"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

В ответ на это последовало общее, но неуверенное "Мм".

— Ой. И если встретите егеря Трауча, пришлите его обратно сюда. Скажите ему, что барон хочет поговорить с ним, но пока не упоминайте о "серых сойках".

Было решено начать с участков к северу и западу от дома, в общем направлении деревни Вейр, и собраться здесь примерно через три часа, чтобы поесть и спланировать следующий заход. Если только кто-нибудь не найдет демона, и в этом случае они должны были сообщить Пенрику самым оперативным способом, какой только могли. Все они рассыпались веером и нырнули в густую зеленую тень.

* * *

Два часа блужданий взад и вперед по отведенному ему сектору не принесли Пену никаких наград, хотя он нашел и разрядил железную ловушку для ног, наживленную свиным жиром, и два капкана. Может быть, одержимый демоном лис более чем естественно опасается подобных опасностей? Пен надеялся на это.

Бродить по лесу с полностью раскрытым ясновидением было само по себе странным занятием. Он мог бы использовать его на охоте в юности, если бы... это было не так ошеломляюще. Это было не похоже на беготню призрака со своим луком, пытающегося выбрать одну вкусную мишень, игнорируя все остальное; скорее наоборот. Перед ним предстал целый гобелен лесной жизни, его запутанность переплеталась все более тонкими нитями, так что со временем простое восприятие стало утомительным. Его дальнобойность была невелика, всего полсотни шагов, иначе это божественное зрелище было бы слишком похоже на божество. Что же это был за Разум, который мог удерживать весь мир вот так, сразу, все время? Могли ли боги когда-нибудь закрыть Глаза и отдохнуть от этого, хотя бы ненадолго? И что бы произошло, если бы Они это сделали?

Кроме того, если он, не дай боги, когда-нибудь по какой-нибудь случайности ослепнет, сможет ли это заменить ему утраченное зрение? Он не спешил выяснять.

Кроме того, Дез пресытилась, поглощая жизнь большего количества кусачих насекомых, чем Пен считал возможным, и ей стало так скучно, что она попыталась взорвать бегущую землеройку, что слишком поздно дошло до него. Он с некоторым отвращением уставился на брызги на своем ботинке. — В самом деле, Дез. Ты двухсотлетняя женщина?

— Женщины, — вежливо поправила она.

— ...или праздный деревенский парень? Даже я никогда не отрывал крылышки мухам.

— Почему-то я не удивлена, дорогой Пен.

И ему снова напомнили, что, несмотря на накопленный за два столетия человеческий опыт и знания, которыми она так щедро делилась с ним, она была демоном хаоса. И это снова заставило его задуматься, что же, должно быть, происходит прямо сейчас с другим демоном хаоса, которого так жестоко отбросило назад, к еще большему беспорядку.

Разгоряченный, потный и голодный, он направился обратно к усадьбе кин Пайкпула. Ускорил шаг, когда обнаружил вчерашнюю тропинку. Возможно, кто-то из них на что-то наткнулся. Возможно, они с нетерпением ждали его.

Освила и Талу он нашел сидящими на скамейке у задней двери, хотя и без признаков нетерпения. Инглис и Креил сидели, скрестив ноги, у их ног, разделяя кувшин с колодезной водой и кое-что из еды, которую они захватили с собой. Инглис выглядел мрачным, а Освил — еще более мрачным, но, поскольку у обоих это было обычным выражением лица, это мало что сказало Пену.

Они все подняли головы, когда он подошел ближе. — А, — сказал Освил. — Нашел что-нибудь интересное, ученый?

Пен вздохнул и присоединился к парочке на земле, благодарный за то, что ему подали чашку. — Пока нет. А как насчет вас самих?

Инглис и Креил одновременно покачали головами, но Освил доверительно сообщил: — Хижина Трауча явно принимала гостей. Там был спальный мешок и, возможно, разбросано слишком много чашек и тарелок.

