Старатель

Я немного поколебался, но всё же решил зайти. Помнится, дед в гостинице сразу предположил, что я собрался пойти в старатели — не исключено, что эта дорога для меня как раз открыта. Да и вообще, интересно будет узнать, чем здесь старатели занимаются — ну не моют же золото, в самом деле. Дверь приветливо скользнула в сторону, я вошёл и оцепенел от неожиданной картины.

Четверо человек, присутствовавших в лавке, составляли просто классическую картину ограбления. Продавец за прилавком — а вероятнее всего, сам хозяин, — был оттеснён в угол персонажем бандитского вида, который упёр ему в лоб пистолет. Его товарищ у ближайшей стены зажал молоденькую девушку и увлечённо мял её грудь. У девчонки по лицу катились слёзы, но сопротивляться она боялась, потому что прямо у её лица подонок держал нож. Когда я шагнул внутрь, все замерли, составив впечатляющую скульптурную группу. Это продолжалось совсем недолго — дверь за моей спиной с тихим шелестом закрылась, и в тот же момент бандиты очнулись от ступора.

Тот, что угрожал хозяину, резко развернулся ко мне и выстрелил. У него явно тоже был не пистолет, а дырокол, потому что вместо звука выстрела прозвучало только негромкое «пшш». Я совершенно невероятным образом изогнулся, сам не понимая, как я это сделал, и выстрел прошёл мимо. Затем я с изумлением осознал, что мой дырокол уже в руке, снят с предохранителя и нацелен в лоб бандиту. Тот изменился в лице и уже начал было двигать рукой с дыроколом вслед за мной, но опоздал. Ещё одно «пшш», и у него посреди лба образовалась дырка. Я перевёл прицел на второго. Тот смотрел на меня разинув рот, всё ещё держась за грудь девушки. Опять прозвучало тихое «пшш», и у него тоже образовалась дополнительная дырка, и тоже в точности посреди лба. Затем я небрежным движением вернул дырокол обратно в зажим на поясе, попутно поставив его на предохранитель. После чего мой внутренний Шакум опять заснул, оставив меня в глубоком шоке. Меня опять затошнило, но усилием воли я сумел удержаться, почти не изменившись в лице. Удержаться от тошноты в основном помогла сильная боль в районе рёбер — похоже, я что-то там себе вывихнул или растянул. Очевидно, моя физическая форма не совсем подходит для подобных гимнастических упражнений.

Первым в себя пришёл хозяин лавки.

— Ты из «Крыльев ласточки»? — резко спросил он, пытливо на меня уставившись.

— Что? — непонимающе переспросил я. — Нет, я обычный посетитель.

— Обычный посетитель, говоришь? — покрутил он головой. — Ладно, пусть так. Дарра, обыщи того придурка, а я посмотрю, что есть у этого.

Они вдвоём сноровисто обыскали бандитов. Добыча была откровенно убогой: нож, дырокол, пакетик с каким-то сомнительным порошком, пара тонких пластинок непонятного назначения размером со спичечный коробок. Пакетик с порошком хозяин презрительно засунул обратно в карман мёртвому бандиту.

— Надеюсь, они влезут в наш утилизатор, — со вздохом заметил он, глядя на трупы оценивающим взглядом. — Не хотелось бы рубить их на куски.

А уж как мне не хотелось, кто бы знал.

— Давай волоки того, а потащу этого, — распорядился он, обращаясь ко мне.

Мне совсем не понравилось, что он так бесцеремонно меня припряг, но деваться было некуда — объясняться со службой безопасности мне хотелось ещё меньше, чем ему. Когда я нагибался, рёбра мне опять пронзила острая боль, но я сумел не показать вида — ухватил за ноги того, кто тискал девушку, и поволок его внутрь лавки вслед за хозяином.

Люк утилизатора находился в стене и открывался вбок. Проём был маловат, но мы сумели засунуть туда труп ногами вперёд. Под конец он всё-таки застрял, но в конце концов мы смогли его пропихнуть. Второй оказался чуть поменьше, и засунуть его было проще.

