Когда на землю опустилась мгла,друзья вышли из башни, нашли полянку, где их можно было легко увидеть и стали ждать.
— Что-то не видно этих ходячих трупов, — возмущалась Джахейра. — Наверное, маг что-то напутал. Мы стоим здесь уже битый час.
— Потерпи, Джахейра, ещё немного. Талантир, наверняка, лучше знает эту местность, чем мы, — вглядываясь в темноту, успокоила друида Равена.
— Эй! А вон и наши долгожданные гости! — Чуть не крикнула Имоен. Ей было удивительно видеть так, как она никогда не видела в темноте.
Все обернулись в её сторону. Из зарослей, издавая загробный хрип и громыхание, выбирались скелеты. Их глаза горели зеленоватым потусторонним светом.
— И чего им н-не спится в такую прекрасную, тихую н-ночь, — усмехнулся Халид.
— По таким светлячкам я и без зелья смогла бы стрелять, — хихикнула Имоен. Потом пересчитала врагов и насупилась. — Так не честно!Их одиннадцать. Кому-то не достанется одного. Так что не зевай!
На алтарь рядом с Меликампом лёг череп, его глаза ещё тускло светились. Птица немного отшагнула в сторону. Талантир смотрел на алтарь, нахмурив брови. Потом он вздохнул.
— Что-то не так? — Аккуратно спросила Равена.
— Этот обряд очень сложный. Даже самые способные маги не могут быть наверняка уверенными в положительном исходе.
— Боишься, что тебе не хватит знаний, маг? — Вздёрнула бровь Джахейра.
— Меня больше интересует часть про "исход", — вставила Имоен.
— Тут дело не в знаниях, друид. "Исход" не зависит от мага.
— То есть я могу умереть? — Прокудахтал Меликамп.
Талантир вздохнул и покивал головой.
— Что ж по-по-попытка — не пытка. Вдруг всё же по-по-получится. Чтобы не случилось сейчас, это лучше, чем стать закуско-ко-кой для како-ко-кого-нибудь хищника или фермера. У меня есть шанс, хоть и небольшой. Вдруг всё получится. Давайте, учитель, начинайте обряд.
Талантир почесал сухим пальцем острый кончик носа и начал читать заклинание, его голос раздавался эхом по залу. Вскоре Меликамп начал увеличиваться. Он рос, рос и рос. Перья стали пропадать, голова приобрела человеческую форму, начало вырисовываться лицо.
— Получается, — прошептала радостно Имоен, глядя на это зрелище из-за сестриного плеча.
А курица всё больше и больше становилась похожей на человека. Вот крылья превратились в пятипалые конечности. Вот ноги, оставаясь ещё покрытыми чешуйками, стали человеческими. Равена вдруг подумала, что когда всё закончится, Меликамп будет абсолютно голым. Эта мысль слегка сконфузила её, и полудроу на всякий случай опустила капюшон пониже. Внезапно раздался резкий хлопок. От неожиданности все присутствующие на мгновенье закрыли глаза, а когда открыли их, Меликампа не было. Ни в человеческом, ни в курином облике. На алтаре красовалось огромное кровавое пятно, повсюду валялись перья и мелкие ошмётки плоти. Талантир, вздыхая, отряхивал с себя останки горе-ученика.
— Вот о чём я говорил вам. Тело Меликампа не вынесло повторной трансформации. И вы, и я сделали всё, что могли. Ну, желаю вам на дорогу "ума", так как запас "удачи", похоже, в этом мире истощился. Извините, но у меня теперь много работы. Эй, громила! — Крикнул он одному из големов. — Принеси метлу и тряпку — у нас наметилась генеральная уборка.
Четвёрка ещё долго молча стояла на ступенях башни Талантира, не зная плакать им или смеяться. Никто из них ни разу не попадал в такую глупую ситуацию, и дальнейший путь они прошли молча, погружённые в свои размышления.
