36. Hammer of Justice

Февраль не обещал никаких сюрпризов — и это настораживало. Нет, Тома, разумеется, отсутствие приключений вполне устраивало, но подозрения вызывало...

Подозрения оправдываться не спешили, и Тома это вполне устраивало. Тем более, что у шестого курса начались полноценные занятия на базе SAS, и ему пришлось договариваться с Дамблдором, чтобы перевести кадетов в Литтл-Хэнглтон — и это, как ни странно, удалось. Благо, Эйлин не составляло особого труда дважды в неделю два последних урока провести вне Хогвартса... Обычно вместе с мужем, поскольку у Аргуса нашлось немало знакомых. Трансфигурацию же прекрасно мог вести Прюэтт, в боевой составляющей этого искусства разбиравшийся лучше всех в Англии... Ну а все остальные предметы уже не требовались.

И это оказалось неожиданно удобно — кадеты были всё время под присмотром, бездельничать у них возможности не осталось вообще, тогда как в Хогвартсе иногда удавалось, а тренировки были куда более серьёзными...

Про лабиринт Том не забывал — план утвердили, а у Бири в теплице нашёлся палиурус, он же держи-дерево, признанный достаточно высоким, достаточно густым и достаточно колючим. Правда, чтобы получить к июню нужных размеров живую изгородь, кустарник придётся обрабатывать магией, чего он не переживёт... Но у средиземноморского кустарника и шансов пережить шотландскую зиму не было, так что об этом можно было не беспокоится...

Беспокоится Тому приходилось о том, чтобы в теплицу, где выращивали палиурус, не лезли ученики, заинтригованные суетой или же желающие раздобыть колючку, чтобы подбросить её кому-нибудь на стул. Потому что сам Герберт Бири, в состав оргкомитета не входивший, заниматься этим не желал...

И это было проблемой. Сам Бири, разумеется, сделал всё, что от него требовалось, но дальше двигаться не желал даже за отдельную плату — с Мюриэль он был на ножах. Само по себе дело обычное — половина магической Британии была на ножах с Мюриэль Прюэтт — но тут было что-то особенно серьёзное, Герберт устроил испанскую забастовку, и в результате не залезали в теплицу только шестикурсники, поскольку их в Хогвартсе не было... А затем её и вовсе облюбовали для разборок слизеринцы.

Как бы странно это ни звучало, но потомки 'древнейших и благороднейших семей' нередко разрешали вопросы ещё более древним способом — на кулаках. Когда-то — в детстве — Тома этот факт изрядно удивил, но на самом деле всё было вполне разумно: избавиться от синяков гораздо проще, чем от последствий даже условно-боевого заклинания, борьба для благородного человека была делом вполне пристойным, вопросы разрешались без серьёзного ущерба и для организмов, и для чести... Если, конечно, это был 'не босяцкий замес в подворотне, а благородное мордобитие', как сказал бы рабби Шнеерсон. И обычно — если дуэлянты не попадались или не выходили за рамки разумного — деканы Слизерина не обращали на них внимания...

Во только то, что Том обнаружил, заглянув в теплицу после уроков, было именно что босяцким замесом — Кэрроу, Маклагген, Розье, Фарли и Робертс наседали на Блэков — Сигнуса и Альфарда — и Снайда, причём дела у всех шли так себе. Настолько так себе, что было непонятно, как Маклагген ухитряется что-то видеть, Блэки вообще стоят на ногах, а Снайд — четверокурсник из уважаемой семьи — держит нож, словно ист-эндский панк...

— Смирно! — рявкнул Том. — Что здесь вообще происходит?! Мордредовы грёбаные дегенераты, как вы вообще додумались до такого?! Эта дикая драка, едва не переросшая в поножовщину — эту уже за гранью допустимого, и чертовски далеко! Поэтому вы, жертвы анального аборта динамитом, сейчас отправитесь в карцер и можете молиться, чтобы дисциплинарная комиссия не превратилась в трибунал! Шагом марш!

Палочки драчунов Том убрал в карман, нож — в трансфигурированный из какого-то хлама пакет, а затем убрал свою палочку и достал пистолет.

— Джентльмены, — сказал он, — я надеюсь, что мои лекции вы слушали внимательно и запоминали мои слова... И мне не придётся иллюстрировать их на практике.

Джентльмены косились на пистолет, молчали и не дёргались — лекции Тома они помнили очень хорошо.

К счастью, карцер в Хогвартсе был, хотя Том и не знал, когда его в последний раз использовали по назначению... Но содержался он в исправности, и Том, рассадив драчунов по камерам — одиночным — отправился к Дамблдору.

