Упокоиться в Магдале. Том 1

— И что, такое тоже продаётся?

Для Фенесис, жившей в молитвах в своём монастыре, коровьи глаза и навоз, должно быть, мало отличались.

— Да. Коровий или лошадиный навоз, если их высушить, можно использовать вместо дров. И соответствующие лавки продают это.

— А голубиный помёт?..

— Обычно его применяют при дублении шкур. Знаешь, что такое дубление? — спросил Кусура.

Фенесис не ответила. Это означало, что ей не было это известно.

— Сначала снимают шкуру, — Кусура провёл пальцем по щеке Фенесис, та вздрогнула от неожиданности.

— Хии... — она ошеломлённо зажала щеку ладонью.

Кусура, подняв лицо к небу, негромко засмеялся. Фенесис, приходя в себя, покраснела.

— Сначала снимают шкуру, потом её обрабатывают, чтобы шкура не гнила. Эта обработка называется дублением, и для него используют голубиный помёт. Поэтому его можно найти в дубильных мастерских и лавках, продающих красители.

"Так бы сразу и сказал", — сердито посмотрела на него мокрыми глазами Фенесис.

— И это всё используется при выплавке железа.

— Должно быть, и это ложь, — выплюнула Фенесис и отвернулась, словно недоумевала, что она тут делает.

Кусура подумал, что он, может быть, перестарался.

— Коровий и лошадиный навоз используют для повышения гибкости железа, — начал объяснять он. — А голубиный помёт — возможно, стоит попробовать и его с учётом действия коровьего и лошадиного.

Фенесис продолжала смотреть в другую сторону. Не обращая на это внимания, Кусура продолжил:

— Что до куриных яиц, используется их белок и скорлупа. Скорлупу перетирают в порошок и бросают в печь для удаления примесей из железа. Яичный белок удаляет из вина осадок.

— Вина?.. — переспросила она.

Кажется, она больше не могла не обращать внимания на разъяснения Кусуры. Возможно, по самой природе ей было свойственно как раз проявлять внимание к людям.

— Очищенное крепкое вино оставляют, чтобы оно превратилось в уксус. А уксус способен растворять металлы, что и определяет его применение.

— А п-пшеница?

— Да. Яичная скорлупа — белая, так ведь? Если скорлупа влияет на чистоту металлов, то, возможно, подумали мы, стоило бы попробовать и пшеничную муку, тоже белый порошок, так? Она довольно действенна, хотя и слабее скорлупы.

Фенесис была в растерянности и не знала, как отнестись к его объяснениям. Вероятно, его поддразнивания заставили её с недоверием относиться к его словам.

— Тебе вообще известно, как выплавляют сталь?

— Э?.. Это... это я знаю.

— Э? — слегка насмешливо переспросил Кусура, заслужив её сердитый взгляд.

— Нагревают камень, пока не расплавится, потом собирают и получают железо.

Так же? — гордо выпятила свою скромную грудь Фенесис.

— Не то чтобы это было неверным, но мир немного сложнее, чем может показаться.

— Из железосодержащего песка можно получить неплохое железо. Засыпь этим песком раскалённый уголь и подожди, пока он расплавится. Для повышения чистоты удаляй всплывающие на поверхность загрязнения.

— По-потом?

— Будет сложнее, если железо содержит много примесей. Тогда выплавка усложняется. Скажем, если там много свинца, то он плавится легче, после чего остаётся пористое, рыхлое железо. Его надо вынуть, дать остыть и тщательно растолочь молотком, а потом поместить в воду. В воде разные вещества оседают с разной быстротой в зависимости от веса, образуя слои. Это позволит отобрать более насыщенную железом породу, которую снова плавят в печи. На этом этапе иногда добавляют древесный уголь, свежую древесину с листвой или даже тот же свинец. Свинец в этом случае плавится первым и растворяет в себе всякие примеси. Древесный уголь и древесина также добавляют для повышения чистоты. Иногда добавляют ещё яичную скорлупу и известь. Известь... ну, такой белый камень, — пожал плечами Кусура.

Фенесис неуверенно кивнула.

