|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Земля, Ванкувер, 20 августа
Сидим с Китти на лавочке, в парке. Подруга читает что-то с датапада, периодически тихонько смеясь. Я просто развалилась и нежусь на солнце — оно уже не такое жаркое, как в июле. Щебечут птицы, летают насекомые... идиллия! Рядом мурлычит Барсик, тоже греясь на солнышке.
За месяц со мной девушка отъелась, так что больше не напоминает жертву концлагеря. Её и без того ласковый и спокойный характер смягчился ещё больше. Она полностью соответствовала прозвищу, данному мной. Котёнок... ласковый и игривый.
Уже одиннадцать дней, как мы живём в убежище. Несколько напрягает его гулкая тишина... но у меня крепнет ощущение, что это ненадолго.
У дальнего входа в парк появляется большая группа подростков и сосредоточенно топает по дорожке прямо к нам — дальше, за облюбованной нами лавочкой, находится выход из парка. Когда компания приблизилась, мой взгляд резанула какая-то странность... Ба! Да они же все рыжие!
Во главе идёт высокая и голубоглазая девчонка в сильно заношенном унике светлого цвета, за ним — рыжий японец Тецуо.
— Привет, самурай, — говорю я. — Я же тебе говорила, что мы встретимся.
— Привет, Игорь, — расплывается он в улыбке. — Я смотрю, ты как-то устроился. Выглядишь хорошо.
— Ну ещё бы, Тецуо-сан... а сами какими судьбами здесь? Вас что, из приюта отпустили?
— Нет... Мы сбежали!
— Сбежали? А нахера? И куда вы сейчас?.. — удивилась я.
— Бена говорит, что есть люди, которые помогут нам выбраться с Земли. Мы ведь подготовились — у нас на руках наши документы и кредитные чипы, — с гордостью ответил Тецуо.
— Слышь, самурай... А на кой хрен вам в космос? Вы думаете, там будет проще, что ли? Да на большей части миров вы даже дышать не сможете без респиратора... Жрать не сможете, пить. А на Земле мы все можем делать это свободно. Так нахера? К тому же, кто это задаром помогает в галактике? Полёты, знаешь ли, недешёвое удовольствие... а у вас с деньгами, думаю, негусто, так ведь?
Народ зашептался и с удивлением стал смотреть друг на друга. В эмоциях сквозило недоумение по поводу таких простых выводов. Лишь голубоглазая девчонка начала откровенно паниковать, но делала это молча. В её чувствах появилось отчаянье. Я, прищурившись, посмотрела ей в глаза и перешла в боевой режим. У всех менталистов в нем видок тот еще.
— Слышь, голубоглазая, тебя ведь Бена зовут? — спросила я.
Девка вздрогнула, встретившись со мной взглядом, и от страха просто сдулась.
— Да, Бена, — прошептала она.
— Так к кому ты их ведёшь, Бена?
— Они забрали моих сестёр. Сказали мне встретить их, — и девчонка кивнула на ребят. — И отвести в одну контору рядом с портом. Там мне вернули бы девочек.
— Ох, какой тяжёлый случай... а ты, Бенджи-гел, большая дура. Судя по тому, что я от тебя услышала — это торговцы мясом. И эти ребята ни тебя, ни твоих сестёр не отпустят... а вас всех ждёт очень дальняя дорога.
— А что за торговцы мясом? — спросила одна из девушек.
— Что-что... работорговцы, вестимо. Эк они лихо пристроились — ваш директор приюта наверняка с ними связан. Сначала вас дрючат, чтоб вы бежать намылились, затем устраивают вам побег. Потом вот такой "помощничек" отводит вас к торговцам — и всё шито-крыто. Сбежали, потерялись, ах-ах-ах!.. А вас так и не найдут, как и "помощничка"... и концы в воду. Слышь, самурай, как часто у вас народ бежал из приюта?
— Каждую неделю почти. Большинство, правда, полиция ловила и возвращала. Но за последние полгода человек тридцать с концами убежали. И все — группами, — ответил рыжий японец.
— У вас там, в приюте, сколько народу вообще? — удивился я.
— Две с половиной тысячи. У нас большой приют, — ответил невысокий коренастый парень.
Бена же села на лавочку и обхватила голову руками. От него потянуло таким отчаяньем, что хоть волком вой... Ребята смотрели на него — кто с жалостью, кто с гневом.
— Хэй, Бенджи-гел, что делать будешь? — спросила я.
— Пойду к этим, а там — будь, что будет... — и девчонка заплакала.
Китти обхватила её за плечи и начала утешать, периодически с надеждой поглядывая на меня.
Какого хрена мне в это лезть? Зачем?! Но безжалостная совесть говорила: "Можешь помочь — помоги".
— Слушай сюда, народ! Кто за то, чтобы попробовать вытащить сестёр Бены? — спросила я.
— Я за это! — ответил Тецуо.
— И я, и я, и мы! — заговорили хором парни из компании. — И я тоже! — сказала последней, одна из девушек.
— Но как нам это сделать, Игорь? Прийти и уговорить их? — спросил Тецуо.
— Я думаю, с помощью доброго слова и пистолета можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом... а таких лучше уговаривать одним пистолетом, — отвечаю я.
— Ещё бы пистолет был... — сказала Бена.
