Остерегайтесь, ведьмы, магов

На том и порешив, о произошедшем ночью я стараюсь больше не вспоминать. В конце концов, если маг даже и расскажет все-все дракону, у меня всегда будет выход — сбежать или не сбежать...

Новый день солнечными лучами радовать нас отнюдь не спешил, да и погода, столько дней продержавшись теплой, испортилась быстро, в один миг. Небо заволокли тяжелые тучи, которые вскоре должны были излиться холодным дождем, ветер срывал с деревьев листву, волоча за собой ее по земле, и настроение моих домочадцев оттого, честно сказать, было не самым лучшим. Так рано проснулась не только одна я. В одной из комнат нашлись не спящие также браться. Заняв по креслу возле камина, каждый из них в тишине думал о чем-то своем и на мое дружелюбное:

— Привет, — ответ я услышала далеко не сразу. Ну, то есть заметить меня заметили, но вот сказать что-то ведьмочке не сказали. Минут парочку тишину не нарушал никто, а когда от Дамира донеслось:

— Ну, ты что не спишь? Рано вставать еще. Поняла я, что каждый из них еще даже и спать не ложился. Но спорить с магами — дело, как известно, пустое. Потому и оправдываться-таки приходится все же мне:

— Не спалось. — Говорю я честно, — Кошмары.

Ну, вампир в ведьминском сне — это же кошмарно, не так ли? Вот и я посчитала так, оттого опять не врала. Улыбнулась только едва-едва, да по сторонам глянула, будто то что-то должно мне дать.

— Родители дома? — приблизилась к камину. Холодно же.

— Не так давно, — понял мое состояние Аллир и, найдя где-то плед, мне протянул: — Накинь на себя, — говорит, — Заболеешь.

Этого делать, сами понимаете, было совсем нельзя. Потому и спорить я не решилась. На плечи ткань теплую лишь накинула и ждать начала. Ну, вдруг братья таки решаться мне что-нибудь хоть сказать.

Тишину Лир нарушил спустя только пару минут, когда ведьма удобненько села с ним у камина и задумалась уже было о своем. Мысли отнюдь нерадостные снова поспешили залезть в мне в голову, но, изгнав их оттуда быстрей, я думала о том, чем хотела заняться в будущем. Учеба дальнейшая, конечно, светить мне уже не могла — в Академиях учатся только маги, но и на месте всю жизнь одном просидеть тоже особо-то не хотелось. Поговаривали ведьмочки в пансионе, что за морем есть учебное заведение, где и таких как я наравне с магами обучать ворожбе изволят. Но ворожба — дело, конечно, скучнейшее, потому и спешить я туда не спешила. Предпочла бы лучше дома отсидеться, пока времена темные не пройдут и до поры той, когда дракон обо мне забудет. Но когда это будет еще? Неизвестно. Могла я, конечно, и с братьями в мир другой заявиться. Не факт, правда что, что не сгорела бы при переходе, зато там точно было бы интересно. Но... жизнью своей превыше всего дорожить наученная я вряд ли на такое вообще бы когда решилась.

За такими размышлениями и застал Лир меня своим:

— Встань с пола, Ярина! — и даже не дожидаясь моей реакции, ведьмочку подняли сами, на колени к себе усадили и дальше спрашивали больно спокойно уж: — Что известно тебе об Арросе де Кавана?

Ничего, конечно же, было мне неизвестно. Ну, сами подумайте, что я могла узнать о маге с которым вместе несколько месяцев проучилась в одной академии.

— Бабник, — не задумываясь, проговорила я, — Развратник, да и вообще вампир. — И мгновением дальше: — А что?

Аллир предпочел молчать. И ладно! Тоже потом ничегошеньки вам не скажу. Бездушные братья. Ох, бездушные. Мало того, что видятся со мной редко, так еще и при встрече не говорят всего. Вот от них в другой раз интересное что-нибудь скрою и потом наблюдать в стороне буду, как любопытство и их гложет. И планами своими коварными будучи занятой, я едва ли не пропустила тихий ответ Дамира:

— Это он приходил вчера.