Тала добавила: — Экономка отмечает, что в последнее время у него хороший аппетит. Поскольку он приносит на стол дичь и снабжает мясом других слуг, она не может жаловаться, — сказала она. — Хотя и жалуется. — Ее губы изогнулись в мимолетной улыбке — казалось, она впитывала в себя трезвое поведение, а также советы по их ремеслу, полученные от своего наставника. — Так как он по привычке держится особняком и с самого начала не отличается веселым нравом, никаких изменений нет.

— Ха, — сказал Пен. — Он еще не пришел?

— Пока нет, — эхом отозвался Креил.

Никто не мог упрекнуть Трауча во лжи о том, встречался ли он в последнее время с незнакомцами, поскольку его еще никто не спрашивал. Не было ничего странного в том, что у мужчины был посетитель. Однако было странно держать его визит в секрете. — А в хижине не могла быть женщина?

— Никаких признаков этого в одежде или беспорядке нет, — сказал Освил.

— Это очень интересно.

— Я бы хотел назвать это так, — согласился Освил. Что, по мнению Освила, было чем-то вроде большого сигнального флага. Не то чтобы он признался в этом. Но Пен готов был поспорить, что он будет присматривать за хижиной Трауча.

— Куда подевался Вегей?

— Просматривает счета по хозяйству и обходит дом, — сказала Тала. — Он, кажется, думал, что от него этого ждут. Я не уверена, что его слуги ценят его добросовестность. — Инглис хихикнул и принялся за хлеб с сыром. Пенрик поставил свою пустую чашку и махнул рукой, и Тала налила ему еще порцию.

Освил насторожился первым, Пен проследил за его взглядом и увидел, что к ним бежит Люнет. Глаза у нее были веселые, а щеки под россыпью веснушек раскраснелись. У Пена перехватило дыхание от предвкушения.

Она подбежала к ним и подпрыгнула на цыпочках, донельзя самодовольная. — Нашла твою лису, — объявила она. Даже Освил от удивления расплылся в улыбке.

— А! — Пен чуть не вскочил на ноющие ноги; его спина распрямилась. — Значит, это была лиса, мы были правы! Где?

Тала протянула чашку с водой, которую Люнет осушила, причмокивая губами. — Спасибо, это было необходимо. Логово находится почти в центре этого участка, в самой глубине леса, куда только можно забраться, не начиная заново. На крутом, сильно заросшем склоне. Но есть одна загвоздка. Похоже, твой демон переселился в лисицу с детенышами.

Пен был ошеломлен. Почему-то во всех своих мечтах он представлял себе самца-лиса, холостяка, готового к путешествиям, хотя, поразмыслив, понял, что на это была лишь половина шансов.

— Она казалась очень расстроенной, — сказала Люнет. — Трудно было сказать, была ли это демоническая сторона, лисья или и та, и другая. Я пока не пыталась сблизиться с ней. Подумала, что, может быть, мне лучше сначала захватить тебя.

— Она тебя увидела? Или почувствовала?

Люнет кивнула. — Она бросила на меня довольно безумный взгляд, прежде чем стряхнула детенышей со своих сосков и умчалась на охоту. Не самое подходящее время для охоты у лисы, но я понимаю, почему ей пришлось это сделать. Шестеро детенышей. О, Мать и Брат, они были такими милыми. Все в пушку, они суетились, натыкались друг на друга и грызли уши и хвосты своих братьев и сестер. Она рявкнула на них, такой странный звук издают лисы, знаете ли, и они скрылись внутри. Я оставила пару кроликов прямо перед логовом в знак мирного подношения, а потом поспешила за тобой.

Пену стало интересно, какими обходными путями может воспользоваться шаман, чтобы охотиться — голыми руками! — и похожи ли они на те легкие опустошения, которые он мог бы сейчас причинить, если бы захотел.

— Нам скоро нужно возвращаться, — продолжила Люнет. — Она может испугаться и унести их.

