|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Глава 10-2.
Михаил Шепард (середина июля 2366 г.)
— Нет, ну что вы делаете? Как вы играете? Вы что, разучились?! Всё же получалось! Ну, вы что, устали все, что ли? — доносится из моего гаража голос сына. До этого оттуда летели задорные ритмы музыки, которую репетировали дети.
— Игорь, не кричи, всё вроде нормально получается, — слышится голос Дениса.
— Нормально?! Это кошачий концерт, а не музыка! Так, собрались и играем!
Снова из гаража слышна музыка. Я сижу с универсальным тестером, подключенным к инструметрону, и проверяю масс-ядро с байка сына. Последнее время Игорь жаловался на нестабильную работу и провалы в разгоне. Пришлось его разобрать, извлечь масс-блок и проверять.
— Занят, Миша? — оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Таэлем. На нём светлая рубашка, черные брюки из синтешёлка, лакированные туфли, широкополая шляпа. За темными очками видны светящиеся глаза. Да уж, припоминаю, какой шок был у Игорьки, когда кварианец первый раз в таком виде пришёл к нам в гости — в марте прошлого года. Она ходила вокруг него кругами с открытым ртом и, в конце концов, спросила.
— Мастер Ригар, а как же скафандр и ваш слабый иммунитет?
Он рассмеялся и ответил:
— Я, Игорь, пятнадцать лет потратил на адаптацию своего организма к условиям Мендуара. У отца спроси, сколько я денег на это истратил. Оставшуюся на планете биологическую группу замучил заказами на исследования и спецпрепараты, даже виртин списанный купил, чтобы быстрее адаптироваться. И вот результат!
Кварианец повернулся вокруг себя, разведя руки в стороны.
— Теперь я могу здесь жить без скафандра... правда, только здесь. На других планетах придётся, как обычно, в скафе. Эти умники-адмиралы твердили, что нужно не менее ста лет — вот они, их "сто лет"! Самое главное — я составил программу адаптации для своих соплеменников, и совсем скоро, уже летом, первая партия моих друзей приедет на Мендуар. Я надеюсь, что утру, наконец, нос этим бош"тетам из Коллегии, которые говорили мне, что я мечтатель и прожектёр. Ох и полюбуюсь я на их кислые рожи, когда через год больше тысячи кварианцев смогут жить здесь без скафандров! И я безумно рад этому!
— Да уж, — ответил я. — Представляю, как рада корпорация — вот так, за здорово живёшь, не вложив ни цента, подгрести под себя кучу высококлассных спецов. Молодцы, снимаю шляпу!
— Тут ты не прав, Мишка — они мне всё оплатили!
— Я в восторге, но... оплатили всё?..
— Ага. Оплатили все расходы за пятнадцать лет и помогли оптимизировать программу адаптации, так что она теперь займёт не год-полтора, а всего несколько месяцев!
— Хе-хе, Аэгих... И скоро тут появятся твои родичи?
— Первая партия прибудет через два месяца, остальные — в течение полугода.
— Сколько их будет?
— Немного, всего около полутора тысяч.
— Хм-м-м, вроде мало... но столько ваших сразу — ни разу не видел.
— Ха! Вот и посмотришь!
После того, как вылез из скафа, мой начальник, как говорится, дорвался до сладкого... Хотя, с учётом того, что, из-за скафандра, у него с женским полом на протяжении многих лет было плохо... то есть, скорее, совсем никак — его можно понять. Да ещё и незамужние кумушки просто западали на красавчика-Аэгиха. Полгода он куролесил по всей колонии, снискав себе славу донжуана, падкого на женщин, и перепробовал, наверное, всех незамужних девчонок... хотя, скорее, это они его все попробовали, хе-хе... Потом, правда, остепенился, и вот уже несколько месяцев у него бурный роман с начальницей пресс-службы губернатора: с цветами, конфетами, походами в ресторан и голо. Дама там — просто загляденье: 90?60?90 и IQ не менее 140 при изумительном по красоте лице. Где только такое чудо наш Белов нашёл и чем сюда заманил эту красавицу, с мелодичным именем Хелен Хортен?
