Повороты судьбы

Вглядываясь в цифры, я прикидывал как получше распределить оставшиеся в моем распоряжении ресурсы. С одной стороны, дикой нехватки продовольствия у нас на базе пока не наблюдалось, в общем-то как и с боезапасом, с другой, в каждый выход отрядов патруля и разведки входил обязательный поиск продуктов для пополнения их запасов. Ведь никогда не знаешь, что произойдёт на следующий день, а у нас как никак почти две сотни человек на базе. — Эх решено, — я мысленно махнул рукой и решил всё-таки обменять излишки патронов на сухпаи, но тут вдруг обратил внимание на изучающее выражение лица уорент-офицера.

По всему его виду можно было понять, что у него в загашнике осталось ещё что-то стоящее....

Ночь пролетела в относительном комфорте. Ужин приготовленный Сержио, удался на славу, да и шоколад пришёлся как нельзя кстати и поднял захандрившим бойцам настроение. Поэтому холодильник мы вычистили совместными усилиями за полчаса, и хотя заканчивали уборку уже в темноте, при свете горящего факела, однако ни кто не жаловался. Герметично закрывающаяся дверь отлично сохраняла тепло, а четверо взрослых мужчин спокойно смогли лечь на чистом гладком полу. Дежурства я не отменял, тем более, что влажная морось постепенно сошла на нет и чей-нибудь визит оказывался весьма вероятен.

Себе и Клеменсу я оставил предрассветную вахту. Обычно ее считали самой тяжелой и бойцы промеж собой называли ее собачьей, однако для меня она становилась своего рода ритуалом, который появился ещё в раннем детстве. Окна моей комнаты на втором этаже выходили прямо на восток, поэтому яркие и тёплые лучи восходящего из-за гор солнца освещали ее получше всяких ламп. Облачность в ЭлЭй практически не наблюдалось, так что к побудкам часов в шесть утра я привык. До школы, уроки в которой начинались в девять, оказывалось полно времени, которое я старался всегда провести с пользой.

Вот и сейчас оглядевшись вокруг, я заметил как Сержио сидящий ко мне боком, широко позевывает, прикрывая глаза, но тут же словно почувствовав на себе мой взгляд, оглядывается, и махнув мне рукой — мол, все нормально, — поднимается на ноги. Он, не выпуская из рук винтовки, несколько раз глубоко приседает, одновременно поднимая оружие вверх и разминает шею, так, что кажется я даже со своего места услышал хруст его позвонков... Вот только звук различенный мною в 'жидком' рассветном тумане, оказался совершенно иным — более хлестким, словно кто-то часто-часто защелкал кнутом. Где-то неподалёку, в прошлом шёл бой и одиночные выстрелы, принятые мной за хруст, перекрыл беглый автоматический огонь.

— Поднимай парней, — бросил я команду Клеменсу, а сам подхватил винтовку и занял более удобную позицию, направив оружие в сторону отзвуков доносившейся перестрелки.

Глава 10 (полная финальная версия)

Посёлок, в котором нам повезло заночевать, насчитывал не больше полусотни одно и двухэтажных домиков, разделённых парой-тройкой небольших улочек, ползших вверх вдоль склонов невысоких гор. По одной из них мы медленно двигались в сторону периодически раздававшихся выстрелов. Теперь они звучали гораздо реже, будто кто-то экономил патроны, однако смолкать, похоже, не собирались. Утренняя хмарь и лёгкий туман, стелившийся по улочке, хорошо скрывали нас на фоне посеревших стен, однако точно так же не давали нормально просматривать обстановку. Поэтому небольшой проулок под прямым углом уходящий в сторону от нашей дороги, я едва не пропустил.

— Майк, Денни, там идёт параллельная улица, — я махнул рукой в сторону узенького переулка, зажатого между двумя заборами. — Пройдите по ней. При обнаружении противника доклад по рации, в бой без необходимости не вступать.

Оба парня синхронно кивнули и, резко развернувшись, побежали по асфальтированной дорожке, на которой даже сейчас можно было разглядеть остатки схематичного изображения велосипедиста.

