— Как спалось? — спросила Итоми.
— Хорошо, — с улыбкой ответила девушка.
Когда она, одевшись и приведя себя в порядок, выносила ночную вазу, постояльцы, ночевавшие в обеденном зале, уже поднимались. Кто-то сразу ушёл, а более состоятельные расселись в ожидании завтрака.
Посетив сортир, беглая преступница спросила у спешившего куда-то владельца заведения, где ей взять воду и какой-нибудь тазик, чтобы молодая хозяйка смогла умыться?
К сожалению, своего источника водоснабжения на постоялом дворе не оказалось, и Платина направилась к колодцу, к счастью, расположенному всего в ста метрах от ворот. А вместо тазика подошла вместительная миска непонятного назначения, прихваченная ей на кухне.
И хотя она её быстро вернула, владелец заведения не только сам отругал Ию, но и наябедничал на неё Куджичи, когда они все уселись завтракать.
— Как ты могла без спроса взять чужую вещь? — то ли искусно притворялся, то и в самом деле рассердился тот. — Разве родители тебя этому учили? Или я не говорил, что чужое брать плохо? Хорошо, что назад отдала. А если в следующий раз забудешь? Чего молчишь?
— Не забуду, почтенный, — подпустив в голос слезу, пообещала беглая преступница. — Прости, я больше не буду.
Покачав головой, судовладелец посмотрел на злобно ухмылявшегося хозяина постоялого двора.
— Прости, почтенный. Я её обязательно накажу. Больше она тебя не побеспокоит.
— Вижу, ты мудрый человек, почтенный, — поклонился собеседник. — С высокими моральными принципами.
— Я не достоин такой похвалы, — как и предписано правилами хорошего тона, засмущался олигарх на нелегальном положении.
Обмен любезностями прервал какой-то мужик, окликнувший владельца заведения, и тот, ещё раз поклонившись, поспешил к нему, что-то ворча себе под нос.
Вновь усаживаясь за стол, Куджичи протянул дочери кошелёк.
— Купи наряд, достойный твоего истинного статуса. Но много вещей не бери, помни, что нам ещё спасаться с корабля.
— Я всё поняла, отец, — заверила Итоми.
— Почтенный Кохл, — богач посмотрел на мичмана российского императорского флота. — Я прошу тебя их проводить. Не мужское это дело — ходить с женщинами за покупками. Но здесь чужой город, где мы никого не знаем. Мало ли какая неприятность случиться может? А ты девушек в обиду не дашь.
— Конечно, почтенный, — согласился молодой человек. — Я их провожу.
— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул судовладелец. — А ты, сын, пойдёшь с нами. Нам тоже нужна подходящая одежда. И лодку надо купить.
Поскольку олигарх не сказал ни слова и даже не посмотрел в её сторону, Платина решила, что он на самом деле проигнорировал дурацкий донос хозяина постоялого двора. От этого она ещё сильнее зауважала богача.
Ия ожидала, что сразу же после завтрака они отправятся прямиком на базар. Однако, едва выйдя за ворота, её спутница первым делом спросила у пожилой женщины о храме Голи.
— Зачем он тебе, почтенная? — удивилась Ия, но тут же "прикусила язык" под укоризненным взглядом товарки по несчастью.
Пожилая горожанка охотно пояснила, как добраться до нужного культового сооружения.
Жданов удивлённо посмотрел на Итоми, и хотя он ничего не сказал, девушка поспешила пояснить:
— Нужно поблагодарить милосердную богиню за наше спасение и попросить уберечь от новых бед.
"И даже не соврала", — мысленно усмехнулась беглая преступница. Она не сомневалась в том, что дочка судовладельца не станет посвящать их спутника в подробности ночного происшествия, но с интересом ждала, какое же та придумает объяснение своему желанию?
— Понимаю, — важно кивнул мичман российского императорского флота.
Им пришлось ещё несколько раз спрашивать дорогу, прежде чем впереди показались гостеприимно распахнутые ворота святилища.