— Нагревают обычно от восхода до заката солнца. Качество угля, способ нагрева, продолжительность — всё влияет на результат. Время от времени приходится соскребать и удалять всплывающие примеси. Ну и в завершение полученный материал извлекают и дают ему остыть. Чтобы делать мечи или доспехи, надо будет дальше железо ковать, закалять и отпускать. А если там есть сера или ещё какие-то примеси, надо будет менять разогрев и необходимые добавки, ну, в общем, всё.

На словах "ну, в общем, всё" поглощённая его описанием Фенесис как будто вернулась к действительности.

— Ка-как-то немного сложно...

— Верно. Даже если знаешь последовательность, всё равно сложно.

Фенесис снова неуверенно кивнула.

— Хочешь что-нибудь ещё спросить?

Фенесис подняла на него взгляд и тут же беспокойно отвернулась.

— Ты же присматриваешь за мной. Мы должны обмениваться сведениями, между нами должно быть доверие.

Фенесис искоса взглянула на Кусуру, в её глазах мелькнули подозрительность и гнев — и он ещё смеет говорить о доверии! Но всё же чувствовалось, что она была в замешательстве. И, похоже, Фенесис была не из тех, кто держит сомнения при себе.

— Я спрошу тебя об этом, потому что всё время жду, что ты будешь лгать, — предупредила она.

— Что за ужасное предубеждение.

— Когда можно сказать, что совершён грех против Господа? — спросила она, пропустив мимо ушей замечание Кусуры, произнесённое лёгким тоном.

Кусура не смог ничего ответить.

— Вы, алхимики, — шайка тех, кто сошёл с пути истинного. Вы плюёте на Господа, нарушаете мировой порядок, предаётесь порокам. Вот, что я слышала о вас.

— И что?

— А то, что поэтому я и пришла присматривать за вами... — заявила Фенесис.

Тем временем они дошли до кипевшего жизнью, переполненного товарами рынка. Кусура пришёл не за продуктами для ужина, и он не был странствующим торговцем, желавшим перепродать свой товар. Он покупал то, на чём останавливался его взгляд, и не успел опомниться, как у него уже собрался кое-какой груз. Он протянул Фенесис конопляный мешок, та безотчётно взяла его, но тут же скривилась — в мешке был коровий и лошадиный навоз.

— Т-ты на самом деле!.. — сердито, но в то же время с некоторым облегчением, воскликнула она.

Фенесис всё это время пыталась продолжить разговор с Кусурой, но тот метался от одной лавки к другой, не давая ей сделать это. Сейчас она выглядела несколько встревоженной. Похоже, её беспокоило, что излишне прямой вопрос мог рассердить Кусуру.

Она беспокоилась о том самом алхимике, которого назвала сошедшим с пути истинного и предающимся порокам.

— Что значит быть у переднего края, — произнёс Кусура, остановившись у лавки, мимо которой они проходили. — Здесь может быть и такая.

Фенесис, следовавшая за ним, с отвращением поглядывая на мешок с навозом и беспокоясь о Кусуре, округлила глаза при виде лавки.

— Однако, когда они так, рядами разложены, не чувствуется их особенности, — с кривой усмешкой добавил Кусура.

Эта лавка была наполнена большим числом священных предметов.

Губы Фенесис скривились от ощущения неловкости.

Из задней части лавки, заметив их, вышел её владелец:

— Так-так, чем могу помочь? Всё это отборные вещи, освящённые в Южной архиепархии. Или вы покупаете продукты? Тогда рекомендую этот фарфоровый кувшинчик. Налейте в него самой грязной воды, и он очистит её. Просто ополосните из него еду и можете не беспокоиться, касалась ли её рука язычника. Цена сейчас — двадцать кюро. Если хочешь, тридцать шесть за два.

— Вот так вот, — насмешливым тоном сказал Кусура, оборачиваясь к стоявшей за ним Фенесис.

Сама она, похоже, была не в силах отчитать хозяина за расхваливание сомнительных достоинств товара, скорее, её больше заботило, как избавиться от мешка с высушенным навозом.