До Берегоста оказалось рукой подать. Ещё не начало рассветать, как Равена с друзьями вошли в город. Лишь кое-где были видны сонные люди, выгоняющие скот на выпас. Коровы выходили из загонов медленно, не торопясь, будто пытались на ходу додремать. Воздух был чист и прозрачен, как и в любом другом маленьком городке, хотя его запах немного отдавал коровьим помётом.Берегост прилепился к дороге, как почка к тонкой ветке. В основном здесь процветали за счёт гостиничного бизнеса, да ещё кузница приносила большую пользу городу.Четыре гостиницы пытались перещеголять друг друга во всём: в яркости клумб, в убранстве комнат, в качестве обслуживания, в экзотичности блюд. Эта своеобразная война стала основой для множества анекдотов, что ходили по городу. Время было раннее, и были не заперты только их двери. Друзья решили переждать в одной, пока не откроется кузница. Когда они подошли к одному достаточно помпезному зданию, от тени отделилась фигура и направилась прямиком к ним.
— Доброе утро, путники, — сказал негромко человек под капюшоном. — Судя по вашему оружию, вы — искатели приключений. Но судя по вашим доспехам, вам нужны деньги.
— Что же ты за человек, что так чётко всё подмечаешь? — Прищурившись, спросила Равена.
— Я — бард, и замечать что-то интересное — моя профессия, — улыбнулся незнакомец. — Меня зовут Гаррик. Я представляю одну особу — одарённую и знаменитую актрису Силки. Я хотел бы нанять вас для защиты этой особы и готов заплатить вам триста монет за ваши мечи
— А ч-что? Ей угрожает оп-пастность? — Поинтересовался Халид.
— Всё остальное вам нужно обсудить с ней самой. Так что? Вы согласны?
— Если в этом нет никакого обмана, веди нас к этой особе, — кивнула Равена.
Гаррик знаком попросил следовать за ним. В небольшом переулке стояла женщина. Её тёмные атласные одежды были расшиты серебром, капюшон скрывал волосы и часть лица. В руке женщина держала посох из странного белого дерева. Гаррик поклонился актрисе и что-то шепнул ей, указывая на своих спутников. Актриса в свою очередь оценивающе смотрела на Равену и её команду.
— Надеюсь, вы будете стоить тех денег, которые я предлагаю вам в оплату. Ты же предложил им столько, сколько я сказала тебе, Гаррик?
— Да, госпожа, триста монет.
— Я хотела бы, чтобы вы объяснили — какую помощь вы хотите получить от нас. Ибо на неправое дело мы не пустим наше оружие, — нахмурившись и чуя недоброе, потребовала Равена.
Силки некоторое время смотрела на неё, как госпожа на дерзнувшего поднять глаза раба, однако потом её взгляд смягчился.
— Прошу простить меня, но я сейчас в трудном положении и не могу доверять всем подряд. Но вы, хвала богам, оказались честными людьми, и я расскажу вам о своей беде. Дело в том, что я известная актриса, и любой посчитает за честь моё выступление на его сцене. Попав в Берегост, я согласилась выступить в... в одной таверне. Но потом мне пришло приглашение из другой, более крупной, и я разорвала прежний контракт. Поймите меня: мой гонорар зависит от количества людей на представлении, тем более что сцена там гораздо больше и удобней. В общем, теперь я не могу даже покинуть город, потому что хозяин первой таверны нанял головорезов, чтобы убить меня и тем самым покрыть свой позор. Ах, я всего лишь актриса, а Гаррик — бард, он не в силах противостоять целой банде.
— Это просто ужасно! — Вскрикнула Имоен. — Мы, несомненно, поможем Вам в этой беде! Ведь так, Равена?
Полудроу кивнула, всем сердцем жалея несчастную женщину.
— Конечно, я не хочу глупой бойни, — продолжала Силки, утирая слёзы. — Я попробую поговорить с ними. Не нападайте, пока я не скажу вам. Будьте начеку.
В этот момент в переулок скользнули три фигуры. Их тела окутывали плащи, а лица скрывались под глубокими капюшонами. Силки тревожно вздохнула. Гаррик отошёл назад и приладил стрелу к арбалету. Имоен также подалась назад и сняла с плеча лук. Джахейра заняла позицию позади актрисы. А Равена и Халид ждали команда Силки, чтобы высвободить мечи из ножен. Вперёд вышел один из силуэтов.
— Приветствуем тебя, Силки, — негромко начал он. — Мы принесли...