Аэгих плюхается в садовое кресло, стоящее рядом, и смотрит на мою работу.
— Помочь?
— Помоги, друже, — иду в гараж, беру ему второй тестер, и мы, в четыре руки и две головы, начинаем искать неисправность. А в это время в гараже всё опять затихает и снова слышится громкий Игорька голос:
— Всё, на сегодня закончили, иначе я сейчас просто сорвусь, и вам будет больно, а мне — стыдно...
— Да ладно тебе, Змей, что ты психуешь? — отвечает Али. — На вот, соку апельсинового попей, успокойся...
— Ты, наверное, всё уже выучил? Порадуй меня, Али, скажи, что у тебя текст готов к исполнению!
— Ну, не совсем, но уже почти...
— И где ты только эти песни нарыл? Ничего подобного раньше не слышал! Змей, колись давай — откуда дровишки? — слышится голос Алексея.
— Из экстранета, вестимо! Этим песням — по триста лет и более, так что на них и закон об авторском праве уже не распространяется. Если что, можем даже клип снять, если вдруг понравится кому.
— Тебе славы захотелось? — спрашивает Бина.
— Не-е. Ну мало ли что, я ведь даже не пою почти нигде, так что вся слава парням достанется.
— Игорь, а спой что-нибудь! — просит Азанти.
— Чего изволите, госпожа? — уже успокоился и шутит Игорь.
— Да всё равно — тебя послушать хочу.
— Ну, я даже не знаю... у меня пока плохо получается. Голос не сломался еще.
— Нормально у тебя получается! Давай, спой, Змей, душевное что-нибудь, — поддерживает Азат.
— Ну, э-э-э...
Слышны голоса всех детей, наперебой уговаривающих Игорька.
— Эй-эй, хватит! Спою, конечно! Дися, давай гитару.
— Что будешь петь? — спросил Али.
— Это романс времён страшной трагедии моего народа. Времён гражданской войны 20-го века, тогда русские раскололись на два лагеря — красных и белых, и пять лет безжалостно убивали друг друга в поисках правды. А в это время "добрые соседи" и "союзники", пользуясь безвластием, грабили мою страну и народ.
— Пой уже, историк! — просит Денис.
Зазвучала печальная мелодия в переборе струн и тихим мальчишеским голосом потекла песня:
Не надо грустить, господа офицеры,
Что мы потеряли — уже не вернуть...
Пусть нету отечества, нету уж веры,
И кровью отмечен нелёгкий наш путь.
Пусть нету отечества, нету уж веры,
И кровью отмечен нелёгкий наш путь.
Пусть мы неприятелем к Дону прижаты
За нами осталась полоска земли...
Пылают станицы, посёлки и хаты,
А что же ещё там поджечь не смогли?
Пылают станицы, посёлки и хаты,
А что же ещё там поджечь не смогли?
— Откуда он её знает? Никогда не слышал. Такая удивительная... — рядом сидит Аэгих и, подперев щёку рукой, печально смотрит в пространство. И я с удивлением понимаю, насколько созвучна эта песня трагедии его народа... А голос сына продолжает выводить под гитарный перебор:
По нашим следам смерть над степью несётся,
Спасибо, друзья, что я здесь не один.
Погибнуть и мне в этой схватке придётся
Ведь я тоже русский, и я — дворянин.
Погибнуть и мне в этой схватке придётся
Ведь я тоже русский, и я — дворянин.
Пусть нас обдувает степными ветрами,
Никто не узнает, где мы полегли.
А чтобы Россия всегда была с нами,
Возьмите по горсточке русской земли.
А чтобы Россия всегда была с нами,
Возьмите по горсточке русской земли.
Вижу задумчиво стоящую мать, сжимающую в руках рыхлитель — она просто стоит в палисаднике и слушает, глядя в небо. Жаль, отец улетел на Землю — он большой поклонник авторской песни, особенно старинных романсов. Хотя такого я у него не слышал. Замечаю, что, видимо машинально, включил запись на инструметроне. Отец приедет — дам ему послушать, как поёт его внук. Боюсь только, что старый адмирал станет первым большим поклонником его исполнения... Из гаража доносится:
Не надо грустить, господа офицеры,
Что мы потеряли — уже не вернуть...
