Очередная глава "Иного"

— Фокусирую безразличное начало.

В центре будто бы с обратной стороны пустоты протаяло бело-серое пятнышко неуловимой формы: не то изменчивое, не то зрение не ухватывало настоящие границы.

— Нулевая стадия завершена. Ожидание дальнейших команд.

— Почему ты смогла это сделать? — наконец вырвалось у Инью. — Пусть палочка подсказала слова, только у меня есть права, чтобы управлять механизмом!

— Я не знаю, — с неожиданной грустинкой. — Или не помню. Я... делала это? Я не должна это повторять! Морфоза не говорила, это я сама. Я видела это, видела много раз, не должна помнить, но вспомнила. И вы делаете кое-что не так.

— Всё так, как рассчитали Мэй и Метаморфоза! — возмущённо воскликнул Инью.

— И откуда бы они рассчитали меня? — печально-болезненная улыбка. — Иницировать первую фазу: выделить эту платформу как ведущую!

— Инициирована первая фаза Делания. Реконфигурирую творцов, подаю ресурс.

Платформы разлетелись в стороны, и, повинуясь командам палочек-реплик, алхимики вскинули палочки. Элизина платформа, однако, осталась на месте, и она сделала что-то странное — будто бы зачерпнула изнанку пространства и свернула её в чёрную палочку — не то волшебную, не то дирижёрскую. Смутное пятно в центре начало набухать, и одновременно с этим из палочек алхимиков выстрелили прозрачно-голубые не то лучи, не то сплетенья нитей; последней внесла свой вклад Кира: её сплетенье-луч было самым толстым, мощным.

Нити завернулись внутрь пятна, будто бы там было (а может, и было?) огромное пространство, рождая столь сложное кружево, что голова кружилась. Как от истинных рун Марины! Кружево двигалось, текло, а спустя секунду Сэм и Снегурочка с одинаковым удивлением осознали, что каждая ниточка — это одно правило! Многомерная, не иначе, система правил развивалась, и Элиза резкими взмахами подправляла это развитие, и мутно-жёлтый ореол вспыхивал и гас вокруг неё, а в нём мелькали, чередуясь, символы аспектов.

Это произошло внезапно. Внезапно сеть нитей-правил самопересеклась, самоналожилась, и новые нити начали рождаться внутри сами по себе, а алхимики резко опустили палочки... кроме Элизы. Элиза свою палочку воздела и скомандовала:

— Времяток — минимум, инициировать вторую фазу, режим — наложение!

— Вторая фаза инициирована. Расширяю досемя, замедляю временной поток до минимальных значений.

Платформы разлетелись ещё дальше, и Элизина тоже, а плетение почти остановило саморазвитие, зато резко увеличилось — настолько, что, казалось, вот-вот поглотит их всех — но нет. Рост остановился, когда ближайшие платформы превратились в точки, а перед ними замерла хреновина размером как пол-Скайи!

— Поехали, — Элиза шепнула, но Сэм услышал это чётко; похоже, в этом месте звук вёл себя так же причудливо, как свет.

Плетение отдалилось. Осталось в том же месте, но в то же время стало — вторичным? А поверх него появилось другое — не видение, а — сон-возможность? Реальность или не совсем? Сэм и, должно быть, все они увидели равнину мелких чёрных камней. Небо было затянуто светло-серой дымкой, отчётливо различался дождь — слабенький, «морось» — так его называют, да? Элиза замерла в центре этого не то видения, не то реальности, не то сна.

— Я помню, — тихо сказала Элиза, воздев палочку. — Я должна её сложить. В последний раз.

Взмах. Морось обратилась в ливень, а с небес посыпались беззвучные, тусклые молнии. Чёрные камни воспарили в воздух — вся равнина разом. И повинуясь движениям палочки, в разные стороны полетели целые потоки камней, делясь в процессе на более мелкие, группируясь, перемешиваясь, соединяясь и снова разделяясь. Параллельно этому Сэм видел другую картину — как движутся в схожем темпе, схожем ритме нити правил, так же группируясь, соединяясь и разрываясь, как в такт палочке трансформируется узор «досемени», чем бы ни было оно.