— Не пытайся меня запугать, мерзкий головорез! — Громко прервала его актриса. — Сегодня я с друзьями!
— Драгоценные камни, которые ты просила... — В голосе мужчины чувствовалось недоумение.
— Ба! Их не возможно переубедить! Убейте их!
Равена услышала, как Гаррик вскинул арбалет, но никто из её друзей не пошевелился.
— Стоп! — Крикнула воительница. — Я не буду убивать невиновных. Ты не дала им сказать ни слова. Что ты скрываешь?
Силки резко обернулась на неё. Благодаря инфразрению, которое полуэльфы получают от своих родителей-эльфов, Равена видела в утреннем полумраке, как краска гнева прилила к лицу актрисы.
— Тогда я разрываю наш договор, и вы умрёте первыми, — прошипела она.
Губы Силки зашептали что-то, но Джахейра была слишком близко. Друид ударила в челюсть колдующей концом посоха, и хотя заклинание было дочитано до конца, его направление сбилось. Молния пролетела поверх головы Равены, лишь слегка опалив капюшон. Халид присел и дёрнул девушку вниз. Позади них была стена, молния отрекошетила от камня и, снова не найдя голову Равены, продолжила путь. Когда полудроу подняла глаза, перед ней лежал обуглившийся труп Силки. Она не успела даже крикнуть.
— Вот этим магическая молния и опасна, — усмехнулась Джахейра. — Владеющий этим заклинанием должен знать одно очень важное правило: "Никогда не используй молнию в узком переулке".
Друид взвесила посох Силки в руке. Как ни странно, он не пострадал.
— Магический? — С интересом спросила Имоен.
— Угу, — ответила Джахейра и бросила рядом с трупом свой изрядно потрескавшийся.
Где-то сбоку раздалось тихое кашлянье. Три фигуры в плащах не исчезли.
— Это поможет вам как-то сгладить это недоразумение, — один из пришедших подбросил Равене маленький мешочек. — Но вы нас не видели.
— Вы нас тоже, — улыбнулась она.
— Мы поняли друг друга, — они поклонились и бесшумно исчезли из переулка.
Мешочек оказался весьма увесистым, в нём были драгоценные камни, как нельзя кстати.
— А ч-что делать с-с этим? — Раздался голос Халида. Он стоял рядом с насмерть перепуганным Гарриком.
— Может он сам скажет нам, что с ним сделать? — Имоен размеренно постукивала стрелой по колену.
Четыре пары глаз устремились на бедного барда, он готов был провалиться под землю.
— Я... я... я был подвластен этой ведьме... Я... я не мог освободиться. Но теперь, когда я свободен, я могу пойти с вами и помочь вам.
— Нет, Гаррик, мы не возьмём тебя с собой, — Равена медленно подошла к нему. — Тому, кто один раз обманул, веры нет.
Гаррик открыл рот, чтобы что-то сказать, но залетевший в переулок ветерок слегка откинул капюшон с лица полудроу, и возражения застряли у барда в глотке.Неуверенный утренний лучосветил светло-эбеновую кожу, серебристую чёлку и слегка заострённые к верху уши. Но, как говорят в народе, у страха глаза велики. Гаррик решил, что верная прислужница Лолс пришла забрать его жизнь во имя Паучьей Королевы. Равена нарочно приблизила своё лицо к его лицу. Зубы парня выбивали звонкую дробь.
— Пошёл прочь, — прошипела девушка.
Скованный страхом, бард не сразу понял, что его не собираются убивать.
— Пошёл прочь! — Ещё более гневно повторила Равена.
Через мгновение Гаррик нёсся со всех ног прочь из Берегоста.
— Знаешь, твоя внешность может иногда быть полезной, — задумчиво произнесла Джахейра.
