In vino veritas

Позже, когда все вышли, я смогла юркнуть в окно, стараясь не сильно помять свое платье, благо, мы были на первом этаже, выйти на тропинку, сделать вид, что гуляю там давно и уже успела безумно устать. Когда стражники увидели меня, входящей в замок, вежливо склонили головы. На этом посту они сменяются несколько раз в день, последняя смена была полчаса назад. Подозревать меня не в чем, я же вполне могла выйти не в их время! Да и, собственно, в чем я должна отчитываться?

Сразу на пути встретила нянюшку, как любила ее называть в своих мыслях. Ведь, ясное дело, раз она так прицепилась ко мне, то и дальше не отцепится. Подозреваю даже, что Реджинальд что-то такое и ожидал увидеть, когда звал на помощь именно ее. Обидно не было, ничуть, благодаря этому я уже могу накидать приличный такой отчет для отца, частично состоящий из сплетен, частично — из правдивых историй. Не думаю, что это то, что он ожидал от меня, но я же только приехала, будет еще много возможностей выяснить что-то более весомое! Конечно, я не собираюсь ему перечислять все те детские проказы своего жениха, пересказами которых так щедро меня осыпали чуть ли не каждый день. Это слишком личное, вряд ли бы взрослый состоятельный мужчина, герцог, к тому же, захотел бы, чтобы такие истории о нем узнал кто-то посторонний. Совесть еще потеряла не до конца, да и это к делу вообще не относится! Меня готовили выискивать точный план замка со всеми потайными ходами, например, или же план защиты замка, но уж никак не такое!

Герда сразу же взяла меня под руку и, уверенно ведя в сторону жилого крыла, где на верхнем третьем этаже располагались покои герцогской семьи. Вообще дверей было около десяти, но, как я понимаю, заняты были только три. Не станет же он, право слово, прятать целую неделю еще одного внебрачного ребенка! Да и Герда ни разу не упоминала о ком-то еще, а это, как по мне, убедительный показатель. Остается только надеяться, что от меня не потребуется заполнять все оставшиеся комнаты...

По пути мне рассказали, что теперь у меня будет пять личных горничных. Оставшаяся чертова дюжина, значит, в пролете. Ну и хорошо!

— Вот опять отвлеклась!— недовольно покачало головой мое наказание и одновременно счастье.

Иногда ее бесконечные разговоры все же утомляли, хоть и приносили несомненную пользу. Без нее пришлось бы намного дольше пытаться освоиться в стенах чужого дома, а так, я уже неплохо знала, что можно делать, а что нет. Точнее даже, что делать нежелательно. Мне-то позволено почти все! Реджинальд провел серьезную перестановку кадров в среде прислуги, да еще и устрашать стал (каюсь, и тогда я подглядела, только уже в щелочку двери). До ужаса спокойным голосом пообещал тому, кто хоть пальцем посмеет меня тронуть или скажет что-то не то, долгую и мучительную смерть. Все впечатлились, даже мне резко расхотелось обижать саму себя! После этого мужчина добавил уже более миролюбиво, что все мои приказы должны быть незамедлительно выполнены. На том собрание закончилось, и мне пришлось спешно отбегать подальше от двери. Жених меня, конечно, заметил, когда я как ни в чем не бывало проходила по коридору, но заводить разговор не стал, лишь легко улыбнулся и пошел в противоположную сторону.

Я немного удивилась, что мне дали такую власть. Отец позволял мне отдавать приказы лишь части слуг, относящихся прямо ко мне, да и большинству жен, насколько я знаю, хозяева замков не позволяют настолько распоряжаться их людьми. Что-то недоброе задумал этот Реджинальд, иначе бы не стал давать мне такую безграничную свободу! О которой, кстати, не уведомил. Даже Герда не говорила об этом, а это может означать только то, что ей настоятельно рекомендовали помалкивать. Я вполне могу сходить, поговорить с главным поваром, настоять на изменении блюд, скажем, на обед, даже если он начнется всего через полчаса, а он не посмеет отказать! Такое провернуть в родных стенах не могла.

