Перспектива подчиняться ещё и местным слугам настолько не понравилась беглой преступнице, что та даже не стала скрывать досадливую гримасу, проворчав:
— Где же я буду искать её в чужом доме, почтенная?
Готовый разгореться скандал погасила Итоми, со слезами на глазах попросившая служанку хозяйки сходить за бельём самой. Сжав губы в куриную гузку, та с явной неохотой согласилась.
Мыльня Платину тоже ничем не удивила. Вдвоём с пожилой банщицей они помогли раздеться девушке, и пока та отмокала в большой ванне, наполненной горячей водой с цветочными лепестками, тщательно вымыла ей голову.
Скоро принесли чистое бельё и даже новое платье, но только одно. Из чего Ия поняла, что, несмотря на уверения служанки старшей хозяйки, стирать свои вещи ей придётся самой.
Кроме одежды, дочке олигарха передали ещё и приглашение на ужин. Узнав, что её уже ждут, Итоми тут же стала одеваться.
Вот только беглой преступнице тоже очень хотелось хотя бы немного ополоснуться, о чём она и сообщила. Спутница без колебаний позволила ей остаться, но сама ушла. У банщицы тоже нашлись какие-то свои дела, и Платина осталась одна. Использовав остатки похожего на вазелин мыла в керамической плошке, она вымылась, простирнула бельишко и, натянув платье прямо на голое тело, поспешила в отведённое им помещение.
Однако дочки судовладельца там не оказалось. Развесив везде, где только можно, выстиранные вещички, Ия вышла во двор. Незнакомая служанка сказала, что дочка достопочтенного Куджичи всё ещё ужинает в компании жён достопочтенного Нагори. По всем местным понятиям ей следует дожидаться своей молодой хозяйки где-то рядом и сопроводить её до места ночлега. Иначе это будет расценено как крайнее неуважение.
Вот только неизвестно, насколько затянется застолье почтенных дам. А желудок девушки настойчиво требовал пищи. Тогда она, набравшись наглости, отправилась на кухню, где попросила еды и для себя. К немалому удивлению, ей сразу вручили целую миску риса со слегка обжаренными овощами да ещё и чаем напоили.
Оказалось, поварихи получили от хозяйки дома соответствующие указания на её счёт. Беглая преступница, в свою очередь, "отблагодарила" их душераздирающим рассказом о недавнем урагане и крушении "Бойкого селезня".
Работницы питания, дружно поохав, выразили общее мнение, что ей покровительствует кто-то из небожителей.
Скромно потупившись, Платина отправилась к покоям супруги достопочтенного господина Нагори. Судя по доносившимся сквозь тонкие двери обрывкам разговора, там сейчас пили чай, и женщины уже не столько расспрашивали гостью, сколько разговаривали между собой.
Со стороны главного зала также доносились невнятные голоса и смех. Хозяин дома устроил званый ужин в честь чудесного спасения своего дорогого друга — достопочтенного Куджичи из Даяснору.
Прислонившись спиной к поддерживавшему веранду столбу, Ия зевала, с нетерпением дожидаясь того счастливого момента, когда можно будет лечь хотя бы даже на пол и заснуть.
Наконец гостеприимные хозяйки отпустили гостью, всё же сообразив, что той тоже надо отдохнуть.
В комнате их ждал горящий масляный светильник и свёрнутая постель на полу.
Уже раздевшись и сев на кровать, Итоми попросила:
— Открой окно. Тут так душно.
— Комары налетят, — предупредила беглая преступница.
— Ну, пожалуйста, — подбородок девушки задрожал. Казалось, она вот-вот разревётся.
— Сейчас, сейчас, — успокоила её Платина, не имея никакого желания спорить из-за такого пустяка.
— Спасибо, — печально улыбнулась дочь олигарха и легла, сразу же отвернувшись к стене.
Ия привычно не обратила внимания на её отчуждённость ещё и потому, что все мысли девушки были только об отдыхе и сне.