Нельзя сказать, сколько это длилось. Около Элизы вращались титанические столпы камней, и молнии давно угасли, дождь исчез — капли пота стекали по её лбу. Наконец, у неё вырвалось:

— Нашла!

Маленький завис перед ней — камешек в форме совершенной сферы. Остальные камни замерли на миг, а затем устремились к нему. И устремились не просто так — они складывались вокруг, маленькие и большие, слой за слоем образуя шар без промежутков. Элиза собирала мозаику — мозаику размером с... небоскрёб? Больше! С крейсер Строителей? Больше! С Крак? Больше! Скайя? Ещё больше!

Она отлетела всё дальше и дальше, пока шар-мозаика не затмил и настоящую планету. Вместе с тем клубок правил стремительно усложнялся, и разобрать в этой мешанине нельзя было вовсе ничего. Постоянно мелькали образы спиралей, но не трёхмерных, а многомерных, и Сэм заставил себя сосредоточился на Элизе, а не них, не то от головокружения вырвет прямо в пропасть!

В один прекрасный момент последний камень размером с пол-Земли, закрыл последний промежуток, а последняя нить правил закрутилась около другой. Всё замерло. «Картина» с Элизой пропала — ту выбросило в реальность, а безликий голос констатировал:

- Фаза три — сворачиваю псевдосемя.

И это произошло мгновенно, сразу. Хоп — они парили возле хреновины-планеты. Хоп — зависли рядом со светло-синей искрой.

— Формирую капсулу, — никаких видимых перемен. — Сворачиваю вселенную. Малое Делание успешно завершено, — тёмно-синяя бездна сменилась залом, и каждая платформа стояла на начальном месте.

Пока все приходили в себя, Элиза с трудом слезла, подошла к таинственному «псевдосемени» и спрятала его в карман. Сэм спустился к ней как раз вовремя, чтобы подхватить. Чёртова превозмогательница! И не одна! Да бля, по ходу, тут всем «делателям» ух хреново!

Входили на Делание здоровые алхимики — выходила команда пьяниц после хорошего такого загула, не иначе. Половина держалась за стенки, другая половина бесконечно мотала головой, чтоб не уснуть. Инью буквально засыпал на ходу, одной рукой держась за плечо Ксана, а другой судорожно сжимая реплику Морфозы. Элизу Сэм нёс на руках, Кира чувствовала себя получше — её держали с двух сторон Ливиа и Виктор. Говорить, похоже, из «делателей» не был способен никто: кое-как дотащились до своих квартир и — спать. За отставшими, прикорнувшими у стен, пришлось возвращаться вчетвером.

Ксан выделил большущую квартиру. В одну комнату уложили спать Киру, в другую Элизу — Ливиа убедилась, что них банальная усталость на грани истощения, — а сами устроились в гостиной и от нечего делать врубили местный телевизор. Ну разумеется, случайный канал оказался не то записью, не то трансляцией порнухи! Выражение лицо Ливиа было непередаваемым, а пока Сэм ржал, Вик пытался объяснить, зачем, почему, как и, главное, какого хрена? Зато напряжение сбросили.

Переключив на и впрямь заинтересовавшую Ливиа передачу о зверях, блуждающих меж снами, Сэм выпустил Слайра полетать, а сам пошёл дегустировать с Виком местное винишко. В общем, ну такое, в ресторане было круче. Покурили, побухтели, повспоминали всякое, а там и вовсе задремали в слишком уж уютных креслах, оставив Снегурочку на дежурство.

Она-то Сэма и разбудила сообщением, что Элиза встала.

— Выглядишь хреново, — «поздоровался» он, встретив её в гостиной. Бледная, как смерть! — Голодная?

— Очень, — слабо улыбнулась она.

Соорудили из местных припасов бутеров с колбасой и горячего чая. Сэм включил обратно телик да потише: остальные спали. Что в этих снозверях Ливиа нашла? То ли дело гладиаторские бои! Мужики с пушкам и мечами против монстров и друг против друга, кровь, кишки, толпа ревёт, драйв же, а? Элизе, правда, похрен, её больше заботила еда. Не будь бутербродов — заживо бы съела и Снегурочкой закусила! Когда Элиза осознала, что идёт по телику, и поморщилась, Сэм вырубил звук и спросил:

— С временностью что-то пошло не так?