— Проблема решаема. Ну что, народ, идём?
— Куда? — спросила Бена.
— В одно место — там всё и обсудим. Пошли! — я встаю с лавочки и иду в сторону космопорта. Компания молча идёт за мной. Лишь Кэйти с обожанием на меня смотрит, шагая рядом.
Ванкувер, Убежище N13, час спустя
Вот уже пятнадцать минут мы с Тецуо и ещё одним парнем, Генрихом, ползаем вокруг тактического планшета в оружейной комнате. На нем — план города, а точнее припортового района, с домом, в котором находится контора, куда Бен должен был привести ребят. На плане — схема здания и коммуникационных тоннелей под ним, с указанными выходами и проходами.
— Я тебе говорю, Тей-кун, надо идти тоннелем! — горячится Генрих. — Нам нельзя светиться на уличных камерах у этой конторы. Копы тоже не зря едят свой хлеб и запросто сложат два и два!
— То есть, ты хочешь их всех замочить? — удивлённо говорит Тецуо.
— Да ты что, Тей-кун? Это не те ребята, с которыми прокатит сентиментальность! Они таким делом заняты, за которое сразу вилы, если поймают. Так что наша единственная надежда — использовав фактор неожиданности, сразу их грохнуть. Если не успеем, то нам, несмотря на пушки, кисло придётся — такие ребята очень резкие, и у них самих наверняка пушки есть.
— А ты что скажешь, Игорь? — говорит японец.
— Надо переодеться — на складе полно амуниции. Взять дронов-пауков оттуда же. И я согласен с Геном — заходить лучше из тоннелей. При подходе к офису выпустить пауков в вентиляцию, определить цели в офисе — и при входе разом всех загасить. Ну, или оставить одного подранка — чтобы выяснить, где девочки, если они не в офисе.
— А я что говорю?! Даже Игорь согласен со мной! — замахал руками Генрих.
— Ладно, уговорили... принимаем ваш план. Где тут склад с барахлом и дронами? — говорит, широко улыбаясь, Тецуо.
Стоим, одетые в городской камуфляж старого образца, под форменными куртками — пистолеты в кобурах. Я и Генрих взяли в оружейке старинные, но от этого не ставшие менее смертоносными "Heckler&Косh WP-107 Reaper"( "Хеклер и Кох ВП-107 Жнец" — тяжёлый 380 мм калибра пистолет-рельсотрон. Разработан в 2144 году, как основное оружие офицеров Альянса. Не имеет камеры форматтера, вследствие чего не греется. Благодаря великолепной системе компенсации отдачи, отличается очень высокой кучностью и точностью стрельбы. В обойме 30 полуоболоченных стальных пуль с вольфрамовым сердечником, обладающих хорошей пробивной способностью. Снят с вооружения в 2215 году под давлением оружейного лобби. Но до сих пор является излюбленным оружием спецподразделений Альянса.), а остальные — "Colt МР-380/90D Spiralus"( "Кольт МП-380/90Д Спираль" — аналогичен "Жнецу", но более лёгок и прост в использовании. Оснащён короткими вольфрамовыми пулями в стальной оболочке. Некоторое время за чудовищное поражающее действие был любимым оружием всевозможных бандитских групп. Снят с вооружения в 2210 году. Довольно редок и дефицитен.). За плечами — рюкзаки с дронами и аптечками. На поясе — коробки кинетического щита (он хоть и слабенький, но пару попаданий выдержит), там же, только на спине — малый медицинский модуль. От броников отказались — слишком сильно они сковывали движения... да и мелковаты мы ещё для этой амуниции. Напротив стоят девушки, и впереди всех — Китти. Её глаза на мокром месте, губы дрожат.
— Игорь, давай просто позвоним в полицию... — говорит она.
— Котёнок, ну подумай сама! Эти перцы своим промыслом как минимум полгода занимаются, и их до сих пор не прижали — о чём это говорит? — спрашиваю я.
— У них кто-то прикормленный в полиции, — отвечает стоящая рядом со мной девушка по имени Кейт.
— Так что стоит нам заявиться в полицию — как эти ребята растают в воздухе, будто привидения, а вместе с ними исчезнут и сёстры Бена. И, боюсь, девочек никогда не найдут.
Китти подбегает ко мне и крепко обнимает.
— Будь осторожнее там! — горячо шепчет она.
— Лучше приготовьте с девчонками ужин на всех, справитесь? — шепчу в ответ я.
Китти улыбается сквозь слёзы: — Конечно, Игорь.
Смотрю на дверь медблока — и терзающие меня смутные сомнения кристаллизуются в уверенность. Я захожу туда и активирую кибердок. Загружаю в него комплект лекарств и материалов в герметичных стерильных контейнерах, и оставляю включённым.
— Зачем это? — спрашивает Тецуо.
— На всякий пожарный, — отвечаю я.
Вот и вход в здание... небольшая металлическая дверь с неплохим замком, но против армейского ломщика она бессильна. Блокирую датчик открытия, чтобы никто не заинтересовался, и подключаюсь к системам здания. Видеосистема работает только в холле и на нескольких этажах, лестницы и большинство этажей не просматриваются... ну или система наблюдения там отключена. Нам — на двадцатый. Киваю ребятам, и мы тихо-тихо идём наверх. На ногах — лёгкие армейские ботинки на мягкой подошве, так что ход бесшумен. Вот и искомый этаж, над дверью видна решётка вентиляции.
