↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Глава пятнадцатая
Он видел: Орния либо не думала о том, что им слишком легко доверились; либо решила, что им просто повезло — и в ней увидели настоящую, выжившую принцессу, а ещё рядом был Лукасов маг Ланти, которого хорошо знали. Поэтому им поверили.
А если и думала — причём если именно так, то он не собирался её разубеждать в обратном: чем она увереннее в себе, тем сильнее магически.
Говорить ей, что доверие к ним, проклятым в королевстве тёмным магам, родилось из иного, он не собирался. И вздохнул, глядя на цепочку, оплетавшую пальцы... Да и зачем? Заклятие дружелюбия, накинутое им на себя, распространялось и на юных магов. Вынужденная необходимость. Он не настолько точный прорицатель, как их малолетняя провидица, но в дремотном видении последней ночи успел запомнить логичную, вообще-то, картинку, хоть и промелькнувшую в трепетном чаянии быть забытой: он и юнцы отвоевали от саранчи один из домов, а люди, только что бок о бок с ними дравшиеся с чудовищами, обернули своё оружие против них — тех, кто им помогал оставаться в живых. Причём с воплем: "Это они! Это они нагнали сюда чудовищ! Смерть тёмным магам!"
Ситуация сбылась, но гораздо мягче увиденного во сне. Набросились на Моргана, после того как юнец в порыве рассказал, что Риннон жива, что он и она похитили своих младших в самом начале страшного вторжения саранчи.
Да... Слишком многое пришлось предусмотреть, решившись идти на чёрную саранчу: и самого врага, и тех, кому хотели бы помочь.
...Он дрался с врагом, защищал беспомощных — тех, кто шёл за ним, и учеников. В этом полубессознательном состоянии, когда тело и в основном руки действовали по инерции событий, ему порой казалось, что он чувствует определённый ритм происходящего — со всем его ужасающим, бьющим по ушам верещанием саранчи и постукиванием её лакированных конечностей; с боевыми или болезненными вскриками людей, грохотом оружия.
И не знал, что можно ещё сделать, чтобы быстрее закончить с саранчой в этом доме и пойти к следующему... Дома эти задерживали воинов. И что творилось в это время во дворце... Бедвир очень боялся, что именно с дворца может начаться погибель для всего королевства. Если учитывать появление старшего принца Стианы у древа смерти.
Новые условия военных действий... Он зациклился на них, а что с того толку?.. Как заставить домашних Морганова дома и подворья поверить, что вне владений их господ безопасно? Здешние, тесно бегавшие за воинами в надежде спрятаться за их спинами, постепенно доводили до злобы даже воинов Эинри, которым они мешали спасать их же — не давая в полной мере использовать оружие.
Не было бы счастья...
Широкоплечий мужчина, в кожаном фартуке, кажется, кузнеца, с трудом отбивался топором и алебардой от трёх тварей. Кажется, он здорово устал, потому как его замахи оружием становились всё тяжелее и замедленнее. А отбивался он от верещащих тварей, прыгавших вокруг него, неподалёку от ворот — родительский дом Моргана по строению был традиционным: во внутренний двор можно было попасть узкой аркой в одном из четырёх корпусов дома.
Задыхаясь от нехватки воздуха — отбивался сразу от двух тварей, мгновенно сменивших недавних троих, Бедвир закричал ближайшему воину Эинри, который на мгновения застыл, опустив уставшие руки с оружием:
— Со мной! — А когда воин кивнул и быстро шагнул к нему, кратким заклинанием уничтожил монстров и добавил, кивнув на мужчину в фартуке: — Его надо выбросить за пределы двора!
От неожиданного сообщения воин замер на месте. Счастье, что ненадолго — сообразил, что имеет в виду тёмный маг.
Одна из трёх тварей, теснивших мужчину в кожаном фартуке к воротам, обернулась на близкий крик.
Ни Бедвир, ни воин, подбежавший к нему, не успели чего-либо предпринять: в звоне оружия и криках арбалетный болт бесшумно врезался в чернеющий пустотой глаз саранчи. Силой выстрела тварь даже откинуло в сторону от ворот, где она и застыла, сдохшая.
— Орния! — одобрительно крикнул Бедвир, резко вскинув руку с мечом в похвале, и на пару с воином Эинри бросился к двум монстрам, которые даже не обернулись на смерть своего... сородича? Трудно подобрать слово, чтобы оценить степень близости сдохшей твари таким же, как она.
