболочки из плоти, как это сделал ты. Как думаешь, стоит ему помочь?

Да, ещё осталось добавить к нашим неприятностям Каду с его ненавистью и обидами, и мир станет сразу вдвойне прекрасней...

— Я бы очень не хотел с ним встречаться, Вхиро, — честно признался я богу мёртвых. Как заметил, моё откровение немало позабавило хозяина подземного царства. Его толстые зелёно-коричневые вараньи губы расплылись в отвратительной улыбке, обнажив крепкие и острые клыки:

— Неужели бесстрашный Оеха испугался? — с заметной насмешкой в голосе пророкотал Вхиро. — Смертный больше не надсмехается над богами? Наконец-то я могу насладиться твоим страхом, безумец! Я всё вижу, я всё знаю. Знаешь, как Каду просит его отпустить? Каждый день умоляет меня, обещаясь в скором времени доставить твою душу в моё царство. Пока я не слушаю его. И знаешь, почему?

— Почему? — довольно уныло переспросил я, мысленно представив встречу со своим разъярённым двойником, ведь частично я всё же стал Каду, когда переместился в чужоё тело и получил массу совершенно незнакомых воспоминаний, навыков и мыслей.

— Потому что, как меня уверяют, ты нужен здесь. Так решил не я. Будь моя воля, я поигрался бы с тобой в такую игру, о которой позже сложили ужасные легенды. Но старые боги против, и, наоборот, просят тебе помочь.

— Хоть одна хорошая новость, — попытался сострить я, — да и ту принёсли из загробного мира.

Похожая на маленького дракона, ящерица недовольно заворчала:

— Не перестарайся, Оеха. Ты не понимаешь, с какими силами столкнулся. Впрочем, не завидую твоей участи и судьбе всех, кого ты привёл с поверхности. Теперь у вас нет никакого выбора — вы должны войти внутрь большого калипоуло, доставившего первых людей со звёзд. Хочешь, я скажу, что вас там ждёт? Существа, ни на что не похожие. Они прилетели вместе со мной, Тангороа, Одином, Локки, Ра и другими богами в незапамятные времена. Мы так и не смогли понять, в каком из миров подцепили заразу, хотя досадная неосторожность стоила жизни многим переселенцам на звёздном корабле. Сначала твари незаметно и тихо размножились в каком-то тихом и закрытом от посторонних взоров уголке большой лодки, а потом начали нападать на нас. От их беспощадности и прожорливости погибли многие мои друзья. Поэтому ещё в полёте было принято решение, как можно скорее покинуть стены судна, едва покажется подходящая планета. Волей случая, это оказалась Земля. Может быть, не лучший выбор, но деваться было некуда. Если бы мы не высадились, то скоро погибли бы все. Не было бы в таком случае в вашем мире ни людей, ни богов.

Загадки мира Макоа всё больше раскрывались для меня. Вхиро, по его словам, принадлежал к той же компании, что и Тангороа с Одином. В мире Макоа, своеобразной альма-матер всех связанных между собой параллельных миров и моей действительности, боги жили полноценной жизнью, легко проявляясь среди смертных, в то время как в наш мир им была открыта, скорее всего, всего лишь небольшая лазейка.

— Как их можно убить? — тихо спросил я.

— Мы не смогли, как не старались, победить даже одного, — просто ответил бог мёртвых. — После высадки, когда мой дух покинул бренное тело, я стал богом подземного мира. Многие боялись меня при жизни, и мы, допуская такую возможность, заранее готовили колдунов и жрецов, в задачи которых входило почитать и прославлять нас, не давая возможности жизни угаснуть... Хранители прошлого, создав избранным и прославленным вождям тонкие тела, долгое время подпитывали их своей энергией, пока мы не смогли вновь действовать... Впрочем, отбросим не нужные слова. Вернёмся к звёздной лодке. Давным-давно, когда я уже вовсю терзал души грешников, у нас возникла необходимость вновь попасть внутрь. Один из богов, которого никто теперь не помнит, повёл большой отряд, состоящий из людей — героев и демонов в опасный поход. Назад, из лодки, никто не вышел.

Он испытывающее посмотрел на меня, а потом снова жутко ухмыльнулся:

— Теперь ты идёшь тем же путём, глупый смертный. Второй раз на моей памяти, второй раз... И выбора у тебя нет никакого.

— Почему?

— Пока мы беседуем и за некоторое время до этого, когда вы шли за Та Тахой и перед тем спасались бегством, враждебные расы открыли звёздные ворота. Они раскрыли наше прибежище. Мало того, окружили себя полем, в котором мы не можем действовать. А затем на остров начали высаживаться всё новые и новые воины со звёзд. Вместе с ними появились устрашающие машины, которые могут плавать или летать. Оставшиеся в живых воины Акульего Братства перешли на сторону сильнейшего, в то время как солдат хаоле, бывших союзников, звёздные воины принялись истреблять повсюду. Мало того, небольшая флотилия отправилась в поход к земле хаоле.

Ого, пришельцы, значит, приступили к следующему этапу — полномасштабному вторжению. В таком случае путь наверх и в самом деле закрыт для нас. Мы оказались в ловушке, и двигаться можем только вперёд — внутрь корабля. Если наверху нас ждала в любом случае смерть, то в звёздной лодке ожидала пока лишь неизвестность.

— Но как мы попадём внутрь?

— У меня есть ключ. Всё это время он хранился здесь, в самом близком месте, всегда под рукой. Раньше он принадлежал Одину, но великий северный бог отдал его мне.

— У нас тоже раньше имели привычку прятать ключ от дверей под половичок перед входом, — неосторожно заметил я, на время забыв, с кем имею дело. Большая ящерица принялась увеличиваться, разбухать от гнева. Над её головой потемнел воздух. В тёмном сгустке громко загрохотало, и сверкнула маленькая молния. Однако, Вхиро быстро справился с собой, вернувшись к прежним размерам.

— Ты по-прежнему очень глуп, Оеха. Мне почему-то кажется, что скоро мы встретимся с тобой на моей территории. А пока возьми его, — большой зелёной лапой, покрытой крупной чешуёй, он подтолкнул ко мне крупный предмет. Я немного вытянулся, перехватил в одну руку ружьё и дубинку, а другой взял ключ. Сразу почувствовал, что он очень тяжёл и для того, чтобы рассмотреть получше, поднёс к лицу. На моей ладони находился небольшой кубик, сделанный из странного светлого металла. Стороны кубика покрывали неземным узором выпуклые символы и знаки, совершенно мне непонятные. От угловатых пропорций и неизвестных перспектив на меня повеяло чем-то невероятно чуждым и далёким. Впечатление, которое на меня произвёл предмет, не укрылось от пытливого взора хозяина полинезийской преисподней:

— Он очень древний. Я живу долго. Очень долго. Годы в моей памяти давно сложились в минуты, а тысячелетия в часы. Но ключ, как и вся звёздная лодка, намного старше меня. Они были созданы в неведомом мире задолго до моего рождения. Как я заметил, что тот, что другой не подвластны времени. Остаются неизменными из поколения в поколение. Влага не может оставить на их поверхности следов, огонь вулканов не причиняет никакого вреда. Я пробовал, я знаю. Я долго храню его... Тебе нужно всего лишь вставить ключ в едва заметную нишу, и сложный механизм будет запущен.

— Вхиро, я не вижу никаких дверей...

— Они прямо перед тобой, — с насмешкой ответил он, — мы хорошенько их спрятали от посторонних глаз, под грудой камней, в глубоком водяном колодце. В таком глубоком, что враждебные расы побоялись или же не смогли спуститься следом за вами. К тому же сверху мы навалили множество неподъёмных камней, скрепив их вместо раствора между собой древними заклинаниями. Таких камней здесь много. Вы сейчас стоите на них. И вся та гора, на которую вы взошли, на самом деле и есть тот корабль.

— Что я должен сделать, чтобы увидеть её? — уже нетерпеливо вновь спросил я сумрачного бога.

— Просто очисть вход от тины. Ты стоишь прямо перед ним. Надеюсь, хоть это-то ты сможешь сделать сам?

Я вытянул перед собой руку и ткнул дубиной в зеленоватую кашеобразную массу, стеной преграждавшую путь под каменным помостом, на котором лежал Вхиро. К моему удивлению, дубина легко вошла внутрь водорослей, а следом за ней в холодную и липкую субстанцию погрузилась и вся моя рука, до самого плеча. Конца преграды я не достиг.

— Слой достаточно глубокий, — заметил хозяин подземного мира, — верхняя часть просто затвердела от прикосновения к моему телу и превратилась в камень. Демоны-стражи изредка, когда корка становится слишком толстой и твёрдой, один раз лет в двадцать, чистят поверхность от защитного слоя водорослей, подобных которым нет ни в одном из известных мне миров. Любое живое существо умрёт от прикосновения к ним. Но оно не опасно для тебя. Ведь ты давно перестал быть человеком.

Невольно я оглянулся на своих спутников. Да, сейчас бы мне не помешала их помощь. Не одному же чистить подводные авгиевы конюшни. Впрочем, помощники из них получились бы никакие. Полинезийцы, впав в мистический ступор, сбились в дрожащую от страха кучу. Воины, не знающие пощады, раскачивались из стороны в сторону и тихо пели песню мёртвых. Мои товарищи из будущего выглядели под стать им — растерянными и ошеломлёнными. Даже бесстрашный палеоантроп Ургх, которого мы освободили в страшном космическом зверинце, спрятался за чужими спинами. Впрочем, как сказал Вхиро, любая попытка помочь мне будет смертельной для них. Они просто умрут от прикосновения к стражам — водорослям. Все, кроме меня. Ведь я давно уже был мёртв...

— Что-то ты долго думаешь, Оеха, — пригласил меня к действиям Вхиро. Я положил на блестевшую от влаги, полированную поверхность огромного камня, на котором стоял, к своим ногам, полинезийскую дубинку, оружие звёздного воина и тяжёлый ключ. А затем принялся обеими руками разгребать неприятно пахнущую и столь же отвратительную по ощущениям скользкую и мерзкую тину. Водоросли тонкими маслянистыми стеблями переплетались между собой только в верхнем слое, за которым сразу же превращались в вязкий компост. Воздушный пузырь позволял мне двигаться метров на пять вправо и влево, точно почти по ширине камня, на котором я находился. Правда, с левой стороны внутрь нашего воздушного батискафа попал и небольшой кусок провала, с обеих сторон окружившего каменную ступень. Я скидывал, раз за разом, в бездонную пропасть смертоносные водоросли и они исчезали во мраке, в не имеющей дна бездне.

— Давай помогу, — совсем рядом по-русски предложил Денис.

— Не подходи, они опасны для вас, — поспешно остановил я его, продолжая разрушать защитную стену. Внезапно над головой громко затрещало, и я едва успел отскочить в сторону. Каменный свод, который образовался от прикосновения водорослей к телу бога мёртвых, развалился на крупные куски, и они рухнули вниз, туда, где я только что стоял. Их я тоже отправил в полёт в бездонный колодец. Он оказался настолько глубок, что я даже не услышал, как обломки достигли дна. Только разогнувшись, понял, что в момент, когда обрушился свод над моей головой, под который я сделал глубокий подкоп, бог подземного мира куда-то исчез, посчитав свою миссию выполненной. Через несколько минут после того, как я расчистил участок, мои руки коснулись, наконец-то, холодного металла. Я принялся лихорадочно убирать мешавшую преграду и скоро расчистил большой участок. Металл, некогда побывавший возле многих звёзд, тускло блестел в полумраке подводного мира. Невольно меня охватил почти мистический трепет, как будто я стоял возле древнего алтаря.

Наверное, такое же чувство охватило полинезийцев и людей из моего времени.

— Что это? — хриплым голосом спросил Денис.

— Корабль. Древний космический корабль, на котором прибыли на Землю много тысяч лет назад первые люди, похожие на нас, — ответил я ему.

— Чёрт, — тихо выругался Серый.

— Командир, — так же негромко, словно боясь потревожить святыню, произнёс Василий, — я ничего не понял, о чём вы говорили там с большой ящерицей, но что будем делать дальше?

— Войдём внутрь.

— Внутрь него?!

— Да.

— И что там внутри? — настороженно вмешалась Ирина.

— Сплошные неприятности, — я нагнулся и поднял оружие и ключ. К моему удивлению, заметил, как что-то зашевелилось по краям очищенной площадки. Водоросли, регенерируя на удивление быстро, принялись, извиваясь, быстро расти, увеличиваясь на глазах.

Ощутив тяжесть ключа, я принялся взглядом искать место, в которое его можно было поместить. Ровная поверхность нигде не указывала на наличие дверей, но скоро мне удалось заметить небольшую выемку в дальнем правом углу, расположенную выше головы. Вытянувшись и снова встав на носки, вставил куб в нишу. Вошёл он хорошо, зацепившись барельефами за невидимые выступы. Едва я надавил на него, как сработал невидимый механизм, и ключ медленно пополз внутрь гигантского корпуса.

Я замер в нерешительности. Ничего не произошло. Лишь тихий шорох быстро наступающих водорослей нарушал тишину. Внезапно ключ выбросило назад. Он отлетел метра на два, и я не успел его поймать. Тускло сверкнув, реликвия упала в расщелину между камней, туда, где находилась все долгие годы — в царство мёртвых.

А на поверхности корабля появилась первая трещинка. Она резво и весело побежала вниз и вверх одновременно, быстро увеличиваясь в длину. Вверху, метрах в двух над головой, тонкая линия вдруг повернула налево, чётко обозначив вход. Так же завернул в нужном направлении и нижний край трещины. Теперь отчётливо две линии быстро приближались навстречу друг другу, торопясь соединиться. Передо мной за несколько секунд образовался большой четырёхугольник, аккуратно втиснувшийся в точно расчищенный участок. Видимо, камень, на котором я стоял, совпадал с границами дверей.

— Что дальше? — я услышал в голосе Ирины плохо скрытый страх.

— Сейчас нас запустят внутрь, — пояснил я очевидное и оглянулся. Пришельцы из будущего сбились в кучу за моей спиной, а за ними полукругом собрались татуированные воины Макоа. Воздушный пузырь ещё сильнее сжался, уменьшившись до необходимых размеров, в которые с большим трудом поместилась наша группа. Совсем рядом, за защитной стенкой из сжатого воздуха, по другую сторону барьера, мимо нас проплыла стайка крупных, ярко и щедро раскрашенных природой, рыб. — Когда войдём внутрь, держитесь поближе ко мне.

Я с силой сжал ствол ружья и рукоятку боевой дубинки. Туда, куда мы направлялись, для них наверняка найдётся немало работы.

Между тем, тяжёлая дверь тяжело отъехала немного внутрь корабля, а затем поскользила вбок. Перед нами открылся довольно просторный проход, метров десять в ширину и около трёх в высоту. За порогом нас ждала темнота и неизвестность, пугающая даже меня. Уж слишком много страшилок успел рассказать об этом месте Вхиро. Что из его сказок соответствует действительности, а что всего лишь выдумка, нам предстояло узнать в самое ближайшее время.

Решительно вдохнув воздух, я шагнул внутрь древней реликвии. Следом за мной торопливо поспешили воины, собранные воедино из разных эпох. Мои ноги коснулись почему-то тёплой поверхности и темнота рассеялась. Довольно высоко над головой вспыхнул тусклый свет. Мы стояли в начале огромного коридора. Первым делом я посмотрел вверх. Потолок создавал полную иллюзию собственного отсутствия. Казалось, что наверху существует только один свет, мягкий, совсем не яркий, на который можно смотреть, даже не прищуриваясь.

Удалённые от меня равномерно, на пару десятков метров с обеих сторон, стены ввиду необычных и непривычных смешиваний неземных пропорций казались невероятно далёкими и высокими.

Почти бесшумно за последним, вошедшим в помещение полинезийцем, закрылась дверь, отрезав возможность для спасения, но на неё уже никто не обратил внимания.

— Олег, ты должен мне рассказать, о чём вы так долго беседовали с большой ящерицей, — серьёзном тоном заявил Денис, встав рядом.

— К твоему сведению, видел ты не ящерицу. Нас посетил собственной персоной бог мёртвых, — усмехнулся я.

— Тем более, — продолжал настаивать он. — Что это за место? Куда мы попали? Ты говорил, что нужно войти в какой-то старый корабль, но насколько безопасно находиться в нём?

— Как ты правильно заметил, мы попали внутрь гигантского космического судна. Вся гора и является, к твоему сведению, этим кораблём. А насчёт безопасности... Не знаю даже, как сказать. Если честно, то сюда побоится зайти любой из местных богов или демонов, какими бы силами и могуществом он не обладал. Дело в том... Дело в том, что первые люди что-то привезли с собой с далёких звёзд, где-то случайно подцепили какую-то смертоносную заразу... Что-то такое, чего боятся даже они. Вопрос в том, живо ли ещё зло...

— Командир, тогда мы должны поторопиться, — я почувствовал по голосу, как сразу собрался и подтянулся Василий.

— Мы попали в царство мёртвых, — словно понимая, на какую тему мы ведём беседу, вмешался долго молчавший Макоа на полинезийском языке. — И путь отсюда не найдёт ни один смертный. Я встречу здесь, наконец-то, Солнышко, Вамбо и многих других своих родственников... Ведь я один, совсем один... А теперь я попал домой, и они все ждут старика. Я познакомлю их с тобой, Оеха, думаю, вы подружитесь...

Проигнорировав слова старого воина, я продолжил, первым делом, вводить в курс дела моих спутников из будущего. В надёжности, храбрости и отваге полинезийцев я был уверен, после того, что пережил вместе с ними.

— Здесь есть помещение, — продолжил я на своём родном языке, совершенно непонятным для Макоа, — подобное земным оружейным комнатам. Работает оно, конечно, по другим, неизвестным нам принципам. Индивидуально с каждым. После того, как корабль обработает попавшего в потаённую комнату человека, тот приобретает массу серьёзных преимуществ над своими потенциальными противниками. Мне об этом рассказал в своё время Один.

— Как человек-паук? — невольно усмехнулся Денис. — Я всё больше удивляюсь в последнее время твоему новому кругу знакомых. Запросто так беседуешь с богом мёртвых, как со старым и хорошим знакомым, теперь Одина вспомнил... Впрочем, увидев большую говорящую ящерицу, я могу уверенно сказать: больше желания пересекаться с твоими новыми друзьями у меня нет.

— Денис...

Не дав мне сказать больше ни слова, откуда-то из глубин корабля, на нас обрушился яростный вопль:

— Ррррагагатууу! Ррра-гага-тууу!

Я понятие не имел, как должно было выглядеть существо, настолько громко и страшно выкрикнувшее фразу-приглашение на пир. Наверное, оно представляло собой нечто очень пугающе. Во всяком случае, так мне показалось по тембру, скрытой силе и ненависти, прозвучавшей в голосе.

Я посмотрел на Дениса. Он сильно побледнел. А стоящую рядом с ним Ирину стала бить нервная дрожь.

— Помоги нам, Тангороа! — неожиданно громко закричал Макоа. — Появись и защити! Древние демоны проснулись!

— Вперёд! — я решительно двинулся вглубь коридора. И так слишком много драгоценного времени потратили на разговоры. С каждым новым шагом свет над нами перемещался на несколько метров вперёд, освещая непосредственный участок коридора по ходу движения. В то же время за нашими спинами, по мере удаления, он медленно гас. Получается, прав был Один. Всё это время, долгие тысячелетия, корабль ждал прихода людей.

— Ррраггагатууу! — ответили первому глашатаю гораздо ближе ещё несколько его собратьев.

— Рррагагатууу! — подхватили клич голодного мира сразу во всех направлениях десятки голосов. Без всякого сомнения, они приближались к нам.

Я почти перешёл на бег, когда меня остановил один из полинезийцев:

— Оеха, постой!

— Что? — я резко остановился и обернулся.

— Здесь дверь, — на своём языке растерянно ответил один из воинов Макоа. Действительно, один высокий полинезиец, весь покрытый знаками смерти, которого я не знал, стоял возле тёмного овального провала, прохода в стене. Странно, я только что там прошёл и ничего подобного не видел.

— Что ты сделал, чтобы её открыть? — требовательно и строго спросил я полинезийца, одетого в полотняную набедренную повязку.

— Ничего, — он повернул голову ко мне. На его лице, тоже порядком татуированном, читались лишь растерянность и страх. — Просто уронил дубинку и подошёл к стене. А когда поднял голову, то увидел дверь...

— Подошёл к стене?

Он утвердительно кивнул головой.

— Может, она открылась оттого, что ты оказался возле неё? — Денис, не один день, до моего появления проживший среди воинов Акульего Братства, видимо, всё же немного понимал язык полинезийцев. — Может, их здесь масса и они сразу открываются, стоит только немного к ним приблизиться?

— Рррагагатууу! — оглушительно взревела темнота за порогом освещённого пространства, и я отчётливо разглядел, как нечто большоё зашевелилось во мраке.

— Берегись! — закричал Макоа, наверное, тоже что-то заметивший. А секундой позже тёмные, напоминающие жгуты или щупальца, отростки, сотканные из дымчатого мрака и чернильной краски, обхватили бедолагу в нескольких местах в районе живота и резко оторвали от пола. Полинезиец выронил дубинку, из-за которой попал в ловушку, и попытался вырваться. Нечеловеческая сила, которой он хотел противостоять, согнула тело вдвое. Он только успел закричать:

— Аааа! — как исчез во мраке. Темнота проглотила его быстро, жадно, стремительно и голос несчастного сразу смолк, едва он пропал из освещённого участка. Только некоторое время перед моими глазами навязчиво продолжало висеть где-то там, во тьме, за дверями, искажённое гримасой боли и страха татуированное лицо.

