Канониры на 'Ройяле' к тому времени успели перезарядить орудия и весь борт корабля содрогнулся от залпа. Почти завершивший разворот флагман находился в наиболее выгодном положении по отношению к противнику и смог использовать одновременно практически все пушки, расположенные на борту в несколько рядов. Из клубов дыма вылетели ядра и устремились к пяти летающим аппаратам, но к удивлению Джеймса, не долетев до них метров пятнадцати, упали перезревшими плодами вниз, обозначив места вечного упокоения всплесками воды.

Ответ не заставил себя ждать. Из среднего в звене судна, состоящего из пяти кораблей пришельцев, вырвалась длинная извилистая молния и ударила в центр палубы 'Ройяла'.

— Фррр-ххха! — огненное оружие срезало мачту, которая повалилась за борт, рвя верёвки крепления, рангоут и такелаж, и угодила точно в самое уязвимое место — в укрытый палубой пороховой погреб. Страшный взрыв, оглушивший зрителей, поднял к небу гигантскую водяную гору, в которой явственно можно было разглядеть остатки кормы, обломки мачт и фигурки обречённых матросов. А потом, через какую-то секунду огромная масса воды, поднятая вверх взрывом, резко опала вниз, оставив на пенящейся и бурлящей поверхности многочисленные обломки от некогда гордого судна и несколько оглушённых людей, вцепившихся в мусор, оставшейся после катастрофы.

Между тем, ещё один летающий аппарат совершил немыслимый крутой разворот и завис над следующим за 'Ройлем' фрегатом 'Кентом'.

— Фррр — хааа! — снова звук от неизвестного сверхмощного оружия напомнил лопнувшую гигантскую струну, и широкий огненный луч прошёлся над палубой судна. Срезанные инструментом невиданной мощности мачты принялись одновременно, с характерным треском и стоном, заваливаться набок. Собирая в обвисшие тряпки белые паруса, сметая сидевших на веревочных лестницах стрелков, падающие мачты увлекли их за борт. Раздались многочисленные крики, полные страха и отчаяния.

Секундой позже Муррэй услышал громкий звук, поразительно напоминавший удар гигантского колокола и мгновенно воцарилась тишина. Словно поражённые колдовскими чарами высыпавшие на палубу матросы, канониры, морские пехотинцы и даже корабельный капеллан в чёрной одежде, замерли в нелепых позах, как будто одномоментно превратившись в камни. Немного повисев над поверженным и заколдованным кораблём, летающие блюдца устремились к следующей жертве, а обездвиженное судно скоро облепили полинезийские боевые лодки, полные разъярённых туземцев.

— Оао! — раздался торжествующий клич. Десятки обнажённых дикарей принялись стремительно подниматься на борт 'Кента' по свисающим обрывкам верёвок и снастей, в один миг, заполнив палубу. Муррэй с ужасом наблюдал, как дикари устроили кровавую расправу над обездвиженными матросами.

— Лево руля! Выворачивай влево, Билли! Уходим! — закричал срывающимся голосом Джеймс, чувствуя, как его тело покрывается одновременно испариной и мурашками.

— Команда: левый борт! — голосом до смерти испуганного зверя заревел боцман.

У 'Сателитта' ещё оставался шанс. Бриг замыкал колонну и находился на достаточном удалении, чтобы успеть выполнить необходимые маневры.

— Канонирам — огонь, огонь! Цель — в воздухе! — снова закричал Билли.

На тех кораблях, что шли тем же курсом, что и 'Саттелит', загрохотали пушки, прикрывая тот же маневр, что задумал Муррэй. Многочисленные ядра, видимо, смогли нанести какой-то ущерб пришельцам и на время остановили их. Одна из летающих тарелок была застигнута на развороте, когда заходила на удобную позицию. И хотя большинство ядер посыпалось в море, не достигнув цели, два или три особенно удачно выпущенных заряда, запущенные с навесной траектории сверху пробили защиту и врезались в верхнюю часть металлического колпака. Летающее судно вздрогнуло, из корпуса в месте попадания вырвалась вверх тонкая струя дыма, и он повалился тяжело в океан, впрочем, успев зависнуть перед самой водной гладью.