В этом месте я не имела власти только над стражей, что и не странно. Какой здравомыслящий мужчина позволит женщине лезть в такое дело?

— Поспишь, пока девочки тобой займутся,— с тяжелым вздохом выдала вердикт женщина, наблюдая, как меня погружают уже в наполненную ванну.

Хорошо же я задумалась, однако!

Я думала, что не смогу уснуть, когда меня то и дело поворачивают, дергают, сильно втирают что-то в кожу и вообще всячески измываются над моим телом. Плохо о себе, оказывается, думала! Нет, сон был очень некрепким, но я вцепилась в него как утопающий в свою последнюю надежду. Чувствовала, как пять пар ловких рук что-то делают: творят что-то невообразимое с волосами, подравнивают мои ноготки, видимо, чтобы от переполняющего душу 'счастья' не решила оцарапать лицо своего без пяти минут мужа, а через некоторое время вообще перевернули на живот, благо хоть вспомнили, что меня надо придерживать, чтобы не бухнулась носом прямо в воду. Во время всех этих мучений, точнее, начала мучений, называемых приготовлением к свадьбе, я умудрялась спать, а когда стали будить, выяснила, что у меня обширный запас некрасивых слов. Только я выяснила, конечно, вслух весь этот поток слов говорить не стала. Незачем шокировать нянюшку и бедных девушек, лучше уж спокойно поддаться. Все равно ведь никуда не денусь от этой свадьбы!

Отчаянно зевая и то и дело пытаясь прикрыть глаза хоть на секундочку, которая в идеале должна вылиться в пару часов, я и не заметила, как меня обтерли насухо, завернули в одно большое полотенце и помогли дойти обратно до спальни. Кто-то уже успел перетащить кресло ближе к зеркалу, туда меня и усадили. Одна из моих горничных куда-то исчезла, пока остальные копошились вокруг, выкладывая мой свадебный наряд на кровать, чтобы он был рядом, но не помялся. Через несколько минут пропажа нашлась, принеся с собой на подносе кружку ароматного кофе. Вообще, я не очень люблю этот напиток, но сейчас он пришелся как раз кстати! Может, хоть немного взбодрит.

Дальше по плану следовали какие-то таинства с моими волосами. Сначала их усиленно терли полотенцем, а потом, добившись желаемого результата сухости, стали расчесывать. В несколько рук это занятие прошло намного быстрее, чем когда я это делаю сама, но не это главное. Мне опять разрешили немного поспать!

Во время этого обряда в спальню зашел жених, даже не постучав! Я решила тоже быть не слишком вежливой, даже глаз не раскрыла, чтобы поприветствовать его. Шастает тут без разрешения! А что, если бы в этот момент я была бы даже без полотенца? Хоть бы постучал!

— Что это с ней?

— Спит,— поспешила ответить нянюшка.— Брысь отсюда, и на платье не смотри! Не смотри, кому я говорю, паршивец!

На этот раз захихикала только я, и то сквозь сон. Просто представила себе Герду с ремнем в руках и испуганного Реджинальда.

Девочки, само собой, не могли поддержать Герду, иначе бы рисковали лишиться своих мест.

— Спит?— удивленно переспросил он, явно намекая на мой недавний тихий смех.— Что-то не похоже.

— Ну так сон у нашей девочки неглубокий! Попробовал бы ты крепко спать, когда тебя постоянно дергают.

Вот, кто меня понимает!

Мужчина не стал уточнять, почему я сплю сейчас, а не ночью, лишь тихо хмыкнул и, судя по удаляющимся звукам шагов, ушел. Готова поспорить, что этот его смешок был адресован только мне. И права ведь Герда, паршивец еще тот! Из-за него я не могла уснуть ночью, он ведь прекрасно знает это, знает и издевается!

Через несколько минут мне опять пришлось проснуться. Я стала благодарить всех известных богов, что жених вошел не сейчас, а немного раньше. Меня стали облачать в свадебное платье. Да я бы сгорела от стыда прямо на месте, если бы он зашел в это время, и не осталось бы у него невесты! При этом как-то не подумалось, что не далее чем сегодня он сам будет снимать с меня это платье, и уж тем более не думалось, что он уже видел меня в не самом приличном виде сегодня ночью, когда с меня сползла простыня.