Пусть нету отечества, нету уж веры,
И кровью отмечен нелёгкий наш путь...
Пусть нету отечества, нету уж веры,
И кровью отмечен нелёгкий наш путь...(2)
2. Романс Владимира Раменского, написан во второй половине ХХ века, как стилизация. Мне нравится в исполнении Жанны Бичевской: http://www.audiopoisk.com/track/janna-bi4evskaa/mp3/ne-nado-grustit-gospoda-oficeri/
Музыка стихла, и какое-то время в гараже стоит тишина.
— Да уж, душевнее некуда, — говорит Азат. — Прямо за душу берёт... откуда такая тоска, Игорь?
— Не знаю, Ази... предчувствия нехорошие какие-то, тревога на душе.
— А ведь и у меня что-то такое присутствует — будто мешает что-то, как камушек в сапоге, — говорит Али.
— Когда это ты её выучил играть и петь? — спрашивает Насар.
— Зимой ещё. Почему вам не спел, даже не знаю. Да и я предпочитаю играть на флейте.
— Какая грустная... неужели тогда было всё так плохо? Такие песни рождаются, только когда очень и очень тяжело, — проговорила Бина.
— Последствия этой трагедии, Бина, живы до сих пор. Весь двадцатый век для русских был очень тяжелым испытанием. Три тяжелейших войны, унёсшие около сорока миллионов жизней. Дважды половина моей страны лежала в руинах. И всё равно — мой народ поднялся из пепла, отстроил разрушенное, первым вышел в космос, стал одним из локомотивов нашей цивилизации и, в итоге, именно СССР стоял за созданием Альянса Систем.
— Слушайте, а может, вставим в программу этот романс? Пусть Игорь тоже споёт! А мы подыграем, как сможем, — спросил Алексей.
В гараже разгорелась жаркая дискуссия по этому поводу. В итоге Игорь поставил точку в обсуждении, сказав, что репетировать романс они будут только тогда, когда закончат с остальными песнями. И исполнять его она будет, только если зрители попросят спеть ещё что-то. Похоже, за этот короткий перерыв дети смогли восстановить силы и решили продолжить — из гаража снова зазвучала музыка.
— Миша, я нашёл, кажется, — говорит Аэгих. — Вот, смотри — в работе модуля стабилизации я нашёл сбой. Доставай, проверим тщательнее.
Вывинчиваю болты и снимаю модуль — контактная панель покрыта толстым слоем окислов.
— Отвал башки! Гидроизоляция рассохлась... как он вообще летать мог?! — задаю сам себе риторический вопрос. — И как теперь изолировать? Такую прокладку придется пару месяцев ждать! Игорь меня запилит...
— Ну, ты "инженер" — включай голову! — говорит Аэгих.
— Предлагаешь использовать герметик?
— Да ты гений, хоть и тормознутый слегка, пока не толкнёшь — не врубаешься. Хе-хе.
— Ну, у меня же нет такого богатого опыта в латании и ремонте разваливающейся от старости техники! Вообще не понимаю — как вы умудряетесь поддерживать свой флот в рабочем состоянии?
— Как у вас говорят, Мишаня, жить захочешь — еще не так раскорячишься! У нас просто выбора нет.
— Что слышно с флота?
— Конклав находится в состоянии, которое можно описать одним словом! Сказать, каким?
— Дай догадаюсь... они охуели, так?
— Ха-ха-ха-ха! Ну... примерно. Они оглушены новостями от нас. Все, кто сюда приехал, уже адаптировались и отписались на флот. Меня завалили письмами с просьбой походатайствовать перед корпорацией — уже около полутора миллионов заявок на поселение!
— А начальство что?!
— У-у-у! Там такая каша заварилась... но, думаю, тысяч сто принять согласятся. Ты же знаешь политику — поселенцы только под рабочие места. Под это дело даже новый комбинат хотят поставить, и, ты не поверишь — Белов сказал, что рассматривается вопрос о строительстве у нас верфи...
