— Спасибо, почтенная, — чуть поклонилась девушка. — Соседи уже собрались?
— Нет ещё, — покачала головой собеседница. — Подожди немного. Людям проснуться и одеться надо.
Платина прерывисто вздохнула. Хозяйка дома вышла, но скоро вернулась со сковородой, полной лиловых углей. Потянуло теплом.
Поставив жаровню на кирпичи, она сказала:
— Вода сейчас закипит. Только я вам вместо чая листья чалаша заварю. Они хоть и горькие, но сильно при простуде помогают. Я мужа и детей только ими и лечу.
— Спасибо, почтенная, — искренне поблагодарила Ия.
Благожелательно кивнув, женщина достала из сундука сильно поношенное, отчаянно вонявшее полынью платье.
— Ну-ка примерь.
— Какая же ты добрая, почтенная, — шмыгнула носом Итоми.
Ия уже собралась снять мокрую одежду, но тут снаружи донёсся знакомый мужской голос:
— Эй, девка! Люди собрались, деньги покажи, а то мне не верят, что они у тебя есть.
— Сейчас, — отозвалась беглая преступница, беря в правую руку кинжал и выходя на веранду.
Дождь и не думал прекращаться, но капли летели гораздо реже.
Перед домом стояло семеро разновозрастных мужиков с соломенными и тростниковыми накидками на плечах. Четверо держали в руках шипящие и ярко пылавшие факелы.
— Деньги покажи, — усмехнулся хозяин дома.
— Да, да! — вразнобой поддержали его селяне. — Пусть покажет, а то никуда не пойдём.
— Вот, возьми, почтенный Нунчи, — Платина положила в широкую, как лопата, ладонь желтовато-красный кружочек с затёртым изображением длинношеей птицы.
Едва ли не попробовав монету на зуб, мужчина предложил:
— Посмотри ещё ты, почтенный Луку. Никак и вправду золото.
Тощий, сутулый мужик с неряшливой, козлиной бородкой осторожно взял денежку и удовлетворённо кивнул.
— Самая настоящая "цапля" из тех, что ещё при сегунах чеканили. За такую и двадцать муни получить можно.
— Это что же, нам всего за три муни под дождём мокнуть!? — возмущённо воскликнул высокий, широкоплечий мужчина с густой, окладистой бородой. — Нет, почтенная, маловато будет за такую работу.
— У неё ещё одна монета есть! — перекрывая начавшийся шум, вскричал хозяин дома. — Давай и её, девка!
— Не дам! — окрысилась Ия, пряча руку за спину. — И мне не надо, чтобы вы мокли. Я хочу, чтобы вы помогли отцу моей хозяйки в поисках. Найдёте кого-нибудь, тогда и вторую отдам. А кто не хочет, путь идёт домой. Другим больше достанется.
Могучий бородач недовольно заворчал, а девушка, развернувшись, ушла в комнату. Там она наконец-то смогла переодеться, натянув оказавшееся коротковатым платье прямо на голое тело.
Когда женщина принесла керамический чайник и пару чашечек, беглая преступница поинтересовалась, где здесь можно развесить мокрую одежду, чтобы та хотя бы немного высохла?
— Дождь-то всё не кончается, — со вздохом посетовала собеседница. — Разве что на кухне под навесом? Только там всё не уместится.
— Они уберутся? — спросила Платина, показав на оба платья.
— Должны вроде, — с сомнением пробормотала хозяйка дома. — Пойдём, попробуем.
В печи, сложенной из обмазанных глиной кирпичей весело трещали дрова. Запах из котла, где варился рис, вызвал у Ии обильное слюноотделение. Между вбитых в стену деревянных колышков висела короткая верёвка, где едва хватило места для вещей девушек.
Когда беглая преступница вернулась в комнату, угли в жаровне подёрнулись сероватым налётом, зато воздух прогрелся настолько, что дочь олигарха сняла с головы одеяло и, сидя на пятках, морщась, пила попахивавший лакрицей отвар.
Прежде чем последовать её примеру, Платина аккуратно развесила оставшиеся бельё везде, где только можно: на сундуке, на узком подоконнике, на вбитых в стену колышках и даже разложила на полу.