Владелец лавки со стоном вздохнул.

— А, нет, я не ожидал встречи с монахиней из ордена рыцарей... Э-хе-хе...

Лишь взглянув на узор отделки плаща Фенесис, любой в этом городе сразу поймёт её принадлежность к ордену рыцарей.

Кусура, не обратив внимания на попытку владельца лавки подольститься, окинул взглядом товары.

Латунные подсвечники, жестяные кувшины, железные кубки и чаши, даже ковчег из чистой меди. Довольно соблазнительный набор для алхимика, но кое-что особенно привлекло его внимание.

— Это что?

— Э? А, вот это, — и владелец поспешно снял с полки статуэтку Божьей матери, такую маленькую, что она умещалась на ладони. — Эту статуэтку Божьей матери специально заказали рыцари Грубетти...

— Она вроде бы из чистого серебра.

Статуэтка так потускнела, что казалась сделанной кое-как, возможно, каменной. Но, когда Кусура выхватил её из рук владельца, материал на ощупь не был похож на камень.

— Сколько? — спросил Кусура.

Владелец застыл на миг, словно не понял вопроса.

— Э-это на самом деле, в общем-то, не продаётся.

— Мм?

— Ну-у, недавно распорядились вернуть этот товар, выставленный на продажу незадолго до этого. Что-то связанное с Церковью...

Кусура посмотрел на статуэтку в своих руках, потом на владельца.

— Рыцарям — правая грудь, Церкви — левая, метко сказано.

— Хе-хе, — издал неуверенный смешок владелец — уместно ли смеяться над этим перед монахиней?

И Церковь, и орден рыцарей поклонялись Богу, но были заметные различия в ритуалах этого поклонения. Скажем, перечень святых у них настолько различался, что невольно закрадывалось глупое сомнение: они действительно жили по одному и тому же учению?

Божья матерь была единственной личностью, которой, несомненно, поклонялись обе эти силы. И то, как они соперничали за любовь Божьей матери, высмеивалось простым людом как толкотню младенцев-близнецов за вожделенную грудь, источник их пропитания.

— Ну и? Почему здесь оказалась вещь, которую ты должен был вернуть?

— Э, э-э, я нашёл её среди товаров на складе... Я и собирался вернуть, но был так занят...

Слушая оправдания владельца и рассматривая статуэтку, Кусура вдруг заметил взгляд Фенесис.

— Хм, ты, наверное, ещё не вышла из того возраста, когда интересуются куклами? — с озорством спросил он.

Фенесис немедленно поджала губы и надулась.

— Позволять такому, как ты, прикасаться к Божьей матери...

— Тогда отдам её тебе, — перебил Кусура, бросая ей статуэтку.

— А? — Фенесис, суетливо дёрнувшись, поймала её. — Э?

Она посмотрела на владельца лавки, но тот был явно растерян.

— Это... это не продаётся.

— Задаток, — сказал Кусура, положив золотую монету на прилавок.

Как бы ни был растерян владелец, его торговая природа, вероятно, не позволяла не обратить внимания на золотую монету.

— И потом, ты же собирался вернуть её рыцарям, так ведь? А мы члены ордена.

От этих слов владелец пришёл в себя и поднял на Кусуру взгляд..

— Нет, всё же... — пробормотал он.

— Меня зовут Кусура. Я алхимик.

Лицо владельца помрачнело, он не стал договаривать.

— Если назовёшь это имя, тебе ничего не скажут. И, вероятно, доплатят остальное.

Совершенно озадаченный владелец посмотрел в поисках поддержки на Фенесис, но та тоже ничего не могла поделать. Только лишь крепко прижимала статуэтку Божьей матери к груди.

— Ну, ладно, — бросил Кусура и пошёл дальше.

Владелец начал было что-то говорить, но оборвал себя и, почесав затылок, не побежал за Кусурой. Сбитая с толку Фенесис, немного поколебавшись, поклонилась владельцу и последовала за Кусурой.

— Э-это... действительно можно? — спросила она.

— Да ничего такого. К тому же кукла тебе очень подходит.