Торопливо расстелив постель, она на миг заколебалась, не решаясь лечь в грязном платье на вроде бы чистый тюфяк. Однако спать в чём мать родила тоже как-то не хотелось. Не то место. Мысленно плюнув, рухнула прямо поверх одеяла и провалилась в темноту.
Глухой стук дерева о дерево ворвался в сон тревожной волной. Однако измученный физически и морально организм беглой преступницы категорически отказывался выплывать из блаженного забытья.
Вот только жизнь давно убедила Платину в том, что именно мелкие изменения в привычной обстановке могут являться предвестниками очень крупных неприятностей. И именно это соображение не позволило ей спокойно спать.
Со стоном повернувшись на бок, она кое-как приподняла свинцовые веки. Струившийся из окна лунный свет позволил разглядеть валявшийся на полу табурет. Подняв взгляд, Ия увидела, как слегка покачиваются аккуратные маленькие ступни, торчавшие из белых штанишек.
— Вот же-ж! — вскричала беглая преступница, вскакивая на ноги.
Девушка висела на перекинутой через балку шёлковой ленте или верёвке.
"И где она только её нашла!" — совершенно невпопад подумала Платина и бросилась к Итоми, подхватив её под колени. Висевшее безвольной тряпкой тело не подавало никаких признаков жизни.
Кажется, в последний момент несчастная дурочка опомнилась и попыталась разжать душившую её петлю. Во всяком случае, на это ясно намекали пальцы правой руки, прижатые к шее под подбородком.
Понимая, что в одиночку её не снять, а пока прибежит помощь, может быть уже слишком поздно, Ия отпустила дочь олигарха и метнулась к своей постели, где под матрасом лежал упрятанный в ножны кинжал. Обнажив клинок, поставила табурет, вскочила на него, левой рукой подхватила девушку под мышку, а правой стала торопливо резать ленту.
Остро отточенная сталь легко справилась с шёлком. Но беглая преступница не смогла удержать и аккуратно опустить на пол тело, внезапно ставшее неестественно тяжёлым. Поэтому Итоми всё же несильно, но ударилась о гладкие доски сначала коленом, потом лбом.
Повернув дочку судовладельца, Платина схватила её за запястье, но пульса не нащупала.
"Умерла!" — молнией вспыхнула обжигавшая ужасом мысль. Сжавший горло спазм перехватил рвущийся из горла крик.
Но спустя секунду Ия отчётливой ясностью поняла: "Она же только что повесилась! Тело-то ещё качалось. Может, даже и минуты не прошло, как сердце остановилось? Если сейчас заору, то, пока народ набежит, пока пошлют за лекарем, красуля может совсем не очнуться. Надо что-то делать самой".
Примерно за пару месяцев до её исчезновения из родного мира в колледж приходили с лекциями сотрудники МЧС. В том числе они учили и тому, как правильно делать искусственное дыхание. Так что чисто теоретически девушка знала весь порядок действий и даже имела практический опыт, откачивая мерзавца Зенчи, одного из спутников этого козла Накадзимо.
Торопливо уложив дочку олигарха прямо, открыла ей рот. Без малейшей брезгливости залезла туда пальцами, расправляя вялый, густо покрытый слюной язык.
Сделав пару глубоких вдохов, зажала нос Итоми пальцами, прижалась губами к её губам и выдохнула в лёгкие девушки своё дыхание. Повторив процедуру и не видя результатов, положила раскрытую ладонь на грудину дочери олигарха и стала нажимать, отсчитывая толчки. Ровно тридцать. Потом снова искусственное дыхание. И тут Итоми закашлялась, сотрясаясь всем телом, и, жадно хватая ртом воздух, хрипло выкрикнула:
— Что ты делаешь?!
— Тебя, дуру, спасаю! — заорав от внезапного облегчения, Платина, не удержавшись, отвесила ей звонкую пощёчину.
Голова дочки судовладельца дёрнулась, и она зарыдала, прикрыв лицо ладонями.
— Зачем?! Я не должна жить! Что я им скажу?! Это же из-за меня они все погибли! Проклятье...
