Волчица и пергамент. Том 13

— Ясно, — сказала принцесса. — По сути, ты создаёшь высшую школу богословия.

— Те, кто неуклонно в местных церквях продвигается вверх к более высоким должностям, редко имеют возможность изучать веру как настоящую науку. И наоборот, получившие степени в богословии или каноническом праве редко ведут богослужения в церквях, даже когда их назначают священниками, они почти всегда занимают высокие должности, отгораживающие их от простых верующих. Единственные, кто знает и учение Господа, и порядок богослужения, — это монахи, но они редко выходят в мир.

— Если бы нам удалось узаконить всё это как систему, можно было бы искоренить невежественных и тёмных священников, по сути, мошенников от веры... Так, значит это...

Коулу слова Хайленд показались необычно резкими, но, наверное, они были такими ради того, кто тоже находился в этой комнате. Он услышал вздох, посмотрел в ту сторону и увидел Уинтшира, комтура отряда рыцарей святого Крузы, набранного целиком из уроженцев королевства Уинфилд.

— Это присуще не только королевству, но даже в лучших соборах больших городов нередко встречаются служители, не слишком уверенно знающие тексты Священного писания, — заговорил Уинтшир. — Если бы мошенник стал бы выдавать себя за святого, обычному городскому или сельскому священнику было бы трудно с ним тягаться. Судя по тому, что мы увидели в ходе нашей миссии, пребывает ли в Божьем доме слуга Господа или нечистого, сейчас — чистая случайность. Если бы все служители в равной мере имели доступ к обучению необходимым основам, половина этого беспорядка в церквях мигом исчезла бы.

Именно рыцари Уинтшира исправляли всевластие и злоупотребления Церкви в королевстве. Слова того, кто сам видел положение на местах, имели особый вес, и Хайленд, вероятно, сразу получала от него отчёты один за другим.

— Я... — начала Хайленд и замолчала.

Её взгляд упал на пергамент, на котором Коул изложил свои мысли. Поднеся ладонь ко рту, она, почти не моргая, пробежала глазами текст. Коул видел её лицо сбоку, и оно напомнило ему то, каким оно было, когда он только-только покинул Нёххиру, когда ещё не было уверенности в том, что борьбу с Церковью удастся продолжить.

Тогда противостояние Королевства и Церкви зашло в тупик, люди в разных местах просто выплёскивали свой гнев, обвиняя Церковь. И среди всего этого Хайленд продолжала бороться, насколько могла, она боролась почти в одиночестве и не гнула своих колен. При виде этого лица Коулу невольно захотелось позвать её.

Словно ощутив его взгляд, Хайленд улыбнулась всем лицом, не только губами.

— Я горда тем, что мы шли верным путём. И тем, что наш путь привёл нас к этому, — произнесла она. Хайленд, одинокий рыцарь веры, смотрела прямо в лицо Коулу.

— Если моё королевство смогло бы сыграть важную роль в создании такого учреждения, это стало бы для него историческим достижением. Церкви будет трудно отказать в этом, особенно с учётом того, что ты не встанешь во главе высшей школы.

И дело состояло не только в том, что Предрассветный кардинал мог быть угрозой для Церкви, и она была бы против его назначения. В детстве он добрался до города школяров, но учёба его не продлилась долго, его втянули в грязную игру с учебниками и полностью обобрали, после чего ему пришлось сбежать.

Несмотря на все старания, Коул не считал себя достойным отвечать за высшую школу.

— Что до меня, — сказал он, — то я был бы доволен, если бы получил хотя бы одно место для учёбы.

— Королевство оставит столько мест, сколько потребуется, — с неловкой улыбкой сказала Хайленд, плечи Уинтшира слегка затряслись от сдерживаемого смеха. — Ладно, и местом для первого отделения этой высшей школы должен стать...

— Убан лучше всего, как считает Ив, — ответил Коул.

Доводы по этой части также были приведены в пергаменте. Хайленд прочла их и невольно улыбнулась:

— Я во многом полагаюсь на неё сама, но каждый раз мне в голову приходит, что слишком сильно полагаться на неё нехорошо.

— Что ты хочешь сказать? — не понял Коул.

Хайленд устало улыбнулась:

— Она всегда на шаг впереди меня, всегда выбирает заранее путь, который оказывается самым разумным. Если её люди уже побежали в Убан, чтобы скупить подчистую все свободные земли и захватить ремесленные мастерские, необходимые для печати Священных книг и учебников, и водяные давильни для изготовления бумаги, я не удивлюсь. Она даже может вступить с кем-то из местных землевладельцев в переговоры относительно строительства второй-третьей высшей школы.

Коул потрясённо молчал. Страшнее всего было то, что в отношении Ив он не мог отрицать ничего из сказанного. К тому же сам он изначально задумывал эти школы как дополнение к некоторым соборам.

Именно Ив заявила — и сразу же, — что это высшая школа должна быть отдельной организацией, и именно Ив предложила Убан для её размещения. Она непринуждённо перечислила преимущества такого размещения: после прокладки дороги на юг Убан приобретёт особое значение точки, связующей север и юг; высшая школа будет пользоваться благосклонностью выборщика Дюрана; этот город стал центром печати Священного писания на общедоступном языке.