— Да, — вздохнула и всё же пояснила, набухав в чай четыре ложки сахара. — С ней случилось Дно.

— Ты была вроде сна, а сны здесь становятся настоящими? — предположил он.

— Типа того, — ещё один вздох. — Я и сейчас живой сон. Если бы не аспект, стала бы тенью.

— Стала бы тенью, если бы не Тень, — усмехнулся он, но она не поддержала шутку. — Знаешь, у Беты было похоже, ну, когда она поняла, что больше не временная копия, а настоящая, с собственной жизнью. Она всё ещё не отошла, не зажила своей жизнью, а не жизнью Хранящей Время. Ты справишься, Элиза.

— Я не хочу другое имя, — неожиданно сказала она. — Я Элиза, и типа точка.

— Я что, против? — постарался улыбнуться ободряюще. — Ты — это ты, чужие мнения идут в жопу, дружно за руки держась. Дай себе время, ОК? Смотрю, Делание вас всех вымотало в ноль? — он прям мастер съезжания на другие темы, правда?

— Так всегда, — осекалась. — Уверена, что в этом ничего типа страшного, а почему — не помню, — едва не утопила лицо в кружке чая, чудом не пролив. Дохлебала и предложила: — Пойдём пройдёмся. Не смотри так, нормально себя чувствую.

— Ну, один раз я тебя до кровати дотащил... — философски пожал плечами.

Они шагнули в переплетение коридоров и тут же встретили дежурящую Лену. Там смерила Элизу очень внимательным взглядом и бросила:

— Ксан сказал, вы сделали. Покажи, — а интонация просительная такая, мол, вряд ли покажет, но вдру-у-уг?..

— Псевдосемя, — голубой огонёк появился на протянутой ладони.

— Ничего не понимаю, — сдалась Лена после нескольких секунд рассматривания. — Это не правила, но Ксан сказал, вы сделали его из правил.

— Правила правил правил правил и типа в бесконечность, — хмыкнула Элиза. — Я сама не понимаю, зачем и почему. Не помню, — вздох. — Только умею делать.

— Удача... — протянула Лена. — Ксан сказал, что утром ты отдашь его Мэй. Не жалко?

— Не-а, — слабая улыбка. — Не до этого мне как-то.

Лена лишь кивнула и бросила им вслед:

— Не заблудитесь?

— У меня есть карта, — ответил он. Но не в карте дело?

Не в карте. Это Элиза подтвердила, задумчиво произнеся:

— Я узнаю эти коридоры.

— Но не помнишь?

— Типа да, типа память-узнавание работает, память-вспоминание — чуть-чуть. Смутные образы и... думаю, если бы никогда не попала сюда, то и их бы не было. Я не должна была сюда попасть. Наверное, никто не должен был? Это псевдосемя — оно не просто псевдо-, думаю, это типа мелочь такая, один из этапов чего-то большего, такого большого, что...

— Я расскажу, что знаю? — спросил, а не просто рассказал. Было видно, что ей херово разбираться во всём этом. Всяко лучше, чем страдать от «копийности», но какой он, чёрт побери, брат-по-Песне, если не отнесётся бережно к сестре? Копии, хренопии — это всё фигня, Бета тоже копией была!

— Ну давай, — похоже, ей было серьёзно любопытно. А ему — вот нихренашеньки. Наприкасался ко всяким тайнам — вперёд на десять жизней!

Он пересказал разговоры с Гарриком и Мариной слово в слово — прикольно, что плюс-бытие можно использовать на память. Элиза то хмурилась, то что-то резко вспоминала. Вердикт был ожидаемым:

— Я имела отношение к Проекту, но мне стёрли память. Проект был до Компании, но как я попала так метадавно назад? Если Кира права, и моя проверка подтверждает, то этот комплекс метастарше, чем наша версия листа! Не то чтобы типа невозможно, ну с помощью грамотной комбинации аспектов возможно почти что что угодно, но и работа с моей памятью такая ювелирная, я точно не сопротивлялась, помню Дно, не обращала внимание, как я туда попала, это была практика по работе со сновидениями, познаниями моей Тени, она ведь связана со снами, и... — прервалась, собираясь с мыслями. — Нет, мало информации. Знаю только, что это всё неправильно.

