Карма

Постель была аккуратно заправлена, да и вообще в комнате царил образцовый порядок. Кристина перед тем, как уйти, явно навела его тут.

Возницын сел на кровать. Зная характер дочери, он не исключал, что больше никогда ее не увидит. Когда пять лет назад она ушла из дома, он не сомневался, что эта блажь ненадолго, и скоро она вернется. Более того, в первые месяцы ждал ее каждый день. Вечером, приходя с работы, первым делом спрашивал у жены — не пришла ли она? И только через довольно продолжительное время понял, что это не игра с ее стороны, а она действительно ушла и не собирается возвращаться.

Конечно потеря дочери — тяжелый удар, но еще более тяжелый — это то, как относится к нему. Он знал, что Кристина имеет к его образу жизни много претензий, но все же не предполагал, что считает его таким монстром, что даже не желает общаться. Это для него стало неожиданностью. Неужели он, в самом деле, такой, каким она его считает?

Жил он и жил и не думал, что является ужасным человеком, наоборот, считал себя не хуже, а то и лучше других. А вдруг дочь права, и из-за него умерла Катя? Вот уж кто была светлой личностью, так это она. Потому и не выдержала грехов мужа. Трудно в такое поверить, но ведь ее больше нет. Ушла из жизни совсем еще не старая женщина. Неужели карма действительно существует и действует столь непреклонным, жестоким образом?

До смерти жены ни в какие подобные вещи Возницын не верил, он вообще не задумывался над такими вопросами. Решал возникающие проблемы так, как мог, как получалось. Главное результат, а все остальное второстепенно. Это правило было для него неукоснительным, можно сказать догмой. А вот Кристи считает, что оно погубило ее мать.

И кто в этом споре прав? И что ему делать в такой ситуации? За свою уже достаточно долгую жизнь он попадал в самые разные переделки, некоторые были весьма опасные. Он мог и погибнуть, и загреметь в тюрьму, и разориться. Но всякий раз находил решения, вырывался из этих клещей, готовых уже сжать горло. Но при этом никогда не приходилось иметь дело с подобными дилеммами. У него нет навыка их решать. И посоветоваться не с кем. Раньше при подобных трудностях просил помочь жену. Теперь ее не стало, дочь бросила его, и он остался один как раз в тот момент, когда ему до зарезу нужна помощь, чтобы разобраться в некоторых совершенно непривычных ему вещах.

Если бы его обвинил во всех тяжких грехах чужой человек, он бы просто плюнул на все эти претензии. За свою жизнь чего только не наслушался. Он знал за собой одно качество и даже гордился им — его было практически невозможно пронять, оскорбления, обвинения, даже ругательства и проклятия в его адрес отскакивали от него, как мяч от стены. Нередко он забывал эти наветы уже через час. Мало ли кто что говорит, в чем укоряет. Если на все это обращать внимание, его бизнес просто загнется. А он был главным делом в его жизни.

Но сейчас все по-другому. Он обвиняется, что стал причиной смерти жены. Эти слова произносит не кто-то там посторонний, а родная дочь. Он чувствует всей кожей, что не может от них отмахнуться, как от назойливого комара. Они глубоко проникают в него, затрагивают нечто самое важное, что есть в нем.

Ведь что по сути дела сказала Кристи? Что он мерзавец, негодяй, его путь усыпан плохими поступками, а потому он не достоин быть ее отцом. А если это правда, пронзила мысль. Нельзя же отмахиваться от таких обвинений. Точнее, если бы жена не умерла, он бы не обратил на эти слова внимания. Но сейчас не может пройти мимо них.

Возницын знал за собой одну черту — он очень редко возвращался даже мысленно в свое прошлое. Совершил некий поступок — и надо идти дальше. Ему даже казалось, что у него плохая память; то, что было не то, что давно, а совсем недавно, плохо помнит. Это помогало, в том числе быстро забывать то, чего можно стыдиться И тем самым сохранять в собственных глазах хорошее мнение о самом себе. Ведь ему было чем гордиться; создал сильную строительную компанию, построил много объектов. Даже благотворительностью занимается, хотя совсем в небольших объемах. Однако все же ею не пренебрегает. А вот Кристи уверенна, что все это нисколько не перечеркивает всего того плохого, что он сотворил.

Возницын встал, подошел к висящему на стене большому зеркалу. На него смотрел, увы, уже пожилой господин, конечно, не красавец, но вполне представительный. Вот только ему показалось, что у его отражения злой взгляд. Он смотрит так, словно хочет того, на кого направлены его глаза, стереть в порошок.

В самом деле, он так смотрит, или это ему только кажется под влиянием всех этих негативных событий и мыслей? Вот бы спросить об этом у Кати, она бы непременно сказала то, что как есть. Но, увы, это невозможно.

Он вспомнил, что несколько человек в свое время говорили ему, что у него злой взгляд. Одна дама даже сказала, что боится, когда он смотрит на нее. Правда, это не помешало им переспать и даже ни один раз. Тем не менее, это обстоятельство замечали многие.