Фенесис явно возмутила очередная насмешка, однако предлагать вернуть статуэтку она не стала. Лишь, немного помолчав, возразила:

— Это не кукла, это Божья матерь.

Слова эти она сказала, с нежностью глядя на прижатую к груди статуэтку. Кусура только пожал плечами — как тебе угодно.

Если, скажем, владелец лавки придёт к Посту и расскажет ему о случившемся, тот восполнит недостачу, а потом, вероятно, потребует от Кусуры вернуть статуэтку, Кусура в таком случае собирался сказать, что отдал её Фенесис. А Фенесис подчинялась руководству группы веры, и Посту придётся делать запрос о возврате статуэтки этому руководству.

Пока будут проходить эти дурацкие ритуалы между главами подразделений, Кусура сможет тайком выкрасть статуэтку и расплавить её, заметая следы. Руководство ордена наверняка не станет поднимать шум из-за одной статуэтки Божьей матери.

Самые что ни на есть начала способов, какими алхимики собирали себе состояние.

— Ну, возвращаясь к нашему разговору, скажу, что нельзя сказать, что мы по своему желанию сворачивает с истинного пути, — тихо произнёс Кусура.

Фенесис, обтиравшая статуэтку, не обращая внимания на пачкавшийся при этом плащ, подняла голову. Похоже, его тихие слова достигли её ушей даже сквозь шум рынка.

Его слова прозвучали настолько же внезапно, насколько и серьёзно.

— Но то, что мы отступники от истинного пути, — это несомненно.

Фенесис ошеломлённо застыла на месте, но так как Кусура продолжил идти, оставляя её позади, она испуганно поспешила его догнать.

— Даже в ордене рыцарей многие предвзято к нам относятся, но не буду отрицать, что среди нас есть те, кто гонится такими снадобьями, как эликсир бессмертия или лекарство от всех хворей. Да и сам я... гонюсь за кое-чем нелепым.

— Э?

— Нет, — покачал головой Кусура, — большинство алхимиков, как бы то ни было, практически те же ремесленники. Но в отличие от ремесленников, они отступники от пути истинного. Причина этого вот в чём.

Кусура посмотрел на Фенесис и несильно постучал себя по голове костяшками пальцев.

Фенесис подозрительно сощурилась.

— С головой что-то не то, — сказал Кусура.

— У меня, что ли, хочешь сказать?..

Обиженно-недоумённый вопрос Фенесис вызвал у Кусуры короткий смешок.

— Ха-хак. Нет, вовсе нет. Прости, что немного поддразнивал тебя. Но не относись с подозрением к каждому слову.

Фенесис смотрела на него с недоверием.

— Это правда. И я не могу остановиться.

— Не можешь остановиться?..

— Именно. Не могу остановиться. Когда нахожу цель, не могу успокоиться, пока не достигну её вполне. Тот, кто увлечён получением металлов, не успокоится, пока не найдёт лучший способ получения. Что если так попробовать? А так? А вот так? Он попробует и то, и другое, и третье. Попробует всё. Будет продолжать, пока не добьётся своего. И, как думаешь, что будет потом?

Фенесис чуть опустила голову, глядя с вопросом на Кусуру. Тот коротко пояснил:

— Начнёт сходить с истинного пути.

Если добавление древесного угля повышает чистоту железа, что будет с другими видами. И тогда сжигаешь различные виды материалов, чтобы попробовать. Получаться, конечно, будет по-разному. И ты думаешь — а почему? Может, влияет вид пережженной на уголь древесины? Или влажность воздуха в течение выплавки? Кто-то скажет: "Нет, наверное, так сошлись звёзды накануне", ещё кто-то заявит: "У меня получилось, как только после исповеди в церкви".

Это лишь вопрос времени, когда будет брошен вызов Богу. В ход пойдут попытки призвать на помощь духов, применить магические ритуалы, даже пережигание на уголь таких неприятных существ, как тритоны или жабы. И даже тот, кто будет держаться за здравый рассудок изо всех сил, пробуя просто разные виды угля, зайдя в итоге в тупик, начнёт думать о странном.