Когда солнце уже стало клониться к горизонту, я была уже полностью готова, а девочки смогла с облегчением вздохнуть и устало осесть прямо на пол. Ну да, они сотворили прямо-таки чудеса! Если с нарядом и макияжем провозились не так уж долго, в общем около часа, то с прической они провозились очень долго и такое сотворили, что у меня невольно открылся рот от изумления. Просто, но в то же время невероятно красиво и изящно. Ближе к макушке полукругами с двух сторон шли горизонтально две косы. Девочки через каждый несколько плетений оставляли по пряди свободно свисать вниз, и, в конце концов, образовался водопад из моих светлых густых волос, сверху поддерживаемый своеобразным венком-косой, но на этом они не закончили. Из получившихся прядей они сплели очень пышную косу. Вот тут уже ловкость и мастерство меня поразили, сама-то я такую красоту сплести не смогла бы! Впрочем, у них и рук было много, им легче. Потом извлекли на свет целую коробку со шпильками, часть из них была с мелкими красными тканевыми цветочками, другая — с такими же камушками, как и в платье. И всю эту красоту несколько часов старательно расставляли по моей голове, то и дело что-то подправляя. Теперь, если кто-то скажет, что я сияю, это будет далеко не в переносном смысле. Жених не поскупился на все эти драгоценности!

Как следует выспаться, конечно, не смогла, но уже не так клонило в сон, как было утром. Синяки под глазами никуда не исчезли, так что их пришлось замазать каким-то кремом, чтобы не испугать гостей. Жених-то уже видел, с ним ничего не станется, сам, к тому же, виноват, а вот лишних сплетен среди местной аристократии нам не надо! Больше косметикой решили не злоупотреблять, хотя девочки уже тянули руки к краскам, но тут Герда уперлась. Мол, не надо портить естественную красоту!

Когда меня выпустили на свободу из цепких рук, было уже около пяти вечера. Торжество должно было начаться в шесть, у меня еще есть время прийти в себя. Кто бы только знал, что приготовления так уматывают! Интересно, как же я буду себя чувствовать после самой свадьбы?

Меня тактично оставили одну в комнате, позволяя собраться с мыслями. Последние часы свободы, пусть и весьма иллюзорной. Хоть какой, потом ее вообще не будет!

Была я как-то раз на свадьбе, брат тогда женился. Это было просто ужасно! Мне тогда было лет десять, и особым терпением я еще не отличалась. Неизвестно зачем меня разбудили рано-рано утром и стали наряжать и прихорашивать, чуть позже заставили несколько раз повторить все, что я должна буду делать на свадьбе: разбросать цветы из корзинки и легкой плавной походкой идти за невестой со счастливой улыбкой на лице. Потом были еда и танцы, а обо мне все забыли. Я несколько часов просидела в зале, пытаясь взглядом найти папу или хотя бы брата, но они постоянно не замечали меня, когда я оказывалась рядом, и уходили в сторону, а я опять терялась среди гостей. Ближе к ночи очень захотелось спать, и я решилась на отчаянный шаг: подошла к широким окнам и попыталась аккуратно выскочить наружу. Если бы пошла через дверь, то меня бы не выпустили из зала, отправили бы назад к отцу, праздновать великое счастье брата, так что надо было уйти незамеченной. Увы, когда я вылезала, случайно зацепилась за какой-то гвоздь и упала. Крики были еще те, сбежались чуть ли не все гости! Я тогда сломала себе ногу, и провела много времени в постели в своей комнате. Мало того, меня еще так отругали за испорченный вечер, что я не выдержала и заплакала!

Не очень приятное воспоминание, но ведь сейчас я буду невестой, в центре внимания, да и сбегать-то незачем.

Вскоре ко мне опять зашел жених, который тактичностью, увы, не отличался. Его оправдало только то, что он потрясенно замер на пороге, едва только заметил меня, стоящую у окна. Сидеть я боялась, чтобы не помять ненароком платье, да и двигаться тоже не пыталась, опасаясь, что вся эта тяжесть на голове не выдержит и рухнет.