— Верфи! Верфь — это очень серьёзно... хотя с твоими соплеменниками это может стать сверхприбыльным делом! Ну и все остальные в накладе не останутся. Знаешь, дружище, а ведь на таких, как ты, мир и держится. Если бы не ты — твои кварианцы так и сидели бы на флоте, лелея мечту о возвращении на Раннох. Хотя я считаю, что вам с гетами помирится бы не помешало. Согласен?
— Я-то согласен, Мишка... но ты поди убеди в этом наших адмиралов, особенно таких "ястребов", как Раэль"Зора. Убедишь — может и помиримся. Хотя они с нами и не ссорились. Это мы сами отличились, как ни печально это сознавать...
Собираю обратно байк, Аэгих сидит в кресле и слушает музыку, доносящуюся из гаража. На губах его мечтательная улыбка — опять, наверное, о Хелен думает...
Игорь (конец июля 2366 г.)
Пришло время улетать моим друзьям турианцам. Улетают на Палавен, в учебные полки. Азату остался последний год — и его ждёт служба. Как он сказал, в глубинной разведке, а где — то иерархам ведомо. Я с улыбкой напомнил ему старинную русскую пословицу про то, что наше дело воевать да помирать, а где — то ведомо царю. Где прикажут, там и будем. Азат посмеялся, обнял меня, я прижался к старому другу и с ужасной отчётливостью понял, что очень долго его не увижу... долго-долго!
— Ази, у меня такое чувство, что мы с тобой прощаемся очень надолго — может, и навсегда.
— Брось, Змей! На будущий год мне, перед отправкой в действующие части, положен трёхмесячный отпуск — и Азат мне пообещал, что проведет его здесь, с нами.
Подошла Басма, прижалась к Азату.
— Я тоже прилечу, Игорь, мы снова сыграем на конкурсе и таки возьмём главный приз, договорились?
— Договорились, — шепчу я в ответ.
Сильные руки обнимают меня за плечи. Правая вся покрыта сложной вязью татуировок — даже на щитках ороговевшей кожи предплечья всё в узорах. Низкий голос нашего лучшего солиста тихо спрашивает:
— Ты что, Змееныш? Как маленький прямо, весь испереживался!
— Не обращай внимания, Али. Просто настроение плохое, мысли в голову разные дурацкие лезут, а я их на вас вываливаю.
Друг разворачивает меня лицом к себе, и я смотрю прямо в его зелёные ехидные глаза. Он крепко обнимает меня. Перед глазами всё начинает плыть. Я просто не в состоянии справится с дурными предчувствиями... Перед глазами мелькают картины взрослого друга вместе с какой-то зеленоглазой девушкой турианкой. В эмоциях Али разгорается тревога. Глядя на меня, он ещё раз спрашивает:
— Всё нормально, Игорь? — я в ответ лишь мотаю головой.
— Нам пора, Али, — слышится от трапа голос Азата.
Друг уходит, но на нижней ступеньке трапа оглядывается, мы встречаемся глазами — и вся моя тревога, кажется, передаётся ему. Взгляд вспыхивает зелёным огнём, и он, повернувшись, скрывается на борту челнока.
Летим домой на нашем летуне. За управлением Денис, рядом с ним Лёшка, я с Насаром, Линой и девчонками, с Кассией на заднем сиденье. Тетя Касия обнимает меня и тихо спрашивает:
— В чём дело, Игорь? Ты в космопорте был сам не свой, что-то случилось?
— Тетя Касия, меня уже неделю мучают дурные предчувствия. И чем дальше, тем сильнее. Порой это просто невыносимо!
— А сны? Тебе что-то новое снилось?
— Нет. Только мой страшный сон, где я вас всех не могу найти — он снова снится мне почти каждую ночь, и я почти не сплю.
— Ты знаешь, у меня какое-то беспокойство уже давно — нас в учебном полку хорошо натаскали на использование интуиции. Нас девушек хоть и готовили больше как техников и инженеров с врачами, но основы выживания в нас вбивали крепко. И знаешь, интуиция просто кричит мне, что надвигается опасность!
