Глава II
Словно птичий базар,
Перед нами предстал городок,
И послушная лодка
Подплыла уже к берегам.
Там гадалка в толпе
Нам предскажет, что в будущем ждёт.
Су Дун-по
В Цзинчжоу
Настоящая подруга
Если смотреть с реки, то Ядзаки мало чем отличался от Шибани и прочих портовых городов. Длинная, тянущаяся вдоль берега пристань с далеко отходившими от неё в воду причалами, возле которых теснились разнообразные суда: от больших кораблей, с парой мачт и с многочисленными вёслами, до узких рыбачьих плоскодонок, где едва хватало места одному человеку и немудрящей снасти.
Имелась здесь и стена, отделявшая город от порта. Но ещё издали становилось понятно, что сие оборонительное сооружение уже давно никем не воспринимается всерьёз, служа, скорее, данью традиции и напоминанием о тех славных временах, когда подданные Сына неба, наплевав на волю государя, с азартом резали себя в многочисленных междоусобных войнах. Часть покрывавшей её сверху черепицы куда-то исчезла, штукатурка во многих местах отвалилась, обнажая древнюю кирпичную кладку.
По распоряжению Куджичи мичман российского императорского флота, ловко орудуя веслом на носу их судёнышка, направил его к свободному месту между двух больших лодок, на одной из которых имелась даже маленькая каютка и мачта со свёрнутым парусом.
— Здесь с нас не возьмут денег, — вполголоса пояснил олигарх своё решение пристать в самом дальнем конце порта. — А в других местах придётся платить.
К сожалению, данная халява имела существенный недостаток. О сохранности своего имущества приходилось заботиться самим. Поэтому в каждом плавсредстве тут имелся собственный сторож. В большинстве своём этим занимались дети и старики. Кто-то из них удил рыбу, некоторые стирали бельё или просто дремали на солнышке. Вряд ли они способны оказать серьёзное сопротивление потенциальным грабителям, зато могут поднять тревогу и позвать городских стражников.
По каким-то одному ему ведомым причинам скрывающий свою личность даяснорский богач решил оставить здесь своего сына, пообещав на прощание:
— Мы найдём постоялый двор, оставим там девушек и вернёмся. Лодку надо продать сегодня же.
— Я понял, отец, — кивнул молодой человек.
Перебравшись на причал, Жданов пособил побратиму, и уже вдвоём они помогли остальным. Повесив на согнутую руку плащ, Платина привычно огляделась по сторонам, сразу же отметив, что и кораблей, и народа в Ядзаке гораздо меньше чем в Шибани, откуда началось их путешествие на борту несчастного "Бойкого селезня".
Приближаясь к воротам между городом и портом, Ия невольно замедлила шаг, торопливо шаря взглядом по развешанным на стене объявлениям.
То ли вследствие жаркой погоды и яркого солнца, или из-за некачественной туши и дешёвой бумаги, её портрет очень сильно выцвел, делая процесс узнавания ещё более затруднительным. А вот афишек с изображениями её соотечественника и господина Хаторо она вообще не заметила. Вряд ли власти так быстро прекратили поиск убийц-дезертиров. Скорее всего, сочли нецелесообразным искать их так далеко от садафунского военного лагеря. Или те объявления вообще висели с другой стороны от ворот?
Приближаясь к ним, беглая преступница испытывала лёгкое беспокойство, прекрасно помня, что стража при входе и даже при выходе почти всегда спрашивает именные таблички или хотя бы имя желающего попасть в город. Хорошо, что убитые разбойники с Болотного озера снабдили беглецов пайзами.
Сайтам и Итоми изображали детей купца, Платина служанку, а тем и другим в присутствии родителей и хозяев можно обходиться без документов. Ия надеялась, что члены столь хорошо организованной преступной группировки пользуются не дешёвыми подделками, а настоящими пайзами, когда-то принадлежавшими их жертвам, но всё же немного нервничала.
