Гринландия

Ифа молча кивнула, одобрив выступление.

— Инцидент исчерпан, — взгляд, который она при этом кинула на Шона обещал серьезные неприятности. — Поехали. Завтра жду вас утром, — это уже толстому и длинному.

— Храни вас бог, сеньора, — сказали они практически хором.

Назад ехали в полном молчании и когда отдали коней подбежавшему мальчишке за воротами, Ифа все также без слов поманила его за собой. На этот раз прошли не к хозяину, а в ее комнату, расположенную на втором этаже. Ничем она не отличалась от уже виденного кабинета хозяина. Такая же обстановка, разве для него нашелся стул, на котором было крайне жестко и неудобно сидеть. На хозяйских подушечки вышитые, а у него нос не дорос до таких удобств. Хорошо не табуретка. Еще была дверь. Скорее всего там спальня. Богатые не живут в той же комнате.

Она тоже села и глядя на него принялась задумчиво постукивать пальцами по столешнице. Шон такое уже видел и подозревал, что разный ритм означал отличающееся настроение. В прошлый раз звучало как марш.

— Если б сама тебя не прихватила на той ферме, решила б подсунули доглядчика, — сказала после длинной паузы.

— Простите?

— Откуда ты знаешь окситанский? — спросила на языке Прованса.

— Мать была из Тулузы, — пробурчал Шон на нем же. — С нами всегда говорила на своем, хоть отец и злился. Он плохо понимал.

— А еще она в приданное привезла книги, — вкрадчиво сказала госпожа. — Кстати, какие, помимо 'Мифов Греции'?

— 'Всеобщая история' Полибия, первые 30 свитков...

В реальности, конечно не те древние, а копия в одном томе.

— ... 'Римская история' Аппиана, 'Божественная комедия Данте', 'Энеида', 'Материя медика' Диоскорида, 'Алексиада' Анны Комнин, 'Песнь о Роланде', 'Роман о Тристане', 'Роман о Лисе', 'Рыцарь телеги', стихи трубадуров .

— Де Бурнель?

— Да.

— Де Пайва?

— Этого не знаю. Бертран де Борн.

— Люблю я видеть, как народ,

Отрядом воинским гоним,

Бежит, спасая скарб и скот, — процитировала она язвительно.

— Мне больше нравится: 'Здесь гибель ходит по пятам,

Но лучше смерть, чем стыд и срам'.

И практически без акцента, а ведь многие слова устарели, — подумала женщина. Интересно, перечислял в порядке прочтения или случайно вышло. Сначала серьезные труды, а поэзия и рассказы о любви в конце. И крайне любопытно отсутствие в списке трудов теологических. Не сильно религиозная она была, раз не взяла в ссылку.

— Ты представляешь сколько это стоит?

Он вздохнул и мысленно попросил прощения у матери. Все ж обсуждать покойницу не очень красиво.

— Нам никто ничего не говорил, но после ее смерти нашли письма.

Энн вряд ли что поняла, она еще мала была, но сопоставить кое-что несложно, пусть прямо ничего и не сказано.

— Мать была из богатой семьи и встречалась с бедным парнем вопреки мнению семьи. Может надеялась, что обнаружив беременность не станут возражать, чтоб скрыть позор. Не знаю. Может по глупости и тот оказался козлом, из писем не понять. Но глава семьи выдал ее замуж за моего отца. Уж не знаю в качестве кого тот появился в Старом Свете и откуда выбор столь странный. Он много где шлялся и воевал, только говорить о том не любил. Рори, то мой старший брат, говорил — пиратствовал, но точно не знаю и он не мог.

Скорее на работорговом корабле ходил. В Африке скупали черных и на Карибы везли, на плантациях трудится. Таких не любили не севере, где невольники сбивали цену на рабочих руки и практически везде запретили рабство. Не удивительно, что помалкивал. Неизвестно как относятся здесь, однако лучше не болтать о предположениях.

— Короче, увез в Гринландию, да еще и на ферму. Не удивлюсь, если на ее деньги, точнее от деда плату за женитьбу на порченной, и приобрел. Вряд ли ей это было в радость.