Звуки выстрелов донеслись прямо из-за угла дома, находящегося в паре шагов впереди меня. Кажется, я даже увидел промелькнувшие пули, которые, выбив из штукатурки несколько кусочков камня, рикошетом ушли в пожухлый газон. Выскочивший через мгновение силуэт заставил меня дёрнуться назад, и лишь краем сознания я остановил палец, потянувший спусковой крючок. Появившееся существо точно не являлось противником.

Чумазый ребёнок неопределённого возраста, явно не старше пяти-шести, замер в метре от меня. В его — или её? — глазах читался дикий страх и обречённость. Грязные волосы слиплись, на щеке — ссадина, платье порвано и перепачкано так, что невозможно разобрать цвет. Девочка смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то такое, отчего у меня на мгновение перехватило дыхание. Слишком взрослые глаза для такого маленького лица. Слишком понимающие. Слишком... пустые? Нет, не пустые. Наполненные чем-то, чему я не мог подобрать названия.

Ещё несколько пуль выбили крошку из угла дома, и послышались тяжёлые шаги, и чей-то голос проорал:

— Стоять, сучка, всё равно поймаю!

— Каким нужно быть уродом, чтобы палить в ребёнка? — промелькнула у меня мысль, а сам я уже сильным рывком забрасывал детёныша себе за спину. Она была лёгкой, почти невесомой, и я чувствовал, как её маленькое тело дрожит крупной дрожью.

Выбежавший первым, тощий как жердь, но при этом как минимум на две головы выше меня мужик, тут же схлопотал в грудь короткую очередь от Мигеля и завалился на спину. Второй, выскочивший следом, не успел остановиться и, споткнувшись о труп товарища, кувырком полетел на землю, сбивая прицел Сержио. Его пуля лишь чиркнула противника по плечу, выбив фонтанчик крови. Не давая бандиту опомниться, Клеменс тут же чуть сместил ствол винтовки вниз и добил раненого вторым выстрелом.

Всё это заняло не больше трёх секунд. А потом наступила тишина. Звенящая, оглушительная, страшная.

— Наблюдаю армейский хамви и восемь человек, — раздался голос Денни в наушнике, — все в форме, у двоих сержантские нашивки. Трое двигаются в вашу сторону. Примерно пятьдесят шагов до перекрёстка.

— Наблюдаю ещё двоих в машине, — тут же добавил Майк. — Снять обоих не смогу.

Я выглянул из-за угла и так же быстро спрятался обратно, оценивая увиденную обстановку. Солдат я не увидел, да это и не удивительно: весь обзор загораживал покрытый старыми пятнами копоти бензовоз, лежащий на правом боку в нескольких метрах от перекрёстка. Хоть здесь повезло: я не видел приближающихся бойцов, но и они соответственно не видели нас. А если удача повернулась к нам лицом — то и не догадывались о судьбе своих напарников.

Подумав о мертвецах, я посмотрел на них. Оба трупа так же были одеты в военную форму.

— Дерьмо, какое же дерьмо, только этого нам не хватало... — прошептал я, оглядываясь назад.

Мигель опустился на коленки, что-то тихо шепча напуганному ребёнку, осторожно придерживая его за плечо и не давая обернуться к трупам. Спина мальчика — или всё же девочки? — мелко подрагивала, и с их стороны доносились тихие всхлипы.

— Так, парни, — сделав глубокий вдох и постаравшись, чтобы мой голос звучал уверенно, заговорил я в передатчик. — Нужно не дать им уйти или передать сообщение на базу. Майк, старый бензовоз видишь? — на всякий случай уточнил я у дозорного и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил. — Сообщи, когда троица подойдёт к нему, потом отсчитай десять секунд и постарайся сбить антенну на машине. Затем работай по сидящим внутри, ну и по другим, по возможности. Сержио, на тебе остальные. Только не подставляйте задницы под ответный огонь — мы их на себя отвлечём.

— Принято, — голос Майка в наушнике прозвучал глухо, словно сквозь вату.

Я замер, считая удары пульса. Раз. Два. Три.