— тетя Касия, что слышно от деда?
— Артур пишет, что поднял все свои контакты в разведке и контрразведке Альянса, подключил Стива. Но там что-то странное — такое ощущение, что на нас ополчились половина корпораций известного космоса. Даже саларианцы замешаны, не говоря про корпоратов-азари с Иллиума и батарианцев.
— А "Цербер" не всплыл?
— А как же без него! Ведь наше существование — прямой вызов их доктрине расового превосходства. "Экзо-Гени" замешана плотно, а они — отпрыск "Цербера". Кто-то нанял половину известных пиратских кланов Терминуса и куда-то увёл. А это — несколько тысяч отморозков.
— И что же делать?! Получается, что они уже готовят удар!
— Пусть приходят — у нас есть, чем их встретить, Игорек. Твой дед хорошо поработал с населением, даже для наёмников сегодняшняя милиция Мендуара — опасный противник, не говоря уж про пиратов, для этой братии мы можем стать смертельным сюрпризом. Заметь — приказом губернатора снят запрет на использование термоклипс в гражданском оружии, а если учесть, что большинство взрослого населения вооружено Богомолами Б, то по качеству ручного вооружения мы превосходим даже регулярную армию. Прибавь сюда предельную мотивацию — и ты получишь крайне опасного противника для любой сегодняшней армии Пространства Цитадели.
— То есть, мы отобьёмся?
— Должны.
— Должны?.. Это если ты готовишься к удару кулаком — а тебе прилетает бейсбольной битой... а то и кувалдой!
— У пиратов и корпораций нет кувалды, дочь... а вот бита может и найтись. И тогда — храните нас всех, Духи.
— Тетя Касия, а чем мы им всем помешали? Ведь в создании колонии участвовали все расы Пространства. Даже у ханаров — рыбные фермы на побережье океана. И удар по нам — это удар по всем расам одновременно. Плюс Мендуар в пространстве азари, а матриархи крайне болезненно относятся к атакам на их миры.
— Общество Республики расколото, и вообще, вся их цивилизация — в тупике. Мендуар — это попытка найти выход. Не только для азари — для всех остальных... и попытка удачная. Это очень многим в Республике (да и не только там) не нравится. Жаль, что Иерархия не может открыто вмешаться — наш успех многим открыл глаза на родине. Но отец связался с примархом Федорианом, и тот пообещал, что по первому сигналу несколько кораблей нашего Пятого флота придут на помощь колонии.
— Что?! Твой отец, вот так просто, связался с высшим руководителем Иерархии?
— Ну, не совсем просто... но да, они знакомы.
— Дед знаком с примархом?!
— Игорек, ведь Федориан не всегда был примархом — он был когда-то Спектром Совета, тогда они с отцом и познакомились.
— Невероятно! Складывается ощущение, что в этой галактике все друг друга знают... ну или, по крайней мере, моих друзей.
Кассия с улыбкой смотрит на меня.
— А азари не возмутятся, тетя Касия?
— Пусть возмущаются. В этом случае Иерархия в своём праве, четвёртая часть населения колонии — турианцы. Наши просто ответят, что действуют согласно закону о защите соплеменников. Главное — продержаться несколько часов до их прихода.
— Будем надеяться, что держаться не придётся.
Тетя крепко прижимает меня к себе, в чувствах — тревога и страх.
— Будем надеяться, Игорек...
Земля, Сан-Франциско
Башня "Экзо-Тауэр", штаб квартира корпорации "Экзо-Гени", 220 этаж
Кабинет председателя совета директоров корпорации, Брэндона Чжоу
Полутёмный кабинет представлял собой удивительное смешение европейского, североамериканского и китайского стилей, однако, благодаря таланту дизайнера они, не конфликтовали, а дополняли и оттеняли друг друга. У огромного панорамного окна, выходящего на Тихий океан, стоял молодо выглядевший мужчина, одетый в дорогой двубортный костюм, и смотрел на огни моста "Золотые ворота". Слегка раскосые глаза выдавали его азиатские корни. Рядом, в висящем в воздухе инвалидном кресле, сидел старик. Старик имел ярко выраженную азиатскую внешность, на изборождённом глубокими морщинами лице яростным огнём горели карие глаза.