Ифа молча слушала, не перебивая. Она достаточно повидала, чтоб представлять ситуацию. И вздорный папаша, и грубый муж, и привыкшая к определенному образу жизни женщина, попавшая в нищету. Как еще мужа не зарезала ночью? Вот лично она б терпеть не стала. Хотя куда той было бежать без денег и с брюхом?

— У нее то ли выкидыш был, то ли младенцем умер байструк. А мы трое выжили. И она нас любила. Как могла старалась и учила. Два года назад умерла. Отец и так был не сахар, а после этого беситься принялся и бить всерьез. Еще и потому не хотел возвращаться, а сестру сюда позвал.

Он глянул вопросительно, Ифа кивнула. Какая разница, еще одна девчонка в доме, к тому же обязанная. Пусть едет, куда работать найдется пристроить.

— Ей тоже достается.

— А брат?

— Он старший. Почти взрослый и наследник. Он другой жизни не хочет. Она его устраивает. Да и недолго отцу осталось. Ему уже шестой десяток пошел. Мы поздние дети. Хотя не поручусь, что где-то нет других его отпрысков. Не любит он о прошлом вспоминать. Все старики вечно о молодости своей трындят и поучают, а он молчит. Что-то там было неприятное, отчего мы изгои, а не в клане. Притом иногда интересно про Старый свет рассказывал, явно бывал неоднократно.

— А порто-кастильский откуда знаешь?

— У нас по соседству жила семья из Леона. Они на своем говорили, я и научился.

И на хоблинском через месяц заговорил. Трактат философский не осилит, а на бытовые темы запросто.

— Мне легко даются языки, — будто прочитав ее мысли сказал.

— В тебе кровь огров? — спросила прямо. — Сам знаешь, что про них говорят. Не только сила передается и стойкость к болезням.

— Не знаю, — вспомнив Энн с ее предсказаниями. — Честно, не знаю. Но у отца не росла борода...

Всем известный признак. Потомки общих браков не отличались волосатостью.

— ... а силищи он огромной.

Это как раз не ложилось в привычные рамки, подумала Ифа. Слабаками огры с орками не были, в физическом смысле, однако ничего выдающегося не показывали. Профессиональным бойцам не соперники. Зато у них имелись другие достоинства. Вельвы и сейчас попадались, и северная церковь их не только не преследовала, но и оберегала. Моментально прибирали мальчиков и девочек монахи, если становилось известно про необычные способности. И не важно насколько сильны. По слухам, все нынешние епископы из таких. И что они могут, точно никто не знает. Фратеры секретами не делятся. От здешнего, окормляющего таких вот выходцев из гэлтахта, так и несет напористостью. И речь не о проповедях, а в обычном общении. Невольно веришь его убежденности и энтузиазму. Очень авторитетный Бьерн среди не только своих. Гораздо сильнее практической возможности, из-за не слишком многочисленных прихожан. Отец подозревает воздействие на разум, а сознательное или нет, уже не важно. Главное он никогда не пытался обращать в свою веру чужаков. Тогда б не помогла никакая магия огров. Выпнули б немедленно. В Содружестве с этим строго и Комитет бдит.

— Телегу с грузом один поднимал, когда колесо сломалось. Я, по сравнению с ним, хлюпик. Зато память прекрасная. Сказали один раз и уже не забуду. А магии, извините, — развел руками, — ничего такого сроду не видел.

У Энн ведь тоже не видел, исключительно слышал, а та и сама б не знала откуда ответы приходят, даже верила сначала: мать советы из рая дает, значит он и не врет. Не договаривает, да. Так не его секрет.

— Ладно, — сказала Ифа, снова побарабанив в раздумьи пальцами, — я знаю насколько обидно для нордлингов звучит 'скрелинг'. Но это ваши глупости. Для большинства 'варвар' — чужак, говорящий на непонятном языке и не понимающий местных обычаев. Это не ругань, разделение 'мы' и 'они'.