— Их найдут? — с надеждой в голосе спросила Итоми.
— Если они живы, то да, — с уверенностью, которую совсем не испытывала, ответила Ия, наливая себе отвар.
Тот и в самом деле оказался отвратительным на вкус. Даже сладковатая лакрица не могла приглушить сводившую скулы горечь. Тем не менее девушка даже не поморщилась, всецело погрузившись в невесёлые размышления. Сама мысль о том, что Сашка может погибнуть, внушала панический ужас. И дело не только в том, что ей безумно жалко молодого, красивого и неглупого парня. За дни, что они провели вместе, Платина успела привыкнуть к соотечественнику и так или иначе связывала своё ближайшее будущее именно с ним. Одной ей будет очень трудно.
Единственной надеждой Ии оставался "игрок" молодого человека. Тот самый Ангел, явившийся ему в первый день пребывания в этом мире. Девушка предполагала, что именно та сущность подкинула им схрон в заброшенном военном лагере, вовремя предупредила, а может, и подстроила первую встречу с бандитами на Болотном озере. Неужели Ангел бросит свою любимую "игрушку" как раз тогда, когда начинается самое интересное?
Именно эти соображения помогли пришелице из иного мира хоть как-то сохранить самообладание и не удариться в панику.
— Откуда у тебя золото, Ио-ли? — вывел её из задумчивости голос дочки судовладельца.
— Какая разница? — поморщилась пришелица из иного мира. — Главное, что оно пригодилось. Без денег люди не пошли бы ночью на реку.
— Да, — согласно кивнула собеседница и с жаром зашептала: — Этим нищим простолюдинам всё равно, что рядом гибнут люди, что кому-то нужна помощь! Какие же они жалкие и подлые!
— Думаешь, благородные помогли бы? — насмешливо фыркнула Платина. — Забыла, что они простолюдинов за людей не считают? Несмотря на всё богатство твоего отца, его сын не имеет права сдать государственный экзамен и стать чиновником. А сынок какого-нибудь нищего дворянчика, у которого из имущества один шёлковый халат в заплатах, может. Так что не ругай зря этих людей. Их хотя бы за деньги удалось нанять, а благородные могли и за золото не пойти. Или просто отняли бы у нас деньги.
— Но ты тоже дворянка, — робко заметила Итоми.
— Я беглая преступница, — напомнила спутница и, не удержавшись, добавила: — Только не знаю за собой никакой вины.
— Ты говоришь странные вещи, Ио-ли, — задумчиво покачала головой дочь олигарха.
— Я так говорю только с тобой, — наставительно произнесла девушка. — Потому что доверяю тебе и знаю, что ты никому ничего не расскажешь.
— Клянусь Вечным небом! — пылко вскричала собеседница и тут же резко погрустнела.
Глаза, где секунду назад светилось любопытство, снова заблестели от слёз, а губы скривились как у обиженного ребёнка.
— Ещё ты говорила, что на мне нет никакого проклятия, что всё это глупость и суеверие. Потом сказала, что его можно разрушить. Только ничего из этого не вышло. Судьба сильнее меня. Я опять принесла несчастье.
— Никому ты ничего не приносила, — "на автомате" возразила Платина. — Это просто случайность, и всё!
— Нет! — упрямо тряхнула начавшими подсыхать волосами Итоми. — Никто не поверит в такую случайность! Сколько людей погибло рядом со мной! Почтенные Шиказу и Мохэк, матросы, Ябуда и Иничи! Теперь вот брат и господин Ждао!
— Они живы! — прервала её Ия, не испытывая однако в этом большой уверенности. — Если уж мы и твой достопочтенный отец смогли добраться до берега, то у молодых и сильных мужчин это тоже должно получиться. Ты же знаешь, какой хороший пловец господин Ждао. И твой брат тоже плавать умеет. А ты почему не умеешь?
Обрадовавшись возможности сменить тему разговора, беглая преступница продолжила с прежним накалом:
— Вы же живёте на берегу моря. Почему тебя никто не научил?