— Беру этого! — крикнул воин, подбегая к обернувшемуся на его крик монстру.
Мужчина в фартуке стоял, прижавшись к стене, рядом с высокими металлическими воротами и отчаянно отбиваясь от второй твари.
Пока воин занимался своим противником, Бедвир, недолго думая, прыгнул между мужчиной и тварью, но первый же удар обрушил не на тварь. И не мечом, но ногой ударил в живот человека, вышибая его за ворота.
Тот охнул от ужаса, выронив топор, когда приземлился на булыжники дороги к арке. Но, помня о монстре, с ненавистью глядя на тёмного мага, тут же пополз к упавшему оружию. Алебарду он всё ещё не бросал.
Тёмный маг не торопился убивать тварь, которая рванула следом за мужчиной в кожаном фартуке. А он, видя новое нападение твари, из последних сил, с криком вскочил на ноги и вновь приготовился к отпору. И открыл рот, шарахаясь назад, когда тварь злобно заверещала, бросаясь на невидимую стену между ним и собой! Каждый бросок вперёд, к такой близкой добыче, завершался жёсткой отдачей, когда саранчу резко откидывало от невидимой стены. Но, не замечая, что за её спиной, чуть в стороне, стоит тёмный маг, тварь снова и снова бросалась на стену-невидимку, помня, что человек с топором в руке выглядел уставшим, а значит — уязвимым...
— Морган! Гони живых — к воротам! — рявкнул Бедвир, пронзив двумя охотничьими ножами спину саранчи, которая наконец решила отказаться от лакомой добычи, почему-то оказавшейся недостижимой, и развернулась к нему.
— К воротам! Всех к воротам! — повторил клич Морган, плашмя врезав мечом по плечам ближайшему безоружному родичу, что прятался до сих пор за его спиной, мешая драться с саранчой.
А от ворот, чуть не подпрыгивая, уже махал топором и алебардой огромный кузнец, поверивший наконец в безопасность и хрипло вопивший своим:
— Сюда! Сюда! Эти твари здесь не достанут нас!
Орать, призывая, — одно. А вот как добраться до спасительных ворот...
Где толчками, где — руганью людей передавали от одного воина к другому. Те успевали и уничтожать саранчу, и чуть не пинками направлять перепуганную домашнюю челядь к спасительным замковым воротам. Вскоре во дворе остались лишь тёмные маги с примкнувшим к ним магом-наставником Ланти, девять воинов Эинри и пятеро из дома Моргана, которые, вооружившись тем оружием, что нашли, довольно успешно сражались с саранчой. Из них, насколько понял Бедвир — судя по подготовке и умению драться, двое или трое как раз и были дальними родичами Моргана и его семьи.
Девять воинов Эинри?! Девять?..
Их было десять...
— Орния! — позвал Бедвир, скривившись от осознаваемой потери: воин же! А их-то как раз здесь отчаянно не хватало. — Дым! Лукас, в доме остался кто-то живой?
— Вывели всех! — отозвался Морган, отступая вместе со всеми к тем же воротам, одновременно отбиваясь от тварей.
— Точно?
— Точно!
Что ж, в таком случае, Орнии не придётся создавать сложную структуру дыма, который убивает избирательно и который забирает слишком много сил. Он заглянул в лицо девушки, сумел даже усмехнулся, завидя и на нём облегчение... Он мог бы дать ей волю, чтобы она наполняла дымом каждый двор. Но существовала опасность: Орния могла перерасходовать свои силы.
В следующие секунды чёрный дым Орнии не только заполонил пространство внутреннего двора, но и проник в само здание — видно было, как отдельными дымками из раскрытых окон он изредка проглядывает. Саранча ещё нападала на немногочисленных защитников дома. Но, едва только касалась клубов чёрного дыма — или они её касались, мгновенно падала на мощёную поверхность двора, порой полностью рассеиваясь в особо плотных дымках.
Стоявший рядом с Бедвиром воин Эинри, светловолосый мужчина с необычно тёмной бородкой, будто откликнулся на его мысли, продолжив их бормотанием:
— Так мы не только дворец, но и всё королевство...