— Туда им и дорога, — с облегчением подвёл итог хозяин, захлопывая крышку утилизатора.

— Кто это были вообще? — спросил я.

— Не знаю, — он равнодушно пожал плечами. — Какие-то обдолбыши — решили срубить денег по-быстрому. Я плачу «Крыльям ласточки», так что кто-то серьёзный ко мне бы не полез.

— «Крылья ласточки» — это что? — спросил я.

— Местная банда, держит наш локус, — ответил он. — Это неважно. У нас с тобой есть вопрос поважнее. Мы с дочерью тебе сильно задолжали — меня они бы просто прикончили, а дочь изнасиловали и тоже убили. Как я могу вернуть тебе этот долг, Макс?

Я чуть было не спросил, откуда он меня знает, но вовремя остановился. Надо побыстрее привыкать к здешним обычаям и возможностям — мне ведь тоже это доступно. Я сосредоточился на хозяине, и передо мной развернулся целый лист текста: социальный статус, индекс социальной активности, показатель социальной полезности, ещё какие-то цифры, которые я даже не стал просматривать. Обратил внимание только на имя: Бартел Укмэ.

— А зачем тебе что-то мне возвращать, Бартел? — скептически спросил я. — Вроде я ни про какие долги не заговаривал.

Выглядел его вопрос и в самом деле немного подозрительно. Верю, что есть очень честные люди — да я и сам таких встречал, — но всё же такое упорное стремление рассчитаться с долгом, который на него никто не вешал, выглядит странновато. И что будет, если я на этот долг соглашусь? Возможно, я слишком мнительный, но в настолько чуждом обществе лучше вести себя поосторожнее, а то не успеешь оглянуться, как вляпаешься в какое-нибудь табу.

— Мы с дочерью идём путём Дану, — спокойно пояснил он. — Для нас любой долг, даже самый малый, неприемлем. И если ты откажешься от него, то это сильно осложнит наш путь. Поэтому я прошу тебя объявить цену моего долга.

— Скажу тебе честно, Бартел: это заявление вызывает у меня некоторое недоверие, — ещё более скептически заметил я. — Звучат твои слова красиво, но жить так вряд ли удастся. Далеко не все долги возможно отдать сразу. Например, если тебе оказали услугу, не всегда получится сразу же оказать ответную услугу. А предлагать за услугу деньги, скорее всего, будет оскорбительным.

— Наш путь позволяет немного задержаться с ответной услугой другу, хорошему знакомому и вообще тому, чей путь лежит рядом с нашим. Но тебя мы видим в первый раз, и не исключено, что в последний. От таких людей мы никогда не принимаем услуг, с которыми не можем сразу же расплатиться. Но от тебя, сам понимаешь, не принять не получилось.

— Вот как, значит, — задумался я. — И ты хочешь, чтобы я объявил цену своей услуги?

— Да, — кивнул Бартел. — Именно это я и хочу услышать.

— Извини, но я всё равно не совсем это понимаю, — с сомнением сказал я. — Вот представим, к примеру, что я запросил какую-нибудь совершенно несусветную цену. Скажем, твою лавку. И что тогда? Ты станешь торговаться или просто откажешься?

— Нет, я не стану торговаться, — мягко сказал он. — Я соглашусь на всё, что бы ты ни попросил. Но всё же надеюсь, что твои запросы останутся в разумных пределах.

До меня, наконец, дошло, как обстоит дело. Попроси я у него что угодно — его дочь, его лавку, его жизнь, — он согласится, но получить это я не успею. По всей видимости, путь Дану не запрещает прикончить неудобного благодетеля, а смерть прощает все долги. И что-то мне подсказывает, что конец будет тем же, если я откажусь от долга.

— Ну что же, — немного подумав, сказал я, — мне и в самом деле хотелось бы получить от тебя ответную услугу. Я с планеты, на станции впервые, и мало что здесь понимаю. Мне нужно от тебя две вещи: во-первых, совет. Хороший совет, серьёзный, и без дебильного юмора.

— Без дебильного юмора? — непонимающе нахмурился Бартел. — О чём ты говоришь?