Однако трое рядовых стражников и офицер о чём-то увлечённо беседовали с пожилым степенного вида дядечкой в длинном халате и круглой шляпе с узкими полями, не обращая никакого внимания на сновавших туда-сюда людей.
Заметно приободрившись, дочь бывшего начальника уезда после короткого размышления решила, что причиной столь халатного отношения их к своим обязанностям является отсутствие у проходивших мимо корзин, тюков и уж тем более повозок с товарами, демонстрировавших их благосостояние.
Те, кто всё это имеет, несомненно нуждались в самой серьёзной и тщательной проверке. С прочих же просто нечего взять и, видимо, бессмысленно расспрашивать, так как в качестве оправдания эти голодранцы всегда могут назваться кем угодно: от матроса с какого-нибудь корабля до грузчика или рыбака.
Дотошное разбирательство же грозит образованием "пробки" в воротах и хаосом в порту. А начальство за такое не похвалит. Скорее всего, поэтому блюстители порядка и подходили к службе творчески. С одной стороны, ясно обозначая своё присутствие, удерживая народ от возможных безобразий, с другой — излишне никому не мешая.
За воротами, как это принято в Благословенной империи, располагалась небольшая площадь, где находящийся на нелегальном положении судовладелец подозвал одного из игравших у стены мальчишек и предложил проводить их до ближайшего постоялого двора.
В ответ маленький оборванец с чумазой мордашкой и хитрыми, бегающими глазками, окинув их компанию оценивающим взглядом, сокрушённо покачал головой.
— В самый близкий тебе, почтенный, лучше не ходить. С тобой девушки, а там народ всякий собирается. Шумно бывает и вообще...
Сделав неопределённое движение рукой, он доверительно понизил голос:
— Есть места и получше, но подальше. Уютно, как в гостинице, а цены много ниже.
— Ну, так веди туда, — усмехнулся Куджичи.
Маленький бродяжка поморщился.
Понимающе кивнув, богатей достал кошелёк, извлёк медную монетку и показал потенциальному проводнику.
Его грязная мордашка тут же расплылась в довольной улыбке.
Если судить по яркой вывеске, оштукатуренному, крытому черепицей кирпичному забору и уставленному повозками двору, заведение действительно пользовалось популярностью и производило хорошее впечатление.
Однако многоопытный олигарх не спешил расплачиваться, а в ответ на возмущённый вопль юного нищего веско произнёс:
— Ты получишь свои деньги, только если мы здесь останемся. Вдруг тут нет свободных комнат? Тогда проводишь нас в другое место.
— Мы так не договаривались, — насупился собеседник. — Нехорошо сироту обижать.
— А я с тобой ещё не договаривался, — усмехнулся судовладелец. — И договариваюсь только сейчас. Ну как, согласен?
Паренёк зло прикусил губу, глаза заблестели от подступивших слёз, голос дрожал, но звучал решительно:
— Я с вами пойду!
— Пойдём, — легко согласился Куджичи.
Мальчишка крепче затянул верёвку, заменявшую ему пояс, поправил полы грязной, дырявой курточки и гордо вскинул подбородок.
— Эй, оборванец! — гаркнул парень в одежде слуги, тащивший корзину с двумя живыми гусями, шипевшими и вытягивавшими шеи. — Прочь отсюда!
— Он со мной, — веско произнёс законспирированный олигарх, поспешив успокоить молодого человека. — И скоро уйдёт.
Тот нахмурился, но промолчал.
Поприветствовав их коротким поклоном, хозяин постоялого двора сокрушённо развёл руками.
— Прости, почтенный, но у меня всё занято. Могу предложить только переночевать в зале.
— Нет, почтенный, — покачал головой судовладелец. — Нам надо отдохнуть. Не подскажешь ли, где ещё можно остановиться?
— Попробуй сходить к Манману, — после короткого размышления посоветовал собеседник. — У него тоже чисто и повар неплохой. Жаль, провожатого дать не могу, все люди заняты.