И замолк, осёкшись, что собирался высказать совсем не то, что надо бы. Правда, покосившись на тёмного мага, тщательно протиравшего лезвие меча поднятой с земли тряпкой — судя по размерам, недавней юбкой одной из здешних служанок, воин, кажется, решил: несмотря на то что Бедвир — тёмный маг, он всё же не так страшен, как непосредственное начальство, а потому негромко спросил у него:
— Неужто нельзя вот так вот везде? Сразу? Ну, как...
Он споткнулся на полуслове, прикусив губу и глядя на Орнию: не знал, как назвать девушку. Принцесса? Но ведь... умерла? Девица? Но ведь... принцесса!
А она будто окаменела, стоя посреди двора. И для человека, который магом не являлся, девушка выглядела так, словно она просто наблюдала, как тает в воздухе чёрный дым, вызванный ею. В то время как Орния, чьи губы подчас почти незаметно шевелились, восполняла потраченные силы, собирая их с мертвецов. Как и остальные юнцы, которые воспользовались маленькой паузой и торопливо, пусть внешне и стоя неподвижно, снимали с мёртвых тел остатки дыхания жизни.
Но говорить об этом воину — напоминать, что перед ним тёмные маги. И неизвестно, как он ещё отнесётся к этому сбору сил. А если для него это деяние — беззастенчивый грабёж покойников? А чувствуя на себе ладно даже ещё только неприязненные, а не пылающие ненавистью взгляды, действовать всё равно сложно. Слишком легко сбиться с цели, а значит — со стремления к ней.
Темнобородому воину ответил так, чтобы тот понял главное:
— Эти юнцы слишком мало обучены. Быстро выдыхаются.
Воин покосился на него и неловко спросил:
— А-а... ты?
— А я слишком стар и калечен, чтобы творить магию в полную силу, — пожал плечами Бедвир.
Воин задержал взгляд на лоскутной коже его лица (Бедвир это ощутил так, словно тот грубо ткнул пальцем по незаживающим порезам), а потом снова перевёл взгляд на шумно дышавших юнцов и девушку, невероятно осунувшихся за время, проведённое на подворье Морганова дома. Тихонько покачал головой, то ли жалея о потерянных предполагаемых возможностях, то ли о чём ещё...
Вымотанный Морган вообще согнулся, упершись в колени руками, чтобы отдышаться. Вокруг мальчишки-мага немедленно встали пятеро — трое подростков, двое юношей. Присмотревшись, Бедвир теперь уже полностью уверился: эти пятеро как раз-таки родичи Моргана. Вели они себя, конечно, необычно. Окружить-то они хозяйского сына окружили, чтобы охранять, но тёмный маг то и дело ловил в их глазах огромное недоумение, когда то один, то другой пытались заглянуть в лицо Моргана — наверное, чтобы убедиться, что перед ними и в самом деле сын хозяина. Но ведь погиб?! Неужели...
После созерцания этих взглядов Бедвир то и дело проверял на себе заклятие благорасположения со стороны всех, кто рядом. Не ослабело ли, пока он не потряхивает цепочкой, пропитанной сложным отваром с наговором на него.
Хотя страшнее было, когда он видел ещё во время бойни: у юных магов, которые дрались не просто холодным оружием, но с применением магии, и впрямь почти закончился запас силы, да и артефакты-накопители почти пустовали. Было страшно, что кто-то из юнцов может броситься к трупам — тех, кого не дожрала саранча; либо к самим тварям, чьи тела, дохлые после схватки с людьми, валялись по всему двору. Броситься к мертвецам, чтобы снять с них остатки дыхания жизни, чем и пополнить свои личные силы. Это вроде как безобидный процесс, когда юные маги падают на колени перед трупами и приникают к ним — всего лишь склоняются перед ними, как обычно видно со стороны... Однако... Если бы хоть кто-то из них такое допустил, опять-таки наговоренные на цепочку заклятия на доброжелательность людей к ним не сработают... И за жизни уже самих учеников Бедвир не дал бы и гроша.
Он вспомнил, как во время бойни во дворе Лукас, ослабевший от потери сил, буквально на пару мгновений остановился перед трупами двух тварей, с таким вожделением глядя на них, словно, изголодавшийся, видел перед собой самые роскошные блюда с пиршественного стола. Двор-то уже не первый, а Лукас и ученикам, и учителю известен тем, что не умел тратить силы бережно...