— Дих, Ген! — шепчу я. Парни подходят. — Сложите руки и поднимите меня к решётке.
Парни с лёгкостью сделали это, и я, сняв с помощью мультитула решётку, запустила в канал "пауков".
Сверившись с планом здания, ведём с Тецуо дронов в искомый офис. Заведя их в каналы в помещении, сквозь решётки видим пятерых мужчин сидящих в большой комнате, за столом и играющих в карты. Справа от двери, на диване, сидит ещё один и что-то читает с датапада. Больше никого не видно. Есть ещё пара комнат — но там темно.
— Используй ИК режим, — говорю я Тецуо, он переключается. Одна комната пуста, во второй на полу кто-то сидит. — Бена! Бена, это не они? — шепчу я. Девушка смотрит на экран моего мультитула... и кажется, что готова бежать туда прямо сейчас, но я успеваю её поймать за рукав. — Стой, дубина! Идём, тихо и спокойно заходим — они нас ждут и расслаблены — разбираем цели. Все видели, где кто сидит?
— Да. Да, видели, — шепчут ребята.
— Бен, твой на диване.
— Хорошо.
— А наши — те, что за столом. Снимаем пистолеты с предохранителей, разблокируем их в кобуре. Как зайдем — кладите руки на рукоятки. И, как скажу "начали" — доставайте и открывайте огонь. Бейте насмерть — пленный нам не нужен. Поняли?
— Да, да! — шепчут все.
— Тогда забираем пауков, и вперёд!
Подходим к двери офиса, Бена нажимает на кнопку звонка. Через непродолжительное время нам открывает мужик, сидевший на диване. Смотрит на Бену и кивает нам, чтобы входили. Мы заходим и идем в большую комнату. Мужик закрывает двери и идет за нами. Встаём посреди комнаты, провожатый же садится обратно на диван и снова утыкается в датапад. Компания, сидящая за столом, с ухмылками смотрит на нас. Наши руки уже на рукоятях пистолетов. Крепко сжимаю её, начав движение, кричу:
— Начали.
Время замедлилось. Вот моя рука выскальзывает из-под полы с зажатым в ней пистолетом, рядом подымают оружие парни и Кейт. Глаза бандитов расширяются... но поздно. Мы открываем огонь. Я делаю три выстрела в сидящего посередине здорового мужика, одетого в шёлковый двубортный костюм. Две пули попадают в грудь и одна — в голову, которая разлетается кровавыми ошмётками. Вижу, как под градом пуль рядом падают остальные бандиты. Сзади грохочет пистолет Бены и мужик, сидящий в кресле, дергается от попаданий. Вот и всё — в комнате только трупы. По крайней мере, чувствую я только своих. Лишь из дальней комнаты, да из-за двери с картинкой туалета тянет диким страхом.
— Бена, — киваю на двери в дальней части коридора.
Парень убегает к дверям. Открывает их — и страх сменяется дикой радостью. Заглядываю в коридор — Бена обнимает двух золотоволосых девочек лет десяти на вид. Они ревут в голос, прижимаясь к девченке, а она гладит их по волосам и что-то тихо говорит.
В комнате пахнет озоном и расплывается тошнотворный запах крови. Мужик на диване засыпан осколками датапада и конвульсивно подёргивается. Остальные лежат тихо. Подхожу к дверям туалета, смотрю на Тецуо. Он поднял бровь в немом вопросе.
— Там кто-то есть, — говорю я. Вся группа резко наводит оружие на дверь. Рассредоточиваемся по коридору, держа дверь на прицеле. Генрих жмёт на голограмму — и дверь уходит в стену. За ней кто-то воет тихим тонким голосом. Заглядываю — и вижу давешнюю тётку-ювеналку, правда, в обычном брючном костюме. Эта жирная сволочь забилась за унитаз и, с ужасом глядя на нас, тихо скулила.
— Какая встреча!.. — громко говорю я. — Мисс Луиза Сюрон, собственной персоной! И что же вы делаете в этом гнезде киднепперов и работорговцев?..
— Мне сказали, что здесь держат каких-то девочек! — пропищала она.
Я убрала пистолет в кобуру и достала нож. Мой красавец — турианский десантный нож... Проваливаюсь в боевой режим и тихим голосом говорю:
— А если не пиздеть? Скажи мне правду, сука жирная... а то я тебя сейчас выпотрошу, — и внимательно смотрю на ювеналку.
Баба выпустила газы, сжалась в комок и завыла:
— Не убивай меня, пожалуйста, не надо! Я не виновата, они меня заставили — они знаешь, какие звери? Они бы убили меня, если бы я отказалась им помогать!
— Ага-ага... а я — Санта Клаус, и за спиной у меня мешок с подарками... — говорит стоящий рядом Генрих.
— Ты, сука! — начинаю шипеть я. — Назови мне хоть одну причину не убивать тебя!
— Я знаю где деньги... большие деньги! — завизжала баба.
— Дальше, — говорю я.
— Во второй комнате задняя стенка фальшивая, она сдвигается. А за ней — сейф.
— Тецуо, проверь, пожалуйста, — кричу я.