На этом проблемы искателей приключений в этоутроне закончились. Как только они переступили порог ближайшей таверны, на них набросился очередной наёмный убийца.Это был дворф, он изрядно выпил, пока дожидался своих жертв, поэтому на ногах стоял неуверенно. Выставив вперёд топор, он ринулся в атаку. Равене вовсе не хотелось драться с пьяным противником. Будто прочитав её мысли, на помощь пришла Имоен: первая стрела вонзилась в пол у ног дворфа.Она была всего лишь предупреждением, но тот не заметил её, и вторая прервала его никчёмную жизнь. Сколько же он выпил? Дворфы обычно устойчивы к действию алкоголя любой крепости. В Кэндлкипе в страже состояли несколько бородачей. Когда совершались общие попойки, даже вечный выпивоха Халл падал под скамью, в то время как дворфы сидели, пили и рассуждали почти трезво о несовершенности человеческого общества.На теле обнаружилась записка с аналогичным содержанием, как и у мага в "Дружеской Руке", только цена за голову Равены возросла до трёхсот пятидесяти монет.
— Я же ничего им не сделала (кто бы это ни был). Почему они повышают плату? — Возмущалась Равена, сидя за барной стойкой в той же таверне.
Похоже, что потасовки со смертельным исходом были не редкостью здесь. Так как из-за трупа у двери никто не волновался. Лишь многие были недовольны, что у убитого нечего было уже взять. Вскоре пришёл вышибала и без эмоций на лице оттащил куда-то тело.
— Цена будет повышаться независимо от того, сделаешь ты чего-нибудь против них или нет, — объясняла Джахейра. — Просто тебя не убрали с дороги, а значит ты им всё ещё мешаешься. Они будут поднимать цену, чтобы привлечь более опытных убийц, пока один из них не справится с тобой.
— Что ж тогда я постараюсь, чтобы, когда это всё-таки случится, сумма сделала бы нанимателей моего убийцы нищими.
Друзья рассмеялись. В этот момент появился бармен. Он был похож на Винтропа: полный, с маленькими глазками, красными щеками и улыбкой от одного уха до другого.
— Чем могу быть полезным любителям приключений и путешествий?
— Скажи-ка, любезный, нет ли в этом городе людей, которым нужна помощь таких, как мы, — поинтересовалась Равена.
Бармен был слишком миролюбивым, чтобы заглядывать под капюшоны путешественникам, поэтому Равена чувствовала себя уверенной.
— Как же, госпожа! Не человеку, а всему городу требуется помощь! — Всплеснул пухлыми руками человек. — Люди пропадают! Даже дети! А всё из-за этого Басилуса — жреца Цирика! — Услышав имя жреца, Имоен оторвалась от еды и испуганно посмотрела на названую сестру. — Храм Повелителя Зари Латандера объявил, что заплатит пять тысяч за голову этого изверга, — теперь уже все четверо смотрели на бармена.
— П-пять т-тысяч? — Кое-как проглотив застрявший в горле кусок, прошептал Халид.
— Этого вполне хватит на хорошую экипировку, — радостно заметила Джахейра.
— Но у нас нет его головы... — Начала было Равена.
— Зат-то у н-нас есть его м-молот, — Халид от волнения начал заикаться сильней, чем обычно.
— Молот у Басилуса был, конечно, особенный, — вставил своё слово бармен. — Но он не был единственным в своём роде, — он уже с большим подозрением смотрел на своих гостей.
И тут Равену осенило. Она достала из походного мешка небольшой окровавленный клочок вышитой ткани и положила перед барменом.
— А вот это подойдёт? — Спросила она.
Толстяк выпучил глаза и попятился.
— Знак Цирика... Он всегда был с Басилусом, — бармен приблизился к стойке. — Он в крови... Это его кровь? — Ему ответил дружный кивок четырёх голов. — Басилус мёртв... — Тут он захохотал и заорал уже в полную глотку: — Басилус мёртв! Друзья мои, эти искатели приключений избавили нас от этого жуткого человека!
— Мы пропали... — прошептала Джахейра на ухо Равене, и та с ней молча согласилась.
— Я предлагаю вам по кружке превосходного эля, а платой за него будет ваш рассказ, — вся таверна радостно загудела.
Идея рассказа такой жестокой битвы убила страх в Имоен, и она взяла на себя роль повествователя. Равене даже пришлось показать укус мертвяка. Сперва та боялась, ведь тогда все увидели бы цвет её кожи. Но, похоже, все были очень взволнованы событиями или пьяны, поэтому никто ничего не сказал. Или просто решили промолчать.