— Полагаю, ты не собираешься пожелать мне доброго вечера по дороге домой? — хмыкнул Дамблдор.

— Вечер исключительно недобрый и имеет отличные шансы перерасти в ещё более недоброе утро, — сообщил Том. — Драка на Слизерине, в той самой теплице, и нет, это не 'благородное состязание по правилам Игр' — Кэрроу, Маклагген, Розье, Фарли и Робертс избивали Блэков — обоих — и Снайда. Не в сухую, должен отметить, но дела шли настолько паршиво, что Снайд уже схватился за нож — и возможно, успел кого-нибудь порезать, тут я не уверен.

— Без магии?

— Без, но от этого не легче, — Том покачал головой. — Дело за малым не дошло до убийства, и чем быстрее мы выясним, в чём дело, тем лучше.

— Да уж... Хорошо, я сейчас соберу остальных деканов, а ты пока доставь их сюда.

Крайне недовольные испорченным вечером деканы расселись за столом, Дамблдор кивнул — и стражи ввели в кабинет Снайда.

— Эрик Снайд, четвёртый курс, Слизерин, — объявил Том. — Дело о необоснованном применении силы, взят с поличным. Мистер Снайд, комиссия требует ответов.

— Спрашивайте.

— Что послужило причиной драки в теплице?

— Это личное, сэр.

— Личного здесь нет ничего, — одёрнул Том. — Отвечайте.

— Розье позволил себе оскорбительные высказывания в адрес моей семьи. Неоднократно. Вызов на дуэль отклонил, заявив, что не сказал ни слова лжи.

— И он действительно не лгал?

— Формально — нет, но о многом умолчал, а другое подал весьма тенденциозно, создав превратное впечатление.

— Ввёл в заблуждение, — отметил Дамблдор.

— Да, сэр. На это я заметил, что если Розье позволяет себе трепать честное имя старой семьи, да ещё и боится ответить за свои слова, но при этом принадлежит к старой чистокровной семье, я имею право убить его на месте. На это ему пришлось ответить, и он бросил вызов мне. Братья Блэк на это заявили, что не могут доверять Розье и будут моими секундантами.

Розье был вынужден согласиться, но явился не один, и все пятеро попытались напасть на меня, однако Блэки не позволили им этого сделать. Остальное вы видели сами, сэр.

— Зачем вы достали нож, мистер Снайд?

— У Маклаггена был кастет — полагаю, он выбросил его ещё в теплице.

— Пока это всё, — кивнул Том. — Проводите мистера Снайда в карцер и приведите Розье.

Проводив взглядом процессию, Том закурил и задумался. Вся история выглядела довольно банально и выделялась лишь масштабом... Но Маклагген, дядя которого недавно был казнён, и кузен-аврор, едва не сорвавший арест Вейра... И Розье, дед которого тоже был казнён по тому же делу о работорговле... Хотя, с другой стороны, по тому же делу прошли и двое Блэков — но братья поддержали Снайда...

— Кстати, а что не так со Снайдами? — спросил Дамблдор.

— У них есть ветвь сквибов, в которой иногда рождаются маги, две семьи, — пояснил Том. — Было три, но одна женщина потеряла мужа в войну, а недавно умерла сама. Ребёнка-мага отправили в приют, пока оформляли усыновление — там ещё возникла заминка, какая из оставшихся семей должна была его усыновить... Но не успели, он попался той самой мрази-работорговцам, и его убили. Предполагаю, что Розье вывернул дело так, чтобы казалось, что ребёнка отдали специально... Впрочем, сейчас узнаем.

Самоуверенная улыбочка, красовавшаяся на физиономии Розье в теплице, куда-то исчезла... Видимо, до него дошло, что шутки кончились и вопрос стоит не 'да что вы мне сделаете', а 'что именно сделают' — потому что выбор был богатым. Что ж, уже неплохо — до Макнейра, например, это так и не дошло, пока его не выпнули. А тут... Посмотрим.

— Джозеф Розье, Слизерин, четвёртый курс, — произнёс Том. — Что произошло сегодня в теплице? Отвечайте по существу.

— Мистер Снайд во время разговора, в котором упоминалась его семья, неожиданно повёл себя агрессивно, — ответил Розье, — и потребовал извинений за некое оскорбление, а затем вызвал на дуэль. Конечно же, я отклонил его вызов, но он принялся угрожать мне и моей семье, так что вызов пришлось принять, а поскольку он позвал с собой Блэков — ума не приложу, чем...

— Придерживайтесь фактов, — перебил его Том.

— Поскольку он позвал Блэков, я попросил своих друзей составить мне компанию — просто на всякий случай, и, как о казалось, этот случай произошёл...

— Что именно вы сказали? — спросил Том. — Дословно.