Тут, пожалуй, они правы, Ему нравилось ненавидеть; когда возникало это чувство, он отдавался ему целиком, оно бодрило, придавало дополнительные силы. Наверное, в такие моменты у него действительно злой, испепеляющий взгляд. Ему всегда хотелось отомстить своим противником, тем, кто выступал против него, строил ему козни. И когда это удавалось, ощущал и триумф, и радость.

Но зачастую он переборщал с возмездием, делая это ради того, чтобы упиваться этим переполняющим его сладостным чувством. Но тогда получается, что Кристи права; , нередко он поступал плохо не потому, что так требовали обстоятельства, а потому, что это приносило незабываемые ощущения.

Из комнаты дочери Возницын вышел через час. Полина ждала его.

— Вы все же будете завтракать? — спросила она.

— Да.

Он ел, почти не чувствуя вкуса еды. Мысли были заняты совсем другим. Не доев, Возницын встал.

— Я на работу, — сообщил он домработнице.

— Ужин готовить?

— Не надо, можешь быть сегодня свободной. А там посмотрим.

Он увидел удивленное и даже испуганное лицо пожилой женщины.

— Скажи, Полина, я тебя когда-нибудь обижал?

— Нет, — поспешно произнесла она.

— Мне нужен честный ответ. Тебе за него ничего не будет. Наоборот, я тебе отдельно заплачу.

— Вы меня никогда не обижали, Альберт Яковлевич. Чем хотите, клянусь.

— Спасибо. Хоть кто-то обо мне хорошего мнения. Деньги я тебе переведу на карточку.

21.

Первое, что сделал Возницын, когда пришел на работу, попросил секретаршу никого не впускать в его кабинет, и не соединять ни с чьими звонками. Он сел за свой стол и занялся делом, которое даже в самых жутких снах, не мог предположить, что будет им когда-нибудь заниматься.

До этого момента он пребывал в твердой уверенности, что многие эпизоды своей жизни он напрочь забыл, что они безвозвратно сгинули в бездонных глубинах памяти. И это только радовало; зачем вспоминать о том, что никак его не украшает. Однажды один неглупый человек ему сказал: запомни, Альберт, то, чего ты не помнишь, того и нет. И этому правилу он старался следовать. Да и к чему воскрешать из небытия то, что портит благостное представление о самом себе. По меньшей мере, это не осторожно, а по большому счету — глупо.

Но сейчас Возницын убеждался, что все это совсем не так. Как выяснялось, память все сохранила в своих ячейках, и едва он их активировал, воспоминания, словно морской вал, просто хлынули на него потоком. Их было так много и они были такими яркими и детальными, что временами становилось не по себе.

Но главное он почувствовал, что с ним случилось то, чего раньше никогда не происходило, — эти картины из прошлого заставляли чувствовать себя некомфортно.

До Возницына доносились голоса из приемной, он понимал, что это его сотрудники, у которых к нему важные и неотложные дела. Но ему было не до них; то, чем он жил еще вчера, сейчас это все его не интересовало и не волновало. Все это вполне может подождать. Уж несколько часов — точно. У него в данную минуту на много более важные задачи. То, что он задумал, он должен сделать, не откладывая ни на минуту. Иначе это лишит его покоя на длительное время.

Возницын понял, что ему это нужно все это записать и систематизировать. Иначе эти события могут снова раствориться в памяти, куда-то опять залечь на неопределенное количество лет. А он не может этого допустить. В противном случае никогда не вернет Кристину.

Или дело тут не только в ней или вообще даже не в ней, задумался он. В любом случае не будь ее, он бы никогда и ни за что не занялся этим делом. Жил же благополучно столько лет без таких воспоминаний, прожил бы без них и до конца своих дней. А тут такое внезапно на него обрушилось, что иногда становится трудно дышать. Но главное в том, что он и понятие не имеет, что со всем этим багажом делать? А если он разрушит его жизнь? Стоит выпустить джина из бутылки, тот таково натворит. А не выпустить уже не может — тогда не надо было все это начинать.

Только ближе к вечеру Возницын завершил свои дела. Откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. И почувствовал, что он не просто устал, а разбит. Такое ощущение, что что-то внутри него то ли сломалось, то ли сдвинулось с привычного места, то ли произошла еще какая-то метаморфоза. Поди, разберись. А разбираться, скорее всего, придется. Иначе, зачем он посвятил этому занятию столько времени и сил.

Возницын позвонил секретарше и попросил принести кофе и несколько бутербродов. И через полчаса — запустить посетителей.

Одним из последних пришел Белугин. Обычно на его лице пребывало спокойное выражение, но сейчас он просто светился от счастья.

— Что случилось, Антон? — поинтересовался Возницын. — Выиграл в казино миллион долларов?

— Я не играю в казино, это проигрышная жизненная стратегия, — ответил Белугин.

— Да? — удивился Возницын словам своего помощника. Он не помнил, чтобы тот так раньше выражался. — А какая же тогда выигрышная?

— Ваша, Альберт Яковлевич. Мы, наконец, нашли некоторые факты, которые бросают негативный свет на Гладких. Точнее, их нашел Прахов. Это было очень трудно, но у него получилось. Вот подготовленные им материалы.