— Встретился мне тут один юморист, — неохотно ответил я. — Спросил у него насчёт хорошей гостиницы, и он посоветовал мне поселиться в «Лепестке шиповника», только девочек не заказывать.

Бартел откровенно заржал и некоторое время не мог остановиться.

— Да, смешно, — сказал он, всё ещё смеясь. — Самый дорогой бордель действительно не очень удачное место, чтобы поселиться, но вообще-то они бы тебе не отказали. Хотя девочек в счёт всё равно бы включили. Однако мне кажется, что с тобой так шутить опасно. Кто это был, кстати?

— Диспетчер дока, Олир Ниброн.

— Диспетчер Ботиара? — понимающе кивнул Бартел. — Знаю такого, я же сам из старателей. Когда он на смене, старатели предпочитают в Ботиаре не доковаться. Запрашивают докование в Ильмикосе или Креспе, хотя Ботиар для старателей удобнее всего. Этот урод постоянно с парней деньги вымогает. Если ему не заплатишь, он даёт дальние грузовые причалы, где нет транспортировочных желобов. Приходится заказывать контейнерную разгрузку, а это выходит дороже, чем взятка Олиру. Но знаешь, что я тебе посоветую, Макс: не связывайся с ним. Понятно, что тебе хочется набить ему морду, но это может тебе слишком дорого обойтись. У него хорошие подвязки в службе безопасности, потому он так спокойно себя и чувствует.

— Спасибо за совет, — поблагодарил я, — но совет, который мне нужен, всё-таки не об этом.

— Хорошо, — согласился он. — Однако это было «во-первых». А что во-вторых?

— А во-вторых, я хочу, чтобы ты отвечал на мои вопросы, и не только сегодня. На обычные вопросы, на которые ты вполне можешь ответить постороннему человеку. Ни о чём личном или секретном спрашивать не собираюсь.

— Ты просишь очень уж мало, — заметил он. — Не хочешь добавить ещё что-нибудь?

— Для тебя это, наверное, немного, — пожал плечами я. — Но для меня это будет очень нужной мне помощью. Я считаю обмен равноценным.

— Мы договорились, — торжественно кивнул Бартел. — Пойдём, посидим — я чувствую, что разговор будет долгим. Дарра, девочка, сооруди-ка нам с Максом столик.

Глава 7. Ликвидация безграмотности

Сбоку сдвинулась неприметная панель, и Бартел прошёл в открывшийся проём, приглашающе махнув мне рукой. Я бросил взгляд на входную дверь — контур горел оранжевой каймой, намекая на то, что дверь заблокирована. Впрочем, у нас сложностей вроде не предвидится, а после того, что здесь было, блокировка двери выглядит разумной предосторожностью. Я слегка придавил сомнения и двинулся следом.

За панелью обнаружилась довольно уютная комната, в которой совершенно явно чувствовалась женская рука — вероятно, Дарры. Хотя может быть, это рука её мамы — ведь есть же у неё какая-то мама?

— Садись, — пригласил Бартел, кивая на одно из кресел возле низенького столика.

Он вывалил на столик добытое с бандитов немудрёное барахло — нож, дырокол и две непонятные пластинки.

— Это твои трофеи, — пояснил он. — Кассеты тебе самому нужны, нож… Нож у тебя есть?

— Нет, — покачал я головой.

— Значит, нож тоже заберёшь. А вот дырокол тебе, скорее всего, ни к чему — твой гораздо лучше. Могу предложить за него шестьдесят динеро. Честно тебе скажу: где-нибудь в другом месте, если хорошо поторгуешься, сможешь сдать его за семьдесят. Или даже дороже.

Возможно, и смогу продать дороже, вот только где я буду искать это самое другое место? Да и совсем не факт, что мне удастся до чего-нибудь доторговаться — навыки торговли у меня хромают.

— Я не буду искать другое место, Бартел, — ответил я. — Забирай за шестьдесят.

Он одобрительно кивнул, и у меня в голове тренькнул уже привычный сигнал поступления денег.

— А что это за кассеты и как их использовать? — спросил я, взяв со стола одну из пластинок и рассматривая её со всех сторон.