Тогда пришлось кинуться к мальчишке-магу, чтобы тот на глазах у всех не совершил непоправимого. Но ещё ближе оказался Сиджи, который прыгнул к Лукасу и, показалось издалека, ударил его по кисти свободной руки. Бедвир с облегчением выдохнул, когда Лукас сжал кулак с тем, что вложил в его пальцы мальчишка, и его лицо обвеяло секундной расслабленностью, пока он принимал магический запас накопителя Сиджи. Ещё мгновение — и Лукас отвернулся от трупов саранчи, чтобы помчаться к ближайшей твари и убить её.
Так и сейчас... Приходилось не отдыхать после бойни, а следить за учениками, чтобы те не преступили определённой границы, после которой их видели бы только могильщиками и... трупоедами... Бедвир угрюмо опустил голову, вспоминая недавнее прошлое. Но снова поднял глаза в тревоге.
Темнобородый воин тоже наблюдал за юными магами, за тем, как они приходят в себя. И оказался упрямым, а может, и в самом деле пытался как-то по-своему уяснить, как и кто из них может спасти город и его жителей, но при том слабоват, а то и неопытен.
— А сам ты как думаешь? — простецки спросил он у Бедвира. — Чего бы вам не хватало, чтобы... принцесса могла бы сразу посылать свой дым на саранчу?
— Есть два дыма, — не сразу отозвался тёмный маг: ученики, с трудом собрав на расстоянии от трупов нужные силы, начали неуверенно подходить к нему. — Дым, который щадит человека, но убивает саранчу. Это трудный ритуал. Он забирает много сил. А есть дым, который легко натравить сразу на всех, поэтому для него необходимо, чтобы рядом не было людей.
— Хочешь сказать — не будь людей в домах или в усадьбах, мы б сейчас шли быстро? — задумчиво переспросил воин, глядя уже не на двор, а вдаль — туда, где город полыхал пожарами, из-за чего небо над ним, постепенно вечереющее, казалось темнее, чем здесь, на окраине.
Бедвир ответил и на прозвучавший вопрос, и на все те уточняющие, которые наверняка хотел бы задать темнобородый:
— Воинов не хватает. Была бы возможность выводить людей из дома без участия моих юнцов, мы бы не отдыхали — шли быстро бы.
Но темнобородый не унимался.
— А те, в ком уже зреет сей зверь... эти могут пройти вашу защиту, чтобы потом там, на улице, обратиться?
— Нет, — категорично сказал Бедвир. — Наша защита таких не пропустит.
Темнобородый задумался ненадолго, а потом кивнул. Своим мыслям?
— Тогда так. Меня зовут Креван. Мы идём во двор, собираем всех, кто там есть. Выводим. Потом идёте вы — и чистите. Выходите — идём дальше.
— Хорошо звучит, — пробормотал тёмный маг. — Идём. Посмотрим в деле.
Судя по уверенному тону темнобородого Кревана, именно он был командиром маленького отряда, выделенного Дакеем для сопровождения тёмных магов. Именно он и скомандовал своим выходить за пределы освобождённых от саранчи владений.
Мельком оглянувшись на покидаемый двор, Бедвир отметил то, чего не разглядел бы глаз, не вооружённый магией: и человеческие трупы, и коконы или панцири саранчи — словно бы просели, будто они полностью пустотелые и их распластало по земле, раздавило страшным ливнем. Особенно — трупы монстров. Неудивительно. Ученикам, к счастью для Бедвира, всё же неловко было собирать на глазах непосвящённых остаточные эманации человеческих жизней в момент перехода к смерти. Но успели "обобрать" мертвецов, пока стояли на месте, изображая отдыхающих. Как он и учил их...
И вздрогнул, когда мимо него стремительно пробежал парнишка — из тех родичей Моргана, что держались охраной вокруг вернувшегося из небытия маленького хозяина.
— Куда он? — сумел удивиться Бедвир, обращаясь к Моргану.
— Он будет нашим маркитантом на время похода к дворцу, — гордо ответил мальчишка-маг. И добавил чуть наивно: — Есть хочется.
Будь бы здоровым лицо, Бедвир усмехнулся бы...