Белугин положил перед Возницыным тоненькую папку. Какое-то время он молча смотрел на нее, затем взял в руки и вернул своему помощнику.

— Не надо, — произнес он.

— Чего не надо? — опешил Белугин.

— Компромата на Гладких. Мы будем состязаться с ним исключительно нашими проектами. Мало ли какой скелет у кого есть, у меня тоже, к примеру, их целая коллекция.

Белугин, словно не веря своим глазам, изумленно смотрел на шефа.

— Но тогда зачем Прахов столько работал. И зачем мы заплатили ему столько денег.

— И еще заплатим, Антон. Раз он выполнил задание, то выплатим ему обещанное вознаграждение. Он же не виноват, что я передумал. Так что вырази от моего имени ему благодарность и скажи, чтобы в этом направлении больше не копал.

— Скажу, — пообещал Антон. — Но без компромата мы проиграем тендер.

— Я все сказал, иди и выполняй.

Антон двинулся к выходу из кабинета. Возницын задумчиво смотрел ему вслед.

— Антон! — Белугин тут же остановился и повернулся к Возницыну. — А где у нас Прахов?

— Здесь, в приемной.

— Скажи ему, чтобы зашел.

Через минуту в кабинете появился частный детектив. Его лицо отражало злость.

— Альберт Яковлевич! Мне только что Антон сказал, что...

— Я знаю, что вам сказал Антон, — прервал его Возницын. — Свой гонорар вы получите в обещанном размере. Так что не беспокойтесь. А к вам у меня другое задание. — Он протянул Прахову несколько листков. — Я выписал тут фамилии людей и их возможные адреса. Не исключено, что некоторых уже нет в живых, другие переехали. Мне нужно, чтобы вы отыскали их, разумеется, тех, кто жив. Впрочем, если кто-то уже умер, то нужно место захоронения, а так же местожительство их ближайших родственников. Я вам удваиваю гонорар по сравнению с предыдущим заданием.

Частный детектив удивленно рассматривал полученные от Возницына страницы.

— Хорошо, я займусь поиском этих людей, — не очень охотно произнес он.

— Сколько времени это займет?

— Трудно сказать, зависит от обстоятельств.

— Хорошо, сколько времени займет, столько и займет. Но чем меньше, тем лучше. Больше ничем я грузить вас не стану.

— А могу я узнать, что это за люди?

— Когда-то я имел с ними разные дела. Теперь снова хочу встретиться.

— Понятно, — протянул Прахов, хотя по его лицу было заметно, что ему ничего не понятно. — Если понадобятся уточнения, могу ли я к вам обращаться?

— В любое время дня и ночи.

— Тогда иду выполнять? — вопросительно посмотрел частный детектив на Возницына.

— Идите, Вячеслав Васильевич.

22.

Внешне в Возницыне мало что изменилось. Он так же все дни проводил на работе, мотался по стройкам, встречался с подрядчиками и партнерами. Но кое-кто заметил, что в последнее время он стал значительно сдержанней. Раньше он легко выходил из себя, при любом недовольстве орал на подчиненных. Сейчас же этого почти не случалось, а если и начинал на кого-то кричать, то быстро останавливался.

Эти изменения в шефе постепенно стали достоянием всего коллектива компании. Большинство предполагало, что это связано со смертью жены, но почему случилась такая внезапная метаморфоза, по-настоящему, никто не понимал. Возницын же на сей счет никаких объяснений не давал.

Он сознательно не пускал никого внутрь себя, а там было на что посмотреть. Возницын испытывал сильнейшую неуверенность. Никогда ничем таким, чем ему предстояло заняться в ближайшее время, он и близко не занимался. К тому же придется встретиться с людьми, которые, как он был еще совсем недавно уверен, остались в далеком прошлом. И с каждым из них у него были не простые отношения.

Да, это относится в основном к давним годам, но кто знает, какие чувства в отношении него они продолжают испытывать. Совсем не исключено, что придется пройти сквозь шквал ненависти и негодования. И все это из-за проклятой кармы. И откуда она только взялась? Если бы Кристина свято в нее не верила, он бы тоже ею пренебрег. И нисколько бы не сомневался, что все эти кармические связи — полнейшая ерунда. Вот только дочь убеждена, что именно они сгубили ее мать и по совместительству его жену. А он никак не может в своем сознании стереть обвинение, которое она бросила ему, что именно он виноват в смерти Кати.

Возницын прекрасно знал, что такие женщины, как его жена, словно золотые самородки, встречаются крайне редко. И если действительно он виновен в ее кончине, то он до конца никогда себе этого не простит.

С какого-то момента мысль о карме стала для него навязчивой. До сих пор он почти ничего о ней не знал. И если бы не эти трагические обстоятельства, никогда бы не заинтересовался ею. Но сейчас сознавал, что ему следует хотя бы немного расширить познания в этой сфере. Оптимальный для этого путь — обратиться за помощью к Кристине. Судя по ее словам, ей много известно об этом предмете. Но она не станет разговаривать с ним — сомнений в этом не было никаких. Значит, придется заниматься самообразованием.