Сверх того эта территория была частью империи, создание школы можно было представить на Соборе как деяние императора, на что было бы трудно что-либо возразить. Так что и самому императору не останется иного, кроме как одобрить этот замысел, так что только Бог мог сейчас противостоять ему.

— Насчёт того, что Ив что-то замышляет, такое впечатление действительно создаётся, — не мог не признать Коул.

Та погружённость в размышления, отразившаяся на её лице, когда она отправилась к святому престолу... Должно было быть что-то ещё, помимо подготовки их размещения там, чтобы оказаться там столь заблаговременно.

— Прошу прощения, — осторожно спросил Уинтшир, выслушав сказанное ими. — Можно ли доверять такому человеку?

Для рыцаря строгих правил, следовавшего своей чести, не могло быть соратника хуже, чем торговец, увлечённый своими интригами.

— Больше всего она любит золотые монеты, и в этом смысле она очень надёжна, — ответил Коул.

Одних честности и прямоты было недостаточно, чтобы возглавлять отряд рыцарей, и Уинтшир в ответ лишь пожал плечами и даже тихонько фыркнул, судя по тому, как дрогнула его аккуратно подстриженная белая борода.

— Как бы то ни было, для нас, похоже, не будет затруднительным объяснить императору существо положения, — подытожила Хайленд. — Мы сделаем систему высших школ нашей главной целью, а остальные требования используем как оружие, чтобы добиться у Церкви уступок. Меня беспокоило, как ты подготовишь текст своих требований для Собора, но они действительно производят впечатление.

— Это не только мои усилия, но если всё более-менее удалось, для меня это большое облегчение.

— Ты как всегда, — откликнулась Хайленд.

Но на самом деле он был не совсем таким, как прежде.

Разговор был завершён, Коул в окно посмотрел, что происходило во дворе крепости. Там большое количество людей было занято приготовлением ужина для императора, среди них была девушка, сосредоточенно ощипывавшая курицу. Собственно, одеждой и короткими волосами она походила на юношу, ученика придворного повара. А её наряд был одним из тех подарков, что привезла Хайленд. Принцесса подумала о возможности маскировки, когда они будут жить неподалёку от дворца папы, и потому велела сшить для этой девушки уелую гору нарядов.

Миюри была девушкой-сорванцом, однако ей шла любая одежда, и она любила переодеваться, так что пришла в полный восторг от таких подарков. А когда Хайленд поведала ей об удобствах предмета под названием "парик", Миюри стала считать короткие волосы преимуществом.

Среди помощников в приготовлении еды было и несколько учеников из ордена рыцарей Святого Крузы. В частности тот самый Родос, который вручил Миюри кусок ткани с вышитым гербом ордена, тоже ощипывал курицу.

Клевенд, предпочитавший действовать руками, а не участвовать в скучных совещаниях, размазывал кистью ореховое масло по поросёнку, жарившемуся на вертеле целиком. Когда речь заходила о большом застолье, похоже, даже императору приходился кстати жареный поросёнок.

Однако, переведя взгляд края двора, примыкавшие к стенам, Коул мог видеть расставленных в самых важных местах рыцарей ордена святого Крузы. Они следили за Солнечной святой, бывшей вместе с Предрассветным кардиналом, как две руки... Или, если точнее, они защищали её.

Знакомое лицо Уинтшира Коул увидел на одной из лодок, причаливших с грузом продовольствия после Хайленд. Вместе с комтуром прибыли и другие рыцари ордена святого Крузы. "По приказу его святейшества папы мы будем следить за вами до Собора", — с серьёзным выражением сказал Уинтшир, а потом усмехнулся.

И сейчас Коула беспокоило лишь одно — алчность императора. Коул невольно начинал хмуриться, пытаясь представить, какие желания могли пылать на том большом корабле.

— Что ты думаешь об императоре и его людях, досточтимая Хайленд? — спросил он.

Хайленд, также наблюдавшая за работой по подготовке ужина, снова переключила внимание на него.

— Не так плохо, как мне представлялось, знаешь ли, — ответила она.

Выборщик Барриндо, прибывший в Убан со своими людьми, чтобы вставить копьё в дела в этом городе, как будто изменил свою позицию, но по-прежнему оставался во власти своих интересов и желаний. И Коулу не слишком верилось в "не так плохо, как мне представлялось". Губы Хайленд дёрнулись в усмешке.

— Я и сама не то чтобы сподобилась узнать истинную суть императора. Но на корабле он оставил впечатление по-настоящему мудрого правителя.

Её слова подхватил Уинтшир:

— Всё в точности так, как сказала досточтимая принцесса Хайленд. У императора на борту имеется маленькая часовня, и он никогда не пропускал утренние и вечерние молитвы. С вниманием и заботой он относился и к нашему рыцарскому ордену.

— И кроме того, — снова заговорила Хайленд, — император поднялся на борт корабля в сопровождении лишь небольшого числа близких ему людей. Если бы у него были достаточно решительные задачи, он бы оказал на вас куда большее давление в соответствии с ними.