Парень заходит во вторую комнату, слышится шум, затем голос японца:
— Игорь, тут действительно сейф!
— Код?
— Альфа, зулу, гамма, омега, два, два, четыре, чарли, — говорит тётка. И я повторяю за ней громким голосом.
— Тут кейсы и датадиски, — кричит из комнаты Тецуо.
— Копируй диски в инструметрон. А кейсы пакуйте в рюкзаки — дома откроем, — говорю я. Народ зашевелился. — Запри её, — говорю Генриху. Шипит дверь в туалет, на ней загорается красная голограмма.
По-быстрому собираемся. Парни поправляют рюкзаки, осматривают оставшиеся комнаты на предмет ещё чем-нибудь поживиться... но, кроме трупов, ничего нет. Все стоят у входной двери, лишь мы с Генрихом — напротив входа в большую комнату. Вдруг из комнаты потянуло дикой злобой и ненавистью... Проваливаюсь боевой режим и, доставая пистолет, поворачиваюсь лицом ко входу. У окна стоит один из бандитов и целится в Генриха. Грохает выстрел — парень окутывается кинетическим щитом, второй выстрел — щит лопается, пуля попадает Гену в плечо. Парня отбрасывает к стене. Бандит целится в меня. Выстрел — плёнка щита вокруг меня, но я уже подняла пистолет и гад у меня на мушке, при этом я смещаюсь в сторону. Стреляем вместе с мужиком. Вижу, как моя пуля попадает ему в глаз, и пол головы разлетается. И одновременно страшный удар под мою правую грудь. Отлетаю к стене и сползаю по ней. Боль страшная, раздирающая, пытаюсь вдохнуть... в груди при этом что-то булькает и шипит. Чувствую несколько уколов в спину, боль чуть-чуть отступает. Ворочаюсь на полу, пытаясь сесть.
— Аптечку! — хриплю я. — В моём рюкзаке аптечка, быстрее...
Тецуо подскакивает и лезет ко мне в рюкзак. Достаёт аптечку.
— Что дальше, Игорь?
— Помоги снять куртку и футболку.
Японец помогает. Под правой грудью — чёрная дырка, из которой, пузырясь, идёт кровь.
— Тецуо, приложи аптечку к моему животу, — сиплю я, зажимая дырку ладонью. Парень прикладывает. Бегают лучики сканера и чувствуется несколько уколов, из торца аптечки выскакивают пакетики пластыря и рулончики бинта. Беру один и трясущейся рукой заклеиваю дырку на груди. — Тецуо, заклей на спине, — но его уже опередил Фридрих — парень моей же футболкой ловко вытер кровь со спины и заклеил выходное отверстие. После взял бинт и сноровисто принялся туго бинтовать мою грудь. Тецуо же стирал ей же кровь с живота, чтоб не запачкать штаны. — Футболку в рюкзак. Только перед этим достань чистую оттуда же, — парень подчиняется и быстро достаёт свежую. Затем заталкивает туда всю сырую и тёмную от крови. По жилам идёт горячая волна — это начали действовать стимуляторы, аптечка-то армейская. Голова проясняется, и я, держась за японца, встаю с пола. Затем он помогает мне надеть чистую футболку и дырявую куртку. Вижу, как Дих бинтует плечо Гену. Тот только морщится. Кидаю на себя исцеляющие заклинание. Становится лучше, но отчаянно начинает тянуть в сон.
— Как он? — сиплым голосом спрашиваю я.
— Нормально — пуля сквозь мякоть прошла, кости не задеты. Как сам? — отвечает Дих.
— Сейчас на стимах, но минут через сорок свалюсь совсем. Надо уходить и быстро!
Вижу, как Бена осматривает труп бандита.
— Почему он выжил, Бена?
— На этом уроде под костюмом кираса, — отвечает он. — Ваши пули его только вырубили, ни одна кирасу не пробила, только измяли всю — у гада половина рёбер, наверное, сломана. Хотя ему уже похер на это...
— Уходим! И возьмите мой рюкзак, — говорю я. И, взяв пистолет, сквозь дверь расстреливаю ювеналку. — Свидетелей не будет... и я привык держать своё слово, сука, — говорю я гаснущей жизни за дверью.
Вот и родная вентиляция — до убежища по ней чуть больше ста метров. Как я сюда дошел, непонятно — перед глазами всё плывет, в ушах свист, земля качается и во рту сухость со вкусом крови. Прислоняюсь к стенке вентиляции и сползаю на пол. Чувствую, как меня кто-то подхватывает на руки.
— Куда дальше, Игорь? — слышу я голос Диха.
— Через сто метров на правой стороне решётка — вы должны помнить. Пароль от шлюза — Харон5969Игорь. И, Дих, меня сразу в кибердок — а то загнусь, — шепчу я, после всё тонет во мраке.