Неизвестное существо за входом на другую ветку внутри корабля, утащило добычу куда-то подальше. Я понял это потому, что вход начал закрываться. За неуловимый миг на месте прохода появилась едва заметная плёнка, которая мгновенно затвердела, превративший в светлый металл.

Мне удалось, ко всему прочему, заметить нечто такое своим обострившимся зрением, что мои воины могли и не увидеть. В местах, где хищник обхватил жертву, я успел отчётливо разглядеть, как тёмные сгустки разрезали или растворили кожу и проникли внутрь тела.

Некоторое время всё наше храброе воинство молчаливо и ошеломлённо стояло на месте, словно поражённое громом. Первым опомнился Серый. Не сказав ни слова, он развернулся и бросился бежать вперёд, подальше от опасного места. Следом за ним устремились и остальные.

Я не заметил, как оказался втянут в общее движение, внезапно охваченный паникой. Почему-то из головы исчезли все здравые мысли, осталось только стремление выжить. Мы стремительно неслись в неизвестность, стараясь обогнать друг друга и в первую очередь свой страх. Свет бежал вместе с нами, загораясь перед испуганными людьми и поспешно прячась в темноте там, где нас уже не было.

Касаясь голыми пятками тёплого металла, в один момент я вдруг почувствовал, как пол заметно завибрировал. А потом сзади кто-то страшно закричал. Я остановился. Всё моё воинство, тяжело дыша, сбилось в кучу, как загнанное страхом стадо. Обернувшись, увидел совсем недалеко зияющую в полу тёмную дыру. В самый край вцепились чьи-то пальцы. Не хватало нескольких полинезийцев, а из моих преторианцев пропал Ургх. Тот самый бесстрашный палеоантроп, который в битве с пришельцами бросился вперёд, заслоняя меня грудью. Тот, кого мы спасли на неизвестной планете из ужасного зверинца от страшной участи, уготованной ему ункасами.

— Оееех-х, — простонал из темноты мой могучий друг, зовя на помощь. Это он пальцами держался за края открывшегося люка.

Не выдержав веса, пальцы скользнули к краю и исчезли из поля зрения.

Я не мог допустить, чтобы он погиб.

И тогда, движимый вполне понятным порывом, я совершил самый безумный поступок в своей жизни.

— Оао! — закричал я что было мочи своим хриплым голосом, и бросился к провалу.

— Оеха! — одна тень отделилась от общей массы и последовала за мной. Верный Макоа и на самом деле ничего не боялся.

Оттолкнувшись, подняв над головой полинезийскую дубинку и ружьё звёздного воина, я прыгнул в центр пугающей тьмы...

Глава 3.

Бриг 'Саттелит' с распущенными белыми парусами, следовал в строго назначенном месте в строю. Вытянувшиеся в подобие буквы 'Т' парусники стремительно приближались, готовые взломать построение противника. На рангоуте — реях и верёвочных лестницах капитан брига разместил самых метких стрелков, в основном из состава уцелевших после высадки на остров морских пехотинцев. Из числа тех, кому удалось и посчастливилось выжить.

Разношёрстно одетые канониры застыли у карранад и пушек, готовые по команде обрушить на врага, как бы он не выглядел, град выкрашенных в чёрную краску ядер и смертоносно жалящей картечи.

Возглавлял строй красавец 'Ройял', огромное сто пушечное судно, под командой сэра Джона Гарви, который занимал на данный момент должность адмиралом флотилии. Очень опытный моряк, он много раз выходил в длительные экспедиции и не раз принимал завтрак под грохот пушек. Следом за флагманом в кильватере движения словно летел над водой мощный семидесяти четырёх пушечный фрегат 'Кент', которым командовал Томас Роджерс. За 'Кентом' следовала сороко пушечная 'Диана', а уж после неё выстроились в строгую линию более десятка судов помельче.

На безоблачном небе ярко светило солнце. Погода, как нельзя, сопутствовала затеянному опасному предприятию. Лёгкий морской бриз вызывал небольшую рябь на поверхности бескрайнего океана, надувая плотные паруса.

Муррэй, осматривая в подзорную трубу океанские просторы, невольно навёл оккуляр на головной 'Ройял'. Настоящий красавец! Джеймс мог легко рассмотреть чёткие и точеные формы корабля, заменившие принятые в восемнадцатом веке надутые и вычурные очертания. Он невольно залюбовался совершенным, выкрашенным в типично чёрный цвет корпусом, разукрашенной кормой. Перенеся взор на следующее судно, капитан 'Саттелита' почувствовал невольную гордость за принадлежность к нации, которая смогла даже в удалённом, Богом забытом уголке, в столь короткий срок снарядить для предстоящей битвы столь могущественный флот.

Впрочем, если говорить о последних событиях, Джеймс в глубине души вовсе не был уверен в быстрой и бескровной победе. То, что королевский флот разгромит противника, для него казалось фактом несомненным, но всё же без больших жертв, как он понимал, вряд ли удастся обойтись. Враг рисовался в его воображении опасным и грозным противником, от которого можно было ждать немало неожиданных сюрпризов и неприятностей. Конечно, в итоге пушки короля Георга сметут всё живое. Их вполне хватит на собранных судах, чтобы повторить успех при Абукире или в Дании. Хотя...

Последние события калейдоскопом ярких картинок, чётко отпечатавшихся в сознании, не давали покоя капитану ни днём, ни ночью. Он вновь и вновь возвращался мысленно к ничем не привлекательному острову, затерянному где-то посередине Тихого океана.

Несколько недель назад, приняв на борт внушительный контингент морской пехоты, 'Саттелит' направился к указанному клочку суши, населённому кровожадными и дикими туземцами. Капитана, как и его матросов, очень удивило то, что в составе погрузившихся на бриг подразделений, не оказалось ни одной туземной части. Практически полностью роты пехотинцев офицеры укомплектовали представителями господствующей белой англосаксонской расы. Королевская пехота должна была выполнить определённую миссию на далёкой земле, защищая белых миссионеров и колонистов, охлаждая самыми жёсткими способами пыл вечно бунтовавших дикарей. Однако Муррэй по-прежнему не мог понять: зачем нужно посылать настолько грозный контингент на заброшенный в океанских просторах, Богом забытый остров? Впрочем, Джеймс давно подозревал, что на острове творится что-то неладное, из ряда вон выходящее. По пути к Индии, команда корабля спасла с большим трудом, державшегося на поверхности, вцепившись в обломок корабля, одинокого матроса. Несчастный оказался единственным уцелевшим из состава экипажа небольшого военного судна. Спасённый принялся рассказывать странные и страшные вещи. Сбивчиво, но с настойчивостью истинного маньяка, он поведал об атаке на корабль Его Величества акульего войска, которым вполне разумно руководила акула невиданных ранее, гигантских размеров.

Тайны и загадки, связанные со злополучным островом, в дальнейшем лишь множились, нисколько не помогая в понимании того, что происходило на окружённом со всех сторон клочке земли.

Достигнув цели, Муррэй приказал высадить десант на покрытый пышной тропической растительностью берег. Солдаты, подгоняемые офицерами, оставив на песчаном берегу нескольких часовых, направились к миссии, а на борт 'Саттелита' поднялись двое добродушных с виду миссионеров. С собой они принесли письменные указания капитану брига, и вполне чёткий план дальнейших действий. Повинуясь приказу, Джеймс распорядился вновь выйти в море. Достигнув определённой точки в водной пустыне, гости в рясах приказали лечь в дрейф и упросили убрать в трюм всех матросов ввиду 'крайне секретного и опасного эксперимента'. Лишь капитан и боцман Билли наотрез отказались выполнить просьбу не в меру настырных священников. Через некоторое время только они вдвоём и стали невольными свидетелями точной высадки на палубу корабля небольшой группы необыкновенно устрашающе выглядевших воинов, так напомнивших внешним видом, боцману библейских демонов.

Гости пришли с небес. Проповедники установили на крашенных, отполированных трудом и потом матросов, досках палубы громоздкий предмет и вскоре над его поверхностью образовалась посадочная площадка, на которую по транспортному лучу, связавшего на время два мира, высадились звёздные воины.

Забрав в намеченной точке десант, бриг вновь отправился к берегу. На следующий день после прибытия, по рассказу одного из матросов, отряжённого в помощь миссионерам, монахи установили тот же прибор во дворе миссии, вновь соединив удалённые миры. Как понял капитан, проповедники и перемещали его в соответствии с движением планеты, чтобы 'поймать' нужную для дальнейших действий точку. В этот раз открыли ворота на целые сутки. С утра до глубокой ночи с небес беспрерывно двигался поток закованных в доспехи мощных неземных созданий, прихвативших с собой множество портативных образцов неизвестной техники.

В то время, когда высадка шла полным ходом, к Муррэю с берега верные матросы доставили трясущегося от страха солдата морской пехоты, по имени Том Аткинс. Совсем ещё молодой человек, поменявший по собственной глупости развлечения юности на строгий военный мундир, с трудом пересказал свои злоключения. В то время, когда бриг отплыл от острова с миссионерами на борту, по настоянию святых отцов была организована небольшая разведывательная экспедиция вглубь занятой враждебными туземцами территории. Отряд, состоящий из солдат, проводников-островитян и одного служителя культа, углубился в джунгли, постоянно тревожимый мелкими группами повстанцев. Зайдя довольно далеко, на ночь морская пехота, выбрав прекрасную оборонительную позицию, расположилась на берегу живописного лесного озера.

Невольно опустив голову, Джеймс на минуту задумался. С момента бивуака у озера рассказ стал похож на сказку, обрастая всё новыми и новыми фантастическими подробностями. Сначала из воды показались обнажённые женщины невиданной красоты, которые, околдовав и очаровав пришельцев, принялись их безжалостно топить. Как они попали в озеро? Как смогли бесшумно подобраться к лагерю? И кто, или что, в конце концов, они были?

Том не смог ответить ни на один из вопросов капитана, но охотно рассказал, что случилось дальше. Спас Аткинса и миссионера стоявший рядом проводник-туземец, из числа воинов Акульего Братства, примкнувшего к белым людям. При виде женщин он сразу побледнел, и, схватив за рукава, потянул за собой солдата и священника в густой кустарник. Не успели они пробежать и нескольких сотен метров в трудно проходимых джунглях, как наткнулись на воинственно настроенную группу дикарей. Проводника убили сразу, а белых пленников повели в обратную сторону, к зловещему озеру. На берегу, в свете костров, их окружили озлобленные и агрессивно настроенные полинезийцы. Они жаждали одного — крови, а командовал ими туземец, с на удивление даже для его народа зверским и диким выражением лица. Непонятно по какой причине он спас Тома, отдав на растерзание обезумевшей толпе миссионера. Невольно солдату пришлось стать свидетелем ужасной расправы, которую учинили кровожадные туземцы над святым отцом. Отвратительные убийцы, больше всего ценившие из трофеев головы поверженных неприятелей, в один миг набросились на несчастного и отрезали голову. Секундой позже лицо миссионера принялась стремительно изменяться, превратившись в итоге в совершенно неизвестное, неземное существо. Так же полностью преобразилось и тело. По словам Аткинса получалось, что под благообразной личиной проповедника прятался оборотень или... демон.

Впрочем, такую версию независимо от Тома ещё до его рассказа выдвигал боцман Билли, оказавшийся свидетелем высадки на палубу пришельцев с небес.

Выслушав сбивчивый рассказ испуганного до смерти солдата, Муррэй распорядился срочно сняться с якоря, совсем недавно снабжённого взамен прежнего волосяного троса металлической цепью. Капитан приказал направить судно в известную ему укромную бухту на другом конце острова. Джеймс не первый раз посещал местные воды и хорошо укрытую от постороннего взгляда маленькую гавань как-то, во время предшествующего визита, ему указали дружественные туземцы.

Однако, прежде чем отплыть, Муррэй послал на берег верного матроса, старика Якобса, который должен был пробраться к отряду высадившихся морских пехотинцев и сообщить офицерам новое место расположения судна.

Как оказалось, капитан 'Сателитта' оказался чрезвычайно прав, усилив меры предосторожности. Не прошло и несколько суток, как в джунглях, на отрогах одной из гор, разразилась небывалая битва. Грохот от взрывов и выстрелов был хорошо слышан морякам на другом конце острова. А ещё через сутки на песчаной косе, у самой кромки воды, показалась отчаянно жестикулирующая группа, числом в десять человек. Джеймс отправил с брига шлюпку и уже через час спасённые, перебивая друг друга, рассказывали историю того, что произошло.

На другой стороне злосчастного острова, среди буйной тропической растительности, сошлись в смертельной схватке туземцы, усиленные звёздными воинами и возглавляемые святыми отцами. На стороне миссионеров, кроме небесного воинства и дикарей из Акульего Братства, выступили солдаты-хаоле и даже шагающие и, что самое невероятное, летающие машины, целиком собранные в миссии из металла. Муррэй слушал выживших, и не мог заставить себя им поверить.

Впрочем, бунтующие туземцы оказали неожиданно сильное сопротивление. Неизвестно откуда к повстанцам пришла помощь. Самодвижущая карета из металла, снабжённая мощным оружием внесла смятение в ряды атакующих. Управляли ей несколько человек, одетые в непривычную одежду, они явно не принадлежали к местному обществу. Вооружены пришельцы были индивидуальным оружием, основанным на неизвестных принципах действия. Короткоствольные обрубки металла с небольшими удобными ручками могли стрелять беспрерывно, осыпая солдат и членом Акульего Братства непрекращающимся дождём из металла. Однако, несмотря на неожиданную поддержку, армию восставших дикарей удалось уничтожить за сравнительно короткий срок. Немногие уцелевшие, включая и странных бойцов со скорострельным оружием, скрылись в спасительных мангровых и пальмовых зарослях. Вечером того же дня победители устроили беспощадную охоту на уцелевших, выслеживая их при помощи местных проводников. А затем всё изменилось. Ночью бывшие союзники обрушились на солдат-хаоле, устроив ужасную резню. Днём победители, морские десантники, ночью превратились в загнанную дичь. Белых солдат убивали везде, где только могли найти, в чём особое рвение и зверские навыки показали местные туземцы. Впрочем, некоторых европейцев, тех, кто выглядел здоровее других или отличался выдающейся внешностью, полинезийцы зачем-то передавали живыми миссионерам. Зачем они это делали, выжившие не могли ответить.

Получив наглядное доказательство предательства, капитан 'Саттелита' поспешил поскорее покинуть опасные воды. Настолько, насколько позволял попутный ветер, искусно используя все возможности современного парусного снаряжения, бриг устремился к берегам Индии. За короткий срок корабль пересёк обширные водные расстояния и вскоре Джеймс стоял с докладом в удобном и красивом кабинете губернатора. Рассказ Муррэя вскоре подтвердил капитан испанского судна, прибывшего в порт Калькутты через несколько часов после 'Саттелита'. Совершенно случайно в тех же неспокойных широтах, откуда приплыл Джеймс, испанцы подобрали двух чудом выживших людей. Пехотинцы, пережившие кровавую охоту и избиение товарищей, смогли, обманув бдительность многочисленных врагов, выйти в океанские просторы на утлой лодке, похищенной у туземцев. Нерадостные новости сообщили спасённые. По словам лояльных жителей острова, которых осталось не так-то и много, пришельцы, одновременно с зачисткой острова, усиленно принялись готовить вторжение при помощи туземцев на континент.

Губернатор белой части колонии необычайно серьёзно отнёсся к тревожной информации. Первым делом, при капитане 'Саттелита' распорядился произвести арест первого епископа миссии Томаса Миддлтона и всех его помощников. Довольно внушительный отряд, к которому присоединились надёжные моряки с 'Саттелита' во главе с Муррэем, направился к резиденции, облюбованной святыми отцами. Как оказалось, у миссионеров в губернаторском дворе существовали свои источники информации — предупреждённые шпионами, люди в рясах спешно, до прихода военных, покинули стены миссии. При осмотре помещений матросам и солдатам попадалась то одна странная находка, то другая. Помимо непонятных многочисленных приборов и инструментов, в подвале, в одной половине которого содержались заключённые и животные в необычных оболочках каплевидной формы тёмно-коричневого цвета, матросы обнаружили почти собранную машину, очень напоминающую ту, что на палубе 'Саттелита' соединила два мира.

После очевидных доказательств подозрительной деятельности, губернатор отдал приказ всем находящимся на данный момент в его распоряжении кораблям выйти в море в составе сильной флотилии, навстречу предполагаемым силам вторжения. О произошедших на острове кровавых событиях, экипажу брига и уцелевшим солдатам морской пехоты приказали строго — настрого молчать. Для секретности существовали свои, вполне объективные причины. Слабая власть, в основном удерживаемая над многомиллионным народом одним лишь авторитетом белого человека могла стремительно рухнуть в любой момент, стоило только среди инертных индийцев вспыхнуть первой искре.

Кроме находившихся в гавани кораблей флота Его Величества, к экспедиции присоединился довольно ветхий испанский фрегат. Эскадра получилась внушительной и сильной. Муррэю казалось, что губернатор даже собрал излишек сил. Можно было обойтись и вдвое меньшим количеством пушек. Впрочем...

— Вижу! Вижу противника! — крикнул находившийся высоко на мачте, в 'осином' гнезде, матрос — смотрящий.

— Ну, вот, Билли, — обратился к стоящему рядом боцману капитан, — не удалось нам с тобой поучаствовать под Абукиром и Трафальгаром, теперь постараемся во славу Британии и Его Величества здесь. Я всегда тебе говорил, что на наш век крови и славы хватит.

— Пушки могут оказаться бесполезными против демонов, сэр, — вежливо, но твёрдо ответил приземистый крепыш с правильными и крупными чертами лица, с завязанным в 'свиной хвостик' на затылке пучком волос.

Муррэй вновь поднял подзорную трубу и поднёс её к лицу. Образуя под тяжёлым корпусом пенящиеся буруны 'Ройял' уверенно двигался вперёд, штурмуя одну за другой небольшие волны. Чайки, кружащие над мачтами, тревожно закричали. А над палубой поднялся к небу тревожный бой барабанов.

— Адмирал приказывает держать строй, — громко крикнул с мачты матрос, не спускавший взора с сигнальщика на головном судне.

Джеймс, обуреваемый тревожными предчувствиями, перевёл трубу в сторону горизонта и внезапно увидел противника. Десятки, а, возможно, и сотни полинезийских военных лодок, способных вместить по полсотни воинов каждый, стремительно приближались, вырастая на глазах. Снабжённые с обоих бортов противовесами боевые калипоуло представляли собой достаточно устойчивую и быстроходную конструкцию. Выставив по единственному парусу, воины Акульего Бога бесстрашно гребли вёслами по направлению к приближавшейся эскадре. По открытым в едином порыве ртам, Муррэй понял, что полинезийцы разогревали себя в предвкушении битвы, песней мёртвых.

Присмотревшись, капитан 'Саттелита' заметил, что над покрытыми резьбой бортами лодок, победители выставили в качестве трофеев на всеобщее обозрение на специальных площадках в носовой части примитивных судов отрезанные головы европейцев.

— Посмотри, Билли, — Джеймс протянул подзорную трубу боцману. Старый моряк торопливо взял её и жадно прильнул к окуляру:

— Звери... Какие звери, настоящие животные... Эти полинезийцы, кэп... Дикари и людоеды. Мы раздавим и уничтожим всех, и даже имя их похороним на морском дне, как Господь упокоил армию египетскую.

— Билли, пора. Проследи за канонирами, — Муррэй забрал у своего помощника подзорную трубу. Боцман торопливо направился к люку, ведущему на орудийную палубу.

Между тем, большие суда под огромными белыми парусами всё быстрее и быстрее, не замедляя бега, приближались к флотилии островитян. Муррэй понял замысел адмирала. Противник выглядел на редкость слабым и беззащитным перед техническим превосходством европейцев, поэтому адмирал не посчитал нужным выставить подчинённые ему корабли в боевую линию, чтобы максимально использовать всю артиллерию. Он предпочёл атаковать колонной. Адмирал попросту решил взломать строй лодок, разрезать его на две части, по ходу движения осыпая лодки полинезийцев ядрами сразу с обоих бортов проходящих мимо под всеми парусами судов.

Когда головной корабль довольно сильно растянувшейся колонны почти достиг тонкой линии гребных судов, полинезийцы встретили 'Ройял' боевым кличем:

— Оао! — сотни и сотни голосов слились в единый, устрашающий рёв голодного зверя. Даже Муррэй услышал его и едва не вздрогнул. Секундой позже, сравнявшись с первыми калипоуло, флагман ответил. Загрохотали десятки пушек, борта корабля скрылись в густых пепельно-серых пороховых облаках. Муррэй принялся жадно водить вправо и влево подзорной трубой, пытаясь разглядеть результаты залпа. Так как противник не располагал крупнокалиберным огнестрельным оружием (лишь несколько облачков от ружейных выстрелов поднялось с туземных лодок в воздух), ничто не помешало в полной мере осмотреть панораму побоища. Некоторые ядра попали точно в цель. Пять или шесть больших лодок были мгновенно уничтожены. На нескольких картечь вымела всё живое, и они мгновенно превратились в некое подобие плавучих перевёрнутых гробов, без единого признака жизни. Пять или шесть лодок раскололись пополам. Половинки подбросило высоко в воздух, на вершинах вспухших водяных холмов, в которых мелькнули тёмные фигурки людей. Другие калипоуло перевернулись от того, что ядра хоть и, не попав в них, упали так близко, что поднятая ими волна опрокинула лодки. В воде появилось множество тёмных голов гребцов с потерпевших крушения судов.