Итоми деликатно намекнула спутнику, что тому вовсе не обязательно идти туда вместе с ними, и молодой человек охотно остался на улице, а девушки прошли в небольшой дворик с широкой, выложенной кирпичами дорожкой, по сторонам которой росли чахлые кусты, покрытые редкими, розовыми цветочками.
Своими размерами храм богини милосердия уступал даже главному залу в поместье бывшего начальника уезда Букасо, зато выглядел гораздо ярче и живописнее, радуя глаз яркими красками.
В столь ранний час в зале не оказалось никого, кроме лысой старушки в бесформенном коричневом балахоне. Сидя на пятках, она с закрытыми глазами беззвучно шевелила блёклыми губами перед картиной, изображавшей прекрасную молодую женщину в пышном платье с мягкой улыбкой на круглом лице.
Дабы у посетителей не оставалось никаких сомнений, каллиграфически выполненная надпись внизу дополнительно сообщала, что это и есть Голи — богиня милосердия.
"Что-то здесь все небожительницы одинаковые", — мысленно усмехнулась пришелица из иного мира, вспомнив картинку в бане.
Стараясь двигаться как можно бесшумнее, дочь олигарха подошла к низенькому столику возле молившейся монахини, опустила в кувшин пару медных монеток, взяла две длинные тонкие палочки серовато-зелёного цвета и зажгла их от крошечной бронзовой лампадки. Кончики задымились, распространяя вокруг приятный, но слишком приторный аромат.
Воткнув тлеющие прутики в наполненную песком вазу с широким горлышком, девушка отошла на пару шагов и, придерживая подол, опустилась на колени.
Платина последовала её примеру.
— Попроси, чтобы твой сон не сбылся, — в тишине храма, нарушаемой лишь жужжанием мух, еле слышный шёпот Итоми прозвучал неожиданно громко.
— А можно я про себя попрошу? — спросила Ия, пояснив: — То есть не в слух.
— Конечно, — не отрывая взгляда от картины, важно кивнула собеседница. — Богиня всегда нас слышит.
"Но не всегда прислушивается, — мысленно заметила беглая преступница и, подражая спутнице, закрыла глаза, сложив ладони перед грудью. — Голи, или как там тебя зовут на самом деле, прошу, сделай так, чтобы с Сашкой ничего не случилось, чтобы он и... эта красуля остались живы. Если ты и в самом деле так милосердна, как говорят все эти люди, пожалуйста, я очень тебя прошу, пусть всё это наконец закончится, и я хотя бы немного поживу нормально, ни от кого не прячась и не убегая".
Вновь нахлынула жалость к самой себе, на глаза навернулись слёзы. Рядом зашуршала одежда. Дочка судовладельца распростёрлась на полу, вытянув руки. Не долго думая, Платина поступила также, мельком отметив, что в зале очень чисто, и платье точно сильно не испачкается. Подобное действие пришлось повторить трижды. Плакать Ие расхотелось.
На этом молитва закончилась. Девушки встали, ещё раз поклонилась картине с богиней и чинно покинули храм.
— Теперь, если богиня поможет, то, что приснилось тебе, не случится, — без особой уверенности в голосе заявила Итоми.
"А если не поможет?" — усмехнулась про себя беглая преступница, направляясь к воротам, за которыми их ждал мичман российского императорского флота.
Шопинг — занятие крайне волнительное для любой женщины во всех мирах и временах. Тем более когда идёшь покупать не просто что-то бесспорно нужное, а наряд для себя любимой.
После недолгого совещания они решили, что для начала отыщут на рынке все места, где торгуют готовым платьем, и только потом начнут углублённый поиск необходимых вещей.
За время, что ушло у них на посещение святилища, солнышко успело забраться ещё выше, полностью изгнав прохладу с городских улиц.
— Смотри! — вскричала дочь олигарха, указав на маленький прилавок с разными мелочами. — Давай купим по вееру? А то уж очень жарко.
