Chrome Shelled Regios том 5

  — Прости, дурацкий вопрос задал.

  — Перестань. Вопрос задали мы, а ты до сих пор не слышал моего мнения.

  — Угу.

  — Лейтон... Ты и правда совершил преступление. Но тебя за него уже судили. Думаю, тебе об этом тяжело говорить, но думаю также, что не стоит настолько переживать. Не пора ли себя простить?

  — Простить?

  — Когда ты дрался с предводителем наёмников, зашла речь о катане, верно? В бою взводов у тебя было два дайта, и против командира Дина ты использовал дайт типа катаны.

  Первым, чему выучился Лейфон, были переданные Делком приёмы Сайхарденов для катаны. Стиль этот никак не предназначался для работы с мечом. И тем не менее, став Обладателем Небесного Клинка, Лейфон выбрал своим оружием не катану, а меч.

  — Ты недавно говорил, что не считаешь свой поступок в Грендане плохим? Но наложил на себя внутренний запрет, разве не так? Не из-за преступления, а из-за какого-то чувства вины. Я и подумала, не пора ли себя простить?

  Сам он не считал, что подпольные бои — плохо, но воспитавший его военный учитель, Делк, вряд ли допустил бы такое. И если применять стиль для катаны, которому Лейфона обучил Делк, получится, что Лейфон замарает столь оберегаемую Делком честь. Поэтому Лейфон от катаны отказался. Разница между катаной и мечом невелика, но критична, и он смог несколько лет пробыть Обладателем Небесного Клинка лишь благодаря таланту понимать суть чужого кэй-приёма с одного взгляда и помощи стальных нитей, работе с которыми его обучил Линтенс.

  — Это всё, что я могу тебе сказать. Что делать дальше, решать тебе, — сказала Наруки и покинула палату.

  Простить... Лейфон понимал, что она вовсе не считает это таким лёгким делом — но всё его существо хотело воспротивиться.

 

  Через некоторое время в дверь постучали.

 

 

* * *

 

  Настал день боёв. В криках зрителей чувствовался больший азарт, чем обычно. С учётом предстоящих сегодня боёв почти все взводы успели друг с другом сразиться. Будет решаться, какой взвод займёт первое место. Командир этого взвода получит право выдвинуть свою стратегию в предстоящем военном турнире, но зрителей главным образом интересовало одно — какой взвод сильнее. Сегодня они будут смотреть особенно пристально, до самого конца — ведь сегодняшние бои определят, сохранит первый взвод лидерство или уступит место другому.

  — Ну, к нам это не относится, — раздался беззаботный голос Шарнида в раздевалке.

  На первенство претендовали первый взвод командующего Ванса, пятый взвод Горнео и четырнадцатый. У каждого из трёх было по одному поражению. Семнадцатый шёл сразу за ними, с двумя поражениями на счету. Сейчас против них первый взвод. Двое других претендентов будут драться друг с другом. И даже в случае победы семнадцатого взвода над первым взводом лидером станет либо пятый, либо четырнадцатый. В случае же поражения первый взвод будет претендовать на лидерство наравне с одним из двух других. Вот и вся разница.

  — Руки опускать всё равно нельзя.

  — Да, да.

  Под сердитым взглядом Нины Шарнид пожал плечами.

  — Пусть нам не быть первыми, но мы отдадим все силы... нет, победим!

  Да, команда не в лучшей форме... Да, ни победа, ни поражение не принесут первого места... Это всё неважно. Важна сама победа над первым взводом.

  Когда-то подруга Лейфона и Наруки приходила брать интервью, и журнал процитировал слова Горнео. Если не победить первый взвод, это будет означать, что со времён поражения Целни ничего не изменилось. Нина тоже так считает. А главное, хочет доказать, что потеря Лейфона не стала невосполнимой. Не зрителям доказать — Лейфону. Она сказала "справимся" и обязана подтвердить сказанное. Показать ему, как все они становятся по-настоящему сильными.

  — Да знаю я, — отмахнулся Шарнид, и она, ещё раз наградив его недовольным взглядом, повернулась к Дальшене.

  Дальшена неподвижно сидела в углу раздевалки, прикрыв глаза.

  — Каков план... командир? — заговорила она, не поворачиваясь.

  Все, кроме Фелли, посмотрели на Нину.

  — Мы с Наруки выдвинемся с левого фланга, ты жди на правом. Шарнид в паре с Фелли отслеживают снайперские точки. Начнём с этого, — сказала она и сделала паузу, ожидая реакции.

  — На этот раз мы в наступлении. Твоё поражение будет концом боя, ты это понимаешь? — спросила, как и предвиделось, Дальшена, указывая на опасность выхода командира вперёд.

  Сказать по правде, Нина пока не знала, как её лучше использовать. Командир изучила записи Дальшены в боях, но они позволили лишь оценить её как боевую единицу всего десятого взвода, а не как самостоятельного бойца. Десятый по максимуму использовал её штурмовой потенциал. Но даже если бы Нина сочинила в голове подобную тактику, проработать её в условиях семнадцатого взвода они просто не успевали.

  Дальшену, похоже, одолевали те же сомнения.