— У нас свой проводник есть, — усмехнулся Куджчи, кивнув на маленького оборванца. — Знаешь, где это?
— А как же! — мальчишка гордо выпятил тощую грудь, заверив: — Тут недалеко.
И действительно, уже минут через пятнадцать они оказались у гостеприимно распахнутых ворот похожего заведения. Здесь всем им повезло гораздо больше. Юный оборванец наконец-то получил вожделенную монетку, а путешественники — так нужные им комнаты. Одну побольше — прямо возле лестницы в обеденный зал, и совсем маленькую каморку — в дальнем конце галереи.
Окинув клетушку критическим взглядом, Ия решила, что та всё же немного побольше каюты на "Водомерке", и, кроме узкого топчана, здесь хватило места для крошечного столика и табуретки.
— Почтенный, — обратилась девушка к пожилому, плотному владельцу заведения. — У тебя матраса и какой-нибудь подушки с одеялом не найдётся? Чтобы я ночью на полу не замёрзла.
Пожевав губами, мужик неохотно ответил:
— Два одеяла дам, а тюфяков нет.
— И на том спасибо, — спокойно кивнула беглая преступница.
— За каждый по ляну, — предупредил собеседник.
— Понятно, что не бесплатно, — усмехнулась Платина.
— Тогда пойдём, — сделал приглашающий жест хозяин постоялого двора.
Они спустились в обеденный зал, где Ия встретила Куджичи и Хаторо. Оставив Жданова в комнате, мужчины отправились в порт, чтобы продать лодку и привести Сайтама.
Передав деньги полной женщине с некрасивым, покрытым красными пятнами лицом и получив два тощих, грязных одеяла, беглая преступница поинтересовалась:
— Почтенная, не знаешь, где здесь лавка старьёвщика?
— Зачем тебе? — удивилась, собеседница.
— Кое-что купить, — прижимая к груди пованивавшие тряпки, смущённо потупилась Платина. — Я случайно вещи свои утопила. В баню надо сходить, а мне даже переодеться не во что.
— Это тебе надо к Бельмастому Суши. У него много всякой одежды. Может, чего и подберёшь.
— Далеко это? — решила окончательно всё выяснить Ия.
— Да не очень, — пожала плечами женщина и принялась подробно объяснять дорогу.
— Спасибо, — чуть поклонилась беглая преступница.
За время отсутствия спутницы дочь олигарха успела приоткрыть маленькое, заклеенное грязно-серой бумагой окно. Затхлая атмосфера в комнате заметно посвежела, зато её убогость стала ещё сильнее бросаться в глаза.
— Зачем тебе одеяла? — слегка удивилась Итоми. — Разве мы здесь вдвоём не уберёмся?
— Нечего зря тесниться, — отмахнулась девушка, проворчав: — Надо же когда-нибудь и нормально выспаться.
После чего объявила:
— Я схожу к старьёвщику, поищу, нет ли у него чистого белья.
— Пойдём вместе, — тут же высказала своё пожелание товарка по несчастью, садясь на топчане и потянувшись за верёвочными сандалиями.
— Нет, — после короткого раздумья отказалась от её предложения Платина, объяснив: — Мы не спросили разрешения у твоего отца. Он будет недоволен, если узнает, что мы ушли, ничего ему не сказав.
— Но ты же уходишь, — с упрёком заметила дочка судовладельца. — А хозяйка всё-таки я.
— Я другое, — наставительно произнесла пришелица из иного мира. — Я обычная служанка. Расходный материал. Случись что со мной, твой отец если и рассердится, то не очень. И это никак не повлияет на его отношения к... моим спутникам. Новую служанку он легко найдёт. Но если из-за меня пострадаешь ты, он очень сильно расстроится. А я так не хочу.
— Считаешь моего отца таким злым и бездушным? — глаза девушки сузились.
