| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
И два десятка турецких галер оказались захвачены, ещё где-то столько же успели затянуть на мелководье до того, как они затонули. Благо, не смотря на весьма хлипкую конструкцию корпуса, причём как его набора, так и тонкой обшивки, даже пробоины от нескольких ядер не вызывали мгновенное затопление галер. А ядра русских пушек порой пробивали турецкие галеры насквозь, через два борта, от носа и до кормы. Но даже такие повреждения давало достаточно времени, чтобы русские шхуна или галера, успела подойти к гибнущему турецкому кораблю. Забрасывали на его борт кошки, на тросах, а потом оттягивали галеру к берегу, пока та не садилась на мель. Сумели корабли абордажной команды захватить торговые турецкие корабли и баржи. Да и сняли с тонущих турецких галер или вытащили из воды, большую часть гребцов с погибших кораблей.
Но туркам стоит отдать должное. Они показали себя достойными противниками. Попытавшись, сначала, сойтись с противником грудь в грудь. Устроив честную поножовщину. От которой хитрые урусы подло отказались, всячески избегая ближнего боя. Но турецкий паша, командовавший этим флотом, довольно быстро сообразил, что его противники будут всячески избегать абордажа. И тогда он приказал атаковать наиболее далеко выдвинувшиеся, в глубину бухты, корабли авангарда. Причём нацелив главный удар по "Штандарту". Правильно решив, что имевшая более высокий борт "Гото Предестинация", менее доступная цель для абордажников. И, несмотря на то, что эти корабли пытались маневрировать и избежать сближения турецких кораблей, но стеснённые бухтой эти корабли оказались под атакой десятка турецких галер, включая и флагманскую. Из которых две трети атаковали фрегат. А только несколько сцепились с "Гото Предестинацией". И если подняться на борт линейного корабля турки так и не смогли, то на борт "Штандарта" повалила буквально толпа турок. Которые даже успели сорвать флаг корабля.
Что заставило капитана фрегата Владимира Мартуся приказать экипажу укрыться, или внутри корпуса, закрыв все люки, либо же подняться как можно выше по вантам, а по радио запросить обстрелять корпус корабля картечью. И корабли, главных сил, подойдя к "Штандарту" дали по нему несколько залпов картечными зарядами, вычищая его корпус от турок. А только потом, на борт фрегата, высадили абордажные партии. Которые и нейтрализовали, с помощью стрелкового оружия и штыков выживших под обстрелом турок. Обнаружив тело турецкого паши, которого опознали по дорогому зерцальному доспеху и оружию, возле флагштока фрегата, сжимавшего турецкий флаг, который он так и не успел поднять. Вместо которого вернули, на законное место, пусть и надорванный, но родной флаг корабля. Вопрос, с атаковавшими " Гото Предестинацию" турецкими галерами решили шхуны. Засыпав турок пулями из своих многоствольных скорострелок. А потом окончательно нейтрализовав их с помощью абордажников. В том числе и с подошедших к "Штандарту" и " Гото Предестинации" русских галер, которые и поставили этом в сражении точку. Хотя, как русских. Экипажи галер были далеко не русские по национальности. Скорее это были многонациональные экипажи под русским флагом. Но назвать иначе было бы сложно. Да и это название вполне соответствовало духу времени. Когда служили не государству, а сюзерену.
Хотя и совсем без потерь обойтись не получилось. Почти восемь десятков человек погибло. А под две сотни человек казались ранены. Пусть и подавляющее большинство из них были из местных. Но и попаданцы потеряли четверых погибшими. Из числа тех, кого можно было назвать военными, как бы под этот разряд стали попадать и бывшие курсанты мореходного училища. Были потери и среди реконструкторов, из числа бывших военных. Всё-таки турки показали себя, упорным и заставляющим считаться, с собой, противником. Перспективных же гражданский, а особенно технических специалистов старались беречь. В основном доверив им, в сражении, стрелять из орудий. А не лезть вперёд с острыми железяками. С десяток человек из попаданцев оказался ранеными. Которых тут же доставили в медицинские отсеки кораблей. Ну а после медики занялись ранеными из местных. Сначала оказав помощь своим, уже служившим новому государству, потом освобождённым гребцам и только потом, по остаточному принципу, пленным туркам. Пока все остальные занимались сбором трофеев, снимая с тех галер, что затонули, всё что можно. А заодно оценкой состояния и возможным ремонтом кораблей. Включая и больше всех пострадавший, из кораблей, оказавшихся в этот мир, "Штандарт".