  — За меня не беспокойся.

  Лейфон научил Нину приёму "кэй-блок". Он говорил, что этим оборонительным приёмом пользуется гренданский Обладатель Реверс. Вряд ли она применит его так же умело, как Обладатель, но против обычной атаки, считала Нина, она устоит.

  — В таком случае, я выдвигаюсь, как только появляется возможность? — спросила Дальшена, открыв глаза и встретившись с ней взглядом.

  — Да.

  — Есть.

  Дальшена снова закрыла глаза и стала дожидаться начала боя.

  Харли закончил проверять дайты и подошёл к Нине.

  — У Лейфона же сегодня операция. Может, уже закончилась?

  — Думаешь? Я в медицине не очень.

  По иронии судьбы операцию делали именно в этот день. Извлечение осколка позвоночника из спинного мозга. Всё, что они сумели понять — это что операция сложная.

  — Вот бы удачно прошло.

  — Да уж.

  Бой проиграть нельзя. От зависимости от Лейфона надо избавляться, хотя бы потихоньку... подумала Нина. А для этого надо показать, что они справятся и сами.

  — Мы победим, — заверила она, не обращаясь ни к кому конкретно — разве что к самой себе.

 

* * *

 

  Лейфон вышел из больницы ещё до начала боя. Сама операция прошла мгновенно. Вопрос заключался только в том, где именно застрял осколок и под каким углом его безопаснее вынимать — и после обсуждения на консилиуме оставалось лишь провести операцию согласно выработанным решениям. К счастью, осколок вошёл так, что для его извлечения нескольких операций не требовалось, и всё удалось сделать за один раз. Разрез на спине зашили и наложили компресс, пропитанный клеточным восстановителем. Оставалась ноющая боль, но если пустить способствующую заживлению внутреннюю кэй, разрез, скорее всего, затянется в течение дня. Нить будет растворяться по мере заживления и исчезнет, избавляя от необходимости снимать шов.

  Но организм его ослаблен, тут ничего не поделаешь. Лейфон, конечно же, не в идеальной форме.

  Неспешно проверяя своё физическое состояние, он шёл к ближайшей от больницы трамвайной остановке. Людей в округе было немного, в том числе и из-за сегодняшнего боя взводов. На остановке Лейфон посмотрел на часы, и сразу пришёл трамвай.

  — А...

  Трамвай плавно остановился. Передняя часть проплыла мимо Лейфона, и внутри, над ступеньками, стояла Мэйшэн с раскрытым от удивления ртом.

  Отступать было поздно, и он вошёл в трамвай. Мэйшэн так и стояла у ступеней, сжимая в руках букет. Электроника пикнула, поторапливая с решением, и девушка растерянно отступила от входа. Двери закрылись, трамвай поехал.

  — Мэй. Добрый день.

  — Лейтон... как? — ошеломлённо спросила она у неловко улыбающегося Лейфона.

  — Вот, разрешили сегодня выписаться.

  — А? Но... ведь сегодня операция...

  — Угу, провели.

  — А? Но, операция же?

  — Угу. Невероятно быстро. Сам удивлён.

  В вагоне кроме них никого не было. Они сидели рядом. В окне напротив мелькал пейзаж. Они молча наблюдали.

  Мэйшэн положила между ними цветы. Букет бледных оттенков. В больнице Лейфону приносили разные цветы. У Нины букет был тёмного цвета. У Фелли — мягкие оттенки, у Наруки и Мэйшэн — нежные. Лейфон подумал, что букет Мэйшэн похож на неё саму.

  — Прости... за случившееся, — заговорила она, вздохнув, когда они оба смотрели на цветы.

  — Не переживай. Это несчастный случай. И уж никак не твоя вина.

  — Угу...

  — Главное, что ты не пострадала.

  — Не стоит... обо мне.

  — Как не стоит...

  — Ты же... меня защитил, — перебила она. Она вцепилась руками в юбку, собираясь с силами, чтобы что-то сказать. — И не только тогда... Ещё раньше, когда напали гряземонстры, ты же нас защитил.

  — Что...

  Речь, скорее всего, шла о нападении личинок.

  — Накки рассказала про тот бой. Было что-то вроде секретного оружия, но подробностей президент не раскрывает, и она сказала, что тут что-то не так. А тебя нигде не было, и это странно.

  — Угу...

  — На самом деле... об этом тоже Накки сказала.

  Мэйшэн, ссутулившись, напряжённо смотрела в пол.

  — Не понимаю... Ты сказал, что был одним из этих невероятных Обладателей Небесного Клинка, но я не понимаю. Я знаю, что военные невероятны, но не понимаю, как можно быть ещё выше. Понимаю, что ты сделал нечто плохое, и тебя изгнали из Грендана... — она остановилась и замолчала.

  Она из гражданских. Лейфон понимал, что звание "Обладатель" в ходу исключительно в Грендане, и объяснения тут не помогут. К тому же сам он во всех прошедших боях по полной не выкладывался. Старался вести бой на уровне, чуть превосходящем силу студента. Большую силу, если не считать десятого взвода, ему довелось применить разве что против Горнео. Но эту разницу вряд ли углядел хоть кто-то, не говоря уж о Мэйшэн. И вряд ли она понимает, каково военным сражаться не в боях взводов, а против гряземонстров. Вряд ли такое можно понять, когда сидишь в убежище, а не наблюдаешь за ходом боя на экране.