Парнишка вскоре и впрямь выскочил из дома — с мешком за плечами. Петляя среди мертвецов и пустотелых коконов саранчи, порой испуганно подскакивая вбок из-за пошевелившегося панциря или торопливо отворачиваясь от мертвеца — от знакомого лица, он добежал до ворот. Здесь, за воротами, собравшиеся уже разделились на две группы. Одна собиралась идти дальше по улице — осталось ещё три дома. Воины, маги и присоединившиеся к Моргану его дальние родичи. Вторая группа — домочадцы. Они, успокоенные, что дом теперь защищён, совещались, с чего начать уборку мертвецов во дворе и в доме, да и внутри самого дома.
Ели на бегу. Никто не отказался от походного перекуса. Пока добежали до следующей усадьбы, о еде забыли, ведь расстояние между домами было довольно большим. В конце концов короткая (сравнительно, конечно) эта улица состояла только из городских домов тех, кто имел замки за пределами столицы. Без приюта уцелевшие не останутся.
Однако... Зачистили следующие две усадьбы.
Однако Бедвир не мог не признать, что его личная защита вокруг всех городских домов оказалась неоднозначной и чаще превращалась в смертельную ловушку для живых: домашние-то не знают, что попервости можно выскочить на улицу, спасаясь от чудовищных полчищ в усадьбах, которые увеличивались с каждым мгновением.
А тут ещё... Почудилось — лишь моргнул. А уже вокруг сумерки, и обманчиво мотающийся огонь смешивает происходящее в такую кипящую кашу, что порой не разберёшь, кого уничтожать, а кого — выручать...
Третья усадьба очищена... Запалённо дыша, рядом с Бедвиром, который смотрел на город, из-за бушевавшего в нём огня полыхавший как нижние круги преисподней, встал командующий охранной десяткой Креван. Оба через мгновения вздрогнули и обернулись на пройденную дорогу перед домами. Та резко замельтешила пока плохо оформленными тенями. А вокруг мага и Кревана быстро встали юные маги и охранники от дома Эинри. Но, кажется, бегущие и сами сообразили, что надо бы немедленно объясниться, и в несколько голосов завопили:
— Свои! Свои мы, Креван! Нас Дакей послал!
"Своих" признали уже по тому, что кричали они осмысленно, так что успокоились и принялись ожидать пополнения, одновременно снова уставившись на горящий город.
А когда все успокоились и появился сам Дакей в сопровождении ещё десятки, Бедвир, успокоивший дыхание, сказал, не оглядываясь на него:
— Насколько я помню, справа — мастерские артельщиков и гильдеров, слева — казарма городской стражи. Дальше — несколько улиц самого города, а за ними — королевский дворец. Если мы просто пойдём...
И замолчал. Начальник охраны от Эинри должен сам догадаться, что имел в виду тёмный маг. Несложно. И уж ему-то, человеку служивому, предстояло придумать стратегию и тактику, как добираться до дворца, спасая и горожан, и королевское семейство. И собирать по дороге войско, достаточное для защиты королевской семьи.
Тот обернулся к Кревану, и оба быстро, порой перебивая друг друга, заговорили, обсуждая ход продвижения к королевской резиденции... Незаметно, словно невзначай, близко к Бедвиру встала Орния. Постояла, дыша так прерывисто, словно только что плакала, а потом несмело взялась за руку тёмного мага. Бедвир — для взгляда постороннего — ободряюще сжал её подрагивающие пальцы и вновь расслабил — свои.
Орния постояла немного рядом, а потом попятилась, уступая место Моргану, которого затем сменят Сиджи, Клемент и Лукас.
Пока воины определялись с действиями, Бедвир, для наблюдателей со стороны вроде как закаменевший на месте, широко раскинул "сеть", притягивающую некромагические силы, и щедро делился ею с учениками. Пожелай они сами собирать её — увидел бы маг-наставник, неуклонно следующий за Лукасом. Сейчас, пока все отдыхают, легко разглядеть странное действо учеников Бедвира. Это не во дворе, когда следишь за малейшим движением вокруг, не отвлекаясь на таких же, пусть и малолетних воинов... Слишком неуклюже дети пока ещё умели собирать силы. А Бедвир предпочитал, чтобы никто не заметил, как стремительно дряхлеют трупы тех, кого саранча не обратила в себе подобных, а лишь убила, ради того чтобы полакомиться кровью своих жертв.
