— Я тоже его любила, — сказала Ия, подумав: "А вот он меня вряд ли, в отличие от тебя".
Девушке казалось, будто её душа разделилась на две очень неодинаковые части. Большая ревела, обливаясь слезами и разрывая сердце на куски, но словно бы прячась где-то за тонкой стенкой, выставив вперёд гораздо более мелкий обломок, позволявший сохранять видимость спокойствия.
— И знала я его дольше тебя. И дорог он мне гораздо больше, чем тебе. Уж поверь мне, это так и есть. Только в том, что случилось, твоей вины нет. Это тот...
Пришелица из иного мира нервно сглотнула, остановив готовые сорваться с языка слова, в последний момент сообразив, что собеседница просто не поймёт, о каком таком "игроке" идёт речь? А объяснять слишком долго, и есть риск, что товарка по несчастью примет её за сумасшедшую. Поэтому после секундной заминки она заговорила о другом:
— Тот негодяй, кто сговорился с разбойниками и подстроил нападение на корабль. Это из-за него погибли люди, а твоего отца и брата взяли в плен. Он виноват. А ещё те, от кого нам пришлось бежать из Ядзаки. Из-за них...
Беглая преступница замолчала, не в силах закончить, и, прерывисто вздохнув, проворчала:
— Вставай, одевайся. Вряд ли мы здесь задержимся. Поднимайся, не добавляй хлопот своему отцу.
В дверь деликатно постучали.
— Кто там? — насторожилась Платина.
— Это я, господин Томазо, — отозвался бывший офицер городской стражи.
"Имя оставил прежнее, — поняла Ия. — Ну теперь, по крайней мере, буду знать, как к нему обращаться. А то ляпнула бы чего-нибудь невпопад".
— Подождите, пожалуйста, — виновато попросила дочь олигарха.
Визит Хаторо подстегнул её гораздо лучше уговоров спутницы. Та помогла ей обвязать грудь тугой повязкой, а уж платье натянула она сама.
Снаружи послышалось негромкое покашливание. Сообразив, что гость явно проявляет признаки нетерпения, Итоми кое-как уложила растрёпанную косу и, усевшись на пятки рядом с товаркой по несчастью, расправила подол, проговорив:
— Заходите, господин Томазо.
Шагнув в комнату, дворянин опустился на колени, устало посмотрев на беглую преступницу.
— Он был мне названым братом. Жаль, что так получилось. Я остался ему должен и теперь мне с этим долгом жить.
— Мне тоже очень жаль, господин Томазо, — вздохнула Платина и, не утерпев, высказала не дававшую ей покоя мысль: — Надо было плыть не в порт, а просто к берегу и бежать в город.
— Кто же знал, что так получится?! — собеседник огрызнулся, но тут же взял себя в руки, продолжив гораздо более спокойным и даже назидательным тоном: — У нас всё получилось. Мы ушли от погони, достигли Митиндзане. Даже со сломанной мачтой мы бы не утонули, если бы не то бревно!
Мужчина оскалился, а в заблестевших глазах вспыхнула затаённая боль.
"А он, кажется, и в самом деле переживает, — отрешённо подумала Ия. — Да, перед мной ему притворяться незачем".
— Твой отец, почтенная, — обратился Хаторо к дочке судовладельца, — договорился о повозке до Бакануфе. Сейчас поедим и выезжаем.
— Мы готовы, господин Томазо, — пробормотала девушка пустым, бесцветным голосом.
Беглая преступница хотела спросить, чем же Куджичи собрался расплачиваться с селянами? Но потом передумала, рассудив, что это не её дело.
Поднявшись, бывший офицер городской стражи слегка поклонился и вышел.
Вскоре после него хозяйка дома принесла вчерашний рис и слегка обжаренные, крупно нарезанные овощи.
Не чувствуя аппетита и не ощущая вкуса, Платина тем не менее смогла заставить себя немного поесть, а вот её товарка по несчастью даже не притронулась к еде.