— Тогда они сами варвары, ничего в здешних законах не понимают!

— В точку! Именно так. Поэтому с приезжими...

Откуда мне знать, что приплыли издалека, подумал Шон. Тут все чужие и одеваются не пойми как.

— ... нужно быть умнее. Послать его на том же языке максимально грубо, например. А уж если с дуру начнет хвататься за оружие или махать кулаками, ответить адекватно.

— В смысле на слова, нож и так далее отвечать одинаково, но если он норовит проткнуть можно и...

— Надеюсь запомнишь и постараешься не доводить до 'и'. Потому что в случае увечья или раны до крови последует разборка случившегося и коррехидор обязательно спросит: 'С чего началось? Кто первый взялся за оружие'. И не соврать, есть куча свидетелей всегда. Хуже всего, что твое поведение отражается на мне. Если драбант ведет себя как идиот, значит я дура. И зачем мне такой нужен?

Ну да, подумал Шон, стараясь держать морду спокойной. Я не йотун, за меня драться не станут, скорее под топор положат. Пока не настолько близок и важен. А совет хороший. Уж про маму его и чтоб после этого сам кинулся, сумею. Важно кто первый начал, да?

— На первый раз, — после внушительно паузы, — лишаешься недельного жалования.

И всего-то? Он уж ждал отлучения от дома.

— Свободен, — показала на дверь.

— Простите госпожа, — послушно поднимаясь. — Можно спросить?

— Да? — недовольно прозвучало.

— А что это за место было? Ну, куда вы ездили.

— Я все время забываю, что ты в первый раз попал в город, — буркнула скорее себе под нос, чем для него. — Медицинская школа. Только с ее дипломом можно лечить людей. Ей больше ста лет и у основания стояли специально приглашенные преподаватели Салерно. Наши уже Европу переплюнули.

— Э?

— Малярию доказали, что не от миазмов, а комарами переносятся. Давали себя специально кусать для подтверждения. Нашли лекарство на юге. Как болота возле Мадрида осушили, намного меньше заболевших стало. А на тех землях теперь фермы.

В основном большие плантации, поскольку люди вложили немалые средства в работы, поверив врачам. Но и для себя нечто должны были поиметь. Обычные крестьяне там тоже есть.

— Сифилис лечат.

Надеюсь не использовали тот же способ, подумал Шон, вспомнив однажды встреченного с провалившимся носом. Это ж каким надо быть идиотом, чтоб себя заражать.

— Оспу.

— Что, никто не умирает?

— Двое из ста, — признала Ифа. — Но лучше, чем тридцать, не так ли? И рябым уже не станешь.

— Понял, — сказал впечатленный Шон.

Лично он и не сталкивался с серьезной болезнью в семье, если не считать смерть матери. Она никогда хорошим здоровьем не отличалась. А оспа вещь неприятная и помирают от нее только так. Сам видел на одной из ферм, куда их отец отправил помогать, как переболевших. Из десятка живших там померло четверо. А если б их не было и все могли. Зато и заплатили за помощь немало. Отец своего не упустит.

Глава 7

Местные развлечения.

Вроде в особняке невозможно заблудиться, не настолько он огромен, однако Шону удалось с огромным успехом. Где он свернул не на ту лестницу так и осталось неясным, однако вместо кухни вышел к закрытой веранде, с окнами на патио . Его предупреждали: в полдень обед и кто не придет вовремя, довольствуется символическим перекусом.

— Тихо, — сказала сердито девочка лет двенадцати-тринадцати, — не стучи копытами, Шон.

— Откуда ты меня знаешь? — ошеломлено уставился на нее.

Вместо платья обычная котта, перетянутая ремнем с серебряной пряжкой, изображающей уже знакомый герб дона. Одежда отличалась от мужского варианта вышивкой у горла. И хотя она еще недостаточно взрослая, сразу видно будущую красотку. Прямо сейчас, как куколка. Гладкая кожа, большущие карие глаза и хочется погладить по растрепанной головке, умиляясь.