Где-то далеко, со стороны развалин, донёсся странный звук — протяжный, скрежещущий, ни на что не похожий. Металл о металл? Или, может, кусок кровли, сорванный ветром?

Я покосился на Денни. Тот сидел в засаде метрах в тридцати левее, за грудой битого кирпича, и в его руке блеснул обломок арматуры. Он перехватил мой взгляд и едва заметно усмехнулся, прикладывая палец к губам.

Хитёр, — подумал я. — Отвлёк внимание, заставил их гадать.

Звук стих так же внезапно, как и возник. И в наступившей тишине я услышал, как один из солдат за бензовозом негромко выругался.

— Твою мать, — донеслось до нас. — Нервы мне тут не трепли.

— Заткнись, — огрызнулся второй. — Смотри в оба.

Они напряглись. А значит — стали чуть менее внимательными. Чуть более уязвимыми.

Ровно то, что нам нужно.

Тишина растянулась на вечность. Я слышал, как стучит кровь в ушах, как ветер шелестит обрывками бумаги, застрявшими в кустах, как Мигель что-то шепчет ребёнку, пытаясь его успокоить.

А потом...

*Вжух! *

Звук пули, срезающей антенну, был похож на короткий свист, за которым последовал звонкий щелчок — металлический прут, лишившись крепления, рухнул на крышу хамви и скатился на землю, подпрыгнув несколько раз, словно живой.

И в ту же секунду мир взорвался.

Майк бил короткими, экономными очередями — три-четыре патрона, пауза, ещё очередь. Я представил, как пули разносят стёкла хамви, как двое солдат внутри пытаются укрыться, как один из них падает, схватившись за пробитое горло...

Не думай об этом. Не сейчас.

Из-за бензовоза выскочил первый солдат. Он даже не успел понять, откуда стреляют — Сержио встретил его короткой, хлёсткой очередью. Я видел, как тело дёрнулось, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, как руки взметнулись вверх, словно в последнем удивлении, и как оно рухнуло лицом в грязь, даже не вскрикнув.

Второй оказался умнее. Он не выбежал, а выкатился, прячась за колесо бензовоза, и открыл беспорядочный огонь в нашу сторону. Пули взвизгнули, выбивая куски кирпича из стены дома, за которым мы прятались, и острые осколки брызнули в лицо. Я пригнулся, вжимаясь в шершавую, холодную стену, и краем глаза увидел, как Сержио дёрнулся и выругался — пуля чиркнула его по плечу, разрывая рукав куртки, и тёмное, почти чёрное пятно мгновенно расползлось по ткани.

— Сержио! — крикнул я, и голос мой прозвучал чужим, хриплым.

— В норме! — рявкнул он в ответ, даже не взглянув на рану. Его лицо было белым, но глаза горели. — Заходи слева, я его прижму!

Я понял. Перекатился через груду мусора — ржавые банки, битое стекло, какие-то тряпки, — оказавшись в паре метров от угла, и выглянул. Солдат за бензовозом перезаряжал автомат, на секунду открывшись. Я вскинул FN SCAR, поймал его в прицел — мокрый от пота затылок, грязный воротник, дрожащие руки — и нажал на спуск.

Короткая очередь. Попадание.

Солдат дёрнулся, словно наткнувшись на невидимую стену, и затих, уткнувшись лицом в резиновое колесо. Из-под его тела медленно потекла тёмная струйка.

— Третий! — заорал Денни в наушнике так, что заложило ухо. — Третий заходит справа, он обходит вас!

Я резко развернулся, но поздно. Солдат вынырнул из-за угла соседнего дома — молодой, почти мальчишка, с перекошенным от страха лицом. Он вскинул автомат, и я увидел его глаза.

Боже, какие у него были глаза. Широко распахнутые, с расширенными от адреналина зрачками, в них плескался такой дикий, первобытный ужас, что на мгновение я увидел в них себя. Себя, каким я был пять лет назад, когда впервые взял в руки оружие, когда впервые понял, что убивать или умирать — это единственный выбор, который оставил нам этот мир.

Время будто замерло.