— Ни в коем случае! — энергично запротестовала Ия, напомнив себе, что товарка по несчастью очень любит своего родителя. — Твой отец добр к нам, и я благодарна ему за это. Но он человек, и родная дочь ему конечно же дороже посторонней девчонки. В этом нет ничего дурного, Итоми-ли. Просто... Так устроен мир.
Беглая преступница с виноватой улыбкой развела руками.
Собеседница заметно смутилась, видимо, сообразив, что ведёт себя совершенно по-детски.
— Закрой за мной, — попросила беглая преступница, кивнув на неожиданно оказавшуюся на двери хлипкую деревянную задвижку. — И не открывай никому, кроме наших.
Лицо дочери олигарха покраснело, взгляд полыхнул благородным негодованием.
— Не считай меня дурочкой! Я, может быть, не такая умная, но всё понимаю.
— Прости, Итоми-ли, — давя в себе раздражение, повинилась Платина. — Я не хотела тебя обидеть. Просто вырвалось.
Сжав губы в куриную гузку, девушка демонстративно отвернулась.
Возведя очи горе, Ия вышла из комнаты. За её спиной с громким стуком задвинулся засов.
"Красуля обиделась, — хмыкнула беглая преступница, направляясь к лестнице и постепенно замедляя шаг. — А вдруг её на подвиги потянет? Захочет всем доказать, что она выросла и повзрослела? Чего доброго огребёт на свою задницу приключений, а отвечать мне. Надо попросить Сашку за ней последить. Вот же-ж! Как не хочется оставлять их наедине. Да и неприлично это по местным понятиям. Куджичи такой вольности точно не поймёт. А пусть он на галерее покараулит, пока я не вернусь. Или пока наши не придут".
Остановившись у нужной двери, Платина постучала.
— Кто там? — отозвался соотечественник.
— Я, — негромко произнесла Ия.
Как и следовало ожидать, мужчин поселили в комнате побольше. Здесь хватило места для двух кроватей, стола и сразу трёх табуретов. Кроме того, на полу лежало свёрнутое одеяло.
— Что случилось? — не дав девушке осмотреться, торопливо спросил мичман российского императорского флота.
Та поделилась с ним своими опасениями.
— Предлагаете мне за ней следить? — молодой человек негодующе свёл брови к переносице.
"Ещё один обиженный придурок", — мысленно взвыла беглая преступница и, постаравшись улыбнуться как можно доброжелательнее, покачала головой.
— Ни в коем случае! Я хочу, чтобы ты её оберегал. Стал кем-то вроде тайного стража. Ты же не хочешь, чтобы она попала в беду?
— Конечно, не хочу! — вскричал собеседник.
— Вот и присмотри за ней, — наставительно сказала Платина. — Чтобы её никто не обидел, и чтобы она сама глупостей не наделала. Ты же мужчина.
Не найдя внятных аргументов, чтобы отказаться, Жданов тем не менее недовольно засопел.
— Не хочешь стоять на галерее? — наконец-то догадалась Ия, посоветовав: — А ты спустись в зал и закажи себе чаю. Только сядь так, чтобы видеть дверь нашей комнаты.
— Но как же ты одна в город пойдёшь? — неожиданно спросил соотечественник. — Разве это не опасно?
"Надо же! — с горькой иронией подумала беглая преступница. — Вспомнил, что я тоже девушка, и меня вроде как тоже надо защищать".
Однако от подобной заботы всё же немного потеплело на душе, и она поспешила его успокоить:
— Со мной ничего не случится. Я служанка, и на меня никто не обратит внимания. А если что, то я сумею за себя постоять и быстро бегаю.
— Всё равно будьте осторожны, — понизив голос, напутствовал её мичман российского императорского флота, распахивая перед ней дверь.
Они вместе спустились в зал, где молодой человек попросил у подавальщицы чаю, а Платина торопливо вышла с постоялого двора.
Отыскать лавку старьёвщика большого труда не составило. Несмотря на распахнутые окна, в маленьком помещении остро воняло лежалым тряпьём, чей запах не мог перебить даже незнакомый густой травяной аромат.
