— Так что моё предложение по разделению Турции между европейскими державами остаётся в силе. Тебе я предлагаю забрать Багдад с окрестностями. Плюс я предлагаю создать в том районе два псевдонезависимых государства. Рашидовскую Аравию, а эта династия настроена весьма лояльно к Германии, в противовес пробританской Аравии Саудитов. Ну и государство курдов, которое так же может быть лояльно тебе, и только тебе. Плюс, твой союзник Болгария усилит свои позиции в Европейской части бывшей Турции. И это тоже станет источником сырья, для Германии, и местом сбыта её товаров.
— А что ты предлагаешь ещё кому? И главное на что претендуешь ты, — Вильгельм внимательно посмотрел на Николая. А тот произнёс в ответ:
— Я хочу не много, проливы, северное побережье Турции, Бейрут. Австро-Венгрии окончательно закрепить за собой Боснию и Герцеговину[18], кроме промежутка между Сербией и Черногорией. Все остальные европейские владения Турции, за исключением земель вокруг проливов, делят Черногория, такой союзник Австро-Венгрии, как Сербия, ну и твои такие союзники, как Болгария и Греция. Так же греки получат Переднюю Азию. Итальянцам я предлагаю разрешить занять Ливию и Анталию. В центре Турции появиться курдское государство, а в Киликии Армения. На аравийском полуострове государство клана Рашиди. Сирию я предлагаю отдать Франции, а всё что южнее Британии.
— Я получу совсем не много, — поморщился было германский император, а потом спросил, — И как ты собираешься уже сейчас помогать испанцам?
На что Николай с жаром ответил:
— Пусть все получат и понемногу, но проблему "больного человека Европы" мы решим. Иначе это так и останется проблемой. Плюс единая Турция она будет находиться под контролем Британии, а так ты будешь, пусть и не напрямую, а через союзников, контролировать значительную часть Турции. И её развал ослабит позиции Британии, и ты сможешь их занять. Плюс я предлагаю поделить Китай на зоны влияния, где каждый сможет делать что захочет. Тебе я предлагаю занять самую богатую провинцию в Китае, Шаньдун. Выделить и Италии небольшую провинцию на побережье. Всё одно я прогнозирую, что китайцы уже в ближайшей перспективе объявят войну всем европейским государствам, начав убивать дипломатов, миссионеров и просто приезжих европейцев. А испанцам можно помочь просто, заранее перекупив корабли, от которых могут отказаться потенциальные заказчики. И дав их купить американцам.
— Понятно, хитро задумано. И что тебе, Ники, на эти твои предложения, ответили в Британии? И почему ты так боишься войны? Мы же профессионалы, мы могли бы быстро помериться силами и разделить Европу, по силам, — поинтересовался, откинувшись на спинку кресла, кайзер. На что Николай, поморщившись, ответил:
— Они хотят почти всё и сразу, причём себе. А для меня чужой флот на Чёрном море не приемлем. А я не хочу большую войну в Европе только по тому, что это будет бойня, на несколько лет, с участием десятков миллионов солдат. В ходе, которой погибнут десятки миллионов человек. Я один мобилизую миллионов десять солдат, а может и двенадцать.
— Сколько, сколько миллионов? — переспросил ошарашенный Вильгельм, — Двенадцать?
— Считаешь что мало? — пожав плечами, ответил ему царь, — Хорошо, мобилизую восемнадцать миллионов солдат. Как думаешь, сколько лет понадобиться твоей армии, что бы разбить столько только моих солдат? И сколько лет. И главное где ты на всё это время будешь брать сырьё и продукты, если даже ячмень[19], для твоего пива, продаю я. Кстати, Вили, ты рискуешь сделать невозможное, объединить, против себя, Англию и Францию. И это тебе человечество никогда не простит. Я же предпочитаю объединить Европу против остальных и поделить их, этих всех остальных.