— Ты делаешь ошибку, Брэндон. Атака на Мендуар может обернуться катастрофой. Если русские узнают (а они, рано или поздно, узнают), они ни перед чем не остановятся для того, чтобы отомстить. А ты — последний из рода Чжоу. Семья столетиями шла к сегодняшнему могуществу, и одна ошибка может всё погубить!
— Дедушка Хо, у нас всё учтено — следы уведут к "Церберу" и повиснут на Призраке. Этот наёмник, этот наглый лаовай, Джек Харпер, стал слишком многое себе позволять! Он даже смеет оспаривать решения совета директоров! Наглая тварь...
— За ним стоят влиятельные люди из конгресса, внук.
— Эти "влиятельные люди" должны нам столько, что по первому моему слову даже будут гавкать в унисон. Ничтожества, возомнившие себя господами. Ненавижу!
— Русские не такие. Ты же знаешь, что все эти их корпорации — ширма, за которой прячется промышленная машина Советского Союза, и сделано это для удобства работы с внешними рынками.
— Знаю! Но их надо остановить, или хотя бы замедлить — ведь они уже прорабатывают вопрос о создании ещё нескольких колоний подобного типа, только уже в пространстве Иерархии. А туда ни один пират не сунется — это верная смерть. Если русские с турианцами договорятся — станут сильнее всех в Альянсе и смогут диктовать свою волю нам всем. Это недопустимо!
— Может, стоило договориться и попробовать поработать совместно?
— Я пытался. Но мне ответили, что непременным условием совместной работы является разрыв контактов с Гегемонией и прекращение поддержки "Цербера". А я на это пойти не могу — слишком много проектов завязано на "Цербер", да и торговля с Гегемонией приносит нам треть прибыли.
— Значит, атака?
— Да. Это замедлит приток поселенцев, внесёт напряжённость в отношения между расами — ведь среди пиратов, которых мы используем, поровну батарианцев и людей.
— На Земле находится Артур Хакетт, и старый волчара роет носом землю. А благодаря тому, что половина генштаба — его друзья и ученики, он много может нарыть и создать нам нешуточные проблемы.
— Об адмирале позаботятся, дедушка Хо.
— Широко шагаешь, внук, смотри — штаны порвёшь! Тронешь адмирала — и даже дураку станет ясно, что его смерть связана с атакой на Мендуар.
— Выбора нет. Совет командиров "Цербера" одобрил операцию. Выделили даже наёмников для захвата нескольких объектов. Выделены деньги, с арсеналов длительного хранения вытащили гаубицы М777 и снаряды к ним.
— Это же несусветное старьё!
— Для колонистов хватит и этого старья.
— Всё равно. Это авантюра, причём безумная. Могут вмешаться пограничники, и вся эта грязь всплывёт, замазав всех вокруг. Азари, узнав, поднимут крик в Совете Цитадели, ведь это их мир.
— С матриархами договорились — они придержат говорливых и крикливых. А пограничники не сдвинутся с места — это мне адмирал Рёдер обещал лично.
— Ты связался с Рёдером? С этим недобитым фашистом? Он же всех не белых за людей не считает, а к ксеносам относится, как к животным! Надеюсь, ваши контакты не зафиксировали?
— Нет. Я прекрасно знаю, дедушка, что, всплыви мои контакты с этим долбаным наци, от нас отвернётся вся семья.
Старик развернул кресло и быстро полетел к выходу из кабинета, но на пороге обернулся.
— Это безумие, внук. У меня такое предчувствие, что мы все очень скоро пожалеем о содеянном. Операцию точно нельзя остановить?
— Нет. Уже слишком поздно — корабли ушли к Мендуару, через две недели атакуют, и связи с ними, до самого окончания операции, не будет.
— Храни нас всех духи предков. Я надеюсь, это последняя такая операция. Семья не желает связываться с подобной грязью, и ты, Брэндон, я надеюсь, прислушаешься к нашему мнению.