Он не возражал, что ученики используют его помощь. Не требовал, чтобы они сами собирали силы, благо условия позволяли: в подступающей вечерней темноте, взрываемой внезапными всполохами пожарищ, легко набирать нужное — незаметно. Но ученики не только пока что плохо умели собирать некромагию. Они ещё и устали. И Бедвир понимал эту их усталость, особенно если вспомнить, что им вот-вот придётся вновь зашагать, начиная новый поход, ещё более жесткий и выматывающий. По городу.
В последнем богатом доме этой короткой улицы нашли ещё одного мага, который немедленно присоединился к военному походу одиночек. Ниул не наставник. В его доме детей пока нет. Он просто состоял в домашнем штате.
Время от времени Бедвир поглядывал, как эти два мага, Ланти и Ниул, тоже торопливо собирают обычные силы — из огня.
Добрать некромагии и даже наполнить личные накопители ученики успели вовремя: едва Лукас последним отошёл от Бедвира, к тёмному магу подступили воины Эинри. Первой просьбой было объяснить и перечислить, каким оружием против саранчи обладают он сам и его ученики. Когда Бедвир перечислил всё необходимое — не вдаваясь в подробности, двое снова принялись переговариваться. И тогда тёмный маг обратился к магу-наставнику Ланти:
— Знаю, что у магов всегда есть универсальные ингредиенты. В состав того элексира, что защищает человека от каменного взгляда саранчи, входит драконий камень и лунные капли. Если у меня будут эти два ингредиента, я обеспечу безопасность от взгляда саранчи едва ли не целой армии. Кажется, вскоре нам всем понадобится эта мазь.
Он не спрашивал, но его поняли.
— Мой дом ближе, — прохрипел молодой маг Ниул. Хрипел он, потому как его буквально выдрали из горящего помещения, в котором он успел надышаться едкого дыма. — И эти ингредиенты у меня есть.
— Орния! Клемент! Сопроводите мага Ниула за частями состава! — потребовал Бедвир.
Только кивки в ответ — и трое пропали в тревожной огненной темноте.
Воины Эинри, услышав приказ Бедвира, поинтересовались, в чём дело. Услышав ответ, воспряли настолько, что даже развернули опущенные плечи, до сих пор словно придавленные тяжким грузом.
Ещё раньше, прислушиваясь к торопливым переговорам Дакея и Кравена, Бедвир уловил, что оба стремятся к двум целям: оберечь своих воинов — и, естественно, уничтожить как можно больше тварей. Те же самые цели вроде бы и у него. Только с одним противоречием, вслух не высказанным, но подразумевающимся: его птенцы будут защищать всех — а вот Дакей и Кравен не задумаются пожертвовать юными тёмными магами, если в том будет, по их мнению, необходимость. Читалось между репликами. И то, что юные маги относятся к знатным семьям, их не смущало. Что тоже Бедвиру было понятно. Ведь птенцов нет в той реальности, из которой их выбросили.
Теперь Бедвир вынужден думать не только о том, как складно вписаться в атакующие ряды воинов, но и о том, как защитить своих учеников.
Главной проблемой при защите неоперившихся птенцов оставался их азарт, которым в основном грешили Морган и Лукас. Усталость, конечно, немного притушила желание юнцов сломя голову бросаться на врага впереди всех, и всё же... Бедвир побаивался ситуаций, когда юные маги будут оставаться вне поля его зрения — и тогда Дакей и Кравен могут по-своему распорядиться их жизнями, ставя именно на их задор. Или увлекая им.
Ещё плохо то, что обычными магами он командовать не может. Ланти-то порой подчиняется. Он рационален и уже видел тёмных магов в действии. Но Бедвир над ним отнюдь не властен, случись что-то неожиданное. А Дакей просто не знает, как использовать двух спасённых магов всем во благо.
И попросить их двоих под свою руку... Нет, не позволят. Хоть Дакей тоже видел бои тёмных магов против саранчи, он всё равно будет настороже... А ведь использовать магов можно не только для защиты, чем усердно с самого начала присоединения к тёмным магам, например, занимается Ланти.
Вернулись его ученики с магом Ниулом... Орнию и Клемента Бедвир послал с ним не просто так — лишь бы пошли. Остальные — младше, могут увлечься лишним и замедлить явление на свет весьма нужного элексира.
Следующая глава в понедельник.
Выкладка ближе к девяти вечера.
Если проды не будет, в комментариях будет предупреждение.
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|