— Разве ты не знаешь, что девушкам из благородных и достопочтенных семей неприлично купаться под открытым небом, — назидательно напомнила дочка судовладельца, но вдруг ойкнула, прикрыв рот ладошкой, и виновато посмотрела на Платину.
— Ну да, — насмешливо фыркнула та. — Плавать неприлично, бегать и прыгать тоже. Даже из лука стрелять скоро станет неприлично. И вместо красивых и сильных женщин вырастают тощие, похожие на мальчиков фарфоровые куколки. Ни ребёнка родить, ни за себя постоять, ни хотя бы убежать.
Собеседница задумалась. Убедившись, что смогла на какое-то время отвлечь товарку по несчастью от мрачных мыслей, "загрузив" ей мозг нестандартными суждениями, пришелица из иного мира налила себе ещё одну чашечку целебного отвара. Сделав первый глоток, с удивлением осознала, что ей и самой стало как будто чуть легче. Тревога за Сашку не исчезла и даже не уменьшилась, но словно отступила на шаг, давая возможность думать о чём-то ещё.
Когда хозяйка дома принесла им по чашечке риса с парой сушёных рыбок, дождь почти перестал, а отправившись по нужде, Ия убедилась, что в редкие прорехи между туч стали проглядывать звёзды.
От тепла, сухой одежды и сытого желудка потянуло в сон. Но беспокойство за близких мешало уснуть. Тем не менее девушки нагло забрались в хозяйскую постель и молча лежали, настороженно прислушиваясь к долетавшим снаружи звукам. Едва до них донёсся какой-то невнятный шум, они дружно, не сговариваясь, встали.
Поправив растрепавшиеся волосы, беглая преступница выскочила на веранду. Итоми не решилась показаться посторонним в нижнем белье, поэтому притаилась за дверью, и Платина отчётливо слышала её тяжёлое, напряжённое дыхание.
Тучи наконец-то рассеялись. Лишь одинокие, рваные облака остались кое-где на высоком, сероватом небе с гаснущими звёздами и розовой зарёй на востоке. По знакомой тропинке к проёму в заборе, переговариваясь, приближалась группа мужчин уже без факелов.
Первым в глаза пришелицы из иного мира бросился Хаторо, одетый в зелёно-синий шёлковый халат. Лицо его покрывала мертвенная бледность, взгляд буквально остекленел, а каждый шаг, казалось, давался неимоверным усилием воли.
Он не обращал никакого внимания на окружающих, доверив общение с народом своему нанимателю. Также облачённый в шёлк, тот выглядел ненамного лучше своего охранника, но у него хватало сил беседовать с селянами, важно кивать, или наоборот, отрицательно качать головой.
За его спиной мелькнула круглая физиономия Сайтама. Однако сколько Ия не вглядывалась в толпу, так и не заметила своего соотечественника.
Ещё отказываясь верить в очевидное, она в последней отчаянной надежде посмотрела на его побратима. Встретившись с ней взглядом, бывший офицер городской стражи виновато опустил голову, уставившись на раскисшую землю под своими ногами, обутыми во вполне приличные кожаные туфли.
Колени девушки задрожали. Окружающий мир закачался, словно она всё ещё находилась в лодке, влекомой ураганом по взбесившейся реке.
Пошатнувшись, беглая преступница упёрлась рукой о стену и прикрыла глаза, пережидая приступ головокружения. По щекам потекли слёзы. Чтобы не разреветься в голос, она до крови прикусила губу, отчаянно-безмолвно закричав про себя.
"А-а-а! Ну как же так?! Нет, этого не может быть, потому что не может быть никогда! Что же ты наделал, Сашка! Пусть ты не любишь меня, пусть тебе больше нравится красуля, но ты не можешь умереть, опять оставляя меня совсем одну! А как же твой Ангел?! Ты же в него так верил! Неужели он вот так просто позволил тебе погибнуть?! И стоило тащить тебя в этот мир, чтобы почти сразу утопить снова?! Уж лучше бы тогда оставался на Чёрном море".
— Близкий кто погиб? — раздался над ухом тихий, участливый голос хозяйки дома.