На запряжённую волом телегу уселся сам олигарх, его дочь и охранник. Возница, Ия и Сайтам пошли пешком.
Поначалу девушку это слегка расстроило, но потом сделалось даже легче, потому что усталость гнала из головы мысли о её дальнейшей судьбе.
Да, Сашка её не любил и даже порой обижал, но не со зла, а от извечного мужского недомыслия. Тем не менее Платина не сомневалась, что он не даст её в обиду и всегда придёт на помощь. А теперь Ие вновь придётся рассчитывать только на себя. У неё осталось шесть золотых монет. Даже если Куджичи вернёт ей те две, что она потратила на наём селян, тех денег надолго не хватит. И после случившегося девушке ещё сильнее хотелось убраться из Благословенной империи. Но для этого придётся не только найти людей из-за океана и отправить с ними письмо в Академию, но и дождаться ответа. Так как бросаться очертя голову неизвестно куда, пришелица из иного мира всё же побаивалась.
Хаторо — хоть и козёл, но он прав в том, что это время надо на что-то жить. Причём почти без денег и совсем без документов в государстве, где её разыскивают по абсурдному обвинению, и в обществе, где любая одинокая женщина без влиятельных родственников и покровителя — всего лишь потенциальная жертва, как для властей, так и для рядовых подданных.
Отношения с побратимом пропавшего соотечественника у Платины как-то не сложились, и она не испытывала никаких иллюзий насчёт того, что те могут улучшиться до дружеских или хотя бы приятельских.
Оставался олигарх. Надо только иногда и ненавязчиво напоминать о своей роли в его освобождении. Глядишь, и поможет дожить до получения письма из Академии. А там будет видно.
Погружённая в свои мысли и озабоченная своей судьбой, Ия мало обращала внимания на происходящее вокруг. Тем более, что "молодая хозяйка" не доставляла ей никаких хлопот. Итоми вела себя как робот. Она почти всё время молчала, уставившись в одну точку. Даже на расспросы отца отвечала предельно кратко, а все попытки брата её разговорить окончились ничем. Как-то раз на стоянке беглой преступнице показалось, будто спутница шепчет что-то вроде: "что они скажут" или "что я скажу".
Но выяснять, что именно девушка имела ввиду, Платине не захотелось, поскольку её мысли и чувства тоже находились в полнейшем беспорядке, и Ие было самой до себя.
Подобное поведение дочери не на шутку озаботило Куджичи. Хаторо успокаивал нанимателя, заявляя, что Итоми пережила сильнейшее нервное потрясение, и ей просто нужно время, чтобы прийти в себя.
— Я знаю о нескольких похожих случаях, — уверял бывший офицер городской стражи. — Когда вы вернётесь домой, она снова станет прежней.
Богатей немного успокоился, попросив беглую преступницу хорошо заботиться о его дочери. Та послушно кивала. К концу дня пришелица из иного мира начала потихоньку приходить в себя. Так она узнала, откуда у бывшего офицера городской стражи и судовладельца взялись шёлковые халаты. Оказалось, что когда лодка развалилась, Сайтам сумел схватить не успевший намокнуть и утонуть узел с вещами и затащил его на обломок борта. Толстяк успел добраться до берега и передать одежду старшим ещё до того, как туда пришли нанятые беглой преступницей селяне.
Так что судовладелец и его охранник встретили мужиков в соответствующем статусу облачении.
Шёлковые одежды впечатлили простолюдинов, и один из них подрядился доставить важных людей в Бакануфе, поверив в обещание судовладельца рассчитаться по приезду.
Когда в полдень остановились, чтобы перекусить, и возница увёл вола к ручью напиться, к девушкам пошёл олигарх и, присев на корточки, тихо сказал:
— Запомните, что господин Томазо не из Даяснору. Я нанял его в Амакону, когда мы ещё плыли в Шибани. Сами об этом никому не заговаривайте, но если вдруг спросят, то знайте, что отвечать. И не забудьте предупредить кого-нибудь из нас о таких вот любопытных.