— А чего тут знать, — хмыкнула она. — В доме нет незнакомых, а про приехавшего с Ифой нордлинга болтают все служанки. — Вон, — ткнула в узкое окошко. — Услышат, прогонят.

Шон глянул через ее голову. Снаружи площадка, на которой стучали учебными деревяшками мальчишки самого разного возраста, но вряд ли хоть один старше четырнадцати. Кто-то отрабатывал под команды седого мужика удары, кто-то бился на пару, под присмотром еще одного усатого типа. Нормально: готовят будущих милитари с детства, а не как его. И все же... Один из старших сумел бы Шона проткнуть на честном поединке. Только йотун натаскивал на победу без поклонов и с достаточно подлыми ударами. На войне нет места глупостям, повторял регулярно.

Остальные и вовсе ничего особенно не представляли.

— Не пускают нормально глядеть, — возмущенно призналась девочка, — чем это я хуже их. Любого отделаю.

Он глянул скептически. Нож на поясе вовсе не парадный, сразу понял. Да и не нож то, а уменьшенная копия 'сакса', специально сделанная под ее руку. Но все ж силы не те, да и вес. Пырнуть где-то в свалке — легко. А фехтовать?

— Что, не веришь? — рука ложится на рукоятку. — Стыкнемся?

— Очень бы не хотелось получить в живот железо, — сказал максимально серьезно. — С учебным в любое время, к вашим услугам, сеньорита.

Это было безопасно, раз ничего такого здесь нет и не обидно. А драться всерьез им никто не позволит даже на тренировке. Слишком велика разница в возрасте, весе и силе. Один раз зацепит и улетит. Хорошо без переломов.

— Молодец, — сказала она серьезна. — Другой бы носом крутил — девчонка, ниже достоинства. Меня зовут Анна-Мария, но все произносят Анна. Только мама говорит полностью, когда сердится.

— Уверен, часто случается.

Она хихикнула.

— Бывает. Но ей же боженька, так скучно заниматься девчачьими делами. Эта вышивка или заучивать как себя правильно вести! Почему Фреду все можно, а мне вечно ничего нельзя?

Опа, сказал себе Шон, так это двойняшка управляющей. Похоже с мальчишкой два сапога пара. И тот, даже на вид шкодливый, и эта бегает смотреть на тренировки вместо чинного вышивания. А если вспомнить Ифу, то у всего потомства дона шило в заднице.

— Вот сеструхе все можно!

— А ты у нее не спрашивала, как получить желаемое?

— Будто и так не понятно, — надув губы, отчего стала еще красивее, буркнула Анна.

Ну, он тут человек новый, да ведь точно, легко. Наследника не было, вот и позволяли излишне много. А теперь есть. Или нет? Дон Фредерико не женат с сеньорой Сересо. Как бы не ляпнуть чего лишнего, раз не понимаю здешних отношений.

Она посмотрела оценивающим взглядом.

— Хочешь быть моим паладином?

Ага, рыцарем с телеги и положить между нами меч в постели, чуть не заржал.

— Я того, новый драбант госпожи. Не могу торчать рядом с тобой постоянно, должен сопровождать и охранять.

— Так никто и не требует. И любовью можешь не страдать.

Спасибо за разрешение, тянуло за язык брякнуть, но она была настолько серьезна, не хотелось зря обижать.

— Полно этих, ухажеров. И здесь и в городе. Иные важные, а дурак-дураком. Чуть не палкой гонять приходится. Это ж не должность. Главное будь мне другом. А Ифа против не будет. Маму не любит, хотя и не показывает. Я все одно знаю. А нас обожает.

— Очень постараюсь, — согласился Шон, не удивившись семейным сложностям дона.

Люди остаются людьми, независимо от положения. Не только барды в легендах любят перетирать косточки древним ярлам и королям, с их семейными проблемами. На соседней ферме хозяин был трижды женат и от каждого брака дети. Вот уж там страсти полыхали временами.

— И Фреду стань другом.

— Извини, — подумав, возразил, — видел его один раз и не уверен, что он так уж нуждается во мне.