— Жарко, жарко, почтенная, — охотно поддержала её пожилая, бедненько, но чистенько одетая торговка. — Как бы грозы не случилось. То-то у меня с самого утра спину ломит. Смотри, почтенная, у меня всякие веера есть. Вот бумажные. Они подешевле. Есть бамбуковые и даже шёлковые. Смотри, какой красивый рисунок.
Женщина сделала лёгкое движение пальцами, и у неё в руке оказался полукруг из блестящего бледно-розового шёлка с изображением двух порхающих возле пышного алого цветка птичек, похожих на длинноклювых воробьёв.
— Нет, — с явным сожалением вздохнула Итоми. — Покажи лучше вот тот бумажный.
— А сколько ты за него хочешь? — внезапно поинтересовался Жданов.
Мысленно охнув, Платина бросила на соотечественника предостерегающий взгляд, сжав губы в тонкую, злую линию.
Но тот словно не заметил её реакции.
— Два муни! — радостно выпалила торговка. — Всего два муни! Но это же лучший шёлк из самого Фамлао! А какой красивый рисунок! Его нарисовал какой-то знаменитый художник, только я, глупая, имя запамятовала.
"Вот же-ж! — мысленно взвыла Ия. — Он что, с дуба рухнул, такие деньги за кусок тряпки платить?! Да ещё и меня игнорирует! Красуле, значит, дорогие подарки дарит, а как же я?!"
Передав женщине две серебряные монетки и получив веер, молодой человек с галантным полупоклоном протянул его дочке судовладельца.
— Прими, почтенная. От чистого сердца.
Брови девушки удивлённо приподнялись.
— С чистыми помыслами, — поспешно поправился мичман российского императорского флота.
— Это слишком дорогой подарок, почтенный Кохл, — вспыхнув радостью и смущением, потупилась Итоми.
— Он достоин тебя, почтенная, — поклонился Жданов.
— Бери, почтенная, — довольно улыбнулась торговка, демонстрируя отсутствие нижних резцов. — Разве можно от такого красавца подарок не принять?
И хотя девушка покраснела, беглая преступница понимала, что всё происходящее доставляет ей огромное удовольствие.
"А мне нет!" — мысленно рявкнула Платина.
— Надеюсь, твой почтенный отец не рассердится на меня за это? — продолжил заигрывать молодой человек.
"Так ты ещё и Куджичи хочешь угодить! — догадалась Ия. — Или уже свататься собрался?"
— За что же ему гневаться на тебя? — делано удивилась дочь олигарха. — Ты же служишь у него. И в таком подарке нет ничего неприличного.
Не удержавшись, беглая преступница тяжело вздохнула, воздев очи горе.
— Сейчас и тебе купим, — тут же засуетилась Итоми. — Выбирай.
— Не нужно, почтенная, — не без яда в голосе отказалась беглая преступница. — Мне ещё покупки носить. Всё равно руки будут заняты.
Собеседница смутилась, а мичман российского императорского флота пристально оглядел заваленный всякой всячиной прилавок.
— А ну-ка покажи вон ту ленточку. Сколько за неё хочешь?
— Пятнадцать лян, почтенный, — заулыбалась довольная столь щедрым покупателем торговка. — Смотри, какой яркий цвет? И шёлк тоже из Фамлао. Последняя осталась, остальные все разобрали.
Повертев в руках сложенную яркую полоску шириной сантиметра в четыре, украшенную на конце вышивкой в виде голубой астры, Жданов пристально посмотрел на соотечественницу.
Страшно вытаращив глаза, та отрицательно покачала головой.
По лицу молодого человека проскользнула шкодливая улыбка.
— Беру!
— Прекрасный выбор! — вскричала продавщица, с поклоном протянув к нему сложенные лодочкой ладони. — Каждой девушке понравится такой подарок!
Глядя, как мичман российского императорского флота отсчитывает деньги, Платина только качала головой, вновь в который раз глядя на пронзительно голубое небо.