— Да, отец, — с полнейшим безразличием кивнула дочь.
— А меня где наняли? — поинтересовалась пришелица из иного мира, предупредив: — Только не там же. Амакону — город большой. Вдруг где-нибудь земляка встречу? Он начнёт всякие вопросы задавать, а я о тех местах вообще ничего не знаю.
— Вам пока лучше помалкивать о своём прошлом, — посоветовал собеседник. — Я поговорю с достопочтенным Нагори, и мы что-нибудь придумаем.
— Хорошо, достопочтенный, — кивнула девушка.
Ночевали путешественники в доме богатого крестьянина, где пришлось всем спать в одной комнате.
На следующий день путешествие продолжилось. Слегка похолодало, но небо оставалось ясным с редкими лохматыми облаками. Всю дорогу Итоми молчала, но Ию это не сильно раздражало, поскольку она и сама не слишком-то стремилась к общению.
Следующую ночь провели в гостинице в большой деревне на перекрёстке трёх дорог. К счастью, народа в заведении оказалось немного, зато имелась своя баня. Вот только поначалу дочка олигарха отказалась туда идти, и только прямой приказ отца заставил её подчиниться. Девушка ещё сильнее замкнулась в себе, практически не реагируя на слова спутницы.
Понимая, что если с ней случится какая-нибудь неприятность, Куджчи будет крайне недоволен, беглая преступница старалась не оставлять Итоми одну, но с разговорами не лезла. Во-первых, из-за отсутствия желания о чём-либо говорить. Как она ни старалась, все мысли её упрямо возвращались к соотечественнику. Во-вторых, Ия надеялась на правоту Хаторо. На то, что оказавшись в родных стенах, Итоми постепенно "оттает" от своего забытья. А в пути с ней такой даже меньше хлопот.
В воротах Бакануфе, куда путешественники добрались под конец дня, возникла заминка. Несмотря на то, что олигарх подробно объяснил городским стражникам, кто он такой, и почему не имеет именной таблички, те попытались арестовать его как подозрительного бродягу. Ткнув им под нос свою дворянскую пайзу, Хаторо поручился за работодателя, и охранители правопорядка нехотя согласились отправить посыльного в дом почтенного Нагори, а заодно и в уездную канцелярию.
Быстро явившийся оттуда чиновник убедился, что с путников нечего взять, кроме шёлковых халатов, и приказал отправить их в тюрьму для дальнейшего разбирательства.
Беглая преступница с усталым равнодушием наблюдала за тем, как побратим Жданова, брызгая слюной, доказывал представителю местной власти ошибочность данного решения, а тот настаивал на своём, не решаясь однако приказать стражникам схватить смутьяна.
По мнению девушки дело шло к драке, когда появился пожилой купец, также облачённый в шёлковый халат и круглую шляпу с узкими полями.
Чиновник, наверняка получавший от него подарки, соответствующие своему рангу, моментально успокоился. Вновь на этот раз с подчёркнутым вниманием выслушал рассказ судовладельца из Даяснору о гибели в урагане его корабля вместе со всей командой.
Принимая во внимание ручательство достопочтенного Нагори, представитель местной власти искренне посочувствовал его другу, порекомендовав как можно скорее обратиться к начальнику уезда за временной грамотой, удостоверяющей личность.
Всю дорогу до дома своего торгового партнёра Куджичи рассказывал о внезапной смерти супруги, о свадьбе дочери с сыном господина Меедо, которую никак нельзя было отложить, о путешествии из Даяснору в Шибани, о скромном, но очень торжественном бракосочетании и о несчастье, постигшем их на обратном пути.
— Я совершил очень большую ошибку, воспользовавшись "Бойким селезнем", — сетовал он. — Всё-таки почтенный Мохэку лучше знал море, чем реку. Поэтому мы и попали в этот ужасный ураган. Нас долго носило по Митиндзане, потом корабль перевернулся и утонул. Сейчас со мной все, кто спасся. Я скорблю о смерти служивших мне людей и не оставлю их семьи. Но я благодарен Вечному небу за то, что оно сохранило моих детей.