Ну... Секрет оказывается вот каким у них был. Ну, тогда, братики, живите. Я давно уже это знаю.

Но, конечно же, изображать приходится удивление. Обещала же гаду молчать про его способности, значит, и слово свое сдержу.

— Да ну?! — говорю очень тихо я, как всегда бывает, лишь только ведьма не верить всем начинает, — Нет, нет, нет! Даже не думайте! — а затем: — Я за него не пойду!

Это, естественно, очевидно. Но вдруг кто-то об этом решил забыть. Так вот я и напоминаю:

— Нет!

Мы, ведьмы, обычно однозначны в своих решениях. Редко бывали случаи, когда мнения наши менялись. В основном же, всю жизнь на одном только принципе мы основывали и с ним же на тот свет уходили. Вот как рождались с ненавистью лютой к магам-то, так и в землю ненависть эту за собой уносили. Во как! Правда, сейчас меняться времена уже начинают и какое-то хрупкое подобие дружбы между нами все равно появляется. Доверие что ли некое. Тайное пока еще, неизведанное. И, надеюсь, продержится оно ох как долго-то, ибо страшное дело, война эта. Гиблое. И побежденным из нее все равно никто не выберется. До последнего вздоха воюя, так и погубим две расы сильные. И допускать этого нельзя. Потому ненавидеть-то мы ненавидим, а сотрудничать все равно друг с другом пытаемся.

После этих мыслей мне и вспоминается, что разговор наш еще не закончен и что на реплику мою явно уже ответили что-то.

— Так о чем мы? — невпопад оттого и узнаю. И взглядов парочку возмущенных поймав, отвечаю: — Ну, думаю много слишком. Что поделать? Натура ведьминская так устроена. Не тебе меня судить, ладно?

Нет, ну а что они! Ведьмочки для того природой и созданы, чтобы рассуждать, просчитывать свои шаги и, мысли в голове скрывая, иногда о них вспоминать.

— Так что? — почти обиженно узнаю. Маги все-таки... Они такие... такие... маги! Потому и 'почти', что дуться на них невозможно. Ибо:

— Ты еще такой ребенок! — клыкастенько улыбается один из представителей семейства Кощей (я не вижу кто, отвернулась. Ну, обида же). — А затем слышу умиленное: — Ярь! — и следом: — Иди обниму?

Вот! Вот теперь вы понимаете, да? Невозможно обижаться тут! Невозможно! Потому что помимо того, что они маги, они еще мне и братья, на своем горьком опыте наученные тому, как со злющей ведьмой возиться.

Но все равно я бубню:

— У, ненавижу, — и почти сразу же улыбаюсь: — Так о чем мы?

Инцидент явно же был исчерпан. Просто сложно порой, когда в одной семье не только одаренные магией люди рождаются, но и обычные, правда, с рыжей копной волос. Это я на себя намекаю, а не на Дамира. Не сомневайтесь, они оба маги.

— Так что? — повторяюсь спустя пару секунд, молчание потому что затягиваться начало. — Мы о чем-то вообще говорим? — уточняю. Время же еще раннее, но к подъемам с зарей привыкнув, мне уже сильно хотелось есть.

— Говорим, — моего настроя, видимо, снова не разделяли. — Я вопрос задавал тебе вот о чем: о вампире об этом услышать ты где могла? И да, пауза, — на этот раз моя, — затянулась надолго тоже, ибо вопрос этот ведьмочку, честно сказать, смутил. Не в том смысле, правда, в котором подумал, должно быть, брат, лишь только завидев такую реакцию на его слова, а в том, что не планировала им я не врать. Не хотела! И боги это видели, и духи тому свидетели, но:

— Понимаете, — осторожненько начала, — Дело это давнее, иною почти забытое. Потому... Ну, не помню, — и глазки в пол опустила даже. Стыдно мне, мол, понимаете? Стыдно!

Но на самом же деле, в голове моей вновь начали появляться старые воспоминания. Как сами понимаете, не вовремя. Оттого я и прислушалась к дальнейшему разговору, а не начала погружаться в них. Вспомнить успею потом... Тем более, время для этого еще найдется.