"Нет, ну ладно, купил красуле дорогущий веер, порадовал, — печально думала она, в который раз сетуя на непробиваемую мужскую глупость. — Но на кой мне такая длинная лента с моими короткими волосами? А эта астра? Я что, старушка какая-нибудь, чтобы мне долголетия желать? Нет, ну не дурак ли? Или он просто издевается? Тогда пусть остаётся здесь, под боком у Итоми, а я в Академию пробираться буду".
Рассчитавшись, соотечественник протянул ей полоску алого шёлка.
— Спасибо, почтенный, — несмотря на то, что она изо всех сил пыталась говорить максимально нейтральным тоном в голосе, помимо воли прорывалась горькая издёвка. — Ты не мог сделать мне лучшего подарка.
— Рад, что тебе понравились, — с недоумением глядя на неё, Жданов попытался улыбнуться.
А вот дочка судовладельца, кажется, всё поняла и засуетилась.
— Пойдёмте. Нам ещё много чего надо купить.
— Конечно, — криво усмехнулась Ия, убирая ленточку в рукав. Вот только никакого воодушевления от предстоящих покупок она больше не испытывала. Настроение безнадёжно испортилось, и жара донимала всё сильнее.
Видя столь подавленное состояние спутницы, Итоми пыталась её расшевелить. В первой же лавке она расспрашивала беглую преступницу о том, что та думает о том или ином платье, просила оценить ткань и качество пошива.
Затаив обиду, девушка постепенно втянулась в разговор, понимая, что обижаться на Сашку просто бессмысленно. Во-первых, он мужик и не в состоянии понять тонкую женскую душу, во-вторых, из другого времени, а в третьих, испытывает нешуточную симпатию к дочке своего будущего работодателя.
Замучив продавщицу, они ушли, пообещав зайти попозже. Выяснилась, что в Ядзаки всего три лавки, торгующие готовой женской одеждой. Причём только верхней. Но одна предназначена исключительно для представительниц благородного сословия, так как предлагает шёлковые платья. Две другие обслуживали простолюдинок, причём предлагая одежду почти всех ценовых категорий, кроме разве что премиум-класса.
Как и в случае с храмом, спутник ждал их снаружи.
Видимо, пытаясь сгладить неприятное впечатление товарки по несчастью от его подарка, дочь олигарха предложила первым делом купить обновку Платине. Старательно пряча раздражение, та позволила себя уговорить. Однако предложенный спутницей наряд её насторожил. И когда продавщица отвернулась, Ия вполголоса заметила, что платье слишком хорошо для служанки.
В ответ собеседница шепнула ей на ухо:
— Ты же не сейчас его наденешь, а когда мы с отцом назовём свои настоящие имена. И никто этому не удивится. У нас в семье слугам платят щедро.
Упоминание о том, кого ей и дальше предстоит изображать, не прибавило настроения беглой преступнице, однако данный аргумент показался обоснованным, да и ходить в обносках надоело. Вот только выработанная в этом мире подозрительность всё же заставила сомневаться.
— А что мы ей скажем? — кивнула она на продавщицу.
— Что покупаем для меня, — хитро улыбнулась Итоми.
"Но примеряю-то я", — хотела напомнить Платина, но удержалась. Конечно, они отличаются и ростом, и фигурой. Но не настолько, чтобы одежда одной не подходила другой.
Узнав, что привередливая покупательница наконец-то определилась с выбором, приказчица охотно продала ей старенькую выцветшую накидку, из которой Ия сделала котомку, чтобы носить ту на плече.
Следовало отдать должное терпению мичмана российского императорского флота. Он ни единым словом не упрекнул спутниц за долгое пребывание в лавке. Но когда те вернулись к предыдущей торговой точке, взгляд его сделался грустным и обречённо-потерянным.
Однако соотечественница и не подумала его жалеть. Подойдя к выбору наряда для дочери судовладельца со всей серьёзностью, едва не доведя обслуживающую их женщину до нервного срыва, заставив спутницу перемерить все имевшиеся в лавке более-менее приличные платья. А таких нашлось аж двенадцать штук.