Джеймс невольно признал правильность стратегии, которую выбрал адмирал. Когда последний корабль пройдёт мимо полинезийцев, от их грозного флота, собранного явно не с одного острова, останутся лишь одни щепки.

'Ройял', выкрашенный в чёрный цвет красавец с точёными формами, прошёл как нож сквозь масло и принялся медленно уходить влево, выполняя разворот. Тем временем его место заменил семидесяти пушечный 'Кент' под командованием Томаса Роджерса и грохот выстрелов, грянувших с фрегата, слился с восторженными криками команды.

К этому времени бриг 'Саттелит' ещё ближе приблизился к многочисленным боевым лодкам полинезийцев. Несмотря на учинённый погром, флотилия дикарей ещё была довольно многочисленна. Десятки, сотни небольших гребных судов отважно стремились войти в соприкосновение с судами европейцев, без всякой надежды на победу. Один остров, каким бы большим он не был, не смог бы выставить столько калипоуло. Впрочем, несмотря на многочисленность и храбрость, участь смельчаков была решена. Как и несколькими минутами раньше, ядра вновь попадая в суда полинезийцев, раскалывали лодки, дробили тела, ломали кости, отрывали руки и ноги. Картечь, жужжащим роем, не находя по пути движения препятствий и барьеров, выкашивала татуированных воинов десятками, окрашивая тёмно-синие воды в красный цвет.

В самый разгар веселья на линии горизонта что-то блеснуло. Первым необычное явление заметил смотрящий на мачте и тревожным криком возвестил об угрозе команду.

Джеймс, поспешно оторвавшись от зрелища очередного триумфа флота Его Величества, перевёл взор в другое направление. Быстро приобретая форму, на невероятной скорости, к месту сражения приближалось несколько приземистых, похожих корпусами на перевёрнутые большие тарелки, кораблей. То, как от поверхности судов отражались яркие солнечные лучи, говорило о том, что они, скорее всего, целиком сделаны из металла. Абсурдность пришедшей в голову мысли Муррэй немедленно подверг сомнению. Насколько он знал, любой достаточно тяжёлый металлический предмет не может держаться на водной поверхности, он непременно должен утонуть, едва попав в водную среду. Впрочем, если дерево оббить железной оболочкой, такой корабль вполне может передвигаться и в водной стихии.

Не давая капитану 'Саттелиту' до конца выстроить стройную логическую теорию, корабли вдруг поднялись в воздух. Они зависли на расстоянии метров пятнадцати над океанской гладью. Джеймс заметил, как неведомые силы, удерживающие на весу тяжёлые предметы вызвали на гладкой поверхности глубокие воронки, от которых к днищам поднялись столбы сжатого воздуха, со множеством блестевших в них, похожих на драгоценные камни, каплями воды. Между тем, повисев пару секунд на определённой высоте, похожие на приплюснутые тарелки летающие суда, стремительно рванулись навстречу флоту европейцев.

Канониры на 'Ройяле' к тому времени успели перезарядить орудия и весь борт корабля содрогнулся от залпа. Почти завершивший разворот флагман находился в наиболее выгодном положении по отношению к противнику и смог использовать одновременно практически все пушки, расположенные на борту в несколько рядов. Из клубов дыма вылетели ядра и устремились к пяти летающим аппаратам, но к удивлению Джеймса, не долетев до них метров пятнадцати, упали перезревшими плодами вниз, обозначив места вечного упокоения всплесками воды.

Ответ не заставил себя ждать. Из среднего в звене судна, состоящего из пяти кораблей пришельцев, вырвалась длинная извилистая молния и ударила в центр палубы 'Ройяла'.

— Фррр-ххха! — огненное оружие срезало мачту, которая повалилась за борт, рвя верёвки крепления, рангоут и такелаж, и угодила точно в самое уязвимое место — в укрытый палубой пороховой погреб. Страшный взрыв, оглушивший зрителей, поднял к небу гигантскую водяную гору, в которой явственно можно было разглядеть остатки кормы, обломки мачт и фигурки обречённых матросов. А потом, через какую-то секунду огромная масса воды, поднятая вверх взрывом, резко опала вниз, оставив на пенящейся и бурлящей поверхности многочисленные обломки от некогда гордого судна и несколько оглушённых людей, вцепившихся в мусор, оставшейся после катастрофы.

Между тем, ещё один летающий аппарат совершил немыслимый крутой разворот и завис над следующим за 'Ройлем' фрегатом 'Кентом'.

— Фррр — хааа! — снова звук от неизвестного сверхмощного оружия напомнил лопнувшую гигантскую струну, и широкий огненный луч прошёлся над палубой судна. Срезанные инструментом невиданной мощности мачты принялись одновременно, с характерным треском и стоном, заваливаться набок. Собирая в обвисшие тряпки белые паруса, сметая сидевших на веревочных лестницах стрелков, падающие мачты увлекли их за борт. Раздались многочисленные крики, полные страха и отчаяния.

Секундой позже Муррэй услышал громкий звук, поразительно напоминавший удар гигантского колокола и мгновенно воцарилась тишина. Словно поражённые колдовскими чарами высыпавшие на палубу матросы, канониры, морские пехотинцы и даже корабельный капеллан в чёрной одежде, замерли в нелепых позах, как будто одномоментно превратившись в камни. Немного повисев над поверженным и заколдованным кораблём, летающие блюдца устремились к следующей жертве, а обездвиженное судно скоро облепили полинезийские боевые лодки, полные разъярённых туземцев.

— Оао! — раздался торжествующий клич. Десятки обнажённых дикарей принялись стремительно подниматься на борт 'Кента' по свисающим обрывкам верёвок и снастей, в один миг, заполнив палубу. Муррэй с ужасом наблюдал, как дикари устроили кровавую расправу над обездвиженными матросами.

— Лево руля! Выворачивай влево, Билли! Уходим! — закричал срывающимся голосом Джеймс, чувствуя, как его тело покрывается одновременно испариной и мурашками.

— Команда: левый борт! — голосом до смерти испуганного зверя заревел боцман.

У 'Сателитта' ещё оставался шанс. Бриг замыкал колонну и находился на достаточном удалении, чтобы успеть выполнить необходимые маневры.

— Канонирам — огонь, огонь! Цель — в воздухе! — снова закричал Билли.

На тех кораблях, что шли тем же курсом, что и 'Саттелит', загрохотали пушки, прикрывая тот же маневр, что задумал Муррэй. Многочисленные ядра, видимо, смогли нанести какой-то ущерб пришельцам и на время остановили их. Одна из летающих тарелок была застигнута на развороте, когда заходила на удобную позицию. И хотя большинство ядер посыпалось в море, не достигнув цели, два или три особенно удачно выпущенных заряда, запущенные с навесной траектории сверху пробили защиту и врезались в верхнюю часть металлического колпака. Летающее судно вздрогнуло, из корпуса в месте попадания вырвалась вверх тонкая струя дыма, и он повалился тяжело в океан, впрочем, успев зависнуть перед самой водной гладью.

Больше занимаясь собственным спасением, Джеймс при помощи боцмана и мичмана принялся отдавать приказы, подгонять матросов. Впрочем, бывший невольным свидетелем продолжавшегося избиения, экипаж работал на грани возможности. 'Саттелиту' удалось лихо развернуться, поймать нужный ветер. Паруса надулись, стремительно унося бриг подальше от места трагедии. За спиной гремели взрывы, крики, звучал тягостный неземной колокольный звон, от которого не одному моряку на судне стало дурно. Время от времени шум битвы накрывал торжествующий рёв полинезийцев, ворвавшихся на очередной обречённый корабль:

— Оао!

Муррэй боялся оглядываться. Ему казалось, что если только он посмотрит назад, то сразу же и погибнет. Впрочем, по мере того, как затихали голоса и всё приглушённей звучали крики, капитан понимал, что гибель многочисленных экипажей других судов эскадры послужила ему шансом к спасению...

Как обычно, полному и невысокому узнику помогали одеваться верные слуги, не бросившие хозяина и в дни тяжёлых испытаний — Маршан и Сен — Дени. Незаменимы они оказались в своё время на большой земле, нашлась для них работа и здесь, в Лонгвуде.

— Будь трижды неладен этот негодяй Лоу, — несколько раз за время процедуры проворчал плотный человек с такой знакомой в каждом уголке цивилизованного мира внешностью. После белых бридж и сапог, Маршан облачил склонную к полноте фигуру в ослепительно чистый белый жилет, а потом уж надел зелёный полувоенный китель. Последним атрибутом, завершающим такой знакомый наряд оказалась надетая на голову хорошо узнаваемая треуголка с немного приподнятыми краями и трёхцветной кокардой.

— Как всегда, сир?

— Как всегда, Маршан.

В голосе узника по-прежнему звучали повелительные нотки, некогда заставлявшие трепетать всю Европу. Этот голос с восторгом слушали на поле боя тысячи и тысячи воинов, готовые совсем недавно по одному приказу узника с радостью расстаться со своими жизнями во имя славы империи и императора.

Мужчина в треуголке замер, задумчиво рассматривая развешанные над камином портреты дорогих для него людей. Его взгляд остановился на самом крупном из полотен, на котором живописец изобразил молодую женщину с правильными чертами лица.

— Ах, Мари — Луиза, ты навсегда разбила моё сердце, а осколки увезла с собой, — прошептал узник и перевёл взгляд на картину поменьше. — Мне так жаль, Жозефина... Пойдём, Маршан...

Довольно тяжело, узник, сопровождаемый верным слугой, направился к двери и вышел из помещения наружу. Не погодилось. Небо плотно затянули сумрачные облака, готовые вот-вот исторгнуть на остров всю влагу, что впитали от мрачного и хмурого океана. Совсем недалеко от тропинки, круто уходящей вниз, сушу, словно намеренно тюремщики обрубили своей ненавистью в крутые каменистые обрывы.

Милостиво кивнув крупной головой солдатам из пятьдесят третьего полка, узник, натянув на голову поглубже треуголку, защищаясь от порывистого ветра, обратился к старому слуге:

— Посмотри, Маршан, как они по-прежнему боятся меня. Нелюди, хвастающие друг перед другой своей цивилизованностью, засадили меня, как дикого зверя, в клетку, из которой невозможно выбраться. Как они меня боятся! И в надсмотрщики поставили самого отъявленного негодяя, которого смогли найти — пустышку Лоу!

— Да, всё так, сир, — поспешил поддакнуть верный слуга, ёжась от порывов холодного ветра, принёсшего с собой непередаваемый запах океана.

Гнев узника быстро прошёл:

-Я очень плохо себя чувствую в последнее время, Маршан, — признался человек в треуголке. — Снова бьёт озноб. Ещё эти боли в желудке... Что-то съедает мой организм изнутри. Меня не смогли убить ни пулей, ни ядром. Теперь, похоже, пробуют исправить ошибку при помощи яда.

Маршан промолчал. Совсем недавно генерал Гурго сетовал на такие же симптомы. Генерал имел неосторожность выпить бутылку вина, предназначенную для узника, а затем свалился в постель и очень долго жаловался на колики в районе живота. Та версия, что сейчас озвучил человек в треуголке, вполне могла быть правдой. От прохвостов — англичан можно ожидать любой подлости.

Свежий морской ветер резким порывом, не встречая на своём пути почти никакой преграды, лишь чахлый кустарник и несколько деревьев, развеял полы кителя, и узник остановился, закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух:

— Как хорошо, мой верный друг, как всё же хорошо...

— Сир, к вам гости, — тихо произнёс Маршан после минутной паузы.

Узник открыл глаза и увидел торопливо поднимавшегося по тропинке офицера в полной форме — высоких ботфортах, большой треуголке и синем мундире, опоясанном орденской лентой.

— Оставь нас, — повелительно распорядился узник. Слуга отошёл в сторону, однако, порывы ветра доносили время от времени до него обрывки фраз. Английский офицер говорил торопливо, сбивчиво, а узник внимательно слушал его, изредка задавая короткие уточняющие вопросы. Когда офицер протянул свёрнутую в трубочку бумагу, опечатанную сургучом с гербовой печатью, Маршан услышал, как его хозяин взорвался:

— И всё время, пока угроза нарастала и увеличивалась, вы гноили меня здесь, под наблюдением вашего подлеца Лоу?! А теперь хотите, чтобы я спас мир? А как же, сир, ваши хвалённые полководцы — Веллингтон, Блюхер? А Мур, Беннигстон и Барклай? Они что — ничто? Хорошо, сударь, я помогу вам! Но только потому, что дело касается Франции! Мне нужны мои маршалы — Ней, Мюрат, Даву! Мне нужны мои солдаты! Гвардия, егеря, гренадёры, кирасиры и драгуны! Я покажу вам, что для меня нет достойного противника, ведь я — Наполеон!

Глава 4.

— Пожалуй, ваш ммм... паспорт я оставлю у себя, — решительно произнёс Сергеев и осторожно, как ядовитую змею, опустил документ в нагрудный карман форменной зелёной рубашки.

— Что ж, воля ваша, — кисло улыбнулся граф Вавилов, губернатор какой-то далёкой луны, — только не потеряйте. Паспорт ведь, знаете, документ очень ценный. Без него можно и в неприятность легко вляпаться. Впрочем, вам виднее, вы ведь лицо заинтересованное и ответственное, представитель закона.

— Не волнуйтесь, гражданин, — добродушно отозвался капитан, — во всём разберёмся. Вот сядем вместе с Фёдором Павловичем, посмотрим и подумаем, что дальше делать. Он документ ваш изучит и решение вынесет.

Полицейский обернулся к спутникам:

— Олег с Михаилом остаётесь за главных. Приглядывайте за гостями и двигайтесь за нами, а мы с товарищем налегке пойдём вперёд. И просьба ко всем. Не расслабляйтесь, не считайте, что попали в парк, где для вас уготованы одни развлечения. А то мы скоро кого-либо из вас не досчитаемся.

— А что, здесь есть и хищники? — довольно испуганным голосом спросил муж эффектной дамы.

— Да сколько угодно. И на проверку оказываются гораздо опасней тех, о которых мы на Земле слышали раньше, — твёрдым тоном заверил Сергеев невольного переселенца и вновь обратился к юным помощникам. — Присмотрите получше за 'туристами'. Они, видать, так и не поняли, что здесь всё всерьёз.

— Идите вперёд, не волнуйтесь, мы чуть попозже подтянемся с добычей и новичками, — уверенно заверил полицейского Олег. Михаил как всегда по одной ему ведомой причине предпочёл промолчать.

Некоторое время капитан и более высокий незнакомец в деловом костюме шли рядом, молча, обдумывая каждый по-своему ситуацию, в которой оказались. Только один раз Сергеев не выдержал и спросил спутника:

— И много у вас, извините за любопытство с собой подобных новейших разработок? Очень впечатляющая уж штучка.

— Вполне достаточно, — загадочно улыбнулся губернатор лун Мандорры, — а как можно путешествовать по Диким Линиям, по вашему мнению, без соответствующего вооружения и элементарной защиты?

— Ах, да, по Диким... Линиям...

Они снова замолчали, а через несколько минут уже стояли возле автобуса. Солнце палило немилосердно, как и положено древнему светилу в Африке за миллион лет до нашей эры. Двери транспорта были открыты, возле корпуса суетился народ. Сергеев увидел Фёдора Павловича и сразу направился к нему. Негласный руководитель колонии во время недавно пережитой опасности преобразился. Он словно помолодел. Мастер отдавал одно приказание за другим, поспевая повсюду, и его товарищи по несчастию признав в нём лидера, охотно подчинялись ему.

— Илья Васильевич, рад вас видеть, — заметил капитана бывший переплётчик. — Подскажите, не встречался ли вам по пути, где-либо поблизости источник чистой воды?

— Да, конечно. Метров двести вниз. Пошлите пару человек, справа увидят родник.

Мастер подозвал к себе Митрича и одного из подростков и озадачил новым распоряжением. Те немедленно отправились за водой, вооружившись вёдрами и канистрой.

— Есть потери? — с тревогой в голосе спросил капитан, разглядывая поверхность сильно помятого автобуса, выбитые окна и бурые пятна крови на платформе между отрытыми створками дверей.

— К сожалению, да, — тёмная горестная тень появилась на лице старика. — Двое погибли, больше половины получили довольно серьёзные травмы. Один совсем плох. Не очень-то и дружелюбно нас встретила новая земля.

— Кто? — с трудом, глухо и отстранённо, произнёс полицейский.

— Петрова и Михайлов.

Капитан тяжело вздохнул. Как он и предполагал, первыми жертвами оказались самые слабые и беспомощные. Пенсионерка и пожилой невысокий невзрачный мужчина лет пятидесяти, никакими особыми дарованиями не выделявшийся. Впрочем, и ничего плохого о почившем Сергеев не мог сказать. Неприметный и поэтому незаменимый работяга умер так же незаметно, как и жил.

— А это кто? — Фёдор Павлович не смог скрыть удивления, заметив только сейчас Вавилова. Граф присел на корточки возле одного из более десятка разбросанных возле автобуса трупов палеоантропов.

— Гости у нас, — сообщил капитан. — Из разных мест. Притом четверо сразу. Троих, похоже, занесло из нашего мира. А вот этот даже у меня вызывает массу вопросов.

Пожилой мастер тяжело вздохнул. За последнее время на него обрушилось так много всего. Для подобных испытаний нужен кто-то помоложе...

— Ладно, сейчас разберёмся, Илья Васильевич. Прошу на всякий пожарный находиться поблизости. Кстати, спасибо за профессиональную стрельбу. Спасли нас. Никогда бы не подумал, что на таком расстоянии можно из пистолета так метко попадать в цель.

— А это вы не меня должны благодарить. Наш гость с дикарями разобрался. У него и оружие есть дальнобойное. Ни разу такого не видел.

Фёдор Павлович с нарастающим интересом посмотрел на пришельца. Вроде ничего необычного, человек, как человек. Вот костюм, конечно, странный. Переливается, как будто сделан из шёлка, но на вид плотный и оттенки даёт очень необычные...

Услышав за спиной шаги, губернатор Мандорры встал и обернулся. Подошедших встретил радушной и приветливой улыбкой.

— Здравствуйте, — поздоровался первым с пожилым мастером на чисто русском языке. — Как я понял, вы местный руководитель колонии, а этот громоздкий аппарат, пока ещё такой несовершенный с виду перенёс вас в иную реальность? Похоже, вы остались без обратной связи. Должен сказать, мы тоже долго бились над проблемой притягательной и постоянной связи.

Из сказанного гостем, старик, прежде всего, понял, что для пришельца путешествие в параллельные миры является совершенно обыденным делом. От осознания того, что он разговаривает не с человеком с Земли, почувствовал себя ещё хуже, чем раньше. Заметив несколько любопытных, бесцеремонно разглядывающих из окон графа Вавилова, Фёдор Павлович предложил отойти в сторону.

— Отойдём немного, — сухо сказал он, — мне бы не хотелось, чтобы наш разговор раньше времени начали обсуждать все, кому не лень.

— О, конечно, — Антон сделал несколько шагов подальше от накренившегося автобуса, за ним последовали капитан и Фёдор Павлович. Отойдя на достаточное расстояние, Антон остановился. — Осмотрел ваших противников.

— И что?

— Статья триста сорок шестая Инструкции. Меня, как кажется, занесло тоже куда-то не туда. Судя по строению тела и черепа, перед нами не ваш и не мой предок. Похожими осколками генной инженерии забиты многие Линии, но все они находятся довольно далеко от центральных. Однако должен заметить что, не смотря на кажущуюся примитивность, осмотренные мной создания можно со спокойной совестью причислить к сонму разумных существ. Они владеют искусственно обработанными предметами, своим языком, с помощью которого координировали действия во время стычки.

— Я тоже заметил, что имею дело не просто с обезьянами, — заметил Фёдор Павлович.

— А я думаю, — безмятежно произнёс гость, — они способны на намного большее, чем смогли продемонстрировать.

— Давайте-ка лучше вернёмся к вам, — осторожно перевёл тему пожилой руководитель колонии и невольно посмотрел в ту сторону, куда ушёл верный и надёжный Митрич. Здоровенная фигура шофёра и его малорослого спутника быстро приближалась, наполовину закрытая высокой травой. За водоносами виднелась ещё одна группа из пяти человек. Двух из них мастер узнал сразу. Трое других были ему незнакомы.

— Охотно, — кивнул головой граф, показывая всем своим видом, что ничего ни от кого не собирается скрывать.

— Значит, вы...

— Губернатор лун Мандорры, — представил от себя гостя капитан и достал из грудного кармашка паспорт, — у него и документ соответствующий имеется. Похоже, конечно, на розыгрыш, но никакая, на мой взгляд, не липа.