Пен задумался над этим неожиданным развитием событий. Если раньше у него были проблемы с представлением о душевном состоянии поврежденного демона, то теперь загадка усложнилась. У лисицы определенно была своя собственная одержимость, и демон был запечатлен, по крайней мере, одной волшебницей, которая сама была матерью. Как эти двое боролись в мозгу животного? Или они достигли какого-то странного сотрудничества? Женщины делали это...

Иногда, согласилась Дез, выглядевшая такой же очарованной, как и он сам. И это напомнило ему, что из двенадцати ее предыдущих носительниц шестеро когда-то сами рожали детей, хотя бы до того, как к ним присоединялась демон. Из двух столетий воспоминаний, переживаний и тревожных фрагментов снов Дез, о которых Пен никому не рассказывал, эти интимные моменты возглавляли список.

Восемь, пробормотала Дез, считая львицу и кобылу.

Ах да. Верно. Так что, возможно, кто-то из них уже проходил через что-то подобное раньше. Дез, помоги мне, пожалуйста.

Последовала довольно долгая пауза. Затем, медленно, словно нащупывая дорогу вперед, Дез предложила: Может быть, нам лучше спросить у лисицы?

— Ха, — сказал Пен вслух, обращаясь не только к Дез, но и к своим спутникам, — мы не можем оставить ее там без присмотра. Только не сейчас, когда происходит это необъяснимое истребление лис.

Раздался общий одобрительный ропот, и все принялись быстрее дожевывать еду.

Пока Пен уплетал хлеб с сыром, во дворе появился Нат, последний из их охотничьего отряда, чтобы доложить о прибытии. Он оглядел своих спутников. — Трауч еще не вернулся? — спросил он.

— Ты нашел его? — спросил Освил, садясь.

— Я встретил его в лесу, когда тот расставлял силки. Он спросил, кто я такой. Я сказал, что гость, пришедший с его лордом, который хотел, чтобы он вернулся в дом. Он сказал, что сделает это, как только закончит со своим заданием. Я отступил и подождал, пока он закончит с ловушкой и уйдет, затем последовал по своим делам.

— Тогда он должен был прийти раньше тебя, — сказал Освил.

— Он не показался тебе подозрительным? — спросил Инглис. — Не обвинил тебя в браконьерстве или в чем-то еще?

— Нет, наш разговор был коротким. Полагаю, достаточно вежливым. Затем он захромал прочь.

— ...Хромал? — переспросил Пенрик. — Вчера он не хромал. Ты не мог бы сказать, была ли это свежая травма?

Нат махнул толстой рукой. — Я бы сказал, старая. Он ходил, опираясь на посох. Крупный мужчина с седеющей бородой. Хотя говорил он хорошо, несмотря на то, что сказал совсем немного.

Инглис и Пенрик переглянулись и удивленно заморгали. — Сколько лет было этому человеку? — спросил Пенрик.

— Может быть, ближе к пятидесяти?

— А не около сорока, темноволосый, худощавый, примерно одного роста с Инглисом? — спросил Пен.

— Нет, ближе к моему размеру. И форме. — Нат пожал медвежьими плечами.

— Это был не Трауч, — сказал Инглис. — Или... это был не тот человек, который вчера назвался Траучем.

— Он назвался Траучем, когда я окликнул его, — сказал Нат.

— Что именно ты ему сказал? — спросил Освил.

— Я сказал, привет, ты егерь барона кин Пайкпула, Трауч? и он сказал... ну, на самом деле он сказал: — А тебе-то какое дело?

— Это мог быть таинственный посетитель Трауча, — сказал Освил.

— Или просто какой-нибудь случайный браконьер, — сказал Креил, хотя его уши с интересом навострились.

На самом деле, пробормотала Дез, юный Креил вызывает у меня желание бросить палку, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Пен проигнорировал это замечание. Описание Ната вызвало у него глубокое беспокойство, но для этого человека, несомненно, существовало множество оправдательных объяснений, и Пен был уверен, что кто-то из старших по званию указал бы на это.