И буквально стоило, только, закончится сражению, а с кораблей даже не успели сойти на берег, как на берегу появились местные воины. Среди которых находился и небольшой отряд, в несколько десятков человек, воинов, под генуэзским флагом. Которые стали захватывать в плен, выбирающихся на берег турок. Так что пора было переходить от войны, к политике. И постараться не рассориться с возможными союзниками.
4
Пришлось брать надувную моторную лодку, с подвесным мотором. Где и разместить, упакованных в бронежилеты и каски, но с петровскими фузеями, со штыками, морских пехотинцев, пусть и с автоматами Калашникова за плечами и пистолетами Макарова на поясах. При этом отряд пехотинцев возглавил уроженец Геленджика, хорошо знавший адыгский язык. Из расчёта, что через него получиться понять местных. Самому Коневу вновь облачиться в полный латный доспех, и с мечом и кинжалом на поясе. А что делать положение обязывало. И уже в таком виде и с такой поддержкой, взяв подарки, шашку образца одна тысяча двадцать седьмого года и пару бутылок водки. Одну в подарок, вторую, чтобы распить на месте. И что бы было, в чём употребить, прихватили ещё и гранёные стаканы. Да и закуску в виде небольших бутербродов тоже не забыли. И в таком виде отправились, с визитом, к местному натухайскому князю.
При этом вспомнив историю, как князь Святослав вёл переговоры, с византийским императором, сидя на банке для гребцов, в ладье. Где перед этим сам и грёб наравне с воинами. Но тут грести не надо было, ведомая мотором лодка буквально выскочила на берег. Буквально напротив группы наиболее богато одетых всадников. Которые все были обвешены оружием, имели кольчуги, небольшие островерхие шлемы-мисюрки, защищавшие, по сути, только верх головы, но с кольчужной бармицей спадающей на плечи и оставлявшей открытыми только лица. Которые гарцевали на отличных конях, под черным флагом, с изображением трёх перекрещивающихся золотых стрел и с золотыми же шести лучевыми звёздами в углах полотнища. Пехотинцы вышли, из лодки, на берег, встав с двух сторон от неё. А сам Конев так и остался сидеть на банке в ней. Явно давая понять присутствующим, кто тут главный. Ведь в то время тот, кто сидит, тот и главный. После чего и начались переговоры.
И начались они с подарков. Ведь подарить оружие, это означало, что ты склонен видеть в оппоненте, если уж не друга, так союзника. И даря ему, оружие показываешь, что ты ему доверяешь. И шашка, пусть и самого простого вида, как говориться пришлась ко двору, хотя ещё не известная в этом мире латунь, в отделке ножен и рукояти оружия впечатление и произвела. Но гораздо меньше, чем, когда адыгский князь потянул клинок из ножен и практически сразу замер, осознав, что клинок полностью стальной. Что сразу же поднимало его боевую ценность до заоблачных высот. Цену кстати тоже. И в ответ князь подарил Коневу саблю, не плохую. Как бы сказали на Руси, харалужную, в других местах подобное более известно, как дамаск[7]. В богато украшенных золотыми накладками с разноцветными, пусть и не крупными камнями, ножнах.