— Самый настоящий, — уверенно заверил Антон.

Фёдор Павлович осторожно взял обтянутый в кожу паспорт. На поверхности выпукло и красиво смотрелся герб двуглавого орла, с коронами над головами, в окружении многочисленных планет. Под гербом светилась надпись: 'Российская галактическая империя'. Русские буквы, складываясь в слова, пугали своим смыслом.

— Что за шутка такая? — растерянно спросил Фёдор Павлович. — Что ещё за Российская империя? Да при том ещё и галактическая?

— Вполне понимаю вас. Всегда сталкиваюсь с отличиями, притом вполне порой существенными. У нас вот доминирующая сила — Галактическая Российская империя, объединившая множество самых разнообразных рас, как похожих на нас, так и таких, которых к гуманоидам нельзя отнести ни при каких условиях.

— К гуманоидам? — с непонятной хрипотцой в голосе переспросил капитан, а Фёдор Павлович подозрительно от себя добавил:

— Всё равно похоже на тщательно подготовленный розыгрыш. Если предположить, что вы пришли извне, из другого не нашего мира, то объясните, почему вы говорите по-русски так, как будто это ваш родной язык? К тому же пользуетесь понятными терминологиями, которые формируются при определённых условиях, а, значит, являются уникальными.

— О, вы затронули давно нам известный феномен, — принялся спокойно пояснять Антон, оценивающе осматривая выросшую за спиной старика огромную фигуру водителя. — Центральные линии практически зеркально повторяют друг друга, за исключением несоответствия в небольших деталях. По мере погружения вглубь материнского пространства, несоответствий становится всё больше. Так называемый эффект зеркала, которое по мере удаления от наблюдателя становится всё более кривым. Думаю, у нас с вами должны существовать значительные отличия в привычных реальностях. У вас они есть?

— Конечно, — Сергеев мотнул головой, не совсем понимая, о чём идёт речь. — Хватает. Фёдор Павлович, а вы всё же полюбопытствуйте, откройте документ. Ваши сомнения сами и отпадут. Вот только сдаётся мне, что перед нами не совсем путешественник.

Пожилой мастер, убелённый сединами, с такими же седыми густыми бровями, открыл паспорт и, не выдержав, ахнул, едва не выронив из рук. Перед лицом возникло объёмное изображение стоящего напротив человека, с соответствующими поясняющими надписями, зависшими в воздухе.

— Я бы посоветовал поосторожней обращаться с документом, — довольно встревоженным голосом сказал Антон. — Как я заметил, вы не знакомы с подобной формой передачи информации. К тому же паспорт служит не только для преодоления пропускных пунктов, он и есть тот предмет, при активации которого я имею возможность путешествовать. А если на определённой странице заломить лист, то можно случайно вызвать специальную группу профессиональных ликвидаторов, присутствие которых до поры до времени кажется мне крайне нежелательным. Очень крутые ребята.

Капитан не нашёлся что сказать, Митрич пробурчал что-то неопределённое, а вот Фёдор Павлович быстро справился с собой. Он закрыл опасный документ и положил в кармашек теперь уже своей рубашки.

— Вот всё равно не верится, что вас занесло к нам случайно. Хотелось бы знать о цели вашего визита. Кстати, думаю, пришло время и мне представиться. Фёдор Павлович, — мастер протянул ладонь для рукопожатия. Растерянно и настороженно гость с подозрением некоторое время рассматривал протянутую ладонь, а затем очень осторожно коснулся её кончиками пальцев:

— Странный обычай, — тихо сказал он. — Непосредственный контакт, наиболее лёгкая форма для распространения микроорганизмов.

— Так зачем пожаловали? — с улыбкой Фёдор Павлович опустил руку.

— Соответственно приказу, — неохотно пробормотал пришелец, явно не собиравшийся до конца открывать свои тайны.

— Приказу?

— Да, приказу. Сейчас я являюсь одним из полевых агентов, направленных для поиска аномалии.

— А как же запись в паспорте? — насторожился капитан. — Титул? Что вы губернатор какой-то территории чёрт знает, какой звёздной империи?

— А разве одно другому мешает? Ну, а если говорить до конца откровенно, то губернаторство я получил тогда, когда луны Мандорры превратились в пустыню. На моё место временно заступил дежурный офицер, я же срочно получил иное задание.

— Поиск аномалии?

— Да, что-то вторглось в привычный порядок вещей и изменения сильно отразились на нас.

— У вас произошло что-то на самом деле серьёзное? — казённым голосом продолжал допрос капитан. Фёдор Павлович мысленно поставил полицейскому большой плюс.

— Куда уж серьёзней, — тяжело вздохнул губернатор пустынных лун, — сначала массовые беспорядки. А вскоре последовали многочисленные разрушительные катаклизмы. У меня все защитные купола, где велась добыча полезных ископаемых, смели дожди крупных метеоритов. Непонятно откуда они взялись. Наша дальняя и ближняя разведка космоса не смогла зафиксировать их появления до последнего момента критичной точки, а техники соответственно не успели прореагировать. Они словно возникли их ниоткуда, обладая при этом уже огромной скоростью.

— Наверное, это Оеха, — тихо, словно боясь, что покрытый татуировками воин появится, произнёс подошедший Митрич.

— Кто такой Оеха? — сразу насторожился пришелец. — Он отличается от вас? Мне можно поговорить с ним?

— К сожалению, нет, — вновь натянуто улыбнулся мастер, — он покинул нас несколько дней назад. Может погиб во время взрыва, который мы видели, я не знаю. В общем, ушёл, пропал, прихватив с собой одного из наших. А вы... вы бы отдохнули. И вот что ещё. У нас, тех, кто здесь оказался, всё построено на доверии. Возьмите, — он протянул паспорт хозяину, — надеюсь, и вы будете доверять нам, а в случае необходимости окажете необходимую помощь.

Фёдор Павлович кивнул головой, давая понять, что разговор окончен и отошёл в сторону. Губернатор взял в руки паспорт, и растерянно подержав на весу, засунул внутрь костюма.

— Зачем вы отдали ему документ?

— Зачем? Нам нужен каждый человек, важно доверие к нам. Тем более доверие такого, кто в состояние защитить других.

— Не поспоришь, — согласился водитель.

Тем временем титулованная особа Российской империи, по-видимому, повидавшая на своём веку немало планет и параллельных миров, направилась к автобусу.

— Посмотрите за ним, — попросил руководитель колонии и отдал ещё один, очень важный, приказ Митричу. — Пригляди за раздачей воды, а потом попытайся подготовить транспорт к дальнейшему движению. Я же пока поговорю с пополнением.

Он повернулся к семейной паре Мироновых и улыбнулся ребёнку:

— Фёдор Павлович, меня ещё зовут все 'Дед', негласный глава переселенцев.

Невысокий полноватый мужчина, красивая молодая женщина в серой блузке и синих джинсах и маленький мальчик выглядели растерянно и немного потерянно. Мужчина испуганно озирался, в то время как Артём и Нина проявляли гораздо больше выдержки и мужества.

— Артём, — назвал себя мальчик и совсем по-взрослому протянул руку вперёд. 'Дед' снова усмехнулся, присел и пожал руку юному Миронову. — А со мной мама Нина и папа Саша.

— Нам рассказывали по дороге двое юношей, — приятным голосом произнесла женщина, явно доминирующая в небольшой группе, — о том, что с вами случилось. Вся услышанная по пути история выглядит настолько фантастично, что в неё просто нельзя было бы поверить, если бы...

— Если бы с вами не произошло нечто похожее, — выпрямился седой мастер.

— Да, мы же теперь здесь, мам. Ты же видела всех этих животных? — просто и бесхитростно заявил мальчик.

— Хотелось бы знать... Где... здесь? — голос старшего Миронова заметно дрогнул на последнем слове.

— Я предполагаю, что мы попали либо в далёкое прошлое, этак за миллион лет до нашей эры или...

— Что, может быть ещё хуже вариант? — мужчина казался Фёдору Павловичу всё более нервным, а, следовательно, мало предсказуемым.

— Другой возможный вариант заключается в том, что нас могло забросить на параллельную линию развития.

— Параллельный мир?! — супруги произнесли одну и ту же фразу одновременно.

— К тому же и со сдвигом в пространстве. Судя по некоторым признакам, наш новый дом находится где-то в районе современной Африки.

— Бог ты мой, — только и смогла произнести женщина.

Мастер невольно отвёл глаза и посмотрел на небольшую поляну, образовавшуюся перед автобусом. Две женщины хлопотали у костра, занятые приготовлением пищи. Десятка два человек в порядком потрёпанной одежде, совершенно разного возраста и пола сосредоточенно убирали трупы гоминидов. Переселенцам пришлось выдержать жаркую схватку. Более пятнадцати трупов человекообразных существ застыло в самых различных позах на земле там, где их застала смерть. Более половины из них истребил губернатор Мандорры.

Метрах в пятидесяти от замершего транспорта, возле развесистого куста один из колонистов под палящими лучами солнца, изнывая от пота, копал сапёрной лопатой, позаимствованной из арсенала водителя автобуса, большую яму для погребения нападавших. Остальные, с трудом поднимая под мышки и за ноги тела, стаскивали их к могиле.

У переднего колеса, практически целиком зарывшегося в землю, лежали на спине, с закрытыми тряпочками лицами мужчина и женщина.

— Нас стало на двух меньше, но сразу же четверо прибыло. Интересная арифметика, — в нескольких метрах от Фёдора Павловича заметил Митрич и поставил на землю канистру с водой, а затем открыл капот. — Правильно говорит Палыч, что нужно остановиться прямо здесь, возле ручья, возвести стены и начать капитально обживаться. Никто нам не поможет, кроме нас самих.

Граф Вавилов, к которому и были обращены произнесённые слова, казалось, вовсе не услышал их. Он растерянно смотрел на автобус, а точнее, на открывшийся взгляду двигатель внутреннего сгорания.

— Четыре колеса... Примитивный двигатель... — Едва слышно произнёс он. — У вас вовсе не машина для перемещения между Линиями. И вы отнюдь не туристы и путешественники. Вы... из одного дикого ответвления Закрытых Линий.

— Ну, ну, ты полегче, мистер, — негромко предупредил водитель, на время оторвавшись от осмотра. — Мы люди простые и хамить себе никому, даже графятам, не позволим.

— Нет, нет, я вовсе не имел намерений вас обидеть, — Антон явно расстроился от того, что его поняли неверно. А может, его задело пренебрежительное отношение к честно заслуженному титулу. — Я только сказал, что вы прибыли сюда вовсе не на экскурсию. Мне непонятно только одно. Каким образом вам удалось перебраться в иную Линию группой и на обычном транспортном средстве?

— Понятия не имею. Видел какое-то существо перед перемещением. Ещё знаю, что после того как мы покинули наш мир, с ним что-то произошло. Что-то очень нехорошее.

— Подождите, вы хотите сказать, что знаете, что произошло в будущем в вашей Линии? Значит, кто-то из вас побывал в... будущем? Но это же невозможно!

— Он был там и говорит, что нашего мира больше не существует. Ещё он запросто путешествует между мирами. Сам, — заметил водитель.

— Кто он?

— Мы называем его Олег, хотя сам он себя зовёт Оеха.

— Я уже слышал о нём? Он — человек?

— Как мне кажется, не совсем.

— Однозначно — аномалия. Которая, возможно, всё и сдвинула. Нарушила устойчивость мироздания. Выбила тот камень, на котором держалась вся постройка. Я должен увидеть его.

— Обещал вернуться, — пожал плечами Митрич. — Похоже, что своё слово он держит всегда. Так что тебе нужно лишь подождать.

— Я дождусь. А пока как могу, постараюсь помочь, — решительно произнёс лунный граф и, задев рукавом дорогой ткани за пыльный угол автобуса, отчего на нём появилось серое пятно, быстро впитанное и растворённое чудесной фактурой, направился к открытой передней двери транспорта. Из салона доносились приглушённые стоны.

Некоторое время Вавилов нерешительно постоял перед входом, с дорожным кейсом в руке, а потом схватился за поручни и шагнул внутрь салона.

Несмотря на то, что тропическое солнце продолжало немилосердно накалять крышу автобуса, разбитые окна, открытые двери и освежающий ветерок способствовали созданию внутри помещения собственной микро атмосферы. Впрочем, через некоторое время и в этом укромном месте духота дала о себе знать. Губернатор почувствовал, как его лоб и шею покрыла неприятная испарина.

Совершенно непроизвольно он посмотрел на ближайшее окно-глазницу. Из разбитых окон открывалась необычайная, захватывающая дух панорама. Автобус, застряв на склоне, так и не успел спуститься в долину и застыл на довольно обширной ровной площадке, за которой снова начинался скат. Как на специально устроенной смотровой площадке можно было бесконечно долго любоваться многочисленными островками деревьев и большими стадами самых разнообразных крупных животных, бродящих внизу, по саванне.

Граф тяжело вздохнул, и с трудом оторвавшись от разнообразия первобытной природы, перевёл взгляд на ближайшее сидение. По ногам, выдвинутым в проход, Вавилов легко насчитал семь тяжёло раненных пациентов. Пять мужчин и две женщины лежали, перевязанные торопливо и по возможности разорванными футболками и майками. Между раненными суетились, оказывая элементарную помощь, две девушки и высокий светловолосый парень.

Одна из медсестёр, в рубашке навыпуск над модными некогда обтягивающими ноги джинсами, симпатичная блондинка с багровой ссадиной на пол лица, заметила посетителя и повернулась к нему.

Антон остановился и доброжелательно улыбнулся.

— Я могу помочь, — негромко произнёс он.

— Помочь? Как? — горько усмехнулась девушка. — У нас нет ничего. Нет оборудования, нет медикаментов. К тому же и перевязочные средства давно закончились.

— Я это понял. Но я всё равно могу помочь, — повторил лунный граф и, нагнувшись, поставил на металлический пол свой волшебный саквояж. Затем раскрыл его и достал на всеобщее обозрение длинный тюбик и небольшой прибор, удобно лёгший в ладонь, напоминающий внешним видом короткоствольный пистолет для забивания скоб.

— Я не знаю вас. Первый раз вижу, — с подозрением в голосе произнесла блондинка. — Откуда вы появились? Я знакома с каждым пассажиром, но вас точно среди нас не было. Вы врач?

— Конечно, конечно, я забыл представиться. С моей стороны крайне невежливый проступок, — Вавилов вновь выпрямился. В одной руке он держал тюбик, в другой — предмет, удивительно напоминавший оружие. — Вы меня и не могли заметить раньше. Я прибыл совсем недавно. Прошу любить и жаловать, подданный Российской межгалактической империи, граф Вавилов, губернатор лун Мандорры, а по совместительству ещё и сенатор Совета по делам колонизованных планет.

— Дурацкая шутка, — девушка явно обиделась. — У меня почти все тяжёлые, мы трое с ног валимся, а вы...

— А я готов помочь.

— Да слышала я, слышала. Маша, — она неожиданно покраснела. — То есть Мария. Если вы...

— Я вижу, вам досталось, — заметил Антон и нагнулся над ближайшим пострадавшим, женщиной средних лет. Лицо несчастной превратилась от мощного удара, нанесённого тупым предметом, в сплошной кровоподтёк, кровь засохла броским липким пятном в светлых волосах. Потерпевшая потеряла сознание и лишь едва заметное движение грудной клетки при вдохах и выдохах показывали, что она ещё жива.

— Да, нам всем порядком попало, — сказала Мария. — Кому чуть больше, а кому чуть меньше. Если бы капитан... То есть Сергеев не открыл огонь, мы бы, наверное, не выстояли.

— Да, именно Сергеев, именно он... Ага, закрытая черепно — мозговая. Ничего страшного. Сейчас введём ей лекарство, которое восстановит ткани, и помажем мазью внешние повреждённые участки. Всё пройдёт.

— Что-то у вас всё очень просто получается, — усомнилась девушка. — Я почти закончила медицинский и уверена, что в данном случае без операции не обойтись.

— О, нет. В этом нет никакой необходимости, — уверенно заверил Антон, приставил похожий на пистолет прибор неизвестного назначения к плечу пациентки и нажал на спуск. Когда он убрал руку в сторону, на коже осталась едва заметная точка в месте касания.

— Что он делает? — растерянно спросила вторая девушка — высокая, некрасивая, с копной пышных тёмных волос.

— Похоже, помогает нам. Хотя, если честно, понятие не имею как.

— Осмотрим следующего, — невозмутимо продолжил граф и направился к громко стонавшему мужчине. На вид пострадавшему было за пятьдесят. Когда-то одежда его выглядела опрятно, но после долгого пребывания в постоянной пыли, без надлежащего ухода, превратилась в ворох надетого на тело грязного, бесцветного тряпья. Недельная щетина так же не способствовала созданию презентабельного вида.

Мужчина заметил Вавилова и испуганно постарался отодвинуться подальше, всем видом показывая, что не желает пользоваться услугами неизвестно откуда взявшегося таинственного эскулапа.

— Ого! — Антон направил на пострадавшего волшебный пистолет и что-то рассматривал на его верхней панели. — А вот в данном случае — дело серьёзное. Внутреннее кровоизлияние, сложные переломы. Нужно будет немного попотеть.

— И он встанет на ноги?

— Через сутки, милая, не больше, — охотно поделился оптимистическим прогнозом граф и нахмурил лоб, внешне целиком погрузившись в изучение проблемы. — Через двадцать пять часов, как и положено, будет бегать, как ни в чём не бывало. Ещё и станцует вам что-либо для веселья.

— Такого быть не может! Характер повреждений...

— Всё возможно. Везде нужен только научный подход и совсем чуть-чуть магии. Вот сейчас поменяю состав лекарств, и начнём лечение.

Фёдор Павлович, прислонившись плечом к раскрытым створкам дверей, внимательно прислушивался к словам пришельца, изредка лишь удивлённо покачивая головой.

— Фёдор Павлович!

— Да, Михаил, — пожилой мастер повернулся к Михаилу, лицо которого раскраснелось от жары и проделанной работы.

— Все чужие трупы убрали, остались только двое наших.

— Уже и для них выкопали?

— Нет, приступим, как этих захороним.

— Я уверен, Миша, что могут быть новые нападения. Мы должны быть особенно бдительны именно сейчас, когда все рассредоточены вне автобуса. Обмотай голову другой рубашкой и залезь наверх. Устроим на крыше транспорта наблюдательный пункт. Через час пошлю тебе кого-либо на смену.

— Хорошо, — согласно мотнул головой парень.

— Митрич, что там у тебя? — окликнул водителя мастер.

— Да ничего хорошего! Похоже, застряли!

— Похоже...

'Дед' снова повернулся к салону, чтобы и дальше наблюдать за манипуляциями Вавилова. Граф к тому времени с видом заправского врача заканчивал обход. Быстро и оперативно оказывал помощь последнему больному на глазах изумлённого персонала — двух девушек и молодого человека лет двадцати.

Фёдор Павлович, зачарованный уверенными и точными движениями явно получившего медицинскую подготовку Вавилова даже не заметил, как к нему подошёл Сергеев.

— Что он делает? — удивлённо спросил капитан.

— Лечит, — не поворачивая головы, ответил мастер. — Притом лечит быстро и эффективно, при помощи совершенно неизвестного нам прибора и методов. Вон, девчонки — медички смотрю, просто ошеломлены. Да и я вижу, помогает его лекарство.

— Невольно поверишь...

— Что он пришелец? Из таинственного параллельного мира, где Россия стала звёздной империей? На мой взгляд, факт доказанный и бесспорный...

— Фёдор Павлович! Фёдор Павлович! — в голосе залезшего только что на крышу автобуса Михаила слышался неприкрытый страх.

— Что там, Миш? — у пожилого мужчины вновь внезапно появилось неприятное ощущение в груди, совсем как то, что он испытал при нападении гоминидов.

— Фёдор Павлович, вы должны сами это видеть!

Глава колонистов схватился за поручни и шагнул внутрь салона. Услышав крик, люди на небольшой полянке выпрямились и испуганно оглядываясь, принялись тревожно перешёптываться.

Невольно бывший мастер выбрал место, дающее самый лучший обзор — задние сидения салона. Автобус довольно сильно накренился при экстренной остановке, нос немного закопался в рыхлую землю, в то время как задняя часть транспорта существенно приподнялась. Сплошное большое стекло так же как остальные было разбито при нападении, и теперь пустая площадка давала прекрасный обзор. Скрипнув так ещё и не убранными осколками стекла, Фёдор Павлович встал на подушки сидений, руками держась за края кресел. Рядом с ним почти одновременно появились граф Вавилов и капитан полиции.

Угрожающе клубясь, в сторону временного лагеря быстро двигалась узкая тёмная полоса. В то время как солнце всё так же ярко светило и на небе не было видно ни облачка, неестественная чёрная заплатка, появившееся в нескольких километрах от людей обозначила тёмной полосой новую угрозу.

— Гроза? — неуверенно спросил Сергеев. — Антон, вы не дадите снова воспользоваться вашим чудесным прибором? Ну, тем, что наподобие бинокля позволяет увидеть всё, что удалено от нас.

— Охотно помогу, — высокий мужчина с заметными залысинами и в шикарном костюме спрыгнул на пол, но скоро вернулся. Признавая за 'Дедом' то ли старшинство, то ли понимая разницу в ответственности, он протянул аналог земного бинокля Фёдору Павловичу.