— А что? — так как вопроса все ждали именно от меня, пришлось говорить начинать первой. Ну, а что еще делать, когда два взгляда, неотрывно следящих за твоими движениями, выражают конкретное недоумение? Нести полную чушь? Задавать вопросы. Хотя одно другому, конечно же, не мешает, как ведьмой, мною предпочиталось лучше второе. Я и спрашивала: — О чем вы думаете? — а потом еще добавляла: — Ну, скажи! — в приказном порядке, естественно, это было. А как еще с ним обходиться? Маги неразговорчивы, пока их не разговоришь, не выбесишь и не прикажешь. Злить братьев было бесполезно, говорить они и так не собирались, потому выход был очевидным. А реакция на него нет.

— Фу какая, — улыбнулся весьма неожиданно Лир и для непонятливых даже сказал: — Врать нормально не может.

И вот как мне после этого с ними общаться?

— Магию применили, — конечно, с обидой констатирую я итак очевидное. Но продолжать не могу, потому как если запах магии братьев мне не знаком (им запрещено колдовать рядом с ведьмочкой было когда-то папой), то вот мамину узнаю из тысячи... И едва только заметным становится аромат спелых яблок, замолкаю. Месть сама ведь уже надвигается за меня! Но приходит она не сразу, сами понимаете, первым из огненного вихря выходит наша родительница. Единственная и неповторимая (а еще по существу самая добрая, но из-за замужества невольно ставшая злой) Василена Прекрасная. Кстати, тоже рыжая, столь же высокая, красивая и самая-самая лучшая. Мое лицо обиженно завидев лишь, интересующаяся:

— Обидели уже, ведьмочка, да? — и обнимающая опосля столь крепко, что кажется, чуть-чуть еще и перелом кое-кому обеспечен точно. Мама у меня с виду только хрупкой ведь кажется, а так... силою с кем угодно померится может. Магической только, правда что. И увидеть осадочный след колдовства для нее и вовсе проблемой не будет. Более проблематично разобраться, конечно, чей он — братья же близнецы. Но и тут не проходит и пары секунд, как не вижу я, чувствую негодование. И случиться неисправимому бы, да молвит как кто-то тихо:

— Не стоит, — а следом грустное очень еще добавит, — Пожалуйста.

Слушают все меня не напрасно. Я ведь сама отомстить смогу. Ведьмой-то родилась все же, а не каким-то там существом без защиты, за себя постоять неспособным.

— Вы над Яренькой не глумитесь, — читая мои мысли как будто, понятливо говорит сыновьям-то своим родительница, — Она хоть и слабой с виду кажется, но бой любому такой дать сможет, что этой ночью вы вместо луны в небесах-то болтаться будете. — Губы ее озаряет шальная улыбка, и шепотом несется следом: — Непонятно еще за какое место туда прикрепленными! Ведьмочки, знаете ли, с фантазией развитой. Яренька?

Ну, ругаться теперь не будут. И то хорошо.

— Да, мамуль? — говорю спокойно так. Интерес интересом, а доверия к магам нет! Права мои хоть и защищают родители, но неизвестно еще, что там братья узнать успели. Мы, ведьмы, магией и не обладаем, но размах ее возможностей известен нам не понаслышке. Не раз с ним ведь сталкиваться мне приходилось. Оттого и теперь стоит быть аккуратней.

— Я одного вот понять не могу, — забыв про оскорбленных, на вид вроде, братьев, все внимание мама уделяет мне, — Где дракон-то тебе дорогу успел перейти?

Ох! Список, перечислять если, окажется очень большим. Но если кратенько, то:

— На практике, мама, нынче ведьмы и маги проходят практику вместе, — не вру же, главное. — Там я познакомилась с рядом... интересных особ. Там же и этот... учился Дракон.

В принципе, говорить так о том не запрещается. Главное, тайну свою не выдать и не задеть тему эту никоим образом. А то последствия могут быть... весьма (весьма!) неоднозначными.

— А разногласия? Ну, возникли у нас единожды. Благо, они разрешились вовремя и забылись. — Я улыбаюсь. — Ну, мною так это точно.