Коул слегка кивнул, он вспомнил императорский корабль у острова. Большой, выглядевший весьма внушительно, но без поднятого имперского флага.

— Ну и, хотя императора не стоит недооценивать, он не враг. В противостоянии с Церковью мы должны разделять одни и те же устремления, — убеждённо добавила принцесса.

Сомневаться можно без конца, но в какой-то мере следовало и довериться. Коул, не способный принимать тёмную сторону мира с той же готовностью, что и светлую, невольно вздохнул.

— Хе-хе. Душновато, конечно, трудно дышать, но потерпи ещё немного, — добродушно хихикнув, попросила Хайленд.

Коул поспешно выпрямился, недовольный тем, что выдал Хайленд свои чувства. И, стараясь поскорее избавиться от давившего ощущения, спросил:

— Поговаривают, Собор состоится в следующем году где-то весной.

Хайленд, кивнув, пояснила:

— К тому времени об этом должны будут объявить во всех городских церквях и площадях во всех землях. Для тебя имеется послание непосредственно от самого папы, поэтому после встречи с императором тебе предстоит услышать его лично из уст посланника папы, прибывшего с нами.

Хайленд улыбнулась с некоторым удовлетворением, считая, вероятно, что эта встреча послужит Предрассветному кардиналу своего рода пробой сил перед отправлением к святому престолу.

— У меня странное чувство, — признался Коул. — Хочу, чтобы Собор начался прямо сейчас, и в то же время, чтобы он не начинался вовсе.

— И я ощущаю то же, — ответила Хайленд. — Хочу освободиться поскорей от беспрерывной необходимости что-то делать, от этого беспрестанного давления, но предвижу, насколько мне станет одиноко, когда всё закончится.

Это сказала та, кто сражался в этой битве дольше, чем Коул с Миюри. Случалось и так, что она оставалась почти в одиночестве и должна была искать сподвижников везде, где могла.

Теперь её долгое приключение подходило к поворотной точке, и в ней сейчас, наверняка, боролись самые разные чувства.

Осознав, что это отразилось на её лице, Хайленд, смутившись, немного покраснела.

— Но победа на Соборе важнее всего, — сказала она. — Наш враг — Церковь, господствовавшая над миром почти две тысячи лет. Досточтимый Уинтшир, чтобы мы снова смогли ступить на землю страны овец, я прошу тебя одолжить нам вашу силу.

Белобородый рыцарь святого Крузы вытянул сильнее и так всегда прямую спину и стукнул каблуками сапог:

— Предоставь это мне.

У Коула и Хайленд были надёжные союзники. Осталось лишь двигаться вперёд.

Вода течёт вниз, а дым поднимается вверх, точно так же люди будут стекаться к тем, кто занимает высшие уровни общества, а не наоборот.

Где бы ни оказался император, он становился вершиной горы, и остальные должны были склонять головы в знак своего более низкого уровня.

Всё это Коул вбивал раз за разом в уши Миюри с такой настойчивостью, от которой позеленели бы даже придворные летописцы. Ведь она, по сути — девушка-сорванец, запросто могла заговорить с императором, как с каким-нибудь деревенским дедушкой.

— Кроме того, не следует на обеде поглощать еду с жадностью. Следуй примеру досточтимых Уинтшира и Родоса...

— Ну-у. Надоел уже! — прервала Коула Миюри, толкнув его обеими ладонями в грудь.

Однако они сидели в тесной лодке, и Миюри, надувшись, зажала руками уши и отвернулась.

Он хотел сказать ей что-то ещё, но в этот момент кто-то похлопал его по плечу.

— Не беспокойся. Игра этой юной барышни превосходит мою, — произнёс Клевенд, заставив Коула смолчать.

Желание Коула объяснить всё это Миюри было ещё и обратной стороной его собственного беспокойства.

Но сейчас они уже сидели в лодке, отошедшей от причала на острове и направлявшейся к кораблю императора. Хайленд сидела впереди под развевавшимся флагом королевства скромного размера. Коул за своё путешествие перевидел немало кораблей для дальнего плавания в открытом море, однако корабль императора был огромным даже по сравнению с ними.

Чем ближе подходила к кораблю лодка, тем внушительней он выглядел, будто был самим воплощением власти императора. К тому же прекрасное южное море, в которое он предполагал спрыгнуть, если дела пойдут плохо, и уплыть, здесь, подальше от берега, выглядело мутным и тёмным, и дна, само собой, видно не было, что производило на Коула гнетущее, даже немного жуткое впечатление.

Однако ощущение невозможности бегства вполне соответствовало условиям папского двора. Коул мог получить неплохой опыт, привыкнуть к гнетущему чувству, а в предстоящих переговорах с императором он ощущал себя более свободным, чем в переговорах с враждебно настроенными папой и кардиналами.

И потом, следовало помнить слова Хайленд: император не был их врагом, если бы они сделали его врагом, то уже не смогли бы продолжить борьбу с Церковью.

Коул во что бы то ни стало должен был заставить императора понять замысел создания высших школ для духовенства Церкви и отказаться от намерения захвата земель святого престола.