Я понял, что не успеваю. Что его пуля будет быстрее. Что всё, что я успел сделать в этой жизни — спасти брата, выжить в аду, привести свой отряд — сейчас закончится здесь, в грязном переулке, под серым небом, за пять метров от испуганного ребёнка, которого я даже не успел узнать по имени.

*Бах! *

Солдат дёрнулся и осел на землю, так и не нажав на спуск. За его спиной стоял Майк, опуская дымящийся ствол. Его лицо было спокойным, почти равнодушным, и только побелевшие костяшки пальцев, сжимавших пистолет, выдавали, чего ему стоила эта секунда.

— Живой? — выдохнул он.

Я не успел ответить. В наушнике раздался голос Денни, срывающийся на крик:

— Хамви горит! Один внутри был мёртв, второй... второй уходит! Он побежал вниз по улице, к выезду из посёлка!

— Не дай ему уйти! — рявкнул я, вскакивая на ноги. — Если он доберётся до рации, нам конец!

Денни рванул следом, и я на секунду увидел его — длинноногого, быстрого, перепрыгивающего через груды мусора, словно заправский спринтер. Мы с Майком переглянулись. Сержио уже поднимался, зажимая рукой плечо, по которому текла кровь, и морщась от боли, когда тяжёлый автомат сползал с раненого плеча, но стараясь не показывать вида.

— Мигель, — крикнул я, — веди ребёнка, быстро! Уходим!

Я не помню, как мы бежали. Помню только обрывки: стук собственного сердца, тяжёлое дыхание Майка за спиной, сдавленный выдох Сержио, когда автомат в очередной раз больно ударил по ране. Помню запах гари, который тянулся за нами от горящего хамви, и ещё один запах — резкий, металлический, от которого першило в горле. Запах крови.

Денни догнал солдата через квартал. Тот отстреливался на бегу, но палил вслепую, даже не оборачиваясь, и пули уходили в небо или в стены домов. Одна пробила стену в сантиметре от головы Майка — я видел, как он дёрнулся и пригнулся, но не остановился. Вторая взвизгнула где-то над ухом, и я на секунду оглох от звона.

— Не уйдёшь, гад! — рявкнул Денни и, остановившись, вскинул винтовку.

Короткая очередь. Солдат споткнулся, взмахнул руками, словно пытаясь удержаться в воздухе, и рухнул лицом вниз, так и не добежав до угла, за которым начиналась дорога из посёлка.

— Чисто, — выдохнул Денни, и в голосе его слышалась такая усталость, словно он пробежал марафон. — Он мёртв.

Тишина навалилась внезапно, оглушительная после стрельбы. Я слышал только, как воздух со свистом врывается в лёгкие, и как где-то далеко, за горами, глухо рокочет гром. Или это мне показалось.

— Осмотреть трупы, — приказал я, и голос мой прозвучал хрипло, чужо. — Быстро. Забрать оружие, патроны, рации. И всё, что может нам пригодиться. У нас есть минута, может, две.

Парни разбрелись, словно тени. Я же, пошатываясь, вернулся в проулок, где Мигель всё ещё сидел на том же месте, прижимая к себе девочку.

Он поднял на меня глаза. В них был страх. Не за себя — за неё.

— Ты как? — спросил я, опускаясь на корточки рядом. Колени противно хрустнули, и я вдруг остро ощутил, как болят все мышцы, как ноет спина, как мокрая от пота одежда липнет к телу.

— Я в порядке, — Мигель говорил тихо, чтобы не напугать ребёнка. — Она... она не плачет. Всё это время молчит. Смотрит и молчит.

Я перевёл взгляд на девочку.

Она в ответ смотрела на меня.

Боже, какие у неё были глаза. Огромные, серые, с длинными, пушистыми ресницами, которые сейчас слиплись от слёз. Но в них не было того, что я ожидал увидеть. Не было ужаса, не было истерики, не было пустоты, в которую проваливаются дети, пережившие слишком много. В них было что-то другое. Что-то, отчего у меня защемило сердце.

— Привет, — сказал я как можно мягче. Голос всё равно дрогнул. — Меня зовут Дерек. Ты в безопасности. Эти плохие люди больше не тронут тебя. Обещаю.