Больше занимаясь собственным спасением, Джеймс при помощи боцмана и мичмана принялся отдавать приказы, подгонять матросов. Впрочем, бывший невольным свидетелем продолжавшегося избиения, экипаж работал на грани возможности. 'Саттелиту' удалось лихо развернуться, поймать нужный ветер. Паруса надулись, стремительно унося бриг подальше от места трагедии. За спиной гремели взрывы, крики, звучал тягостный неземной колокольный звон, от которого не одному моряку на судне стало дурно. Время от времени шум битвы накрывал торжествующий рёв полинезийцев, ворвавшихся на очередной обречённый корабль:

— Оао!

Муррэй боялся оглядываться. Ему казалось, что если только он посмотрит назад, то сразу же и погибнет. Впрочем, по мере того, как затихали голоса и всё приглушённей звучали крики, капитан понимал, что гибель многочисленных экипажей других судов эскадры послужила ему шансом к спасению...

Как обычно, полному и невысокому узнику помогали одеваться верные слуги, не бросившие хозяина и в дни тяжёлых испытаний — Маршан и Сен — Дени. Незаменимы они оказались в своё время на большой земле, нашлась для них работа и здесь, в Лонгвуде.

— Будь трижды неладен этот негодяй Лоу, — несколько раз за время процедуры проворчал плотный человек с такой знакомой в каждом уголке цивилизованного мира внешностью. После белых бридж и сапог, Маршан облачил склонную к полноте фигуру в ослепительно чистый белый жилет, а потом уж надел зелёный полувоенный китель. Последним атрибутом, завершающим такой знакомый наряд оказалась надетая на голову хорошо узнаваемая треуголка с немного приподнятыми краями и трёхцветной кокардой.

— Как всегда, сир?

— Как всегда, Маршан.

В голосе узника по-прежнему звучали повелительные нотки, некогда заставлявшие трепетать всю Европу. Этот голос с восторгом слушали на поле боя тысячи и тысячи воинов, готовые совсем недавно по одному приказу узника с радостью расстаться со своими жизнями во имя славы империи и императора.

Мужчина в треуголке замер, задумчиво рассматривая развешанные над камином портреты дорогих для него людей. Его взгляд остановился на самом крупном из полотен, на котором живописец изобразил молодую женщину с правильными чертами лица.

— Ах, Мари — Луиза, ты навсегда разбила моё сердце, а осколки увезла с собой, — прошептал узник и перевёл взгляд на картину поменьше. — Мне так жаль, Жозефина... Пойдём, Маршан...

Довольно тяжело, узник, сопровождаемый верным слугой, направился к двери и вышел из помещения наружу. Не погодилось. Небо плотно затянули сумрачные облака, готовые вот-вот исторгнуть на остров всю влагу, что впитали от мрачного и хмурого океана. Совсем недалеко от тропинки, круто уходящей вниз, сушу, словно намеренно тюремщики обрубили своей ненавистью в крутые каменистые обрывы.

Милостиво кивнув крупной головой солдатам из пятьдесят третьего полка, узник, натянув на голову поглубже треуголку, защищаясь от порывистого ветра, обратился к старому слуге:

— Посмотри, Маршан, как они по-прежнему боятся меня. Нелюди, хвастающие друг перед другой своей цивилизованностью, засадили меня, как дикого зверя, в клетку, из которой невозможно выбраться. Как они меня боятся! И в надсмотрщики поставили самого отъявленного негодяя, которого смогли найти — пустышку Лоу!

— Да, всё так, сир, — поспешил поддакнуть верный слуга, ёжась от порывов холодного ветра, принёсшего с собой непередаваемый запах океана.

Гнев узника быстро прошёл:

-Я очень плохо себя чувствую в последнее время, Маршан, — признался человек в треуголке. — Снова бьёт озноб. Ещё эти боли в желудке... Что-то съедает мой организм изнутри. Меня не смогли убить ни пулей, ни ядром. Теперь, похоже, пробуют исправить ошибку при помощи яда.