— Не получиться, — покачал головой Вильгельм, — Франция жаждет реванша за потерю Эльзаса и Лотарингии. И жаждет их возвращения.
— Да и британцы, по привычке, будут интриговать как против самой сильной державы Европы, так и против России, особенно на востоке, — печально произнёс в ответ Николай, — Но не захотят это делать против уже самой сильной державы мира. А это уже САСШ.
— Союз, Ники? — предложил подавшийся вперёд германский император, на что царь покачал головой и печально ответил:
— Наш, с тобой, союз не возможен пока у тебя союзник Австро-Венгрия и пока, в твоём окружении, преобладают люди, видящие великое будущее Германии в расширении на восток. Хотят войны и уничтожение России, но предупреждаю, там, на востоке, Германию будет ждать только смерть. Хотя, ни с тобой, ни с твоим естественным союзником Италией, у меня противоречий нет. Скорее у нас есть совместные, с Италией, проблемы с Австро-Венгрией.
— Видишь ли, Ники, — проговорил в ответ кайзер, — Я не могу отказаться от этого союза. Того превосходства, что было у деда, тридцать лет назад, над Францем-Иосифом, у меня нет. А его армия может оказаться в Берлине через несколько дней после начала войны. Выгодных оборонительных рубежей, между границей Германии с Австрией и моей столицей, нет. А от меня Австро-Венгерская территория прикрыта горами, с укреплениями. Теми самыми горами, которые так и не сумел преодолеть Наполеон.
— Ну ты сам делаешь свой выбор Вили, — поморщившись, ответил царь, а потом, тоже подавшись вперёд заговорщицки произнёс, — Без твоей поддержки, я, и итальянцы, сможем раздавить это лоскутное недоразумение за пару месяцев, после чего ты получил бы Вену, и не только её. За право раздавить Франца-Иосифа и ликвидировать это государство я бы даже отдал бы тебе Польшу. Германия могла бы быть главенствующей силой в Венгрии и иметь выход к Средиземному морю. Но Богемию и Моравию я хочу себе. Ну и ещё кое-что.
— Что именно? Что именно ты ещё хочешь Ники? — осторожно спросил кайзер. На что Николай прямо глядя в глаза кайзеру ответил:
— Ничего такого, на что мог бы претендовать ты. В Европе только Норвегию.
— А не в Европе?
— А не в Европе это Гавайи, и в Азии это территории севернее естественной границы Китая, их стенки, непосредственно Китай делите сами, и Северную Корею. Ты же сам хочешь развязать мне руки в восточном направлении.
— Ты знаешь, Ники, я не могут вот так сразу дать ответ, — проговорил Вильгельм, — Мне надо посоветоваться со своими советниками.
— Конечно, Вили, посоветуйся, — кивнул в ответ Николай, — Только настоятельно рекомендую не советоваться с теми, кто стоит на позиции "Дранг нах Остен". Ничего хорошего они не насоветуют, а вот к тому, что Франция и Британия объединяться против тебя, они насоветовать могут. Ну а пока пойдём, пообедаем. Думаю, там уже все к нему готово.
И императоры, поднявшись, вышли из кабинета, направляясь к столовой яхты.
4
После того как кайзер, так и не дав ответ Николаю, убыл со "Штандарта" наступило время беседы с представителем братьев Наган, который, вместе с датским полковником Мадсеном, всё это время скромно пробыли на борту императорской яхты. Стараясь не попасть на глаза Вильгельму. Пока царственные особы демонстрировали друг другу свои манеры и пытались обмануть друг друга. И как только один из братьев Наган, Эмиль, вошёл в кабинет царя, оставив Мадсена за дверями, то Николай произнёс:
— Здравствуйте, вы уж не обессудьте за такую задержку. Увы, пришлось решать вопросы государственной важности. И надеюсь, моё предложение позволит, вам, компенсировать эту потерю времени. Кстати, господин Эмиль, надеюсь, вас покормили, во время этого вынужденного ожидания. Не хотелось бы прослыть не гостеприимным, — при этих словах Николай улыбнулся и, показав на кресло, где перед этим сидел Вильгельм, добавил, — Присаживайтесь. Разговор у нас предстоит долгий.