Дверь пшикнула, закрываясь за стариком, и молодой человек остался в одиночестве. Он подошёл к роскошному кожаному креслу, стоящему у стола, и сел в него. Сложил руки на полированную столешницу, сцепив их, и о чем-то задумался.
— Мистер Чжоу, Вам вызов от абонента Призрак. Соединить? — раздался в интеркоме голос секретаря.
— Да.
Перед столом медленно появилась голограмма довольно молодого светловолосого человека, одетого в современный светлый костюм. На спокойном, умном лице неестественно выделялись глаза. Знающим людям не трудно было бы понять, что вместо них — биопротезы. В руках человек держал зажженную сигарету и периодически затягивался, выпуская облачка дыма.
— Приветствую Вас, мистер Чжоу. Операция стартовала успешно. Но меня терзают очень большие сомнения в успешности её завершения.
— Мистер Харпер, меня не интересуют ваши сомнения. Когда мы нанимали вас, расчет строился на том, что вы будете точно и в срок выполнять наши распоряжения, координировать работу подразделений, чтобы избежать дублирования и напрасной траты сил и ресурсов. Вы же постоянно оспариваете решения совета директоров и мои личные.
— Со всем уважением, сэр, но если некоторые Ваши решения ошибочны, то я, как ответственный работник, должен предупредить Вас об этом, и я удивлен вашим раздражением. У нашей организации и так не самая лучшая репутация, и если всплывёт, что мы причастны к атаке на колонию, то я боюсь даже представить последствия.
— О возможных последствиях, мистер Харпер, позаботятся другие люди, это не ваша забота.
— И ещё, сэр. Я надеюсь, что вы довели до своих людей среди наёмников о необходимости аккуратного обращения с объектом.
— О каком объекте речь?
— О пацане. Его необходимо захватить, не нанеся никакого ущерба здоровью и психике. Он — ключ к могуществу нашей расы. Гибель мистера Шепарда неприемлема ни при каких обстоятельствах, сэр.
— Насколько он важен?
— Очень важен, сэр. Но о степени можно будет говорить только после того, как он окажется у нас.
— Что с его родителями?
— Я отдал приказ о необходимости, по возможности, сохранить им жизнь, но захват мальчишки важнее их судьбы.
— Это ваши проблемы, мистер Харпер. Я вообще считаю ваши попытки улучшить человеческую природу с помощью генов уникальных представителей нашей расы пустой тратой времени и ресурсов. Но дело ваше, пытайтесь. У вас всё?
— Да, сэр.
Голограмма гаснет.
Станция Кронос, штаб квартира "Цербера"
Он сидел в кресле, посреди строительного хлама — строящаяся станция была далека от завершения, но уже сейчас было ясно, что она замечательная и расположена крайне удачно. Он сидел и курил одну сигарету за другой, глядя пустым взглядом в пространство перед собой. Губы беззвучно шевелились, повторяя несколько фраз, и если бы рядом был ещё кто-нибудь, особенно умеющий по ним читать... но вокруг было пусто.
— Вот так я возвращаю долги друзьям, вот так... Что же, Джек, вот ты и докатился! Ты предал всё, во что верил, предал друзей, и за спасение собственной жизни отблагодаришь злом. Блядь, ну почему я не послушал Михаила? Как же, возвышение человечества, могущество расы, бла-бла-бла... что дальше? Ты предашь это самое человечество? Себя ты уже предал, себя и друзей! Всё, во что ты верил, оказалось пустышкой — красивой картинкой, за которой скрывается жадный оскал корпораций. И дороги обратно нет... Тебя найдут. Если за пешкой-Грейсоном так охотятся, и ведь, рано или поздно, его найдут, то тебя — будет искать вся галактика. Сука... Блять... Ничего, Джек Харпер ещё побарахтается! Как же, решили всё свалить на меня? Не-ет... Как говорил Мишка: "Хуй вам!" Я ещё спляшу на ваших могилах и плюну на памятники! Я сам буду хозяином "Цербера"! Сам, единолично!
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