Маршан промолчал. Совсем недавно генерал Гурго сетовал на такие же симптомы. Генерал имел неосторожность выпить бутылку вина, предназначенную для узника, а затем свалился в постель и очень долго жаловался на колики в районе живота. Та версия, что сейчас озвучил человек в треуголке, вполне могла быть правдой. От прохвостов — англичан можно ожидать любой подлости.

Свежий морской ветер резким порывом, не встречая на своём пути почти никакой преграды, лишь чахлый кустарник и несколько деревьев, развеял полы кителя, и узник остановился, закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух:

— Как хорошо, мой верный друг, как всё же хорошо...

— Сир, к вам гости, — тихо произнёс Маршан после минутной паузы.

Узник открыл глаза и увидел торопливо поднимавшегося по тропинке офицера в полной форме — высоких ботфортах, большой треуголке и синем мундире, опоясанном орденской лентой.

— Оставь нас, — повелительно распорядился узник. Слуга отошёл в сторону, однако, порывы ветра доносили время от времени до него обрывки фраз. Английский офицер говорил торопливо, сбивчиво, а узник внимательно слушал его, изредка задавая короткие уточняющие вопросы. Когда офицер протянул свёрнутую в трубочку бумагу, опечатанную сургучом с гербовой печатью, Маршан услышал, как его хозяин взорвался:

— И всё время, пока угроза нарастала и увеличивалась, вы гноили меня здесь, под наблюдением вашего подлеца Лоу?! А теперь хотите, чтобы я спас мир? А как же, сир, ваши хвалённые полководцы — Веллингтон, Блюхер? А Мур, Беннигстон и Барклай? Они что — ничто? Хорошо, сударь, я помогу вам! Но только потому, что дело касается Франции! Мне нужны мои маршалы — Ней, Мюрат, Даву! Мне нужны мои солдаты! Гвардия, егеря, гренадёры, кирасиры и драгуны! Я покажу вам, что для меня нет достойного противника, ведь я — Наполеон!

Глава 4.

— Пожалуй, ваш ммм... паспорт я оставлю у себя, — решительно произнёс Сергеев и осторожно, как ядовитую змею, опустил документ в нагрудный карман форменной зелёной рубашки.

— Что ж, воля ваша, — кисло улыбнулся граф Вавилов, губернатор какой-то далёкой луны, — только не потеряйте. Паспорт ведь, знаете, документ очень ценный. Без него можно и в неприятность легко вляпаться. Впрочем, вам виднее, вы ведь лицо заинтересованное и ответственное, представитель закона.

— Не волнуйтесь, гражданин, — добродушно отозвался капитан, — во всём разберёмся. Вот сядем вместе с Фёдором Павловичем, посмотрим и подумаем, что дальше делать. Он документ ваш изучит и решение вынесет.

Полицейский обернулся к спутникам:

— Олег с Михаилом остаётесь за главных. Приглядывайте за гостями и двигайтесь за нами, а мы с товарищем налегке пойдём вперёд. И просьба ко всем. Не расслабляйтесь, не считайте, что попали в парк, где для вас уготованы одни развлечения. А то мы скоро кого-либо из вас не досчитаемся.

— А что, здесь есть и хищники? — довольно испуганным голосом спросил муж эффектной дамы.

— Да сколько угодно. И на проверку оказываются гораздо опасней тех, о которых мы на Земле слышали раньше, — твёрдым тоном заверил Сергеев невольного переселенца и вновь обратился к юным помощникам. — Присмотрите получше за 'туристами'. Они, видать, так и не поняли, что здесь всё всерьёз.

— Идите вперёд, не волнуйтесь, мы чуть попозже подтянемся с добычей и новичками, — уверенно заверил полицейского Олег. Михаил как всегда по одной ему ведомой причине предпочёл промолчать.