Кэйтлин Доннели (Ванкувер, Убежище N13, утро 22 августа 2367 год)
Кэйти сидела на кухне убежища, за столом и смотрела на Игорь, который, ловко работая лопаточкой, готовил, как она их называет, "oladushki". При этом подруга объясняла тонкости приготовления и весело посматривала на неё. А перед девчонкой стояла страшная картина позавчерашнего вечера. Они втроём уже всё приготовили и, вытащив стулья в коридор, просто сидели и ждали. Ребята задерживались, и Кэйти охватило беспокойство, постепенно переросшее в откровенный страх. "Почему так долго? — думала девочка. — Что-то, наверное, случилось... Только бы с Игорем всё было в порядке. Пожалуйста! Ну пожалуйста! Боже, если ты есть, не забирай у меня её..." — молилась она. Мигнула жёлтая голограмма на шлюзе, цвет сменился на зелёный и створки, зашипев пневматикой, ушли в стены. У входа стояли ребята — впереди рыжий японец Тецуо, за ним другие. Игоря видно не было. Ребята быстро заходили, с ними шли две девочки лет десяти. "Наверное, сёстры Бены... — подумала Кэйти. — Но где же Игорь?" — вот и Дих, и у него на руках лежал Игорь.
— Что с нем? — подскочила к парню Кэйти.
— Подстрелили. Где здесь медблок и кибердок? — спросил Дих.
— Пойдем скорее! — зашептала от страха девушка, и бегом повела его в медблок. Там уже хозяйничали Тецуо и Фридрих, капсула кибердока была открыта и горела ярким светом.
— Девчонки, быстро раздевайте её, я пока подготовлю программу. А вы, парни, выходите. И ты Бена
— Ты чего это раскомандовался?! — спросила, набычившись, Бена.
— Бенджи, ты умеешь работать с кибердоком? А может, знаешь, как обрабатывать ранения? Или ты на Игоря без одежды посмотреть хочешь? Нет?! Тогда иди в жилую зону и займись сёстрами — девчонки несколько дней в кладовке просидели, им надо помыться и поесть! Так что вперёд, за дело! — отчитал его Фридрих.
Бен покраснел и выскочил за дверь.
— А ты откуда знаешь, как пользоваться кибердоком? — спросила Кэйти.
— А меня, подруга, учили этому — я, у нас на РизигенВалде (РизигенВолд (Riesigen Wald, Гигантский Лес) — колония Евросоюза в созвездии Цефея, около звезды Альдерамин (Альфа Цефея 49 СвЛ от Солнца, Реле "Соль 7"). Шестая планета от звезды. Планета с аномальной гравитацией от 0,85Ж на экваторе до 1,25Ж на полюсах. Источник нулевого элемента. Отличается гигантской флорой — высота деревьев на Экваторе достигает 350-400 М. Основная масса колонистов — немцы и немецкоговорящие народы. Основной язык колонии — немецкий.), в скаутском отряде, был штатным медиком. Так что прошёл полный курс фельдшерской подготовки — включая и работу с кибердоком. Вы закончили?
— Ага, — ответила Анжела и закрыла крышку капсулы кибердока.
— Тогда поехали, я запускаю программу, — сказал парень.
И Кэйти с ужасом смотрела, как тело её друга взлетело в воздух внутри камеры, как её опутали щупальца манипуляторов, как в рот вставили трубки, и по ним из Игоря начали качать кровь, как разрезали кожу на груди и, раздвинув ребра, начали что-то делать внутри тела.
— Сейчас он откачает кровь из лёгкого и начнёт его штопать, — раздался рядом голос Фридриха. — У неё сломано три ребра — пуля, пролетев, сломала. Они уже начали срастаться. Кибердок наложит фиксаторы. Пойдём, Кэйти, незачем на это смотреть, — и парень, обняв её за плечи, увёл на кушетку, усадил и сам сел рядом.
— Он поправится, Дих? — спросила девушка.
— Да... скорее всего, да. Я же не врач, чтобы давать стопроцентную гарантию... но мы вовремя его принесли сюда. Я вообще плохо понимаю, как он столько продержалась. Видимо только за счет магии. Отключилась лишь в вентиляции, метрах в ста отсюда. Из железа пацан сделан.
— Да, он такой — сильный, смелый... и порой очень жестокий. Ты бы видел его глаза, когда он моего отчима-пьяницу бил! Невысокая пацан избил и запугал здорового мужика так, что он обосрался! Да я сама чуть не описалась, глядя на неё...
— Ну да... она сильная, и рука у неё не дрожит, когда на курок нажимает, и стреляет очень точно. А кто она тебе, Кэйти?
— Никто... но, на самом деле, всё. Она мне и брат, и друг, и отец. Я не могу объяснить по-другому. Я тогда из дома убежала, от отчима, и два дня на помойке жила. Не ела ничего, меня от голода уже шатало. Дих, я к смерти готовилась... А тут заходит он, и вокруг него — как будто свет... стоит и смотрит на меня. Забрал к себе в мотель — он в портовом районе. С Мышелом, хозяином, договорился — он мне бульон сварил. Сам меня помыл всю — я тогда не то, что мыться не могла, стояла еле-еле. Одежду свою отдал. Потом мы с ней это место нашли. А потом вас встретили, и он и вам помог. За "просто так". И пулю ещё получил... Вот если бы не он — что с вами стало бы?!
— Плохо бы нам было! — прошептала стоящая напротив Анжела. — Очень плохо...
Подростки замолчали и несколько минут просто сидели, глядя друг на друга.
— Откуда она? — спросила Анжела.
— Я не знаю... он мне не рассказывал. Хотя вся одежда с лайбами "Ловкий Барсук" — может, с корабля какого военного... но как здесь оказался, я не знаю. Захочет — сама расскажет... а нет — так нет, мне всё равно.