— Нет, нет, — поправил мастера уже знакомый с характером действия прибора капитан, когда тот попытался воспользоваться им в знакомом положении. — У них всё наоборот. Нужно поднести к глазам БОЛЬШИЕ окуляры, а не маленькие.

Фёдор Павлович так и сделал. Некоторое время смотрел, не произнеся ни звука, а потом всегда сдержанный всегда мастер произнёс внезапно охрипшим голосом:

— Чёрт возьми.

— Позвольте, — Вавилов взял у него 'бинокль' и поднёс к глазам. Удалённый участок нового мира, тот, на который он направил прибор, мгновенно окружил его, создавая полную объёмную иллюзию присутствия за несколько километров от действительного местонахождения. При ближайшем рассмотрении оказалось, что тёмная полоса больше похожа на провал, проход или заплатку, появившуюся неизвестно откуда. Над аномальным атмосферным явлением клубились низкие грозные облака, всего-то в каких-то пол сотне метров над землёй. Сама полоса достигала в длину около сотни шагов и смотрелась совершенно неестественным образованием на фоне привычного пейзажа.

Из открывшегося прохода густой массой на большой скорости из неизвестного мира волнами появлялись живые существа. Сотни, которые быстро сбивались в тысячи, похожие на вымерших динозавров хищники, стремительно врывались в новую для них среду. Ближайшие крупные рептилии на двух мощных изогнутых задних лапах в один миг настигли небольшое стадо внушительного вида травоядных, с большими пятнами на серых шкурах и в несколько мгновений разорвали жертвы на части. Основная масса продолжила резво продвигаться дальше, в то время как над поверженными животными образовались кучи жадных до кровавой плоти хищников.

Множество самых разнообразных существ, обитавших в долине, сразу поняли грозящую им опасность. Сбившись в испуганную до смерти, рычащую и кричащую волну, автохтонные местные обитатели бросились бежать прочь, стремительно надвигаясь на лагерь людей.

— Всем... Быстро... В автобус! — набрав на вдохе побольше воздуха в лёгкие, закричал не своим голосом старый мастер.

Торопливо, бросив весело горящий костёр с недожаренной тушей на стойках, бросив не погребённые тела мужчины и женщины, невольные переселенцы устремились к открытым дверям.

— Я сейчас... Одну минуту... — граф на короткое время покинул смотровую площадку, но быстро вернулся и встал рядом с Сергеевым и 'Дедом', сжимая в руках уже знакомую капитану винтовку. Илья Васильевич, в свою очередь, достал из кобуры табельный пистолет, из которого за многие дни пребывания в опасном мире не сделал пока ещё ни одного выстрела.

— Сколько у вас патронов? — повернул он голову к Вавилову.

— Патронов? Вряд ли можно так назвать боезапас... Чуть больше двухсот, плюс ещё два контейнера.

— Не поможет, — глухо произнёс Фёдор Павлович.

— Не поможет, — как эхо отозвался полицейский.

Теперь то, что происходило, можно было рассмотреть в ужасных подробностях без всякого волшебного 'бинокля'. Многочисленные крупные животные и ещё больше особей поменьше неслись в сторону одинокого автобуса. Дейнотерии, несмотря на большие размеры, оторвались от основной массы и тревожно трубили, подняв короткие хоботы вверх. Со зловещим свистом всюду рептилии ворвались между беглецами, и время от времени скоординировав действия, набрасывались сразу с обеих сторон на отобранные жертвы.

— Понимаете, их не должно здесь быть, — порывисто заговорил Вавилов. — Видите, они совершенно не похожи на представителей местной фауны. Все местные образцы незримо несут в своём строении некий общий замысел, неуловимую похожесть, единый штамп. Эти же твари совершенно не похожи ни на что нами до этого виденное. Они результат иной эволюции!

— Что вы хотите этим сказать? — Фёдор Павлович не в силах оторваться, смотрел в сторону надвигающейся опасности. Тревога и страх внезапно уступили место холодной решительности.

— Перед нами явное проявление аномальных явлений. Необъяснимые разрывы между линиями появились повсеместно совсем недавно. Мой мир едва не погиб, а вот соседние линии просто вычистили разнообразные катастрофы. Что-то происходит... Что-то непонятное и устрашающее...

— Можете как-то нам помочь? — громко, из-за усилившегося шума, спросил Фёдор Павлович.

— Похоже, наступило время для Чистильщиков, — Вавилов достал из грудного кармана костюма паспорт. Раскрыл его на нужной странице, указательным пальцем правой руки нажал в центр листа, а затем перегнул его пополам.

Ничего не произошло.

Граф ещё раз повторил незатейливую операцию.

Прежний результат.

— Не может быть, — прошептал он. — Неужели я застрял здесь?!

— Митрич, они приближаются! — Фёдор Павлович поднял с пола из кучи заранее подготовленных и сваленных в проходе между креслами длинную прямую палку с обтёсанным заострённым наконечником. А затем вернулся на своё место. — Расставь людей у окон!

— Лизка, отойди от дверей! Палыч, да нас не хватит и на половину окон! — закричал водитель.

Автобус начал заметно вибрировать, отзываясь всем металлическим телом на сотрясение почвы. Рёв зверей оглушал. Самые невообразимые создания быстро приближались.

Первыми достиг транспорта занесённого в первобытную реальность, и стремительно промчался мимо десяток крупных хищников, с поджарыми телами и непропорционально удлинёнными передними и задними лапами. Вытянутые морды несли в своей внешности что-то от семейства кошачьих и что-то ещё совершенно незнакомое. Люди с изумлением смотрели на распахнутые пасти, с верхних челюстей которых торчали два длинных как сабли клыка.

Граф продолжал жать на заветную страницу:

— Они должны появиться! Такого, чтобы не явилась команда, ещё не случалось!

— Я бы посоветовал вам взять себя в руки, — довольно спокойно произнёс полицейский. — И взять вместо паспорта в руки ружьё. Нам осталось до столкновения всего-то пара минут.

— Они появятся, — негромко, так, что его никто не услышал, прошептал Антон и снова нажал на середину страницы.

В метрах десяти от автобуса между надвигающимся стадом слоноподобных дейнотериев, с двумя клыками на нижней губе и громоздким убежищем в воздухе, метрах в трёх над землёй, вдруг появилась чёрная точка. Она начала быстро увеличиваться набухать, словно пожирая окружающее пространство. Вскоре подобно язве образовался тёмный овал с трепещущими дымными краями, за которым ничего не было видно.

— Я же говорил, что они появятся! — торжествующе закричал граф. — Что-то сначала помешало пройти сигналу, но потом он пробился! Чистильщики выжгут и вычистят любую аномалию меньше чем за минуту, вот увидите!

Несколько невероятно стремительных животных с изогнутым рогом, растущим прямо посередине широкого черепа и непропорционально длинными, как у кенгуру задними лапами шарахнулись от чёрного проёма-провала, обогнули его и пронеслись мимо окон.

Из густого чернильного мрака вдруг показалась человеческая рука, а следом за ней темнота выпустила пришельца. Мужчина, решительно шагнувший вперёд, в один миг вырвался из объятий тьмы. Лишь набедренная повязка прикрывала его пах, больше на теле не было никакой одежды. Зато всю смуглую кожу покрывали многочисленные татуировки. Даже лоб и щёки несли на себе знаки, рассказывающие о прошлых деяниях и родовой принадлежности. Свирепое лицо говорило о том, что незнакомец прожил буйную и трудную жизнь, полную опасностей. В одной руке он держал боевую дубинку, покрытую, словно дорогим лаком, въевшимся в дерево тёмно-красным слоем крови, оставленной на дереве многочисленными жертвами. В другой руке пришелец держал длинный ствол некоего замысловатого оружия из светлого металла.

— Оеха, — выдохнул Сергеев.

— Олег! — закричал Фёдор Павлович и его голос сорвался в крике.

Незнакомец посмотрел в сторону автобуса и оскалился в совершенно жуткой звериной улыбке, но тут же шагнул влево, освобождая место ещё для кого-то. Следом из провала выпал покрытый обильным волосяным покровом гоминид, совсем такой же, чьи собратья недавно атаковали людей, только гораздо крупнее уже виденных колонистами экземпляров. Правой рукой он сжимал берцовую кость какого-то крупного животного с характерным круглым утолщением на конце. За ним в новый мир проникла красивая загорелая девушка с длинными волосами, в футболке и джинсах, с короткоствольным автоматом наизготовку. Через секунду удивлённые пассажиры увидели Василия, одного из тех, кто оказался в роковом рейсе, а потом ушёл и пропал вместе с Оехой. Маленький отряд всё пополнялся и пополнялся. Светловолосый крепкий парень с автоматом и РПГ, висящем на плечевом ремне едва успел уступить место высокому мужчине в камуфляже с ручным пулемётом. Потом из темноты посыпали один за другим суровые воины, со знаками смерти на голых телах, в одних лишь травяных повязках, с боевыми дубинками и каменными топорами. Впрочем, двое из них были вооружены допотопными мушкетами, а один высокий туземец мог похвастаться автоматом. Один, два, три... Около пятнадцати полинезийцев торопливо перешли из одной реальности в другую через образовавшийся проход.

В один миг перед автобусом, на маленькой площадке стало тесно.

Тёмный вход задрожал по краям и с громким хлопком свернулся вновь в маленькую точку, которая секундой позже растворилась в чистом воздухе.

— Кто это? — прошептал лунный граф.

Люди с автоматами и полуголые воины повернулись навстречу надвигающейся опасности. Мгновенно осознав масштабы приближающейся угрозы, в считанные секунды пришельцы образовали строй. Впереди встали вооружённые огнестрельным оружием бойцы, за которыми выстроились полинезийцы с дубинками.

— Оао! — повис над землёй боевой клич.

У Фёдора Павловича невольно побежали мурашки по коже. Он знал Олега совсем другим... Сейчас же в его тихий мир проникли жестокие и безжалостные убийцы.

— Оао! — заревели снова два десятка глоток так, что перекрыли весь посторонний шум. Боевой клич поднялся вверх, к небесам, заставив рассыпаться в разные стороны до смерти перепуганное стадо слоноподобных дейнотериев.

Глава 5.

Высоко подняв над головой верную боевую дубинку, с помощью которой довольно успешно преодолел немало трудностей и тяжёлое громоздкое ружьё звёздного воина, я спрыгнул вниз. Туда, куда свалился Ургх, в открывшейся провал. На первый взгляд совершенно безумный поступок, но я не мог бросить его. И, возможно, только я и мог спасти палеоантропа.

Не задумываясь ни секунды, за мной последовал верный Макоа. Иметь рядом во время предстоящего сражения столь опытного и свирепого воина с выжженной душой уже само по себе было удачей.

Свалился на металлический пол я с довольно приличной высоты, метров с трёх или четырёх и так как руки оказались заняты, невольно потерял устойчивость, упал на широко раздвинутые колени, но тут же встал с них. Макоа и Ургх прижались к моей спине. Вместе мы образовали небольшой бастион, укреплённый со всех сторон, готовые в любой момент отразить в любом направлении возможное нападение.

Только после того, как я выпрямился, я позволил себе осмотреться.

Полинезийцев, упавших вниз ранее Ургха не было нигде видно. Мы находились в середине довольно большого освещённого круга, метров тридцати в диаметре, по краям которого непроницаемыми стенами сгустилась чернильная тьма. Было в темноте что-то завораживающее и притягательное. Она вовсе не походила на ту, что я видел ночью или в тёмной комнате.

Нет, совсем нет.

Тьма лоснилась, двигалась, дышала...

Она казалась мне... живой.

Ещё кто-то тяжёлой каплей упал сверху и тут же на коленях быстро преодолел несколько метров до нас и выпрямился, добавив ещё одно сочленение в боевое построение. Прежде чем человек встал с колен, я уже знал кто это. По длинным волосам, по характерным выпуклостям фигуры.

— Ир, ты что, самая смелая оказалась? — тихо спросил я её.

— Олег, нам без тебя здесь не выжить. По-моему возле тебя самое безопасное место. Простой прагматизм, — я услышал, как она усмехнулась.

— Воины Акульего Бога! — закричал Макоа. — Тангароа смотрит на вас! Пришло время смерти, так стоит ли бояться её? Вхиро встретит нас на загробных полях сражений, а Миру будет готовить вечно храбрецам блюда из мёртвых врагов! Люди Акульего Бога! Стоит ли бояться смерти?

Один за другим наши воины принялись спрыгивать вниз после призыва вождя и присоединяться к нам. Суровый Бобо, обезображенный Сифа и ещё многие другие, половину которых я и не знал. Вместе с ними к нам добавились и Денис и Серый.

Вскоре мы собрались вновь вместе.

— Я не вижу врагов, — угрюмо произнёс Бобо. — Я не вижу никого, кого можно убить.

— Враг сейчас вокруг нас, — разъяснил я ему ситуацию. — Оглянись, тьма и есть наш враг.

Едва я произнёс последнее слово, как в нашу сторону прямо передо мной стремительно вытянулись то ли щупальца, сотканные из темноты, то ли отростки, образовавшиеся из мглы. Они стремительно надвигались на нашу группу — многочисленные, напитанные и движимые одним желанием — схватить одного из нас.

Ирина вскинула короткоствольный автомат, и очередь разорвала тишину. Она выпустила почти весь магазин в ближайший отросток, к тому времени почти коснувшийся её ног. Показывая, что образования, напавшие на нас в какой-то степени материальны, щупальца одновременно все сразу дёрнулись и отскочили назад метра на два... Во тьме кто-то простонал жутким потусторонним голосом.

— Сколько патронов осталось? — с тревогой осведомился у девушки Денис.

— Пара рожков, — недовольно проворчала Ирина, — слишком много потратила на поле.

— Береги их. Переходи на одиночные, — посоветовал мой друг, как всегда хладнокровный и деловитый в любой, даже матовой ситуации.

С усиливающимся чувством отвращения и брезгливости, я смотрел, как материализующуюся тьма вновь окружила тесно сбившуюся группу. Вопреки всем законам природы тени продолжали вытягиваться вперёд, под центр действия светильников, захватывая всё большую часть освещённого круга, пока не зависли тёмной массой с множеством клубящихся и шевелящихся ростков всюду вокруг — над головой, перед лицом и под ногами. Время от времени один из тёмных отростков играя, внезапно стремительно увеличивался и делал ложный выпад в направлении одного из туземцев. Через некоторое время, в достаточной мере проверив целостность и надёжность построения, а может, просто вдоволь наигравшись, одно потустороннее дымчатое щупальце вдруг обхватило сурового невысокого полинезийца в районе груди и с силой выдернуло из строя, подняв над нами. Он истошно закричал, принялся извиваться в объятиях тьмы, но дубинку не выронил. Успел нанести крепкий удар по державшей на весу тело дымчатой иллюзии, но та тут же с силой втянула его внутрь тёмного пространства. Мы услышали страшный крик, оборвавшейся на самой высокой ноте. Невольно волосы у меня встали дыбом, особенно когда вопль резко прервался.

Теперь все, а не только я один заметили, какая участь ожидает пленников. В тех местах, где чернильно-туманный отросток сжал тело полинезийца, он легко прожёг и растворил кожу и за какую-то секунду успел глубоко врезаться в кожу и мышцы.

— Держите строй! — закричал я, но мои храбрые воины сбились в кучу, мешая свободно двигаться соседям.

Несколькими секундами позже после первого несчастного прожорливый мир забрал от нас следующую дань. Со страшной силой татуированный воин из числа тех, что когда-то был со мной ночью на берегу лесного озера, был захвачен, выдернут из людской массы и проглочен мрачной мглой прежде, чем мы смогли оказать ему какую-либо помощь.

— Тангароа! Помоги нам! Помоги своим сынам, я взываю к тебе! — захрипел Макоа. Видимо, и бесстрашного вождя смог таки напугать подземный мир большой калипоуло.

Повинуясь зову человека, к нам пришла помощь.

Над головами заклубилась низкая грозовая туча. Она находилась так близко от нас, что касалась макушек, от электрической статики, напитавшей атмосферу, у всех волосы зашевелились и встали дыбом.

— Тангароа, — выдохнули вместе полинезийцы.

И в это мгновения меня схватили. Существо, скрывающееся в темноте, выбрала ближайшего с края человека, и этим крайним оказался я. Меня легко и грубо оторвало от пола и подняло в воздух, что-то невероятно сильное и гибкое обхватило поясницу. Я почувствовал, как от его прикосновения зашипела и расплавилась жадно поглощённая кожа, а за ней подкожный жир. Повинуясь одному бесконтрольному импульсу, призывающего выжить любой ценой, я попытался вывернуться. Невольно выдвинул из корпуса призрачные руки и вцепился ими в опоясавшее кольцо. Несмотря на кажущуюся аморфность, существо обладало плотью, правда, на несколько ином уровне, чем люди. Впрочем, мне удалось легко погрузить свои невидимые пальцы в чужую плоть, сжать куски мышц, а затем с силой вырвать их и отбросить прочь.

Тот, кого мне удалось ранить, заревел в темноте:

— Рррагаттуу! — и отпустил меня.

— Оеха! — с неприкрытой тревогой в голосе закричал Макоа.

— Олег! — я узнал голос Дениса.

И в ту же секунду два десятка голосов с ужасом и благоговением простонали:

— Тангароа!

Он явился к нам из облака. Знакомый мне полинезийский бог, мой создатель, бог битвы и смерти. Высокий, на несколько голов выше любого островитянина, он величаво сошёл вниз по маленьким облачкам-ступеням и встал рядом со мной.

Его обнажённое тело прикрывала одна лишь набёдренная повязка. Лицо, как и подобает божеству, было необычайно сурово. Ожерелье из отрубленных голов украшало грудь. Каждая отсечённая голова продолжала жить, вращая глазами и открывая рот в немом крике, прося и умоляя о помощи. Всё тело, руки, ноги и лицо покрывали замысловатые татуировки. Они так же жили своей, особенной жизнью. На тёмной коже полинезийского божества многочисленные воины двигались, убивали друг друга и тут же, собравшись в группы, жадно пожирали свои жертвы.

Он хмуро посмотрел на меня. Вооружён пришелец с небес оказался традиционной дубинкой и копьём. На ногах, которые я до сих пор ни разу не видел, вместо пальцев находились пять огромных загнутых когтей, растущих непосредственно из плоти.

Тут же из облака показался ещё один мой старый знакомый. Большая ящерица при виде меня жутко ухмыльнулась, показав огромные и очень острые клыки.

— Вхиро! — завыли и заплакали от ужаса туземцы и упали перед богом смерти на колени, всецело отдавая себя в его руки. Лишь Ургх, я и люди из будущего остались стоять перед его грозным ликом.

Едва Вхиро оказался рядом с Тангароа, из облака — портала принялись спешно спускаться знакомые собакоголовые демоны с чешуйчатыми телами и какие-то новые разновидности нечисти, вероятно посланные Акульим богом, с телами людей, но головами акул, с пальцами, соединёнными перепонками.

— Постарайся побыстрей восстановить своё тело, мой излюбленный сын Оеха! — загрохотал полинезийский бог в привычной манере. — Тебе предстоит тяжёлый путь!

Пока он говорил, вокруг нас разыгралось самое настоящее сражение. Демоны, пришедшие с богами, отважно бросились на невидимого врага с боевым кличем воинов Акульего народа. Первых храбрецов мгновенно поглотила тьма, другие же смогли оттеснить врага в тёмное пространство на несколько метров по всему периметру. Фантастические гибриды наносили удары копьями и дубинами по одним им виденным противникам, и в местах касания с чужой плотью темнота освещалась вспышками света.

— Я выведу тебя, Оеха! — продолжал греметь Тангароа. — Но ты вернёшься и поможешь нам. Только люди смогут остановить пришельцев со звёзд.

— Обязательно вернусь, Тангароа, только помоги нам, — попросил я его, зная какие надежды он возлагает на наш союз. К тому времени повреждённая плоть на моём теле успела восстановиться.

— Чувствую, — с хорошо различимым удивлением в голосе зарокотал бог Акульего народа, — как кто-то ещё пытается открыть проход. Соединю свои усилия с него. Помни клятву, Оеха, помни, что ты только что обещал!

— Я не подведу тебя, Тангароа!

— Если обманешь, найду тебя в любом месте, где бы ты ни прятался. Запомню сейчас, куда ты направился и обязательно навещу тебя, — с угрозой в голосе сообщила гигантская ящерица.

Пока человекоподобные демоны сдерживали прожорливую тьму, Тангароа мановением рук создал проход. Он вновь, отбросив под ноги оружие, разорвал пространство, ухватившись за только ему заметные упоры. Тёмный провал появился мгновенно, стоило только развести руки в стороны.

— На другом конце вы найдёте выход. Но, помни, Оеха... Подготовь побольше людей, а я соберу всех кровожадных демонов подземного мира, уговорю старых богов присоединиться к нам и мы дадим такое сражение, о котором будут помнить тысячелетия!

— Так и будет, Тангароа! — твёрдо пообещал я и шагнул в мрачную неизвестность открывшегося прохода. Как я помнил, при переходах всегда нужно было в первую очередь беречь глаза. Яркие солнечные лучи, свежий воздух и порыв ветра возвестили о том, что я благополучно проник в иную реальность. Тут же услышал невероятный шум, состоящий из отчаянных криков, топанья ног и лап множества бегущих крупных животных, шагнул в сторону, освобождая место для следующего беглеца, и открыл глаза.