— Что он использовал в качестве наживки в своей ловушке? — спросил Инглис.

— Давно сдохшую рыбу.

— Значит, не для кроликов, — сказал Пен. — Или для чего-нибудь еще, что тебе захочется съесть.

— Я бы так и сказал, — согласился Нат.

Освил побарабанил пальцами по скамейке, но, будучи Освилом, ничего больше не добавил.

Было решено, что Креил останется в поместье с "серыми сойками" на случай возвращения Трауча или таинственного человека, чтобы помогать или передавать сообщения по мере необходимости. Как только они нашли лису-демона, Пен захотел схватить и бородатого незнакомца, хотя бы для того, чтобы развеять свои сомнения, предполагая, что ему удастся убедить усталых, разгоряченных шаманов обыскать лес во второй раз. Тот странный разговор с Натом мог быть просто умной уловкой браконьера. Или, если бы он был честным человеком, то мог бы появиться сам, и в этом случае Освил смог бы оценить его. Освил, Пен был уверен, не стал бы делать поспешные выводы.

Пен, Инглис и Нат снова последовали за Талой в лес.

* * *

Они отошли от тропы на добрых три мили, им пришлось пробираться по труднопроходимому оврагу, прежде чем Тала приложила палец к губам и замедлила шаг, ступая осторожнее. Пен проследил за ее рукой, указывающей на кучу валежника и дикого винограда на противоположном склоне оврага, и приоткрыл ясновидение. Лисье семейство было дома, судя по теплой куче копошащейся жизни, которую он чувствовал под тонкой зеленой завесой.

Как и их мать, судя по безошибочно угадываемой в них плотности и напору демона хаоса. Напор мгновенно стал напряженным и встревоженным; на этот раз ясновидение было направлено в обе стороны, вместо обычного тайного наблюдения Пена.

Так как люди были естественными врагами лис, у демона были все основания предполагать, что храмовый волшебник — это не спаситель, а всего лишь официальный служитель, пришедший, чтобы арестовать его и отправить на казнь к какому-нибудь святому. Это, безусловно, была мрачная задача, которую они с Дез выполняли раньше. Плотность Дез, как правило, пугала младших демонов, и тот факт, что она не была вознесена, явно не успокаивал. На этот раз Пен не представлял, как он может компенсировать это, осыпая демона каким-либо невинным обаянием.

Был ли этот демон вознесен? Это было очевидным предположением, и все же... Дез, что ты думаешь о ней? ...О них.

Да, медленно произнесла она, как будто сама не была уверена. И все же... бремя заботы, кажется, перевернулось. Может быть, это дело рук Магал?

Пену потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Дез имела в виду. Демон пытается приглядеть за лисицей? Как за... домашним животным?

Или ребенком. Полагаю, именно так люди относятся к своим домашним животным. Она, казалось, внимательно посмотрела на лисят и добавила: Детям.

— Люнет, — прошептал Пен. — Давай-ка мы с тобой попробуем подобраться поближе, не потревожив лисицу. Я совсем не хочу, чтобы она сбежала. Вы двое пока останетесь здесь.

— Она уже встревожена, — прошептала в ответ Люнет, убирая прядь рыжеватых волос со своего потного лба. — Но не сбежит до последнего вздоха. Из-за лисят.

— Верно.

Стараясь двигаться бесшумно, Пен и Люнет спустились на дно оврага и снова двинулись вверх, пока не оказались всего в нескольких шагах от логова. Люнет ткнула пальцем в землю, и Пен кивнул; они оба опустились на подстилку из листьев, он скрестил ноги, она опустилась на колени. Тишина, царившая под завесой виноградных листьев, была такой же, как и у них. Настороженный блеск глаз, едва заметные очертания пушистой мордочки могли показаться Пену игрой света и теней. Но не его ясновидению.