  Да, вот оно что... Лейфон ещё глубже прочувствовал смысл слов королевы. Вот чего они не должны понять. Людям надо внушать, что против гряземонстров используется та же сила, что и в боях друг с другом. Истинная сила Обладателей слишком велика для понимания гражданских. Поэтому Мэйшэн не может поверить Наруки, сказавшей, что личинок, возможно, одолел Лейфон.

  — Да, защитил, — кивнул он.

  — Правда? — недоверчиво спросила Мэйшэн, по-прежнему глядя в пол.

  — Трудно поверить?

  — Да...

  — Но это так. Впрочем, можешь не верить, ничего страшного.

  — По...чему?

  — Потому что я не могу предъявить доказательств.

  Возможно, он однажды предъявит их Наруки. Она военный и признает возможности военного. Быть может, в один прекрасный день Целни снова столкнётся с гряземонстрами, и быть может, Лейфон будет сражаться неподалёку. Но он сомневался, что такой случай представится Мэйшэн. При нападении гряземонстров гражданские бегут в укрытие.

  — А верить... нельзя?

  — Что?

  — Я хочу верить, — произнесла она, не поднимая взгляда, и на этот раз дара речи лишился Лейфон.

  Он ожидал такого ответа, но не ожидал чувств, которые ответ всколыхнёт. Лейфон надеялся на доверие, но и боялся, что всё будет не так просто. Был бы человек посторонний, Лейфон бы так не волновался. Было бы без разницы — поверит, не поверит.

  — С-спасибо.

  — Я всё вспоминаю то, что ты рассказал. Ты ведь о многом думал, прежде чем решить, что по-другому нельзя, да?

  — Угу...

  — Меня там не было, и те, кто говорил о тебе плохо... Я хочу на них разозлиться, и мне жаль... но я не могу по-настоящему понять их, и если что-то сказала бы им, то, наверное, оказалась бы неправа...

  Он заметил, что плечи Мэйшэн тряслись. На юбку, расплываясь тёмными пятнами, что-то капало. Плачет, понял Лейфон.

 

  — Мэй...

  — Ты же... старался, — прошептала она сквозь слёзы. — Так старался... а они не поняли... Это слишком.

  Она говорила о детях из приюта. Лейфон тут же захотел сказать что-нибудь в их оправдание. Захотел, но прикусил язык. Не от обиды. Ему казалось, что он не имеет права даже оправдывать их. Лучше бы была обида.

  Он сам не так давно сказал Горнео. Что заслужил ненависть. У Лейфона могли быть какие угодно обстоятельства, но Горнео они не касаются. Лейфон искалечил важного для Горнео человека, Гахарда, и тем самым заслужил ненависть. А права остановить Горнео — не заслужил. То же можно сказать и о детях из приюта. Поэтому...

  — Спасибо, — искренне сказал Лейфон плачущей за него Мэйшэн.

 

 

* * *

 

  Тудум, тудум — стучал пульс. Что это — льющийся по трубам сжиженный серний? Нет, не он, тихо поправил кто-то внутри Целни. Источник пульса не там.

  Для начала... у электронного духа по имени Целни вообще нет человеческих органов чувств. Людская нервная система слишком чувствительна для управления огромным городом, который является её истинным телом. Человек не справился бы, ведь простой ремонт дороги отозвался бы в нём адской болью. Поэтому город таких ощущений не знал.

  Но тогда что это? В вопросе уже содержался ответ. То, что можно назвать слухом, действует лишь в крайне ограниченном пространстве внутри комплекса управления. Где же ещё? Здесь. Здесь же, в ядре центрального механизма, оно само. Существо, необходимое для управления всей мощью города. Электронный дух в облике девочки — обладатель этих мыслей. Наблюдение за всем городом и управление тем, что считается её собственным телом. Обычно она чётко знала, где заканчивается одно и начинается другое, но сейчас незнакомое ощущение смутило Целни. Так что же она — слышит? Но чувство напоминало и осязание. Казалось, что-то пульсирует, покачивая её саму, и от этого становилось труднее сделать вывод.

  Что за чувство? В поисках его источника она провела самодиагностику, но результаты лишь сообщили, что проблем не найдено. И всё же Целни казалось, что что-то не так.

  Пытаясь понять, что же не так, она, сама того не замечая, смотрела в одну точку. Сквозь обшивку центрального механизма, за пределы внешних стенок города, далеко во внешний мир, на большую землю. Надо туда... Целни подстёгивало чувство, похожее на нетерпеливость.

 

 

* * *

 

  — Твоё упрямство начинает надоедать, — холодно произнёс Кирик, и Лейфон виновато склонил голову.

  Молодой человек в кресле-каталке хмуро фыркнул, что не очень сочеталось с его изящной внешностью.

  — Я сделал его для тебя. Ты слишком глуп, раз отказываешься.