Повернул влево голову и невольно улыбнулся. Неведомым путём, благодаря невероятному стечению обстоятельств и игре случая, я снова попал в уже знакомый мир переселенцев. Долину узнал сразу, ведь её разведку не так давно сам лично проводил. А секундой позже совсем близко увидел знакомый автобус. Почему-то все окна оказались выбитыми, и он стоял, как раненный зверь не прямо, а покосившись на один бок, глубоко зарывшись носом в землю. Искалеченный транспорт находился совсем не там, где я его оставил. Что-то вынудило людей покинуть старое место возле реки на выжженном плато и направиться в трудное путешествие по разведанному мною маршруту.

— Оеха! — услышал знакомый голос.

— Олег! — тут же ещё кто-то позвал меня по имени.

Взглядом отыскал тех, кто опознал меня. Фёдор Павлович и Сергеев вместе с высоким незнакомцем с аристократической внешностью стояли у большого разбитого окна.

Как можно доброжелательней, насколько мне позволила мимика физиономии, улыбнулся им, а затем повернулся навстречу надвигающемуся шуму.

Вся моя группа, состоящая из спутников из будущего, и уцелевших после бойни полинезийцев перебрались из смертельной ловушки в новый мир. Полинезийцы, не знакомые с особенностями переходов усиленно тёрли глаза, проклиная на своём языке всё, что только могли вспомнить. Могучий Ургх и пришельцы из радиоактивного мира чувствовали себя, напротив, превосходно.

Огромный чёрный экран, закрывший значительную часть пейзажа, задрожал по краям и с резким хлопком, от которого зазвенело в ушах, свернулся в чёрную точку. Та, немного повисев в воздухе в паре метров от моего лица, внезапно исчезла.

От того, что я увидел, сердце ухнулось куда-то вниз, пытаясь найти убежище в районе желудка.

— Оао! — непроизвольно заревел я и меня, ещё не замечая опасности, поддержали свирепые убийцы с островов людоедов.

Вдалеке, над горизонтом, клубилась чёрная — причёрная туча. А под ней, по саванне, сметая на своём пути редкие кустарники, на нас катился с невероятной скоростью живой каток, состоящий из самых разнообразных животных. Многих из них я узнал — ведь уже приходилось встречаться с ними во время посещения долины, когда удалось сбить разведчик — летающий глаз ункасов. Другие же, а их оказалось больше всего нисколько не походили на порождение местной эволюции. Высоченные ящеры, метра в два ростом огромными прыжками передвигались между до смерти испуганными местными представителями жизни, переговаривались при помощи пронзительного свиста, наскакивали на жертвы и валили их. Догнать дичь им помогали невероятно мощные изогнутые задние лапы. А разрывали на части охваченных ужасом животных цепкими небольшими крепкими передними лапами с изогнутыми когтями и зубастыми челюстями. Для тех противников, что пытались сопротивляться пришельцам, они зачастую оказывались совершенно неуязвимыми благодаря крепким чешуйкам и роговым пластинчатым вставкам на лбу, груди и спине. Эволюционировавшие в природные беспощадные машины для убийств хищники смогли перепугать всех обитателей долины — и гигантских львов и огромных дейнотериев.

К полинезийцам отчасти вернулось зрение и все мы невольно с устрашающей скоростью и эффективностью образовали в считанные мгновения боевой строй. Как я понял, подобный тому, что использовали мои друзья в битве с захватчиками, пришедшими со звёзд.

— Оао! — свирепо выдохнули весь страх и всю ненависть из своих тел два десятка воинов одновременно. Как всегда, получилось у нас на редкость пугающе. Как я помнил и видел раньше, тщательно отработанные гортанные ноты, одухотворённые свирепой интонацией, могли влиять на подсознание жертв. Хищники внезапно замирали, словно статуи от боевого клича людей Акульего Бога, а люди-противники, объятые непонятным ужасом, не раз бросали оружие и в страхе разбегались.

Вот и теперь деёнотерии, почти достигшие нас, отчаянно затрубили и рассыпались перед кучкой людей.

Мы же закончили построение.

В первый ряд встали вооружённые стрелковым оружием люди из обречённого мира во главе со мной. Наш резерв составили полинезийцы, готовые в любой момент броситься в рукопашную схватку.

На меня надвигались сотни крупных зубастых бестий. Десятки злобных созданий готовы были через несколько секунд разорвать нас на куски, как и многих жителей долины до этого.

— Огонь! — закричал я, хотя должно быть порядком запоздал.

Нужно было отдать приказ раньше.

Намного раньше.

Боеприпасов оставалось совсем немного, на каких-либо несчастных несколько минут интенсивного боестолкновения, но враг выглядел настолько устрашающе, что беспокоится за лишний расход было бы на моём месте крайне глупо. Или мы, или они.

Гортанно закашлял пулемёт Серого, голос которого тут же подхватили злые звонкие и отрывистые автоматные очереди. Двое полинезийцев в первом ряду подняли длинные архаичные мушкеты и выстрелили практически одновременно. Над дулами поднялись пороховые облачка, а татуированные воины, не имея времени для того, чтобы перезарядить оружие, отбросили ружья солдат — хаоле в сторону, на землю.

Поражённые пулями десятка два быстроногих ящеров упали под ноги собратьям. Те же, не снизив скорости, просто перепрыгнули через павших и с пронзительным свистом бросились на нас.

Мгновенно всё смешалось.

Как в замедленном кино я видел, как некоторые пули попадали в роговые пластины и, не в силах пробить их, со свистом отлетали прочь.

Сквозь рёв и крики услышал незнакомые частые хлопки и обернулся на звук — неизвестный стрелок валил хищников на редкость быстро, чётко и метко. Тот мужчина, что находился в автобусе рядом со знакомыми мне людьми, положил ствол ружья на край сидения и сосредоточенно выбивал самых дерзких и быстрых, создавая вокруг нашей фаланги вал из мёртвых тел.

Всё же твари скоро пробились к нам.

Первая рептилия, преодолев завал из трупов соплеменников и огневой заслон, в красивом прыжке взлетела вверх и приземлилась в метре от меня. Я невольно шагнул вперёд.

— Оао! — выдохнул клич людей Южного моря, а тварь, сверкнув красными крупными глазами, сделала движение влево головой, выпад к моему телу. Оно было намного выше меня, хотя порядком теряло в росте благодаря природной сутулости и кривизне толчковых лап.

Мне удалось уклониться от выпада, грозные челюсти щёлкнули в сантиметре от лица. Подпрыгнув, вложил в выпад все силы и обрушил дубину сверху на череп противника. Удар пришёлся на защищённый пластинами череп. От похожей встряски слон или бык запросто свалились бы мёртвыми, но тварь лишь ошеломлённо застыла на месте, недоумённо тряхнув головой. Незначительной заминки хватило на то, чтобы Серый сориентировался, переместил ствол пулемёта и всадил в незащищённую часть в районе глаза порядочную порцию свинца. Обращенная ко мне сторона головы превратилась в кровавое развороченное месиво и животное, не издав ни одного звука, повалилась на землю.

Я улыбнулся и кивнул головой бывшему бандиту, но тут же другая крупная бестия, не снижая скорости и лишь слегка опустив голову, схватила его так, что внутри пасти оказалась верхняя часть туловища. Тело человека, повинуясь заданной инерции, мотнулось безвольной куклой следом за движением тела хищника и, лишённая половины грудины и головы отлетело в сторону.

В следующую секунду нас смяли повсюду, на всех направлениях. Слишком много оказалось врагов. Слишком они были свирепыми, безжалостными и смертоносно быстрыми.

Я увидел, как одного высокого полинезийца разорвали пополам, схватив за руки с разных сторон. Ещё одного опрокинули на спину, и зверь глубоко уткнул ему в живот свирепую, окрашенную кровью, морду.

Ирина и Денис, с трудом уворачиваясь от стремительных выпадов и щёлкающих челюстей, бросились под автобус.

Ургх нанёс удар одному из пришельцев большой костью с невероятной силой, попал в район глазного яблока, проломил череп насквозь, но тут же сам упал, сбитый с ног другой тварью.

Макоа, Бобо и ещё трое воинов Акульего народа оказались прижаты спинами к автобусу и яростно защищались.

Из застрявшего транспорта продолжали глухо щёлкать выстрелы, вырывая из окружившей людей массы то одного противника, то другого. Поверженные туши громоздились холмами везде и всюду, создавая массу неудобств остальным хищникам.

Словно зная, что последним бастионом является порядком помятый автобус, ящеры окружили его, пытаясь пролезть в разбитые окна, где их ожидали защитники с копьями.

— Оеха! — неожиданно среди всеобщего гама услышал крик Макоа и понял, что стою совершенно один. Почему-то звери огибали и оббегали меня. Вероятно, их органы чувств не могли определить меня, как живое существо. Ведь, собственно говоря, я давно уже был мёртв...

Ошеломлённый, понял, что нас разбили в считанные секунды и за такой же короткий промежуток времени должны были расправиться с уцелевшими.

Машинально поднял ружьё звёздного воина. Нашёл на цевье какие-то неизвестные кнопочки и рычажки, нажал их все, а потом вдавил внутрь едва заметную клавишу в основание приклада.

— Фррр-хааа, — воздух вокруг меня, метрах в двух что справа, что слева загорелся, образовав огненный коридор, вытянувшийся куда-то далеко-далеко...

Сжигая всё на своём пути оружие, принесённое с небес проложило прогалину среди живых существ длиной в несколько десятков метров.

Я переместил ствол и снова нажал на спусковой крючок.

В этот раз дымящаяся дорожка шириной в два метра образовалась вдоль борта автобуса. Жар оказался настолько силён, что хотя я и старался целиться подальше от транспорта, на борту вспучилась краска.

Оставив десятка два обугленных тел, хищники отхлынули прочь. Им хватило ума связать сжигающий луч с предметом, из которого он появился. Ближайшие звери с пронзительным свистом бросились ко мне. Я отбросил ставшее бесполезным оружие звёздных воинов. Теперь стали понятны слова моих товарищей, что пришельцы рассеяли их армию в считанные минуты, с таким-то оружием... Но в условиях ближнего боя оно казалось совершенно ненужной обузой. Каким-то особым образом, вывернув ладони, я вдруг увидел, как вокруг кистей образовалась тьма, окутавшая руки наподобие боксёрских перчаток. Когда на меня налетел первый хищник, я был уже готов его встретить.

Он оказался очень быстрым, но я был быстрее. Я не оставил ему ни единого шанса. В прыжке взлетел высоко вверх, а затем ударил кулаком прямо в центр груди. Чёрная материя легко сокрушила защитную пластину, плоть и кости. Я словно с размаху погрузил кулак в мягкую и податливую вату, а когда вырвал его назад, моя жертва с оскаленной пастью, с судорожно сведёнными передними лапами и огромной дыренью в районе груди отлетела безжизненным телом на несколько метров прочь. Развернувшись, слегка задел следующего зверя и сломал ему позвоночник, а другому разбил голову. За пару секунд я убил трёх противников, но не остановился и двинулся вперёд, по направлению к автобусу. Исполняя жуткий танец смерти, состоящий из прыжков и приседаний, быстро расчистил площадку. Десятки мёртвых тел указывали на мой путь. А те, кому повезло уцелеть, бросились прочь, совершенно потеряв голову.

Я остановился и взмахнул кистями, прогоняя прочь тёмную материю. На мне не было ни одной царапины.

Аномальное образование к тому времени, впустившее огромное стадо голодных убийц на нашу территорию исчезло.

Я повернулся лицом к автобусу.

Макоа, Бобо, Сифа и ещё пять или шесть державшихся на ногах полинезийцев с ужасом смотрели на меня. Внезапно, словно по команде они упали передо мной на колени:

— Оеха... — они не смели поднять глаза. Для них в горниле схватки окончательно родился новый бог. Я.

— Встань с колен, Макоа! — поморщился я. — Нельзя терять ни минуты. Нужно осмотреть пострадавших и попытаться спасти тех, кого ещё можно.

Из автобуса начали выбираться перепачканные в своей и чужой кровью пассажиры злополучного рейса. Они тоже странно смотрели на меня.

— Макоа! Бобо! — повелительно позвал я островитян. Я хорошо знал их. Знал всех. Никто не любил так убивать себе подобных, как они. — Видите всех этих необычно одетых людей? Теперь они ваша семья. Отныне вы — один род!

— Они очень не похожи на нас, — мрачно произнёс Бобо. — Они же чужаки, Оеха. И мясо у них белое, без мышц. Должно быть, очень вкусное.

— Теперь они твоя семья, Бобо, — негромко, но таким тоном, что у него должно было ёкнуть сердце и пройти порочное желание, сказал я. — И если ты тронешь кого-то, боги накажут тебя, будь уверен...

Он понял меня.

Отвёл глаза в сторону.

Занятый наставлением, даже не заметил, как ко мне подошёл Фёдор Павлович и тот незнакомец, стрелок в дорогом костюме. Откуда он взялся?

— Рад видеть вас, — обратился я к мастеру. — Кругом много раненных. И ваших, и тех, кого я привёл с собой. Им нужно помочь, Фёдор Павлович.

Я не смотрел на него. Не мог оторвать взгляд от растерзанного тела Серого, проделавшего со мной трудный путь из обречённого мира. Смотрел на татуированного Джимбо, с разорванным животом. Им вряд ли кто смог бы помочь. А вот Ургх старался сам подняться с земли, но не мог. Он вновь и вновь повторял усилия, проползал пару метров на локтях, оставляя за собой кровавую дорожку, и вновь затихал.

Я видел, куда он полз.

Ко мне.

— Я помогу им, — приятным голосом произнёс незнакомец. — Но потом мы должны с вами серьёзно поговорить.

— О чём? — грустно усмехнулся я.

— Об изменениях. О причинах. Я подозреваю...

— Меня? Я думаю, вы ошибаетесь. Изменения волнами расходятся из одного места. Из Альма-Матер, первичного мира. Места обитания богов. Каким-то образом враждебные силы смогли проникнуть в центр мироздания и нарушили вселенский баланс сил.

— Материнский мир? Разве он может существовать? — усомнился пришелец.

— Я побывал там, — просто ответил я на его вопрос.

— Метафизики из моей реальности вполне допускали похожее строение Линий, хотя наука всегда опровергала любые их доводы, — неуверенно произнёс он.

— Я был там, — повторил я. — И привёл оттуда людей. В тех местах боги могут запросто общаться со смертными, там необычное смешалось с обыденным. Но мы поговорим об этом позже. Обещаю.

— Денис! — неподдельная радость от неожиданной встречи прозвучала в голосе старого мастера. Насколько я помнил, переплётчик был хорошо знаком с моим старым приятелем и даже зависел от него, выполняя заказы.

— Фёдор Павлович!

— Денис! Вот уж никогда не думал, что снова увижу тебя. Я забрал твои книги, сел в маршрутку и...

— Фёдор Павлович, я часто вспоминал вас, когда остался один.

— Когда это?

— В бункере, после ядерной войны.

Пожилой лидер переселенцев заметно побледнел.

— В бункере? — Я заметил, как многие бывшие пассажиры собрались у разбитых окон, невольно прислушиваясь к разговору. — Значит, она всё-таки произошла...

— Всё случилось настолько быстро и выглядело так... ужасно, что вы, Фёдор Павлович, никогда не сможете представить масштаб апокалипсиса во всём развернувшемся ужасе. Те, кто не погиб сразу умерли чуть попозже, через несколько недель.

— А ты?

— Олег нашёл меня и забрал с собой.

— Просто не верится...

— Фёдор Павлович, — вмешался я. — Распорядитесь людьми. Пора заняться делом. Необходимо убрать тела, на такой жаре они быстро начнут отравлять воздух. С убитых животных срежьте мясо, коптите и сушите его, люди Макоа помогут вам в этом. У них навыков хватает.

— Макоа? Кто такой Макоа?

— Вон тот пожилой полинезиец.

— Что-то он не внушает мне доверия.

— Да, тех, что с татуировками нужно жёстко держать в узде, здесь вы правы. Вам помогут Денис и Ирина — они уже жили среди них.

— Ты так говоришь, словно снова собрался покинуть нас.

Я посмотрел на трупы вокруг, вспомнил о тех множествах якорей, что затаились у меня в сознании и с помощью которых я должен был попытаться вновь переместиться в уже знакомые мне реальности. Я ясно понимал, что без моей помощи новоявленная колония не выживет и пары месяцев. К тому же скоро меня зачем-то должен был призвать Вхиро. Одним словом, нужно торопиться...

— Мне снова нужно будет уйти...

— Зачем? И куда? Туда, откуда вы явились?

— В космический корабль первых людей? О нет, слишком опасно. Дорога в те места плотно закрыта, даже для богов.

— Корабль... Первых людей... — ошеломлённо пробормотал он.

— Нам пришлось спасаться на нём. Боги умудрились притащить со звёзд с собой смертоносную заразу, которая, на наше счастье оказалась заключена внутри прочной оболочки. Спастись нам помог Тангароа.

— Тангароа... Если не ошибаюсь, довольно значимая фигура в небесном пантеоне полинезийцев.

— Мой старый добрый знакомый, — ухмыльнулся я беззубым ртом. — Второй отец. Но пойду я не к нему в гости. Вернусь в наш мир. До момента катастрофы. Сначала как разведчик, а потом с группой. Мы должны организовать масштабную эвакуацию, Фёдор Павлович. Без современной техники, оружия и лекарств и, главное, без притока переселенцев, мы не выживем. Если не возвести крепкие и высокие заборы с наблюдателями на вышках, мы не протянем и месяца. Нужно выбрать место для небольшого города, укреплённого наподобие израильских кибуцов. Мы обязаны для выживания общины на столь благодатной почве выращивать собственные овощи и злаки.

— Фантастические планы.

— На сегодняшний момент. Впрочем, у нас нет другого выхода.

— Ты даришь людям надежду... Когда намереваешься отправиться?

— Прямо сейчас.

Глава 6.

Для меня было совершенно понятно, что для сохранения маленькой колонии я должен приступить к экспериментам по перемещению между мирами как можно скорее. Поэтому в то время, как боевые товарищи старались помочь раненным, сам отошёл подальше и нашёл укромное место.

Всё равно, даже удалившись на несколько шагов, услышал обрывки фраз, из которых понял, что нам порядком досталось. Мы потеряли не менее десяти человек, включая полинезийцев, жизнь ещё нескольких находилось под угрозой. Без сомнения, если бы мы вовремя не явились с помощью из звёздной лодки первых людей, не выжил бы никто.

Двое или трое хищников безжизненными тушами повисли на стенках автобуса. Им удалось довольно глубоко протиснуться внутрь через разбитые окна и прежде чем они навсегда застряли в крупных отверстиях металлического корпуса, неведомые мне смельчаки смогли поразить их копьями. Однако проникнув внутрь, хищники успели натворить немало бед, прежде чем защитники бастиона прикончили их. Я видел следы успешно развивающегося наступления по засохшим пятнам крови на обшивке кресел, по искорёженным и разорванным сидениям.

Завернув за угол и обогнув тела рептилий, обвисших вдоль стен, обнаружил возле водительской кабины тихое укромное местечко, что и искал и присел. Первое время, погрузившись в размышления, всё же слышал отдалённые голоса. Особенно громко возмущалась какая-то женщина по поводу Ургха:

— Смотрите, он такой же, что и те, которые напали на нас! И мы ещё должны его лечить! Пусть лучше умрёт, на одного врага станет меньше!

— Он проделал с нами долгий, тяжёлый и опасный путь, — узнал я голос Дениса. — И он стоит десятка таких, как вы.

Потом ветер донёс до меня обрывок ещё одного близкого разговора. Фёдор Павлович, тоже удалившись от остальных, совсем рядом, впереди транспорта беседовал с капитаном Сергеевым.

— Илья Васильевич, говорите, ничего не осталось?

— А что у меня могло остаться? Последние патроны истратил, когда одна из тварей прорвалась внутрь салона.

— А у остальных? У новеньких?

— Парень говорит, что пустой и у девушки нет ничего. Правда, есть два старинных мушкета, но пороха хватит на два десятка выстрелов. Стреляют они недалеко и особой меткостью, говорят, похвастаться не могут.

— Ну а Вавилов?

— Граф опустошил почти все контейнеры, осталось менее сотни зарядов.

Ничего не понимаю. Что ещё за граф? Может, без меня кому-то кличку дали такую?

— На этом месте мы оставаться не можем, — резюмировал Фёдор Павлович итоги неутешительного подсчёта. — Нужно спуститься метров на четыреста вниз, на плоскогорье и возле какого-либо чистого ручья основать новое селение.

— Когда я ходил в разведку, то обратил внимание на множество ям, разбросанных вокруг ручьёв, — как бы, между прочим, заметил капитан. — Довольно глубокие. Попадаются по грудь взрослому человеку и некоторые залиты водой.

— И откуда же они взялись?

— Не поверите: слоны.

— Слоны?

— Ну, да. Так называемые вами дейнотерии. Устраивают себе ванные при каждом удобном случае. Ножищами разрыхляют и отгребают землю, а потом натаскивают в хоботах воды и купаются в озёрцах.