— Знаешь или тебе и о «неправильности» внушили что? — она ведь не первый раз говорить об этом. Не промывка мозгов — поэлегантнее, половче, наверняка нашлись в Проекте хитрецы!

— Не оно, я проверила, — вокруг неё снова вспыхнули аспекты, на сей раз неразличимо быстро. — Это фрагменты памяти, фантомные реакции души. Я веду себя так, как если бы помнила. Значит, я знала раньше, почему Делание не должно повториться — или почему опасно, чтобы я или кто-то другой нашёл этот комплекс. Другие комплексы не так важны, я мысленно перечисляла все буквы греческого алфавита — только несколько нельзя, чтобы нашли, и этот — самый важный. Может быть сюда послали через пузырь снов не тебя и не Киру, а меня? В сеансе хаос, и если кто-то очень сильно хотел, чтобы я с остатками памяти попала в Ню и разобралась...

— Я думал, это план Хранящей, — качнул он головой.

— Не знаю! — воскликнула она, сердясь на ситуацию. — Типа Хранящая младше Проекта, но у меня есть идеи, как можно попасть в такое метапрошлое, значит, у неё — тем более! И... типа, почему ей не переместиться сюда самой? Если время там стоит для нас.

— Она умерла, — Элиза чуть не споткнулась и недоверчиво так посмотрела. — Я серьёзно, это мнение Осси и Кристо: Хранящая умерла, совсем-совсем откисла, по-настоящему, с концами. Бета очень переживала, но там было не до этого.

— Ясно, — Элиза вздохнула, отвернулась и ускорила шаг. — Ясно, что ничего не ясно. Надеюсь, хоть у другой Элизы всё о'кей. Значит, при переходе вас с Бетой...

— Откинуло во времени, — кивнул и рассказал, что произошло и почему им нужна Мэй, а Марина — не поможет.

— Ладно, — слабо улыбнулась она. — Я помогу тебе. Это неправильно, но если Мэй хочет использовать Фабрику — пусть использует и уходит. Комплекс Ню не должен принадлежать ей. Он не должен никому принадлежать.

— Уйдёт Мэй — придёт Компания, — заметил он. — Справишься с Мариной и её коллегами?

— Нет, — что в Элизе круто — так это реализм. Ни страха, ни досады, ни обиды, просто — нет. — Мне и не надо. Не надо справляться с ними, если можно попросить Мэй. Или... — нотка неуверенности, — или найдётся другой способ. Не помню, но чувствую, что он есть, не может не быть.

— Ты, главное, не пропадёшь? — всё-таки спросил. Ответ очевиден, но хотелось услышать от неё. — Точно избавилась от того, что у других копий?

— Точно, — а вот и печаль. — Типа Дно даёт снам реальность, а я была типа сна, отражения личности и воли. И, Сэм... я не пойду с тобой в сеанс.

— Можешь, но не хочешь, — понял он.

— Насчёт «могу» тоже типа, ну, проблемки, — невесёлая усмешка. — Если б не аспекты, я бы стала тенью или вовсе испарилась. Так мало своей воли... Это замкнутый круг. Я слаба, далеко не мастер Тени, потому что мало Воли, а чтобы исправить через Тень, надо быть сильней, почти как мастер. Мне нужно время, а тебе нужно будет вернуться и закончить бой. И я не хочу возвращаться. Я... которая предыдущая, первая я — я-она типа такая же, мы устали, понимаешь? Я поищу покой здесь, я-она... надеюсь, у неё получится найти... или вернуть, — Луну, конечно же. Элиза говорила о Луне.

— Дно — не самое спокойное местечко, — не то чтобы он осуждал. Наверное, мало ещё прожил? Элиза хрен знает сколько напутешествовалась сквозь пространства, времена, метавремена, метапространства, задолбалась решать задания Хранящей — а эта дамочка задания подкидывает адские! — наверное, и для себя всякого наделала немало. Он человек дороги, но и он, пожалуй, от одной лишь дороги бы устал за парочку веков. А сколько прожила Элиза? Отдых ей не помешает.