— Проклятье?!! — совершенно взбесившись, Ия схватила её за курточку, рывком оторвала от пола и затрясла, как ротвейлер тряпичную куклу.
Страх перед будущим, потеря близкого человека, хроническая усталость, недавно пережитый стресс смешались в гремучую смесь, рванувшую так, что напрочь смела последние остатки здравого смысла.
Она наконец-то говорила то, что думала, что давно копилось в душе, отравляя жизнь, и вот теперь вырвалось на свободу.
— Что ты знаешь о проклятии?! — кричала девушка, брызгая слюной в бледное лицо собеседницы. — Это тебя швырнуло в другой мир, где всё, даже небо, чужое?! Это ты, не зная ни языка, ни обычаев попала в невольничий караван? Это в тебя стреляли солдаты у "стены мечей"? Это ты чудом осталась жива вместе с лысой тёткой? Это ты дохла от петсоры и спаслась только лекарством из своего мира?! А может, ты искала еду в вымерших деревнях, где на улицах валяются гниющие трупы, и воняло мертвечиной так, что нечем было дышать?! Ты убегала по снегу от волков и слушала, как они рычат и царапаются в дверь?! Это я, а не ты выбрала того, кто погубил мою приёмную семью! Это мне пришлось жить с ней, а он меня бил! Это не тебя, а меня судьба сначала поманила надеждой, давая возможность сбежать и начать новую жизнь. А потом сделала беглой преступницей! Это не тебя, а меня спасли только затем, чтобы изнасиловать! Это я сначала встретила, а потом потеряла единственного во всём этом ублюдочном мира дорогого человека!
По мере того, как Платина в крике избавлялась от отравлявшего душу яда, глаза Итоми становились всё больше, а челюсть отвисала всё ниже. Испуганный взгляд сделался сначала недоуменным, потом сочувственным. По щекам дочери олигарха заструились слёзы.
Возможно, ещё и это зрелище помогло Ие прийти в себя. Опомнившись, она опустила курточку девушки. Та чуть не упала спиной обратно на пол, но вовремя подставила руку и села, ошарашенно глядя на товарку по несчастью.
Вытерев рукавом залитое слезами лицо, беглая преступница отвернулась. Одна часть её сознания корчилась от сожаления, понимая всю глупость, которую только что совершила, зато другая испытывала огромное, незнакомое ранее облегчение.
— Не считай себя самой несчастной, почтенная, — почти шёпотом завершила Платина свою пламенную речь. — И не одна ты живёшь с проклятием. Но нельзя же думать только о себе. Твой отец уже не молод, и он очень любит тебя. Что с ним случится, если ты вот так вот удавишься? А как же я? Хочешь оставить меня без подруги?
— Прости, — прокашлявшись, пролепетала сквозь слёзы Итоми. — Я... Я об этом не подумала. Все эти смерти... Вот и господин Ждао погиб. Мне очень страшно. Все же будут думать, что это и-за меня.
— Я тоже знаю, что такое страх, — криво усмехнулась Ия, поднимаясь на ноги. — Но всё равно никогда больше так не делай.
— Не буду, — пообещала собеседница, а вот её следующий вопрос настолько ошарашил беглую преступницу, что та вновь шлёпнулась на задницу. — Вы фея, Ио-ли?
— Что? — в полной растерянности переспросила девушка.
— Вы сказали, что вас изгнали с небес на землю, — пояснила свой вопрос дочка судовладельца. — Или вы богиня, лишённая своей божественной силы?
"Да! — с запоздалым сожалением подумала Платина. — Дорого мне эта истерика обойдётся".
Однако вопрос требовал ответа.
— Нет, — покачала она головой. — Я обычный человек, только... из другого мира. Ну, это очень, очень далеко.
— За океаном? — предположила собеседница, чуть хрипловатым голосом.
— Дальше, Итоми-ли, — грустно улыбнулась Ия. — Гораздо дальше. Даже представить себе нельзя, как далеко. И домой мне уже никогда не вернуться.