Запищал кибердок, и ребята подошли к капсуле. Крышка открылась, на подложке лежал Игорь, бок был закрыт прозрачным фиксирующим материалом. Кожа, некогда золотисто-коричневая от загара, стала серой, а губы — бело-синими. Дыхание было редким и неглубоким.
— Девчонки, берём кушетку от стены и кладём на неё Игоря, — сказал Фридрих.
Подкатили кушетку и втроём аккуратно переложили на неё паренька.
— А он лёгкий, — сказал Дих. — Как же он твоего отчима-то побить умудрился? Сама говорила, что он — здоровый мужик.
— Не знаю как, но побила — я сама видела! Бум-бум его ногами, как мяч футбольный — а он только в углу лежит, свернулся в комок и скулит... А я стою, смотрю — и мне страшно. Особенно когда она свой жуткий нож достала. Ух, вспоминать не хочу!..
Фридрих закрыл Игоря простынёй, лишь лицо оставив открытым и сказал:
— Давайте отвезём её в жилую зону и уложим на кровать — пусть там спит. А ты, Кэйти, за ней присмотришь, хорошо?
— Конечно, Дих! — горячо сказала девчонка.
Когда Игорь не проснулся на следующий день, Кэйти бросилась к Фридриху с вопросами, и он ответил, что другу ввели препарат искусственного сна, так что она ещё сутки примерно будет спать. Так что волноваться пока не стоит, а завтра — посмотрим. Весь день девушка просидела у постели друга, лишь несколько раз то Тецуо, то Дих, отводили её на кухню, поесть. Да один раз она сама бегала в туалет.
В убежище шла жизнь: жилую зону мальчишки, под руководством девчонок, разгородили легкосборными перегородками на несколько помещений, принесли со склада ковровое покрытие и застелили им все помещения, принесли и расставили мебель. Вообще, ребята плотно обустраивались. Сёстры Бены, как и сама девушка, тоже в этом активно участвовали. Правда, под вечер собрались домой, и двое парней — Том и Генрих — пошли их проводить. Заодно купить кое-каких продуктов по списку, выданному девушкой по имени Жаклин Биссон (но все её звали Жаки).
Кровать Кэйти стояла вплотную к кровати Игоря в отдельном закутке — и девушка, засыпая, крепко прижала к себе руку друга. Рядом на ковре лежал кот Игорька — Барсик и наблюдал за ними.
Разбудило её прикосновение — чьи-то пальцы гладили Кэйти по щеке и тихонько трепали волосы. Она открыла глаза... и столкнулась со взглядом изумрудно-зелёных глаз, с нежностью смотревших на неё.
— Привет, Котёнок, — сказал Игорь.
— Игорь! — пискнула девушка и прижалась к другу. От облегчения и радости Кэйти расплакалась и, давясь слезами, рассказала, как испугалась за свою друга и брата, когда ту принесли полумёртвого. Что нельзя так пугать своих друзей и вообще лезть под пули глупо и опасно...
— Прости меня, моя маленькая... — ответил Игорь. — Но выбора не было — только так можно было спасти девочек.
— Но девочки сказали, что ты убила женщину там, в офисе...
— Это была не женщина... это была тварь. Запомни это, Китти. Пойдем лучше, завтрак приготовим... О, блин! Где моя одежда? Как-то нехорошо голышом ходить... Как думаешь?
Кэйти захихикала:
— Я сейчас принесу тебе одежду, Игорь.
— Давай, неси, — ответил Игорь.
Кэйти принесла одежду и помогла Игорю одеться. Когда друг встал, то его отчётливо повело в сторону.
— Что-то меня штормит, Китти... — сказал парень. — Но это фигня, главное — в боку не болит, только чешется сильно, и дышать тяжело. От это меня зацепило... Пойдем на кухню, подруженька. И да, Котёнок, какое сегодня число?
— 22 августа, Игорь.— сказала Кэйти.
— Вот и год прошёл, — как-то отрешённо сказал Игорь. — Уже целый год... Год, как их нет.
— Кого нет, Игорь?
— Моих родных и друзей... Никого нет. Одна я остался живой... Разве что брата регенератором вытянули, да друзья из комы вышли.
— Прости меня, — прошептала Кэйти. — Прости, что напомнила...
— За что ты просишь прощения, Котёнок? Ты ведь не виновата в этом... вообще ни в чём не виновата. Пойдем, готовить завтрак, Китти, а то я стану вспоминать и расклеюсь... — и Игорь улыбнулся.
Игорь
Стою, жарю оладушки, за столом сидит Китти и поливает меня обожанием. Сколько радости было у неё полчаса назад, когда я проснулся... Вот за что мне такое счастье? Этот мир как будто испытывает меня — сначала даёт мне близких, а потом забирает, но при этом даёт других. Вот и сейчас — я смотрела на убежище, изменившееся до неузнаваемости... всего двое суток в отключке — а как будто жилой дом вокруг. И ковролин на полу, и скатерти на кухонных столах. Вот что значит — правильные девчонки живут, а не парень — мне за неделю даже в голову не пришло что-то тут украшать и переделывать.