Стоя рядом, она с любопытством наблюдала за возвращавшимися из спасательной экспедиции односельчанами.
— Да, — выдохнула Платина, вытирая слёзы.
— Отец, брат или ещё кто? — продолжала допытываться настырная баба.
— Жених, — ни секунды не задумываясь, ответила Ия, сильно сомневаясь, что соотечественник согласился бы с таким определением. Тем не менее девушка решила называть его именно так. По крайней мере, здесь.
— Сильно его любила? — вроде бы даже с удивлением спросила женщина.
— Очень, — призналась беглая преступница, отметив про себя: "Жаль, что он меня не любил. Да теперь это уже неважно".
— Ой горе-то какое, — не слишком искренне посочувствовала собеседница и деловито спросила: — Много ещё народа на корабле было?
— Много, — буркнула Платина, меньше всего желая сейчас удовлетворять любопытство селянки.
Та хотела ещё что-то спросить, но тут остановившийся напротив них Хаторо, презрев дворянский гонор, поклонился. Хозяйка дома склонилась в церемонном поклоне, а Ия осталась стоять, ещё на что-то надеясь.
— Увы, — не глядя ей в глаза, глухо проговорил бывший офицер городской стражи. — Больше никто не выжил.
Из-за двери в комнату, где притаилась дочь олигарха, донёсся сдавленный стон и глухое рыдание.
— Вы хорошо искали, господин? — машинально спросила беглая преступница, уже зная ответ.
На миг глаза Хаторо полыхнули раздражением, но взгляд тут же сделался печально-отрешённым, и он спокойно ответил:
— Хорошо.
— Да мы весь берег на пять ли вокруг обшарили! — возмущённо вскричал могучий бородатый крестьянин. — Целую ночь по кустам лазали! До нитки промокли! Не веришь, хозяина своего спроси!
— Всё так, — печально подтвердил Куджичи и, повернувшись, слегка поклонился селянам. — Спасибо за помощь, почтенные. Да пошлёт вам Вечное небо долгих лет жизни и процветания...
— А тело? — встрепенулась Платина. — Вы хотя бы тело нашли?
— Дракон Митиндзане свою добычу не отдаёт, — наставительно произнёс старик с козлиной бородкой. — Остальные, кто с вами плыл, упокоились на дне.
— Я закажу всем погибшим поминальные таблички из лучшего дуба! — громогласно объявил судовладелец, и окружающие одобрительно закивали.
— Она должна нам заплатить, — подал голос ещё один селянин. — Мы честно искали, мокли под дождём. В том, что больше никого не нашли, нашей вины нет.
— Заплати, — глядя на Ию, со значением заявил Куджичи, пообещав: — Когда мы вернёмся в Даяснору, я тебе всё верну.
— Конечно, достопочтенный, — автоматически кивнула девушка, чувствуя, как разрастается в душе холодная, сосущая пустота. Сердце всё ещё отказывалось верить в очевидное. Робкая надежда, словно маленький, затравленный зверёк, скаля зубки, огрызалась на стаю злых, беспощадных фактов.
Она протянула монету хозяину дома, но в последний момент передумала и отдала олигарху.
— Прошу тебя, достопочтенный, отдай её этим добрым людям.
И не обращая внимания на недовольное бурчание крестьян, поспешила на задний двор. Там девушка сорвала с верёвки платья, стряхнула с них грязь и, вернувшись в комнату, с треском захлопнула за собой дверь.
Итоми лежала на полу и беззвучно плакала, сотрясаясь всем телом. Бросив одежду на смятую постель, беглая преступница принялась собирать разложенное повсюду бельё.
— Одевайся!
Но дочка судовладельца проигнорировала её слова, продолжая что-то бормотать себе под нос. Облачившись в не успевшие как следует высохнуть вещи, Платина присела возле скорчившейся в позе эмбриона девушки и тронула её за плечо.
— Вставай, хватит валяться.
— Я его любила! — с рвущейся болью в голосе воскликнула та. — И он тоже умер. Все, кого я люблю, кто рядом со мной, все умирают! И что я скажу их близким?