Некоторое время капитан и более высокий незнакомец в деловом костюме шли рядом, молча, обдумывая каждый по-своему ситуацию, в которой оказались. Только один раз Сергеев не выдержал и спросил спутника:

— И много у вас, извините за любопытство с собой подобных новейших разработок? Очень впечатляющая уж штучка.

— Вполне достаточно, — загадочно улыбнулся губернатор лун Мандорры, — а как можно путешествовать по Диким Линиям, по вашему мнению, без соответствующего вооружения и элементарной защиты?

— Ах, да, по Диким... Линиям...

Они снова замолчали, а через несколько минут уже стояли возле автобуса. Солнце палило немилосердно, как и положено древнему светилу в Африке за миллион лет до нашей эры. Двери транспорта были открыты, возле корпуса суетился народ. Сергеев увидел Фёдора Павловича и сразу направился к нему. Негласный руководитель колонии во время недавно пережитой опасности преобразился. Он словно помолодел. Мастер отдавал одно приказание за другим, поспевая повсюду, и его товарищи по несчастию признав в нём лидера, охотно подчинялись ему.

— Илья Васильевич, рад вас видеть, — заметил капитана бывший переплётчик. — Подскажите, не встречался ли вам по пути, где-либо поблизости источник чистой воды?

— Да, конечно. Метров двести вниз. Пошлите пару человек, справа увидят родник.

Мастер подозвал к себе Митрича и одного из подростков и озадачил новым распоряжением. Те немедленно отправились за водой, вооружившись вёдрами и канистрой.

— Есть потери? — с тревогой в голосе спросил капитан, разглядывая поверхность сильно помятого автобуса, выбитые окна и бурые пятна крови на платформе между отрытыми створками дверей.

— К сожалению, да, — тёмная горестная тень появилась на лице старика. — Двое погибли, больше половины получили довольно серьёзные травмы. Один совсем плох. Не очень-то и дружелюбно нас встретила новая земля.

— Кто? — с трудом, глухо и отстранённо, произнёс полицейский.

— Петрова и Михайлов.

Капитан тяжело вздохнул. Как он и предполагал, первыми жертвами оказались самые слабые и беспомощные. Пенсионерка и пожилой невысокий невзрачный мужчина лет пятидесяти, никакими особыми дарованиями не выделявшийся. Впрочем, и ничего плохого о почившем Сергеев не мог сказать. Неприметный и поэтому незаменимый работяга умер так же незаметно, как и жил.

— А это кто? — Фёдор Павлович не смог скрыть удивления, заметив только сейчас Вавилова. Граф присел на корточки возле одного из более десятка разбросанных возле автобуса трупов палеоантропов.

— Гости у нас, — сообщил капитан. — Из разных мест. Притом четверо сразу. Троих, похоже, занесло из нашего мира. А вот этот даже у меня вызывает массу вопросов.

Пожилой мастер тяжело вздохнул. За последнее время на него обрушилось так много всего. Для подобных испытаний нужен кто-то помоложе...

— Ладно, сейчас разберёмся, Илья Васильевич. Прошу на всякий пожарный находиться поблизости. Кстати, спасибо за профессиональную стрельбу. Спасли нас. Никогда бы не подумал, что на таком расстоянии можно из пистолета так метко попадать в цель.

— А это вы не меня должны благодарить. Наш гость с дикарями разобрался. У него и оружие есть дальнобойное. Ни разу такого не видел.

Фёдор Павлович с нарастающим интересом посмотрел на пришельца. Вроде ничего необычного, человек, как человек. Вот костюм, конечно, странный. Переливается, как будто сделан из шёлка, но на вид плотный и оттенки даёт очень необычные...

Услышав за спиной шаги, губернатор Мандорры встал и обернулся. Подошедших встретил радушной и приветливой улыбкой.

— Здравствуйте, — поздоровался первым с пожилым мастером на чисто русском языке. — Как я понял, вы местный руководитель колонии, а этот громоздкий аппарат, пока ещё такой несовершенный с виду перенёс вас в иную реальность? Похоже, вы остались без обратной связи. Должен сказать, мы тоже долго бились над проблемой притягательной и постоянной связи.