— Кассеты для твоего дырокола, — он с изумлением посмотрел на меня, а потом у него в глазах мелькнуло понимание. — Ах да, ты же с планеты. Вот смотри: когда включаешь дырокол, загорается синий огонёк. Если остаётся пять зарядов или меньше, огонёк будет красным. Ну а если совсем не горит, значит, кассета кончилась.

Я достал свой дырокол и повернул рычажок предохранителя — или выключателя? Всё-таки, наверное, выключателя. Рычажок встал в рабочее положение, но огонёк не зажёгся.

— Кажется, нам с тобой очень повезло, — покрутил головой Бартел. — Даже не хочу представлять, что было бы, если бы ты хоть раз промахнулся. Вон там дальше маленькая кнопочка — нажми её.

Кнопочка была совсем маленькой, и над поверхностью не выступала. Пальцем нажать её совсем не получалось. В конце концов я додумался нажать её выступом на кассете — Бартел с улыбкой кивнул, и я понял, что догадался правильно, выступ для этого и предназначался. Когда кнопка, наконец, нажалась, из рукоятки вывалилась точно такая же кассета. Дальше я сообразил уже сам — вставил новую кассету; она с тихим щелчком зафиксировалась в рукоятке, а огонёк засветился синим.

— На сколько выстрелов хватает? — деловито спросил я, убирая дырокол и засовывая запасную кассету в карман.

— Кассеты разные бывают, — пожал плечами он. — Эти на двадцать четыре выстрела, на них же написано. Как ты можешь настолько не знать своё оружие?

— Это трофейный дырокол, — объяснил я. — Предполагалось, что умру я, но так вышло, что умер хозяин этого дырокола.

— Понятно, — с сомнением сказал Бартел. — Однако ты довольно ловко с этим дыроколом обращаешься.

Я ничего не ответил, лишь многозначительно улыбнулся и пожал плечами. А что я мог ответить? Рассказать про своего внутреннего Шакума? Я здесь и без этого запросто могу прослыть придурковатым — правда, местные говорят «блаженным», но вроде разницы нет.

— Мне вот непонятно, почему ты без дырокола, — вместо ответа сказал я. — С лавкой в таком месте.

— Я уже с дыроколом, — усмехнулся он. — Благодаря тебе.

— И всё-таки? — не отставал я.

— Да нормальный у нас локус, — с досадой ответил Бартел. — Старатели редко буянят, а если когда и начинают шуметь, то их моментально успокаивают. Я просто забыл, что у нас сейчас за ситуация.

— А что у нас за ситуация? — сразу насторожился я. — Просто я только вчера сюда прибыл — не было времени выяснить обстановку.

— Ситуация у нас такая: прибыль станции упала, и как мне шёпотом рассказали, этим вопросом заинтересовался сам сервиль. Не исключено даже, что он лично приедет разобраться с финансами станции, вот Аденор и запаниковал. Аденор — это наш администратор станции.

— Я слышал это имя, — кивнул я. — А сервили, как мне рассказывали — это рабы Соседей с зерном подчинения.

— Соседи… — презрительно фыркнул Бартел. — Не люблю я этого подхалимажа. Сидхе — они и есть сидхе, а что там нравится или не нравится сервилям — мне плевать. Я с нашим сервилем никогда не встречался и вряд ли встречусь. И вот что я тебе скажу насчёт сервилей, Макс: может, они и рабы, вот только видел я однажды, как администратор Аденор нашего сервиля встречает. Только что задницу ему не вылизал, да и то лишь потому, что тот не позволил.

— Но у сервилей действительно хозяева сидхе? — уточнил я.

— У всех есть хозяева, Макс, — мрачно ответил он. — И у нас тоже есть, даже не сомневайся. Просто нас выгоднее держать на длинном поводке, вот мы и воображаем себя свободными. Ладно, что-то мы с тобой не о том говорим. В общем, Аденор запаниковал и начал срочно искать доходы и резать расходы. И заодно срезал службе безопасности премиальный фонд — платит-то им напрямую сервиль, но премию даёт станция. Понял, что дальше было?