— Звучит как сказка. Нужно будет их разровнять на новом месте.

— Если надо, сделаем, не вопрос.

— Мы не можем оставаться здесь, — продолжал старый мастер. — Для любого из нас площадка вокруг автобуса ассоциируется с кладбищем. К тому же наш транспорт больше не представляет собой надёжного убежища. Любой хищник ночью может легко и беспрепятственно проникнуть внутрь и унести одного из нас. Нет, мы должны до темноты перекочевать на новое место, вместе с раненными.

Я задумался. Фёдор Павлович, конечно, был совершенно прав. И я должен как можно скорее помочь ему.

Непонятным способом я отстранился от внешних раздражителей. Просто убрал все звуки и смог теперь сосредоточиться.

Насколько знал, Линий с похожими горизонтами развитий событий существовало огромное множество. При попытке переместиться куда-то я мог легко заблудиться в бесконечности многообразных миров, мог попасть в массу неприятных ситуаций, заплутать или угодить в смертельную даже для меня ловушку. Мог навсегда потерять мир переселенцев, а этого допустить не мог.

Для того чтобы попасть именно туда, куда хотелось бы, я должен в первую очередь использовать свою память. Именно внутри моего сознания скрыты нужные якоря, благодаря которым, проложив маршрут, смогу зацепиться за нужную реальность. Как я понимаю, якоря можно забросить только в знакомые миры, где уже удалось побывать. Взять хотя бы миры богов. Вот где бы ни хотелось появляться вновь, совершенно на данный момент бесполезные для меня и очень опасные места, от которых необходимо держаться подальше. Ещё, кроме них, мне удалось посетить мрачное будущее собственной Линии. Там не было ничего такого, ради чего можно было бы заставить себя вернуться в умирающий мир ещё раз. Кроме них я помнил остров Макоа, корабль первых людей. Что интересно, я хорошо запомнил остров Макоа до и после вторжения, когда звёздные расы захватили его.

Последняя мысль подсказала мне блестящую идею. Конечной целью являлся мой родной мир. Относительно неплохо я помнил всю свою жизнь, от детского садика до первого перехода в мир полинезийцев. По всей вероятности, судя логике мышления, я смог бы проявиться в любом пункте из своего прошлого, стоило только вспомнить детали и сконцентрироваться на определённом месте.

Если выбрать подходящий момент, года за три до атомной катастрофы, то можно организовать полномасштабную эвакуацию в наш мир тысяч и тысяч обречённых людей. Кого-то удастся легко убедить, ведь многие недовольны той жизнью, которую ведут. Кто-то покинет прежнее место в надежде улучшить свою жизнь, а если хоть немного намекнуть, что ожидает человечество в ближайшем будущем, нас просто сметёт поток беженцев...

Конечно, для реализации таких замыслов необходимы огромные финансовые ресурсы. Даже сейчас мы можем предложить в качестве товара на многие овощные базы с десяток экзотических, никому не известных фруктов с фантастическим вкусом в неограниченном количестве. А животные? За пару реликвий, которые разгуливают вокруг меня в огромных количествах, любой институт выложит все наличные деньги. К тому же продав свои квартиры, мы тоже получим немалую сумму, достаточную для возведения жизнеспособного посёлка.

Довольно взволнованный открывающимися перспективами, подошёл к повреждённому зеркалу заднего вида и окончательно отломал его. Нужно тщательно подготовиться для первой разведки.

Держа в руках овальный предмет, отражающий солнечные блики понял, что являюсь обладателем довольно редкой и ценной вещицы для нашего пока первобытного общества. Тщательно рассматривая отражение своей физиономии, быстро убедился в том, что в таком виде вряд ли смогу безбоязно появиться на улицах родного города. Сразу же, с первой минуты проникновения, бесспорно, привлеку ненужное внимание к собственной персоне. Если спутанные волосы и грубую внешность ещё можно как-то объяснить, то устрашающий узор, покрывший щёки, нос, лоб и подбородок вряд ли оставит кого-либо равнодушными.

После нескольких безуспешных попыток изменить внешность, невольно пришёл к мнению, что Тангароа намеренно укрепил мою идентичность, запретив вносить коррективы и изменения. Возможно, так ему было проще работать со мной. Бросив пытаться изменить лицо, я сосредоточился на татуировках. Через некоторое время удалось полностью подчинить себе сознание полинезийского воина, и я не встретил практически никакого сопротивления, когда принялся удалять родовые и иерархические признаки и знаки. Для меня они ровно ничего не значили. Для моих же спутников-островитян благодаря ним я являлся открытой книгой. Мне не нужно было ничего рассказывать о себе — всё необходимое они могли легко 'прочесть' на тайном языке, отображённом на коже. Черепа, фигуры людей, калипоуло, кости и другие изображения многое могли поведать посвящённому. Сколько врагов и когда я убил, много ли у меня родственников, из какого рода происхожу и как далеко заплывал во время походов. Целая жизнь, вместе с памятью о десятке поколений не оставили почти ни одного чистого участка на теле.

Но это была не моя жизнь.

Поэтому, смотрясь в отображение в зеркале, принялся мысленно, сконцентрировавшись, очищать кожу от зловещих знаков. Некоторое время ничего не происходило, но в один момент, внезапно, чёрточки, словно живые налились кровью и принялись извиваться прежде чем раствориться на щёках, шее... Сначала я освободил от них нос и лоб, полюбовался на новый образ и принялся за шею. Тело, руки и ноги трогать не стал, ведь все эти участки всё равно закроет от постороннего взгляда одежда. К тому же, сохранив их, я сохранял некоторое родство с народом Макоа.

Закончив, повернулся и снова обогнул автобус, едва не задев плечом безвольно свисающие задние лапы одного из мёртвых ящеров. Десятка три полинезийцев и пассажиров автобуса были заняты уборкой территории от следов недавнего побоища. Раненных перенесли внутрь застрявшего транспорта, и вокруг них хлопотал весь наш медицинский персонал, во главе с неизвестным мне высоким мужчиной в шикарном костюме из переливающейся тёмно-серой ткани. С десяток тел, накрытых различным тряпьём, лежали в ряд у заднего колеса, как скорбное напоминание об опасностях, окружавших нас.

Полинезийцы во главе с Макоа и Бобо предавали земле мёртвых ящеров, в то время как трое из них развели костры и прожаривали на стойках нанизанные крупные сочные куски мяса, позаимствованные у убитых рептилиями млекопитающих. Часть мяса просто было разложено в ряды. Тропическое солнце не позволяло сделать запасы долгохранящихся продуктов, но люди Акульего бога старались сохранить как можно больше из обнаруженного ими богатства.

Переселенцы как могли, помогали Макоа, хотя для действительно эффективных усилий не хватало нескольких крупных грузовиков и, по крайней мере, пары экскаваторов. Около трёх десятков мужчин, женщин и детей упорно стаскивали при помощи деревянных катков и рычагов-черенков, останки мёртвых зверей метров за пятьдесят от автобуса, в большой овраг, который быстро наполнялся крупными телами. По всей видимости, они намеревались по мере заполнения засыпать землёй природный могильник.

Живых местных представителей фауны нигде не было видно. Только одни быстро разлагающиеся трупы и небольшие группы людей.

Я сразу же нашёл нужного мне человека и направился к нему. Фёдор Павлович работал наравне со всеми, даже более других, не жалея себя. Вместе с неизвестным мне невысоким мужчиной и Денисом они с трудом передвигали громоздкую тушу, подкладывая по мере движения под тело деревянные катки, нарубленные из толстых веток.

Фёдор Павлович заметил меня, но работы не бросил, с силой налегая на рычаг, сделанный из крепкого деревянного обрубка:

— А, Олег, где пропадал столько? Решил всё же помочь? У меня такое впечатление, что нам никогда не справиться с этой работой.

— Думаю, зря вы стараетесь, — высказал своё мнение.

— Зря? Перекур, — он выпрямился и повернулся в мою сторону. По его лицу понял, что заметил изменения в моей внешности.

Дениса моё новое лицо удивило гораздо больше, чем старого мастера. Оно и понятно, ведь Фёдор Павлович уже знал, что я способен на многое, а с Денисом мы в последнее время только пересекались на короткое время и долго вместе время не проводили.

— Олега... Ты почистил лицо...

— Мне больше знаки на нём не нужны.

— Ты хочешь...

— Отправиться в путь. К нам домой. На разведку. Во время до того, как всё случилось.

Фёдор Павлович с сомнением покачал головой:

— И как далеко ты хочешь забраться?

— Года за три до катастрофы. Нам понадобится немало времени, чтобы всё организовать.

— Олег...

— И у меня просьба к вам, Фёдор Павлович. Бросайте бессмысленный труд. Я слышал ваш разговор. Ведь вы мыслили правильно. Нужно избавиться от главной привязанности, от иллюзии безопасности, связанной с автобусом. Бросьте сломанную и громоздкую громадину. Соберите всё необходимое, заготовьте побольше мяса, спускайтесь в долину и найдите подходящее место для лагеря. Ночью на запах заявятся десятки местных хищников, вы уже видели одного из них. Даже мне удалось победить его с большим трудом. Кто-то из них довольствуется падалью, а кто-то нападёт на людей. Как только опустится темнота, все хищники долины соберутся вокруг автобуса и здесь развернётся новое сражение, в котором, вполне возможно, вы не сможете победить.

Он некоторое время молчал, обдумывая то, что я сказал.

— Да, наверное, ты прав, хоть многие и против, — неохотно согласился со мной. — Нужно похоронить павших и спуститься в долину.

— И ещё.

— Да, Олег.

— Мне нужна более-менее опрятная одежда, примерно моего размера. Если переход всё же состоится, представляете, как меня встретят, когда я заявлюсь вдруг, из ниоткуда, весь в татуировках и в одной лишь набёдренной повязке?

— Где же я её тебе возьму? — искренне удивился Фёдор Павлович. — У кого была с собой хоть какая-то вторая смена, давно уже в неё переоделся. Всё, что есть на нас одетое — обносилось. Оглянись, каждого бывшего пассажира только за один внешний вид может остановить первый же попавшийся полицейский.

— У меня есть с собой то, что вы просите, — неожиданно вмешался в разговор невысокий светловолосый мужчина довольно крепкого сложения. — Миронов. Александр. Мы с женой и сыном хотели по пути к озёрам в гости к родственникам заскочить, так что я с собой прихватил ещё и спортивную форму. Не в рубашке же и джинсах по огороду ходить и дрова рубить. Словом, есть куртка, футболка, кроссовки и спортивные брюки. Всё сложено в сумке. Вы немного повыше меня, но в целом, думаю, должно смотреться неплохо.

— И всё время, когда вы шли с Сергеевым к лагерю, вы тащили с собой эти вещи? — улыбнулся Фёдор Павлович.

— Но мы ведь ехали к родственникам, — глухо и потерянно тихо произнёс Миронов.

Денис громко хмыкнул.

Миронов, видимо, ещё не совсем пришедший в себя после нападения, повернулся и направился к автобусу.

— Как он себя показал? — спросил я старого мастера. — И откуда вообще взялся?

— Говорит, что просто остановились на дороге подобрать нашего звёздного графа, двинулись с места и вместе с машиной оказались в таинственном тумане. Вынырнули из него уже здесь. Во время нападения деваться некуда было. Каждый сражался. Когда я как-то обернулся, то увидел, что он в одиночку защищал одно из окон.

Новичок вернулся с сумкой и протянул мне стопку чистого, уложенного и выглаженного с женской аккуратностью белья. Я сначала натянул футболку чёрного цвета с фирменной надписью на груди. Вырез футболки аккуратно прикрыл тело и опоясал шею там, где не было видно ни одного знака. Но вот руки... Они остались открытыми.

Следующим пополнением в моём гардеробе оказались брюки. Хозяевами они брались с расчётом на подшивку, а вот мне пришлись в самый раз. Сверху футболки накинул куртку, а потом обулся в белые кроссовки, прямо на голую ногу.

Я настолько сроднился с первобытной жизнью, что чувствовал себя в одежде не совсем уж и комфортно.

Без неё было лучше.

Намного лучше.

— Ну, как я? — с нарочитым равнодушием спросил я и повернулся к Денису.

Тот скептически осмотрел меня так, словно глазами ощупал с ног до головы, а чуть позже вынес суровый вердикт:

— Со спины вроде ничего. А вот стоит твоё лицо увидеть, как сразу понимаешь, что одежда-то не твоя вроде как. Думаю, документы у тебя сразу попросят первые же постовые, а их у тебя как раз и нет никаких.

Я понимал, на что намекает Денис. Хоть я и убрал татуировки с лица, всё же моя физиогностика резко отличалась от среднеевропейских стандартов начала двадцать первого века. Чем-то я немного напоминал гостей из Средней Азии или Кавказа. Совсем чуть-чуть. Лишь смуглой кожей, не более того. Черты же лица выдавали принадлежность к совершенно иной расе, формировавшейся на значительном географическом удалении от моего родного края, из другого генетического материала. Как-то Денис показал мне большую потрёпанную книгу с множеством гравюр офицеров в старинной форме. Так вот. Лица у них были иные, совершенно другие, чем те, что я привык видеть вокруг себя. Они отличались от нас и не только причёсками, но и выражением и как мне показалось даже строением лица.

— Я только быстро посмотрю, — сказал я Денису, — и сразу назад.

— А нельзя послать кого-то другого? — с сомнением спросил Миронов, поняв, о чём идёт речь.

* * *

* Я только пожал плечами, отвернулся от них и обошёл автобус. Мне нужна была относительная тишина, чтобы хотя бы на время сосредоточиться и совершить переход.

Закрыв глаза и 'отключив' внешние раздражители, представил то место куда желал переместиться — район вокзала, вечно людный перекрёсток улицы Строителей с проспектом Социалистическим. Возле вокзала, как мне казалось, было легче всего потеряться среди вечно снующих прибывающих и отбывающих пассажиров. Большое значение так же имело большое табло, расположенное над дверями нижнего этажа первого жилого на проспекте дома, принадлежащему банку. На экране кроме курса валют можно всегда увидеть не только местное время, но и месяц и год.

Число я мысленно определил точное — двадцать пятое июля, и год избрал особый, 2009, в то время меня в городе не было. Кто знает, отчего может образоваться очередная аномалия.

Закончив с датой предстоящего путешествия, представил, что рядом находится дверь, через которую смогу посетить намеченное место. Протянул руку вперёд, нащупал неизвестно откуда взявшуюся в пустоте подобие дверной ручки-скобы и дёрнул её на себя.

И, зажмурившись, решительно шагнул внутрь.

Свежий ветерок, прохладный степняк, несущий в себе признаки надвигающегося дождя, тут же оповестил о том, что эксперимент удался. Открыв глаза, первым делом улыбнулся старому знакомому. После невыносимо удушающей духоты и жары тропической саванны было очень приятно ощутить вновь благость умеренного климата, о котором я не раз скучал во время путешествий.

Проявился я за углом большого торгового павильона, длинными рядами застеклённых витрин и дверей протянувшегося от проезжей улицы до самого здания вокзала. Сразу же осмотрелся. Стоял я в удалении от основной массы бывших и будущих пассажиров, сновавших вдоль павильона. Все они говорили о чём-то, улыбались кому-то, смеялись над чем-то. Множество мужчин, женщин и детей. Их оказалось так много, что увиденное количество подобных мне даже немного ошеломило. Дополнительный шумный антураж представляли собой автомобили, выстроившиеся перед светофором, вдоль трамвайных путей, в длинную гудящую пробку. Мимо, совсем близко, грохоча колёсами, проехал чудовищно огромный и неуклюжий трамвай под номером один.

Я невольно сглотнул слюну.

Что-то было не так.

Автомобили казались мне намного более современными, чем те, что я ожидал увидеть. Да и павильона, как я помнил, в 2009 году ещё здесь не построили. Его возвели позже, года через два, снеся, по указанию городской администрации жавшиеся друг к другу разномастные 'комки'.

Моё появление осталось почему-то незамеченным, я выглянул из-за угла, немного замешкался, а затем с каким-то трепетом преодолел десяток метров до конца тротуара и остановился перед переходом. По другую сторону дороги, на крайнем угловом пятиэтажном здании, начинающим ряд построек, образовавших Социалистический проспект, висело банковское большое табло, прикреплённое над дверью. Электронный прибор с уверенностью заявлял, что я попал почему-то не в назначенное время, а в две тысячи пятнадцатый год, в пятнадцатое мая текущего года.

До катастрофы осталось ровно пять месяцев.

Наверное, зря я вылез из своего укрытия. На меня сразу обратили внимание. Сначала заметил, как маленький мальчик потянул свою мать за руку и показал в мою сторону пальцем, а секундой позже некто, находящийся сзади меня требовательным голосом обратился ко мне:

— Сержант Петров. Гражданин, предъявите ваши документы!

Из общей массы мою персону тренированный суровый взор местного служителя закона и порядка выделил моментально. Стало даже немного обидно. Вот живёшь ведь по существу попусту. Живёшь так долго, убиваешь преднамеренно и рассчитано каждую драгоценную отпущенную секунду бытия. За тобой всюду следят часы, вращением стрелок напоминая о том, что ты появился в этом мире на сравнительно короткий срок. О том же напоминает изображение в зеркале, меняющиеся лица друзей и родственников, облик улиц. И вдруг тебя затягивает водоворот событий, где важен каждый пропущенный миг, где каждая секунда бесценна. И в такой ответственный миг что-то или кто-то обязательно попытается помешать тебе совершить то, ради чего ты, оказывается, и жил.

Я медленно повернулся к ним. Два здоровенных парня — патрульных в форме испытывающее смотрели на меня. Я скользнул по ним взглядом. Кепи, подогнанные куртки и брюки серого цвета, полувоенные шнурованные берцы, полицейские жетоны на груди. Один оказался на голову выше меня — широкоплечий и массивный, другой, такой же светловолосый, но ростом пониже, сухощавый, но крепко скроенный. Обоим немногим за двадцать.

— Сержант Петров. Документы, пожалуйста, предъявите, — повторил высокий уже раздражённым тоном.

Я молчал. Какие у меня могут быть документы? И от кого? От Тангароа, Одина или Вхиро?

— Ну-ка, отойдём, — нарочито доброжелательно и миролюбиво попросил его напарник. Нехорошее предчувствие овладело мной, я примерно знал, зачем им нужно отвести меня подальше от посторонних взоров, но послушно последовал следом. Вместе мы свернули за угол павильона. Многолюдная толпа мгновенно куда-то исчезла. Мы попали в огорожённое пространство, куда я раньше и сам не раз заходил. Старый стадион, закрытый с одной стороны глухой стеной, а с другой — рядом павильонов давно пришёл в стадию разрушения и запустения. Лишь узкий проход позволил попасть на его территорию. Я заметил, что сидения во многих местах провалились, кое-где обвалились бетонные и кирпичные составляющие. Задние выходы из павильонов в основном оказались закрытыми, за исключением одной, очень удалённой двери.

Кругом ни души.

Идеальное место для допроса с пристрастием.

Только сейчас патрульные смогли внимательней рассмотреть меня. Увиденное точно им не понравилось.

— Ого! — присвистнул Петров. — Вот так рожа! Мужик, ты откуда к нам забрёл?

Интересный вопрос. Эх, рассказал бы, да всё равно не поверите...

— Смотри, Паш, а ведь многое сходится. Помнишь, про костюмчик и кроссовки? На нём точно такие же, что пропали с тела.

— Ну-ка сними-ка куртку, — властно приказал высокий полицейский.

Я повиновался. От вида пёстрого ковра разноцветных узоров, Петров снова присвистнул, а у его напарника лицо мгновенно посуровело. Футболка скрывала туловище, но оставляло руки открытыми. А на коже, до самых ногтей ног не оставалось ни одного свободного кусочка, не покрытого зловещими и пугающими символами.

— Ого-го, — только и сказал Петров. — Настоящий якудза.

Невысокий полицейский, более внимательный, неожиданно громко и отрывисто приказал:

— Руки! Вытяни перед собой руки!

Я опять подчинился.

— Смотри, вот ведь сволочь, даже кровь не потрудился вытереть, — с откровенной брезгливостью и скрытой ненавистью заметил он своему напарнику.

Проследив за его взглядом, посмотрел на свои руки. Действительно, там, откуда я явился, воды у нас катастрофически не хватало, и я вымыл перед переходом лишь кисти и ладони, а вот всё что выше забрызгала тёмная кровь убитых мной рептилий.

— Вот ведь зверюга. Он что у него во внутренностях копался? Как говорится, по локти самые... Убил парня, одежду снял, натянул на себя, а руки даже не помыл. Что смотришь так, зверёк? — негромко с ненавистью, но с хорошо различимой угрозой в голосе произнёс высокий сержант и, не размахиваясь, поддел снизу вверх кулаком моё тело в районе солнечного сплетения. Он был массивнее меня и выше. Видимо, упорно качался и боксировал, поэтому удар получился на редкость эффектным. Меня подбросило вверх, швырнуло сначала в сторону, а потом прямиком на асфальт.

— Портаки какие-то странные, — совершенно безучастно констатировал второй патрульный, как будто ничего не произошло. — Никогда не видел таких. Сидел, видимо, не у нас. Где-то, может, на Кавказе или ещё подальше.