Охнув, дочь олигарха тут же сделала соответствующий вывод:
— Господин Ждао тоже оттуда? Из вашего мира? Вот почему вы называли его дальним родственником!
— Да, — подтвердила беглая преступница. — Мы земляки.
О том, что они ещё и из разных времён, Платина благоразумно упоминать не стала, опасаясь, как бы у собеседницы мозги вообще в узел не завязались
— Представляешь, что во всём мире есть только один человек, с кем ты можешь поговорить на родном языке. Кто читал те самые книги, кто видел то же самое небо, те же города. Кто понимает тебя как никто другой. А от остальных тебе приходится скрываться, врать им и притворяться!
— Это ужасно! — выдохнула Итоми. Губы её вновь задрожали, а глаза заблестели от слёз. — Мне тоже так жаль, что он погиб...
— Нет! — неожиданно даже для самой себя вскричала Ия. — Мы этого точно не знаем. Никто не видел его мёртвое тело. Значит, он может быть жив, и мы должны его ждать!
Внезапно в её голове как будто что-то щёлкнуло, и перед глазами всплыла сцена из старинного, ещё чёрно-белого фильма о Великой Отечественной Войне.
В сильнейшем волнении она схватила за руку товарку по несчастью.
— В моём мире есть стихотворение о том, как женщина должна ждать своего мужчину.
Очевидно, её состояние как-то передалось и собеседнице. Только что затуманенный взгляд прояснился, и, нервно облизав губы, она выдохнула:
— Как?
Человеческая память устроена чрезвычайно странно и порой под влиянием стрессовой ситуации выдаёт, казалось бы, давно и прочно забытую информацию...
Эти слова девушка слышала лет шесть назад, когда, отдав ноутбук в ремонт, вечером скучала перед телевизором. Но именно сейчас они вдруг удивительно чётко отпечатались в голове.
Платина заговорила медленно, на ходу подбирая похожие слова и выражения на местном наречии:
Жди меня, и я вернусь,
Только сильно жди.
Жди, когда несут печаль
Грустные дожди.
Жди, когда снега лежат,
Жди, когда жара.
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из далека
Письма не придут.
Жди, когда не захотят
Ждать, кто вместе ждёт.
Жди меня, и я вернусь
Смерти всей на зло
Кто не ждал меня, тот пусть
Думает: повезло.
Не понять не ждавшим им,
Как среди огня
Ожидание своим ты спасла меня.
Как я спасся, будем знать
Только мы с тобой.
Просто ты умела ждать
Лучше всех других.
Пришелица из иного мира подозревала, что сильно сократила великое стихотворение и наверняка что-то напутала. Вот только даже в таком виде, прочитанное глухим, запинавшимся голосом, оно произвело на дочку судовладельца сильнейшее впечатление.
Порывисто обняв товарку по несчастью, она зашептала ей прямо в ухо:
— О Вечное небо! Какие замечательные, красивые слова! Теперь я знаю, что мне делать! Я буду его ждать, до самой смерти ждать!
Отпрянув, она посмотрела на беглую преступницу ликующим взглядом.
— А вы, Ио-ли? Вы будете его ждать?
— Обязательно! — окончательно расчувствовавшись, улыбнулась сквозь слёзы Платина, мельком подумав: "Если даже и не до самой смерти, то долго".
— Давай дадим клятву, что выйдем замуж только за него! — вытирая слезы ладошкой, предложила Итоми.
— По нашим законам у мужчины может быть только одна жена, — изо всех сил стараясь окончательно не разреветься, выдала Платина закрытую ранее информацию. — У нас так заведено.
— Ну и что? — нимало не смутившись, пожала плечами собеседница, рассудительно пояснив: — Сейчас вы здесь и должны жить по нашим законам!
Пришелица из иного мира сильно сомневалась в том, что Сашка — явно человек очень религиозный, вот так просто нарушит установленные Церковью правила.
А дочь олигарха с жаром продолжала:
— Неужели господин Ждао такой бессердечный, что бросит кого-нибудь из нас? Он же добрый. Правда? Спас нас с тобой, моего отца, брата, господина Хаторо.