Ребята ещё спят — слышно только тихое дыхание из-за перегородок. Причём все — в одной секции... ну и ладно. Раз им так удобно — то пусть, будем жить все вместе. Кити переехала в секцию к девчонкам, а я перебрался к парням.
Пока всё приготовил — почувствовал, что проснулись остальные. Слегка удивились — видимо, увидели мою пустую койку. Затем все вместе пошли на кухню. Вот двери открылись — и большая компания рыжих зарулила в помещение, с любопытством оглядывая меня.
— Ну, что смотрите? Давно не виделись, привет всем! — говорю я.
Ребята заулыбались, в их чувствах — искренняя радость. Фридрих подошел ко мне.
— Как рана, Игорь, не беспокоит?
— Спасибо, Дих, всё в порядке. Как у Гена дела с рукой?
— Со мной всё гут, Игорь, — ответил Генрих.
— Ну, тогда за стол — завтракать, а потом будем знакомиться по-нормальному. А то ведь жить будем все вместе — так что надо узнать друг друга получше. Согласны?
— Согласны! — хором говорят ребята.
Вот все позавтракали и, сыто отдуваясь, растеклись по стульям.
— Кто начнёт? — спросила я.
— Давай, мы, — сказали хором Генрих и Фридрих.
— О"кей, говорите.
Парни рассказали, что оба с Гигантского Леса — колонисты, скауты. Полгода назад на их городок рухнул взлетающий грузовик. Погибло много колонистов — включая семьи парней, которые были соседями. Сами парни были в это время в походе, как скауты, поэтому и уцелели. После их решили перевести в приют в старой Германии... но почему-то перевели сюда. Оба отличались ярким цветом волос и малахитово-зелёными глазами.
Затем слово взяла Анжела Харпер. Она тоже была колонисткой — только с Терра Новы. Её родители погибли в авиакатастрофе на летуне. И, поскольку больше близких родственников не было, её перевели на Землю. У Анжелы были тёмно-серые глаза и медного цвета волосы.
— Меня зовут Тецуо Омура, — сказал японец. — И я с Шаньси. Я из семьи первоколонистов — мой прапрапрадед был одним из защитников в Войне Первого Контакта. Три месяца назад я с родителями прилетел на Землю. И через четыре дня их убили... убийц так и не нашли, а мой дедушка остался на Шаньси. Меня направили в приют, — волосы у Тецуо были, как у меня — ярко-алого цвета и глаза имели яркий малахитово-зелёный цвет.
— Я — Томас Бенсон, родом с Фел Прайм, но большую часть жизни провёл на космическом корабле. Полгода назад, при прыжке от реле "Харон" к Земле произошёл сбой в масс-двигателе — результатом стал нештатный выход из канала и разрушение корабля — вся команда погибла, как и мои родители. Я чудом уцелел в заблокированной каюте. После спасения был направлен в приют, — волосы Тома были цвета червонного золота, глаза — тёмно-зелёные, с искрой.
Кейт и Жаклин были с Элизиума, соседками по дому. Во время наводнения промылся грунт под фундаментом, и их дом обвалился. Из обеих семей выжили только они. На Земле были родственники, и их перевели сюда — но те отказались от девочек. Так они оказались в приюте. У Кейт были медные волосы и синие глаза, Жаки же была светлее, и глаза были ярко-салатового цвета.
Вздохнув, я начал свой рассказ: — А я с Мендуара...
Полчаса спустя
— Да уж... Вот это у тебя история, — проговорил Тецуо. — А почему ты нам всё рассказал? Ведь ты же скрываешься?
— Я ведь вам говорила, что Провидец. И я вас всех видел в своих снах — всех-всех, особенно сегодня ночью... Так что я просто знаю, что никто из вас меня никогда не предаст.
— Невероятно! — воскликнул Дих. — Игорь, а как это — быть эмпатом?
— Иногда — очень больно... но обычно интересно. Вот сейчас, когда вы на меня все смотрите, и в чувствах у вас — любопытство пополам с недоверием. А Тецуо ещё к Кейт неравнодушен... как и она к нему.
Парень и девушка стали красными, как варёные раки, и с возмущением уставились на меня.
— Э-э-э! Игорь, прошу, не надо о нас! — сказал парень.
— Скажи, Тецуо, я права?
— Да, права... но так нечестно! — воскликнул он.
— Теперь верите?
— Охренеть... это просто unglaublich(невероятно)! — прошептал Фридрих.
— Скажи, Игорь, — подала голос Жаки. — А почему ты уверена, что косвенно являешься причиной попытки продать нас?
— Тецуо, что ты выяснил, читая данные с датадисков?
— Батарианцы — лишь ширма, настоящим покупателем была "Экзо-Гени", — ответил японец.
— "Цербер"! — рыкнул Том, полыхнув ненавистью.
— Я же вам говорила, что "Цербер" пытался захватить меня. Когда мама была беременна мной, то отравилась катализатором для добычи нулевого элемента, что явилось причиной такого цвета моих волос и глаз. Видимо, медкарта матери попала к ним — и они начали искать детей, подобных мне. Скажите вот — у кого-то из вас мамы тоже травились чем-нибудь подобным? Если знаете, конечно.
— Моя точно травилась! — воскликнул Тецуо, — Даже с компанией, производящей катализатор, судились!