Один из братьев Наган произнёс в ответ:
— Здравствуйте, ваше величество. Спасибо за заботу, да нас, с господином Мадсеном пригласили в кают-кампанию этого корабля. Где и угостили обедом. И спасибо ваше величество.
После последних слов бельгиец прошёл к указанному ладонью царя креслу, опустился на его край и внимательно посмотрел на Николая. А тот произнёс:
— У меня к вам будет два предложения, по поводу тех образцов вооружения, которые вы предлагали моей армии. Как винтовки, так и револьвера. Да моя армия приняла на вооружение не вашу винтовку. Но у меня есть флот и его тоже необходимо перевооружать. И я хочу, на вооружении флота поставить именно вашу винтовку. Под наименованием, винтовка системы Наган образца девяносто первого года. Сделав вам лично первый заказ, на шестьдесят тысяч таких винтовок, с поставкой в течение пяти лет. Всего я подумываю о покупке, у вас, порядка ста тысяч таких винтовок. И да, винтовки, поставленные до конца февраля, следующего года, будут оплачиваться по двойной цене, от контракта. Это будет премия за срочность. Как вам моё предложение, господин Эмиль? Хотя в контракте будет ещё одно требование. Эта винтовка должна будет предлагаться в продажу частным лицам. Возможно не только под русский патрон. Но вы будите производить винтовки своей конструкции, в большем количестве, чем буду заказывать я для своего флота.
— Хм, — произнёс в ответ оружейник, — Вы знаете, ваше величество, ваше предложение довольно неожиданно. Мы, с братом, уже и не рассчитывали заинтересовать вас своим образцом винтовки. И это предложение очень лестно, но я могу узнать причину столь резкого изменения мнения по поводу наших винтовок. Ведь ранее ваш отец отказал нам, в вооружении вашей армии.
— Всё просто, всё просто, — ответил Николай и закурил, — Видите ли, господин Эмиль, винтовка Мосина более приспособлена к нашим условиям. Как по её производству, так и по её освоению в войсках. Она проще, менее прихотлива и более надёжна при недостаточном уходе. Флот же я вижу, как более, технически, подготовленную структуру. И приобретение оружия, для флота у вас, не только позволит эксплуатировать ваши винтовки, без угрозы их потери, но и позволит быстрее мне завершить перевооружение своей армии.
— Понятно, понятно, ваше величество, — всё так же внимательно смотря на Николая, произнёс бельгиец, — А возможность её продажи частным лица, причём под другие патроны, зачем вам, ваше величество?
— Ну тут вопрос касается перевооружения наших союзников, — улыбнувшись, в ответ, произнёс Николай, — Армии Греции и Черногории используют иной патрон, чем моя армия. И я предопределяю такой момент, что нам, возможно, придётся срочно закупать, для них, вооружение. И мне хотелось бы иметь того, кто уже имеет налаженные в производстве, под их патроны, винтовки. Надеюсь, я объясняюсь вполне понятно? И вы принимаете это моё предложение?
— Да ваше величество, я понял вас, — согласился Наган, — Вы решаете свои политические проблемы, причём за свой счёт, я же веду свой бизнес.
После чего улыбнувшись, ответил:
— Я бы не сказал, что такое предложение меня не устраивает. Особенно под гарантию вашего слова, раз вы лично беседуете, со мной, на эту тему, — при этих словах бельгийца Николай в знак согласия кивнул, а тот продолжил, — И я готов принять это предложение. А какое будет второе?