— Шейна,— тихо выдохнул мужчина, подходя ближе.— Выглядишь потрясающе.

Щек коснулся ставший мне таким родным румянец.

— Вы тоже, мой лорд,— ответила ему тем же, неловко улыбнувшись.

Я не лукавила: он и вправду был хорош. В черном нарядном костюме с редкими вкраплениями алого на вороте и на манжетах, точь-в-точь того оттенка, что и цветы в моих волосах. Темные волосы были причесаны, а не немного лохматыми, как было всю последнюю неделю, лицо гладко выбрито, да и вообще пахло от моего почти что мужа очень приятными духами.

Красный цвет — незаменимый атрибут на свадьбе аристократии. Вечером, на празднике, его в костюмах жениха и невесты должно присутствовать мало, лишь незначительные детали, ведь этот цвет многим символизирует дерзость, готовность к чему-то новому, которую должны проявить идущие под венец люди. Утром, на рассвете, когда начнется завершающая часть церемонии, мы вдвоем должны будем облачиться уже в полностью красные наряды, я в ярко-алый, а он в темно-бордовый.

— Хочешь, кое-что покажу?— Реджинальд стал что-то очень подозрительно хитрым, пока произносил это.

Надеюсь, не поцелуй покажет? Иначе я не согласна! А если нет, то мне даже интересно.

— Что?— затаив дыхание, уточнила я.

— Увидишь,— отказался делиться информацией, но протянул мне руку.

Не очень уверенно вложила в нее свою ладонь, затянутую в белую перчатку, правда, немного отвлеклась и неосознанно подала ему левую вместо правой, чем он тут же нагло воспользовался. Вторая, свободная рука мужчины легла мне на талию, а сам он зашел мне немного за спину, мягко подталкивая вперед, к выходу их комнаты. Вот только шли мы не в мою гостиную, а потом коридор, а к его спальне! Я резко остановилась, точнее, попыталась это сделать, и недовольно фыркнула.

— Я туда не пойду!— уперлась.

Куда угодно, но только не в его спальню. Мало ли, что он задумал!

— Пойдешь,— спокойно возразили мне, а через секунду показали, кто тут прав.

Вопреки моим опасениям, вел он себя до безобразия прилично. Отпустил, попросил чуть-чуть подождать и скрылся в своей гардеробной, оставив меня стоять посреди большой комнаты совершенно одной. Взгляд невольно скользнул на устеленную белоснежными простынями кровать, и я покраснела.

Через минуту вернулся ко мне, уже успевшей вернуть себе невозмутимое выражение лица. Зря старалась: опять покраснела, увидев, что было в небольшой коробочке на его ладони.

Там лежали два кольца, изготовленные из редкого красного золота, что добывают в рудниках исключительно на севере страны. Оно было настолько почетным и благородным металлом, что встречалось обычно только среди высшей аристократии, которая может позволить себе такие излишества. Даже королевская семья считала изделия из такого металла чуть ли не семейными реликвиями, потому как добыча его очень трудна, жилы небогаты, а обработка требует высокого мастерства и определенных условий.

Вот это уже был явный перебор! Весь мой свадебный наряд, включая камни, стоит примерно столько же, сколько этого золота в одном таком колечке! А уж если учитывать необычную форму, снизу узкую, а сверху широкую и в форме нескольких то ли листьев, то ли зерен, то ли еще чего-то овального... Нет, этот мужчина точно недооценивал свою материальные возможности, когда требовал с отца возобновить торговлю. Вот же прохвост! Наверняка у него были торговые отношения со многими государствами, тем более, на его землях несколько крупных городов-портов, груз очень удобно и отправлять, и получать на кораблях. Вот только как он скрывает это от столичных чиновников, раз уж даже в соседнем герцогстве никто ни слухом ни духом об этом? Да и вообще, как он наладил отношения? Между королевствами материка они хоть и есть, но весьма прохладные, а с островами их вообще нет! Вот теперь мне самой стало по-настоящему интересно немного пошпионить за ним, таким загадочным. Ох, представляю, сколько черных и не очень тайн найду у него!