— И у нас такое было! — загомонили Ген и Дих.
— И у меня! — удивлённо сказал Том.
— И у меня тоже! — воскликнула Жаклин.
— А остальных, видимо, прихватили за компанию. Включая Бена и его сестёр.
— Hier Hundinnen ein Fluch! (Вот суки проклятые!) — ругнулся на немецком Генрих.
— Согласна — именно суки, Ген! — сказала я.
— Sprichst du Deutsch?! (Говоришь по-немецки?!) — спросил Дих.
— ich habe mich nach oben geschnappt. (нахватался по верхам.)
— Schade. Du redest wenigstens ein bisschen. (Жаль. Ну хоть немного говоришь.) — засмеялся Генрих.
— Говорите на англике, — загомонили остальные.
Но вот, все замолчали, и какое-то время стоит тишина. По кухне расползается тоска. Мне в плечо упирается лицо Китти, слышны всхлипы.
— Ты чего, Котёнок? — спрашиваю я.
— Маму вспомнила, — шепчет подруга и заливается горькими слезами. Обнимаю её, глажу по голове, шепчу ласковые слова, пытаясь успокоить... но девчонка лишь ещё громче плачет у меня на груди, пытаясь выплакать всю тоску и боль, терзающую её. Глядя на нее, начинают плакать и остальные девушки, даже парни сидят с больными глазами, глядя, кто куда.
— Лучше б я сдох тогда, в каюте, — говорит Том. — Был бы сейчас со своими...
— Нет, Том! — кричу я. — Не лучше! Если бы я не боролся, то меня бы убили — и Чарли никогда не встретил бы Аэрдил, а вас всех продали бы в рабство. И Китти померла бы на помойке, как собака. Всё, что мы делаем, влияет на нашу судьбу. Если бы мы не грохнули работорговцев — эти суки и дальше бы торговали детьми, а эта жирная тварь всё так же рулила бы этой бандой!
— С чего ты взяла, что она главарь? — спросил Ген.
— А откуда она знала, где сейф с деньгами и, самое главное, пароль от него? Она и была главарём... ну или, по крайней мере, его заместителем, казначеем этих тварей. И пуля, которую я получил — лишь малая плата за возможность остановить эту гниль.
— Может ты и прав... — тихо проговорил Тецуо.
— Я прав, Тей-кун, и ты это знаешь. И вообще, чего вы расклеились? Мы живы, у нас есть дом и, в конце-то концов, у нас есть мы сами. И только от нас зависит наша судьба. Мы можем стать семьёй друг для друга — семьёй, которой нас лишили, кого волей случая, а кого и злой волей других. Вы со мной?!
— Я с тобой... чего бы мне это не стоило! — говорит рядом Кэйти.
— И я, и я, и я! — повторяют за ней остальные.
— Ну что, РЫЖИЕ? МЫ РЫЖИЕ?! — кричу на них я.
— РЫЖИЕ! — кричат в ответ ребята.
— Кстати, вы открыли кейсы? — спросила я.
— Нет. Как-то даже в голову не пришло... — сказал Фридрих.
— Тогда несите! Посмотрим, сколько там... и, ребята, захватите ещё три небольших из оружейки. Я их с прошлого года всё открыть не сподобилась.
Парни принесли кейсы, и я один за другим их открыла, используя мультитул и инструметрон. Все они, включая мои, были заполнены обезличенными кредитными чипами. После подсчёта народ выпал в осадок, и я вместе со всеми... В кейсах работорговцев было двенадцать с небольшим миллионов кредитов — чипами номиналом по десять тысяч. А в моих трёх — миллион триста: шестьсот тысяч — у церберовца, плюс по триста пятьдесят в кейсах наёмников. Всё вместе — тринадцать миллионов четыреста тысяч кредитов.
— Какая куча бабла!.. — потрясённо прошептал Ген. — Это же сколько они народу-то продали?!
— Я к этим деньгам не притронусь! — крикнула Кейт. — Они, блядь, воняют, прямо не знаю как! И вам не дам — любой из вас, кто притронется к ним, мне больше не друг! Вам понятно?!
— Успокойся, Кейт, — говорю я. — Никто и не говорит, что мы должны жировать на эти деньги. Нет, мы их используем... но потом и на важное дело. Из тех денег, что были у меня, возьмите четыреста тысяч — надо арендовать для нас гаражный бокс на одной из стоянок в портовом районе и несколько байков помощнее. Штук пять — чтобы с запасом. Остальные закройте и уберите в оружейку — пусть там лежат до поры.
— Интересно, нас ищут? — спросил Том. — Игорь, что говорит твоя интуиция?
— Ты знаешь, Том, но она говорит, что нет... и это очень удивительно!
— Но как они нас найдут? Мы же следов не оставили! — спрашивает меня Ген.
— А наше с тобой ДНК на пулях в стене? Или ты забыл про то, что нас подстрелили? Пусть кровь на пол не попала, и мы унесли с собой дырявые и окровавленные шмотки, пусть работали все в перчатках, а я ещё перед уходом выпустила дронов-уборщиков... но пули-то мы не выковыряли из стены. А на них — наша с тобой кровь.
— Вот блин!.. Но почему тогда нас не ищут?..
— А я знаю?! Непонятно нихрена, почему... — отвечаю я.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