— Я рад, господин Эмиль, что вы готовы принять это моё предложение. Надеюсь, что оно будет весьма плодотворным, — ответил Николай, а потом добавил, — Второе предложение касается вашего револьвера, который принят на вооружение моей армии. И признаюсь, что изначальные требования конкурса были далеки от идеала. И я предлагаю внести в конструкцию револьвера изменения, которые позволят обеспечить быструю перезарядку револьвера. Солдатский вариант револьвера без самовзвода я предлагаю сразу же прекратить в производстве[20]. Самовзводные же револьверы вашей конструкции, образца девяносто шестого года, я предлагаю модернизировать до модели номер два. И всё-таки реализовать, в них, те ваши предложения, что вы вносили, по этому вопросу, для обеспечения скоростной перезарядки револьверов.
— Хм, ваше величество, то есть вы всё-таки предлагаете вернуться, к усложнению конструкции револьвера, — проговорил оружейник, бросив короткий взгляд на царя, — Хотя ваши генералы так настаивали на её простоте. И тут такое неожиданное предложение, с вашей стороны. С чего вы так поменяли своё мнение, ваше величество?
— Я внезапно увлёкся коллекционированием оружия, господин Эмиль, — улыбнулся в ответ Николай, — Кстати, теперь, я с удовольствием приобрету у вас экспериментальные образцы вооружения, которые не пошли в серию. Но имея дело с другими образцами револьвером, я понял, насколько неудобны, подобные ограничения, наложенные на вашу конструкцию, принятую у нас, для стрелков. При этом то, что в вашей конструкции барабан надвигается на ствол и так делает конструкцию довольно сложной. И думаю откидывающаяся, в бок, рамка не сильно усложнит конструкцию револьвера[21]. Который будет принят на вооружение моих, как армии, так и флота. Причём вне конкурса. А просто как модернизация существующей системы. Как вам такое предложение?
— Ну мне ваша мотивация понятна, ваше величество, — снова внимательно посмотрев на Николая, произнёс, один из братьев Наган, — Но контракт, на поставку револьверов, уже заключён. В нём определено, как количество револьверов, так и их цена. А мне не хотелось бы понести потери. Из-за этих изменений.
— Я вас очень хорошо понимаю, господин Эмиль, — согласился царь, — И согласен, что мы обязаны компенсировать вам издержки, возникающие из-за моего предложения. И пересмотра обязательств сторон, в случае его принятия. В любом случае количество револьверов в заключённом с вами контракте останется неизменным. А те револьверы модели два, что будут поставлены по нему, будут оплачены по иной цене. Плюс дополнительно, из-за наличия этой модели, будет оплачена и лицензия на производство револьверов уже в России. Надеюсь, вас, такая постановка вопроса устроит? И вы не зря сюда приехали.
При последних словах Николай улыбнулся, а оружейник, и бизнесмен, в одном флаконе, два в одном так сказать, кивнул и произнёс:
— Хорошо, ваше величество, договорились. Нас с братом такая постановка вопросов устраивает. Надеюсь, премиальные, за скорость поставки, распространяются и на револьверы модели два?
— Да, те револьверы модели два, что поступят в Россию, до конца февраля, получат от меня надбавку в цене[22], — согласился Николай и закончил аудиенцию с бельгийским оружейником отпусти его. После чего к царю пригласили уже Мадсена. Которому царь тут же сделал предложение о постановки самозарядной винтовки его системы на вооружение русского флота. Причём царь мелочиться не стал. И в отличие от датского флота, заказавшего для свой морской пехоты, всего две сотни таких винтовок, заказал таких винтовок в дюжину раз больше. Но под русский патрон. Плюс настоятельно рекомендовал сделать на основе этих винтовок ручной пулемёт. Заявив, что для производства такого пулемёта в России, до десяти тысяч единиц в год, он готов рассмотреть вопрос о совместном, с Мадсеном, создании оружейного завода. Выказав предложение лично кредитовать этот пулемётный завод. Предупредив, что датчанину стоит поспешить, с созданием работоспособного ручного пулемёта, так как у него вполне может быть французский конкурент, Гочкис, со своим пулемётом.