При первом впечатлении усадьба достопочтенного Нагори казалась ненамного больше той, в которой проживала семья приёмного отца Платины.
Видимо, заранее предупреждённая мужем, на переднем дворе с клумбами и парой декоративных деревьев нежданных, но важных гостей приветствовала церемонным поклоном супруга хозяина дома.
Насколько пришелица из иного мира уяснила местные нравы и правила этикета, этим компаньон даёт понять судовладельцу из Даяснору, что не только относится к нему с большим почтением, но и считает их отношения особо доверительными, почти родственными.
Официально представив визитёра, достопочтенный Нагори поведал жене о постигшем того несчастье и попросил устроить его людей со всеми возможными удобствами.
Та тут же начала отдавать распоряжения, а одна из сопровождавших её служанок пригласила Итоми пройти с ней во внутренний двор.
В маленьком садике с крошечным, обложенным камнем прудиком на дочку олигарха набросились все три наложницы хозяина дома.
Дружно изображая сочувствие, одна из них со слезами на глазах жалела бедную девочку, вторая поддакивала, восхищаясь её красотой, а третья хотела непременно и как можно быстрее узнать все подробности кораблекрушения.
Дочка олигарха жалко улыбалась, отвечала часто невпопад, взглядом умоляя Ию о помощи. Но та медлила, не желая ссориться с жёнами достопочтенного Нагори. К счастью, её вмешательства не потребовалось.
Видимо, та служанка, что привела сюда гостью, являлась особой, приближённой к хозяйке дома, потому что её тихий, вкрадчивый голос заставил тараторивших женщин замолчать.
— Простите, почтенные хозяйки-наложницы, — с поклоном проговорила она. — Но старшая хозяйка приказала отвести почтенную Итоми в твою комнату, почтенная Уси, чтобы она отдохнула перед баней.
— Ко мне? — с явным неудовольствием вскричала самая молодая и любопытная из дам. — Но... Я... Я должна там кое-что забрать.
— Тогда поторопись, почтенная, — наставительно посоветовала служанка.
Сжав ярко накрашенные губы в куриную гузку, собеседница, подхватив полы платья, поспешила к привычного вида зданию с длинной верандой.
Её товарки вновь обратили своё внимание на гостью, но на сей раз вели себя гораздо сдержаннее, по крайней мене, давая той возможность высказаться.
Служанка хозяйки дома тихо сказала беглой преступнице:
— Что же это у вас платья такие грязные?
— Так получилось, — вздохнула Платина. — Если дашь что-нибудь на смену, почтенная, и скажешь, где здесь можно постирать, то я вечером всё выстираю.
— А чего же раньше не постирала? — недовольно нахмурилась собеседница.
— Некогда было, — спокойно ответила Ия. — Ехали все дни напролёт. А ночью как стирать? Ничего же не видно.
— Всё равно одежда была бы почище, — продолжила воспитывать женщина.
— Вот сегодня и постираю, — со спокойствием сфинкса заявила девушка.
— Ну, уж нет! — возмущённо фыркнула собеседница. — Хозяин не позволит даже слуг достопочтенного Куджичи утруждать.
Беглой преступнице захотелось спросить, чего же тогда она до неё докопалась? Но тут на веранду выскочила молоденькая наложница с какой-то длинной, завёрнутой в тряпку штуковиной.
— Заходите, почтенная Итоми, отдыхайте.
Комната мало отличалась от тех, в которых жили жёны бывшего начальника уезда Букасо. Украшенная резьбой лакированной мебель, шкафчик под окном, столик с круглым металлическим зеркалом на подставке. Картины и полочки на стенах.
Дав дочери судовладельца осмотреться, провожатая пригласила её в баню, заодно приказав Ие сходить на задний двор, найти там какую-то Оселу и взять у неё чистое бельё для молодой хозяйки.