А вот вторая часть подарка вызвала недоумение. Прозрачная жидкость, в прозрачной же стеклянной бутылке. Нет, по местным меркам, бутылка из прозрачного стекла сама по себе была большой ценностью. При условии, что водку взяли фирменную, в фигурной бутылке. Но вот что это сразу не поняли. Но что бы разрешить этот вопрос как раз и взяли вторую бутылку. И по жесту Конева её открыли, повернув пробку, налили, в гранёные стаканы, буквально по глотку и предложили адыгскому князю сделать выбор стакана. Второй стакан взял Конев и, проговорив: "за знакомство", одним глотком выпил, после чего, по привычке, чтобы занюхать, упёрся носом в латную рукавицу. Довольно больно ударившись об неё. Черкес усмехнулся и влил в рот водку. Что бы уже через минуту, судорожно хватать воздух ртом, смотря выпученными глазами на Конева. Ему тут же подали блюдо с бутербродами, которые он стал жадно запихивать в рот. А Конев, наполнив, где-то треть своего стакана, и произнеся: "будем", демонстративно спокойно выпил водку, как воду, после чего сунул сжатый кулак под нос себе. На этот раз, стараясь не сильно ударить нос об сталь. И разжав кулак, выпустил стакан из рук. Но калёное стекло не разбилось при ударе об мелкую гальку, а только звякнуло при ударе. Чем ещё больше впечатлили оппонента.
Который, правда, свой стакан не вернул. А передал кому-то из своих приближённых. Ну, это было и понятно, тут граненый стакан проходил по разряду дорогого кубка. Да и по местным понятиям подарок есть подарок. И посуду никто возвращать не собирался. Но в ответ князь одарил Конева своим личным боевым ножом, сняв его с пояса. После чего согласился на то, что они союзники, пообещал прислать своих воинов на помощь для войны в Крыму. За плату конечно. Ну и согласился, что будут торговать. Причём сразу же попытался продать пленников, что были захвачены его воинами, как из числа только что захваченных турок, так и из числа пленников, взятых в соседних, тоже черкесских, правда, племени шапсугов, селениях. Выказав готовность взять плату и товаром, в частности водкой. Согласился он и на то, что колония в Мауролоко переходит под контроль людей Конева. Правда, посоветовал сначала решить этот вопрос с Заккарием де Гизольфи, командовавшими генуэзцами. Что бы у тех не было претензий. Конев с такой постановкой вопроса согласился. Согласился он, и обменять пленников на водку. Благо это обошлось всего в несколько ящиков водки. В стеклянных бутылках. Правда, для этого, пришлось опустошить практически все запасы водки в буфетах кораблей. Но после того как планировалось наладить винокурение, то водка хоть и оставалась ценным ресурсом, но была явно возобновляемым. Ну а сам адыгский князь признался, что хочет удивлять своих гостей, превращая воду в вино. Просто добавляя в кувшин водку из бутылки. А вот женщины для пришельцев, среди которых преобладали молодые мужчины, уже становились весьма необходимой частью жизни. И пришельцы получили почти сотню молодых черкешенок и детей из числа шапсугов. Заставив, при этом, Конева произнести: "Геленджик он и есть Геленджик, недаром переводиться, с турецкого языка, как Белая невеста". Но что поделать эти горцы и жили, в довольно скудных, на ресурсы, землях, за счёт того, что похищали, друг у друга, ну у соседних племён, а то и враждебных родов своего племени, людей. В общем, из соседнего аула, за горой или рекой. И продавая их в рабство. Правда, при этом Конев сразу же обозначил, что рабство они не приемлют, но пленников выкупать будут. Покупая так же все товары, что ранее покупали генуэзцы. Плюс, они готовы покупать, качественный древесный уголь. И хорошо высушенную, качественную древесину. После этого попросил пригласить Заккарию де Гизольфи, для переговоров, на "Крузенштерн".
Ну и пока генуэзца сначала искали, потом убеждали посетить корабль, то отправившийся на корабль Конев стал рассматривать подарки князя. В том числе и вытянув из простых кожаных ножен боевой нож князя. Увидев который Стрельцов рассмеялся и, показывая на это оружие, по форме клинка весьма близкого к шашке, произнёс:
— Меч это чем тычут, сабля, это то чем рубят, нож это, то, чем режут. Шашкой режут, так что шашка, это нож. Да и вообще то, дайто, что ты Клим обозвал катаной, хотя катана это японский меч вообще, причём именно японский и именно меч, как те же полностью прямые тёкуто или цуруги, тоже нож. И шашкой, да и вообще катаной, именно режут. Причём заметь, по форме клинка, это прямо такой нож и есть. Только длиннее.