— Вить, наверняка дальше, намного дальше. Одни черепа и кости. Лодки какие-то. Ни 'колец' тебе, ничего знакомого. Понаехали, суки, одни неприятности от них. Фамилия, имя! Ты что, такой бесстрашный что ли, козёл? Дальше в 'молчанку' хочешь поиграть? Не тех решил позлить!

Я стоял перед ними на коленях, пока они меня обсуждали, и пытался прогнать побольше воздуха через лёгкие. Всё-таки попал я не в наш мирок, где каждый старался в первую очередь, не взирая на опасность помочь ближнему. Совсем нет. В другое место. Здесь все, насколько помню, ИГРАЛИ в крутых. Играли самозабвенно, веря в свою крутизну.

— Снимай ботинки.

Неторопливо выпрямившись, стянул один кроссовок, за ним второй. Пока я медленно освобождался от обуви, попытался мысленно сосредоточиться на мире переселенцев, забросить невидимую нить в нужное направление, якорем зацепиться за воспоминания, за знакомый образ одинокого автобуса и шикарные ветвистые первобытные деревья. Закрыл глаза и приготовился к переходу.

Ничего не произошло.

Снова открыл глаза и увидел полицейских. Видимо для того, чтобы вернуться к Денису и Макоа мне нужен был относительный покой и тишина, позволяющие сосредоточиться.

* * *

* * *

* * *

При виде моих ног невысокий Виктор немного отпрянул в сторону. Конечно, я давно не мыл их, не стриг ногтей. Для изнеженного обоняние цивилизованных городских жителей запах был ещё тот.

— Блин, на голую ногу 'кроссачи' натянул. И не мыл их с рождения ни разу. Точно, ни разу, — поморщившись, сказал он.

Более агрессивный и экспансивный Петров прореагировал гораздо резче.

— Ну и вонина. Ах ты, тварь, — выругался он. Его поведение вполне можно было объяснить. Как я понял, совсем недавно в районе вокзала произошло что-то на редкость нехорошее. Убийство. Кого-то убили, раздели и бросили в кустах или возле железнодорожного полотна. И сняли-то как раз вещи, очень похожие на те, что дал мне услужливый Миронов! Спортивный костюм и кроссовки.

Мою догадку подтвердил сухощавый патрульный. Достал рацию, связался с кем-то и деловито доложил, что подозреваемый, соответствующий заявленным уликам на все сто, задержан в районе старого стадиона. Попросил помощь и машину, и как можно скорее.

Я безучастно сидел на пятой точке на тёплом, прогретом асфальте пытаясь понять, почему мне не удалось вернуться назад, полностью погрузившись в свои мысли. Я словно отключился от реальности и едва не пропустил удар. Сначала услышал:

— Ты что, меня не слышишь? — и вдруг увидел перед лицом носок огромного, наверное, сорок пятого размера, ботинка Петрова. Гнев закипел внутри груди, сформировавшись вновь в области кулаков в тёмные облачка. Легко увернувшись от неуклюжего выпада, схватил противника за голень и резко дёрнул ногу вверх, одновременно вставая. Я легко опрокинул Петрова на спину. Он не просто упал, а с силой отлетел, спиной глухо впечатался в стену павильона из тонкого профнастила. Оставив на поверхности порядочную вмятину, полицейский безжизненно сполз вниз.

Его напарник не растерялся. Повернув голову, я увидел в паре сантиметров от глаз жуткое тёмное круглое отверстие и секундой позже осознал, что смотрю прямо в дуло табельного пистолета.

— Сидеть, — прохрипел Виктор.

Он легко мог выстрелить в меня.

Я же ещё легче убил бы их обоих, или просто 'вырубил' бы незадачливого стража порядка. Мой гнев клубился тёмным туманом вокруг кулаков, но я контролировал его.

Петров быстро пришёл в себя и грузно поднялся, опираясь рукой о стенку.

— Ничего он тебя приложил. Откуда только силы взял? — негромко сказал невысокий крепыш. — Есть у тебя пара минут на разговоры, пока машина не подъехала.

— Писец тебе, пидор. Убью, гнида, — навис надо мной сержант, одичавший в один миг и совершенно потерявший над собой контроль. Я доброжелательно улыбнулся ему. Чего только не бывает. Самое главное в жизни — уметь прощать.

Сильнейший удар отбросил меня на землю. Едва упав, привычно прикрыл лицо руками и свернулся в клубок, подогнув ноги. Содрогаясь от посыпавшихся ударов, автоматически попытался максимально закрыться. И вовсе не для того, чтобы уменьшить болевой синдром, которого у меня больше не было или же защитить внутренние органы, столь легко восстанавливаемые. Просто не хотел, чтобы они заметили, как моя кровь, разлетаясь фонтанчиками по сторонам, на лету сворачивалась в шарики и те, упав на асфальт, весело подпрыгивали, возвращаясь в порезы и гематомы.

Сержант быстро вывалял меня в пыли, следы крови остались на разбитой губе и лице. Пару ударов я специально пропустил, раскрасив своё лицо шикарными синячищами. Мне нужно было продолжать играть в их игры, если я хотел закончить намеченный мной важнейший эксперимент.

Как и всякий предмет, от внешнего воздействия благодаря приданной инерции, я сгибался и 'скользил' по асфальту.

— Хорошо ты его отделал, — услышал внезапно чужой голос. Меня подхватили под мышки и подняли с земли. Я сделал вид, что не могу стоять, обвиснув всем телом на чужих руках. — Что говорит?

— Молчит, падла.

— Молчит? — искренне удивился неизвестный.

— Разговорится. Сами оформим, документов нет никаких...

— В 'бычарню' его! — зарычал Петров. — Сразу всё вспомнит!

Все последующие полчаса, что меня везли по городу в машине, в специальном отделении; что вели по полутёмному коридору, я пытался нащупать незримую связь с покинутым миром. С каждой минутой страх увеличивался — я не мог нащупать ничего похожего на проход.

Возвратился к реальности от грубого толчка в спину. Невольно переступил через порог в открытую камеру. Дверь, с закрытым смотровым окошком скрипнув, громко хлопнула за спиной, отрезая любую возможность для побега.

Первое время я мало что смог разглядеть. Лишь размытые силуэты длинных двух ярусных палатей, едва различимые лица людей с любопытством смотрящих на меня и грязную парашу совсем рядом, слева от входа.

Я попытался как можно быстрее справиться с проблемой и восстановить повреждённую роговицу глаза.

— Офигенно 'разрисовали', — констатировал кто-то факт побоев.

А потом, словно случайно, ещё один неизвестный сверху уронил мне под ноги полотенце. Я знал, что означает камерное посвящение и что нужно делать дальше, чтобы не уронить авторитет. Но сделал всё с точностью наоборот. Зачем? А чтобы побыстрее разобраться с ситуацией и попробовать вернуться к Макоа.

Я поднял полотенце и вытер им лицо. Невольный вздох пронёсся по камере. Послышались смешки.

— Зачушил себя сам, Бельмондо.

— А может он просто Бивень? — неожиданно услышал до боли знакомый голос и повернулся на него. Теперь я значительно лучше видел, даже в полумраке. От того, что удалось разглядеть, невольно вздрогнул. Я знал их, знал всех. Не так давно собственными руками убил каждого из местных постояльцев в недалёком будущем.

За небольшим столом, расположенным у окна с решётками, втиснутого под самым потолком, между шконками сидел на нижней кровати знакомый мне Сибиряк, не сводя с меня испытывающего тяжёлого взгляда. Кавказец, охранявший во время моего визита в будущее вход в подземное убежище находился напротив, на нарах. Ещё я сразу узнал Серого. Того самого, что недавно погиб в... прошлом? Как такое может быть? Может, меня случайно занесло в параллельную линию? Каким образом?

Камера, на мой взгляд, была переполнена. Я насчитал двенадцать человек.

— Ара, организуй аллюр чухану. Похоже, он из твоих, — распорядился или скорее повелительно приказал Сибиряк.

Кавказец, смуглый и крупный, с характерной для его расы массивностью, косая сажа в плечах, встал с постели и шагнул ко мне.

— Эээ... Сибиряк, слюшай... Моих таких не бывает... Не наш он человек. И не ваш. На руки его посмотри, а потом говори.

— Ну-ка шмотки сними, — довольно угрожающе сказал крупный парень, встав по другую сторону нар так, чтобы не закрывать обзора для человека за столом.

Мои мысли лихорадочно сменяли одна другую. Если я нахожусь в своей Линии, то сегодняшняя встреча может иметь большие и неприятные последствия. Там, в радиоактивном мире, если наша встреча намечена, местные обитатели исправительного учреждения легко узнают меня по сегодняшнему посещению и ход событий изменится, всё пойдет не так, как я помнил. По какому сценарию — неизвестно. Скорее всего, события начнут развиваться в худшую сторону. Поэтому у меня есть только два приемлемых варианта. Самый нехороший, оставить всё как есть. Второй попроще, но и кровавей. Нужно ликвидировать всю группу, стереть её до моего появления на умирающей планете. В таком случае будущее может существенно не измениться, остаться в пределах допустимых норм. Перед ядерной атакой в наряд для работ на овощном складе будет определена иная группа заключённых. В общем, должно всё повториться, просто убью я в будущем не тех, кого вижу, а других бандитов.

— Ты чо, чушок, не понял или плохо слышишь? — провокационно дёрнулся всем телом ко мне 'качок'. Я улыбнулся ему, как старому знакомому разбитыми в кровь губами и щербатым ртом и стянул через голову грязную футболку.

— Ни... себе...

— Вот это мастюхи...

— Не наш он, говорил же, — гордо сказал кавказец. — Видишь, Сибиряк, амбал-то приезжий.

Я смотрел на них и продолжал улыбаться. Проняло их крепко. Такого вы ещё не видели. Веками выработанная практика художественного письма и рисунка, основанная на стилизации имела в каждом знаке одно значение — смерть. Черепа соседствовали с обезглавленными телами, отрубленные головы с каннибалами, пожирающими трупы. Везде на моём теле была одна лишь смерть, в самых отвратительных и жестоких её проявлениях. К тому же на руках темнели так и не отмытые пятна крови — от кистей до самых плеч.

— Он что общежитие перерезал?

— У себя видно Академиком был, не иначе, — с уважением сказал кто-то тихо.

— Академиком или нет, посмотрим, — произнёс Сибиряк и кашлянул. Вот, оказывается, когда у него появились первые признаки съедавшей его болезни. И, видимо, поселилась в нём вовсе не простуда, как я думал тогда... — У нас своя масть. Ара, поставь банки родственничку.

Он кивнул головой и попытался ударить по лицу, не вдаваясь в лишние вопросы. Я легко увернулся, а человек провалился вперёд, чисто повинуясь инерции.

— Ах ты, падла. Да я тебэ глаз на... — захрипел он и тут же смолк. Я лишь слегка коснулся его шеи ребром ладони, но мимолётного движения хватило, чтобы переломить шейные позвонки. Уже безжизненное тело тяжело впечаталось в дверь и безжизненно скользнуло на пол.

Не выдержав, от переполнившего кровь адреналина, я запел песню смерти. Отрывистые гортанные слова, похожие на рычание хищника, слетали одно за другим с моих губ. Каждая фраза прославляла смерть, каждый куплет я заканчивал обещанием служить ей.

Я не мог оставить их в живых. Никого. Мне очень хотелось вернуться домой. К тому же, не мог забыть, какие зверства эта компания творила в будущем.

Неуловимым вихрем прошёлся вдоль нар. Кто-то успел спрыгнуть и пытался ударить, другой спешил спрятаться. Я лишь касался их, подобно ангелу смерти, оставляя после себя одни лишь трупы. Никогда бы не подумал, что Тарантино в своих фильмах нисколько не приукрасил действительность. В человеке и на самом деле очень много крови, уверяю. Пугающие фонтаны после того, как я раскраивал черепа или пробивал грудные клетки, залили неприятной красной липкой жидкостью стены до потолка, одеяла и пол. С верхних нар, собираясь в густые капли, они падали вниз, образовывая лужи под ногами.

Вскоре я остановился и повернулся.

Пощадил я всего одного из всей компании и то для того, чтобы закончить намеченный эксперимент. Обделённый вниманием он стоял посреди комнаты, полной растерзанных и искалеченных тел и весь содрогался от крупной дрожи.

На какую-то долю секунды я отключился. В глубине сознания одни воспоминания волной заменили другие. Картинки прошлого, которое я помнил, стирались, а на смену им приходили совершенно иные. Теперь, по новой версии, совершенно другие люди встретились мне после проникновения в умирающий мир, в радиоактивных развалинах родного города.

Серого среди них не было.

Я посмотрел на него:

— Боишься меня? — неожиданно для него спросил на русском.

— Ты... Ты...

— Что я?

— Ты... не человек, — с трудом произнёс он, старательно отводя глаза в сторону. — С тобой...

Мне стало любопытно:

— Что ты видел, Серый?

— Ты... знаешь меня? Да что это я... ТЫ должен всё знать...

— Конкретней. Что со мной было не так?

— У тебя... Тебя... В районе кистей я видел какие-то чёрные сгустки. И лицо...

— С лицом-то что не так?

— Оно... вытянулось. Словно превратилось в призрачную маску из дыма... Только глаза и рот имели чёткие очертания...

— Интересно, — меня и на самом деле очень заинтересовали его слова. Впервые слышал свидетельство о том, что в экстремальных ситуациях я начинал меняться физически. — А теперь помолчи. Пойдёшь со мной.

— Куда? — испуганно отпрянул он от меня.

— Очень далеко, — заверил я его и закрыл глаза. Не смотря на шум в коридоре, мне удалось наконец-то сосредоточиться. Я легко обнаружил в кромешной тьме нужные образы, открыл 'дверь', чуть развернувшись, схватил за шиворот и втолкнул внутрь Серого. А потом под звуки бряцанья ключей и мата охраны сам шагнул следом.

Едва знакомая жара, насыщенная уже привычными запахами возвестила о том, что я прибыл в пункт назначения, как тут же открыл глаза. Солнце по-прежнему немилосердно палило с неба, впрочем, довольно значительно сдвинувшись к линии горизонта. Я опять стоял возле застрявшего в далёком прошлом автобуса, а рядом со мной с животным воем тёр ладонями слезящиеся глаза перемещённый мной из одной реальности в другую живой объект.

Возле автобуса кроме нас двоих никого больше не было.

Несколько мёртвых ящеров холмами возвышались из травы поблизости, но люди пропали. Исчез даже выложенный вдоль колёс ряд из мёртвых тел.

Запрыгнув на ступеньку автобуса, залез на кресло и попытался осмотреться. Почти сразу обнаружил внушительную группу людей, спускавшихся в долину. От нас их отделяло с тысячу метров, не больше.

Удовлетворённый результатом, вернулся к спутнику. Тот смог справиться с первым шоком, вызванным особенностями перехода между мирами и изумлённо оглядывался. Внезапно вместо тесной и душной камеры он оказался посередине первобытной тропической саванны. Настоящее выражение ужаса появилось на лице Серого, когда он заметил совсем рядом огромную тушу убитого недавно нами хищника.

— Где мы? — запаниковал он.

— Что-то типа преисподней, — ухмыльнулся я. — Да шучу, шучу, попозже тебе другие объяснят с научной точки зрения.

— Какие другие? — совсем уж разволновался он. — Такие же, как ты? Это твой мир?

— Да, это мой мир, — ни капли не лукавя, подтвердил я его догадки. Пусть первое время принимает за существа со сверхъестественными способностями Макоа с его воинами и даже чету Мироновых. Путь к перевоспитанию и послушанию очень долог и труден.

Похоже, Фёдор Павлович воспользовался советом и, собрав всё, что мог унести ценного и полезного, двинулся, пока не наступила ночь на поиски безопасного привала. Ушёл он с остальными не более часа назад. Немного погоняю Серого и через полчасика догоним колонну.

Когда мы настигли воинов Макоа, замыкавших шествие, у человека, которого я прихватил с собой с нашей Линии, началась истерика. И было от чего. Свирепые, покрытые пылью и кровью, раскрашенные в цвета смерти, сквозь которые просматривались устрашающие знаки, полуголые полинезийцы могли напугать кого угодно. К тому же в каждом их взгляде, каждом движении легко угадывались беспощадные убийцы.

Теперь Серый точно не сомневался, что попал в некое подобие ада, населённого ужасными демонами.

— Ароа, Оеха, — приветствовал меня Макоа на языке людей Акульего бога. — Ты был на моём острове?

— Ароа, Макоа. Пока ещё нет. Время не пришло. Вхиро должен позвать нас. Я посетил другое место.

— Оао, — мотнул он головой, не собираясь вдаваться в подробности.

Я обогнал его, Бобо, Сифу и ещё десяток татуированных здоровяков. Некоторые из них шли с трудом. Двоих несли на импровизированных носилках. Остальные порядком нагрузились сушённой и жареной добычей.

Вскоре увидел Ирину.

— Ириска, — невольно улыбнулся ей своей обоятельнейшей беззубой улыбкой. — Скучал по тебе, душа моя.

Она в ответ тоже улыбнулась.

— Узнаёшь его? — кивнул головой в сторону Серого, пытавшегося не отстать от меня ни на метр. Она внимательно посмотрела на него и отрицательно покачала головой:

— Нет.

— Как же? А кто вместе с тобой и Денисом воевал вместе с полинезийцами и пришёл из обречённого мира?

— Как — кто? Виталик. Ну, этот, что постоянно 'в натуре'. Мы его вместе с остальными возле автобуса похоронили.

— Ах да, Виталик, — озадаченно согласился я. Какой-то подобный образ витал у меня в памяти, но я никак не мог заставить его принять запоминающуюся оболочку. — Ну, тогда принимай нового работника. Парень он послушный, немного заплутал только. Да отдай ему свой окорок, зачем теперь самой тащить? И объясни популярно, где он оказался и что бегство от коллектива в данных местах равно подписанию смертного приговора.

— Охотно.

Я повернулся и сделал несколько шагов прочь от колонны.

— А ты куда? — крикнула мне в след Ирина.

— Нужно произвести ещё один эксперимент.

Неожиданно вспомнив об очень важном обстоятельстве, развернулся и вернулся к ней.

— Ир, деньги есть?

Она непонимающе посмотрела на меня. Словно я на редкость неудачно подшутил. Но потом улыбнулась, снова бодро кивнула головой, спросила у соседей добавки и чуть позже протянула горстку мятых купюр.

— Пойдёт, — я сгрёб их, сунул в карман спортивных брюк и вновь направился в сторону от колонны.

Возле вырытой дейнотериями крупной ямы, остановился. Достаточно глубокое углубление метров пять в длину оказалось совершенно сухим. Некогда бывшая в нём вода испарилась, образовав корку по краям-обвалам, сквозь которую с трудом пробивалась трава.

Спрыгнув вниз, присел, облокотившись о стенку. Мысленно представил себе детство, потом время учёбы. И каждый раз пытался найти путь в те заповедные места, вновь и вновь проникнуть в прошлое. Что-то блокировало мои действия. Из всех усилий ровным счётом ничего не вышло.

Я даже не заметил, как рядом появился Денис. Видимо, заметив, как я покинул колонну, он пошёл следом.

— Снова домой собрался? — спросил он, присев на краю ямы.

— Что-то не пускает меня никуда, кроме одной точки, — признался я.

— Довольно паршиво. Слушай, как ты в таком виде собираешься путешествовать?

Он заставил посмотреть на себя, сверху вниз. Правильно подсказал. Футболка грязная и помятая, ноги босые. Словом, стоит появиться, и сразу снова угожу в неприятности.

— Держи ботинки и куртку, — бросил Денис вниз свою одежду. — Вернёшься — отдашь. А я пока подожду тебя здесь. Запомни хорошенько это место.

Набросив куртку, я потом натянул ботинки и снова сосредоточился. На этот раз снова на знакомой улице возле вокзала, где побывал несколькими часами раньше. Почувствовав, что проход открыт, немедленно перебрался из одной реальности в другую.

В моём родном мире наступил вечер. Над многоэтажными зданиями красноватыми отблесками уходил за горизонт прошедший день. Народ, что постоянно сновал по улице днём, рассосался. Лишь одинокие прохожие спешили на вечерние поезда.

Моё появление вновь осталось незамеченным. Никем не тревожимый, подошёл к переходу-зебре и посмотрел на табло над дверью банка. То же самое число. Только время изменилось. Изменилось точно в такой же последовательности, что и в Линии переселенцев. Если я попаду на то же самое место завтра, то увижу уже другое, изменившееся число.

Не теряя времени, зашёл в круглосуточный павильон, совмещавший аптеку с продуктовым магазином. В аптеке, стараясь не поднимать головы, на тысячу набрал болеутоляющих — 'мигов' и ' наванганов', взял немного средств от поносов и пару стандартов антибиотиков. В продуктовом набил пакет 'сникерсами', сигаретами, хлебом и конфетами. Затем не торопясь вышел, завернул за угол, закрыл глаза и вернулся к Денису.

— Держи, — протянул пакет.

— Твой второй эксперимент, похоже, полностью удался, — улыбнулся он. — Сначала ты переместил человека, теперь продукты и лекарства.

— Есть и ещё кое-что, ради чего я вернулся.

— Да?

— Число.

— И что в нём такого?

— Оно исходное. Я не могу шагнуть ни влево, ни вправо. На всё про всё нам отпущено ровно пять месяцев. Минус уже один день.