Хорошо, что не информировали маму о том, где и как ее дочь проводила прошлое лето. Это сейчас бы было совсем некстати. Ведь если братьям я правду не сказать могу, то родительнице соврать совесть моя не позволит. Потому и не вру. Честно все говорю, лишь моменты некоторые недоговаривая. Ну, например, забыться-то все забылось уже давно, правда, вспомнилось после этого раз так... триста! Если, конечно, не больше.

— Ладно уж, коли не врешь. С кем не бывает. — Прерывает мой мыслительный процесс мама, — А как вышло так не расскажешь?

Увы.... Но:

— Как-нибудь в другой раз, — улыбаюсь в ответ я слабо, — Боюсь, мальчикам то будет неинтересно. — И взгляд уверенный в их сторону даже бросаю. Мол, смотрите какая заботливая! А вы со мной так поступать нехорошо вздумали! Эх... была бы у магов совесть. Или хотя бы что-то подобное ей. Жизнь бы стала, глядишь, намного проще. А так:

— И то верно, — доносится со стороны родительницы немного огорченное замечание, но скучать в этот раз ей не позволяют братья. Ибо... Ну, не одна же я хорошая дочь? Дамир вон тоже довольно неплохой... сын. Нагловат, правда что. Но кого это в семье, где только одна я получеловек, волнует? Вот именно, никого. Потому на его замечание:

— А к нам вчера вампир приходил, — мама реагирует спокойно. Ну, про меня забыв то есть, свое внимание концентрирует на сыновьях, и спустя секунду мы слышим еще и добавление: — За Ярькой! — Так, по идее, должно интригующе получиться было. Но вышло скорее очевидно. Потому что реакции со стороны родительницы нет совсем. Она опосля произнесла только еденько так:

— Удивили! — и согнала Аллира с кресла. Мол, нечего тут рассиживаться, лучше встань и постой. Для здоровья оно полезней будет. А потом взгляд на него еще бросила и добавила: — О тебе же забочусь!

Ясно стало, в общем-то, издевается. Но делать нечего, Лир послушно запыхтел, встал, да и разобиделся после. Дамир за спиной же его усмехнулся, за что и поплатился тоже:

— А ты сестре место уступи! — приказала мама ему. — А лучше вообще спать иди! Всю ночь же, глядишь, караулил тут?!

Чего? Я глаза свои округлила, и интересоваться изволила:

— Нам угрожало тут ночью что-то?

Мы, ведьмы, сами понимаете, выводы неверные делать любим. Но то и понятно, эмоциональные слишком же, человечные. А вот маги... Им совершение поступков таких не свойственно. Они у нас злые, расчетливые и до ужаса просто глупые. Тем не менее, братья мои такими отнюдь не являются. Потому я за них и пугаюсь... на первые пару мгновений. И лишь после зова Дамира к нему подойдя, слышу:

— За тебя же боялись, глупая, — он улыбнулся, — Вампир окаянный в любую секунду явиться назад бы мог, а ты бы со сна от него и не защитилась.

Я бы и так, и так оборониться совсем не смогла. Но оно и не важно. Об этом и без того всем известно.

— И что, он явился? — Знаю ответ сама, но так подозрений не будет хотя бы, ведь мое любопытство раннее меня родилось.

— Эм, нет, — рассмеялся едва Аллир, — Только всю ночь просидели зря.

Оно и не мудрено. Но...

— Мне за прошлые сутки тоже поспать удалось чуть-чуть. Я, между прочим, спокойствие мирных граждан охранять изволила. Так что не плачь, Лир, и ты когда-нибудь отоспишься.

— Говорю я ему уверенно. Знаю же точно, что учиться чуть-чуть в мире ином им осталось. Вот когда покончат с учебою этой, тогда и спать будут, а сейчас извольте...

На минут парочку комнату оглушает тишиной. Я на нее никак не реагирую, молча сижу, да то на огонь, то на часы поглядываю. Время еще раннее, совсем раннее, но коли мама здесь, так а папа наш где тогда? Дело ведь всем известное, они просыпаются вместе, завтракают вместе, да и из дома уходят тоже вместе. Хмурюсь я и оглашаю вопрос этот вслух. Интересно мне все же это...