При этом на попытку Конева поспорить, уверяя, что раз клинок кривой, значит это сабля, и поэтому пусть и дайто, а не катана, но тоже сабля, хотя для сабель, в японском языке, есть другое слово, не катана, обозначающий другой тип оружия, причём другим иероглифом, Стрельцов сумел ответить. Заявив, что он видел два практически идентичных, при изготовлении, клинка. Один, из которых был переделан в шашку[8]. Для этого клинок, переделанный в шашку, сделали короче на несколько сантиметров, сделали уже по полотну, сточив практически сантиметр на стороне лезвия, плюс полностью сточили елмань[9]. В результате шашка оказалась в полтора раза легче сабли. Её рубящие свойства уменьшились, но повысились режущие свойства клинка[10]. При этом центр тяжести оружия сместился на клинок, причём оказавшись очень близко к его рукояти. Так что и шашка и катана это ножи. Только настолько большие, что уже мечи.
Конев, вместо ответа, нахмурился, обдумывая, чтобы ответить. Ведь у него в руках был подаренный ранний клыч. Одна из разновидностей настоящих сабель. Изогнутый, как раз тяжёлый, с развитой елманью и центром тяжести, где-то за обухом клинка, ну явно совсем не шашка. Но тут к борту "Крузенштерна" пристал его разъездной катер, на котором находился богато одетый воин, в накидке, с красным прямым крестом Генуи. И пришлось Коневу и Стрельцову идти в капитанский салон корабля. Где как раз всё и готовили, для проведения переговоров. О дальнейшем взаимодействии пришельцев, как с Генуей, так и с Банком святого Георгия. Которому и принадлежали все колонии генуэзцев, на Чёрном море.
Интерлюдия 1
Сколько бы себя не помнил Заккария де Гизольфи, генуэзцы, в Капитанстве Готия, всё время готовились к вторжению турок. Но когда оно всё-таки случилось, то произошло это внезапно. Нет, два десятилетие назад первое вторжение турок было[11]. Но тогда оборона крепости Каффа и помощь крымских татар привело только к тому, что Капитанство Готия согласилась на протекторат Турцией над этой территорией, с выплатой султану дани. Но всё понимали, что это временно, и рано, или поздно, турки вторгнуться, чтобы завоевать Крым. И все его ожидали.
Но когда вторжение случилось, то всё пошло не так как ожидали. Всё началось с того, что из-за гражданской войны у крымских татар, Каффа оказалась в осаде. И в ней оказались собраны практически все силы Капитанства Готия. И тут в окрестностях капитанства и появился турецкий флот из полутысячи, правда, не все из них были боевыми, килей. И при этом в самой осаждённой Каффе случился мятеж армянского населения. Которым не понравился главный священник армянской церкви города. Назначенный генуэзцами. Что и не дало возможности оборонять город, от семидесяти тысяч человек турецких сил, из которых, правда, воинов было всего тысяч двадцать, а половина были невольниками гребцами. И через несколько дней после начала осады турками Каффа сдалась. После чего турки очень быстро заняли практически все владения христиан в Крыму, большая часть, из которых, сдалась захватчикам без боя. При этом попытки обороняться были осуществлены только в генуэзских владениях Чембало, Копе и тут в Мауролоко. Ну, если не считать небольшого боя в Солдайе. Попыталась оказать сопротивление и феодорийская крепость Фуна. И сейчас оборонялась столица княжества Мангуп. Которая выдержала пять штурмов. И теперь оказалась в полной осаде. Притягивая к себе главные силы турецких войск и флота. С галер, которого были сняты орудия для ведения осады. И только небольшие силы турок стали уничтожать оставшиеся города генуэзцев. Дойдя до Мауролоко.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