— Ну, точно я не помню... — тут же попытался отпереться Розье. — Я вспоминал про недавний суд, про пострадавших, ещё удивился, почему Снайды не успели оформить все бумаги...

Потому что какой-то жадный уродец в Министерстве тянул дело, вымогая взятку, и Розье это отлично знал — но сейчас Тома интересовало другое.

— Что ж, освежим вашу память. Легилименс! — вербальная формула, в общем-то, и не нужна, но для протокола...

— Для протокола, — произнёс Том минуту спустя. — Легилименцмей было установлено, что Джозеф Розье сказал следующее: 'Не вижу смысла вообще вести какие-то дела со сквибами и тем более не выкидывать их из рода — всё рано пользы ноль. Взять хоть Снайдов, у которых такие родственнички ухитрились буквально подарить ребёнка убийцам. Просто отправили в приют — и всё, бумаг-то нет'. Легилименнцией не было установлено, был ли это сказано сознательно и целенаправленно, или же было следствием эмоциональной реакции.

Реакция была, и ещё какая — Розье тихо ненавидел Снайда. Причину этой ненависти Тому уловить не удалось, но она явно была сугубо личной и довольно старой...

— В карцер, — распорядился Том. — Директор Дамблдор, прошу предоставить думосбор.

— Тоби!

— Тоби хороший мальчик! Тоби не делал ничего предосудительного!

— Это хрошо, — кивнул Дамблдор. — Тоби, принеси, пожалуйста, думосбор из моего кабинета.

Тоби с хлопком исчез, и спустя минуту вновь появился в обнимку с каменной чашей лишь немного меньше его самого.

— Тоби принёс! — сообщил он. — Глупая жареная птица хотела помешать Тоби, но Тоби отогнал её и даже ни разу не стукнул!

— Ты всё сделал правильно, Тоби, — Дамблдор поставил думосбор на стол. — Можешь возвращаться к своим делам. Профессор Риддл, думосбор доставлен. Какое воспоминание вы желаете предъявить комиссии?

— Воспоминание о легилименции подозреваемого, — Том опустил серебристую нить в чашу. — Прощу внимания.

На недостаток внимания пожаловаться было нельзя — воспоминание пересматривали раз десять...

В итоге Дамблдор отодвинул думосбор, снял очки, помассировал переносицу и объявил:

— Не понимаю. Абсолютно.

— Что именно?

— Откуда могла взяться эта ненависть?

— Не могу сказать, — развёл руками Том. — Это нечто старое, я бы даже сказал, застаревшее... Знаете, я бы сказал, что это работа для психоаналитика, но где его взять... Но ваше мнение, уважаемые коллеги?

— Тот момент, — ответил Дамблдор, — когда я жалею о запрете порки. Никогда бы не подумал, что он настанет, но... Для протокола, конечно, нужно допросить всех, но уже сейчас понятно, что никакого нападения тут не было, это просто ссора. 'Бесчинство и буйство, произошедшее не от злоумышления', как гласит устав... А значит, пусть до утра посидят в карцере, ну и на отработки к вам до конца года. И баллы, само собой, снять полностью... Пока так, если допрос не вскроет новых обстоятельств.

Никаких новых обстоятельств допросы не выявили — не удалось даже выяснить, кто именно начал драку. Вечное 'Все побежали, и я побежал', известное, наверно, ещё шумерским школярам... Впрочем, это уже роли не играло — наказали всех одинаково.

На Слизерине к этой истории отнеслись... Сложно. С одной стороны — попались, нарушив главный принцип факультета. С другой — попались собственному декану... А Тома слизеринцы воспринимали как ту самую непреодолимую стихийную силу, и считали, что от него спрятаться невозможно.

Том не возражал...

Реакция же гриффиндорцев и вовсе была великолепна.

До сих пор наказания за 'безобразную драку' доставались только им, а слизеринцы считались на подобное неспособными... Слизнями, одним словом. А тут слизень оказался хищной улиткой... И как это воспринимать, гриффиндорцы не понимали. И старательно думали... И в итоге стали относиться к драчунам с каким-то ревнивым уважением. А на следующее утро гриффиндорцы решили лично познакомиться с 'героями' — и начали с Блэков. Блэки же отличались вспыльчивостью и прочими вполне гриффиндорскими качествами... И потому с гриффиндорцами общий язык нашли, и довольно быстро.

Дамблдор, который всеми силами пытался если не подружить факультеты, то хотя бы снизить накал противостояния до приемлемого уровня, этой новости не обрадовался... Потому что встреча должна была состояться в 'Кабаньей голове', что предполагало обязательный дебош, изгнание из кабака и забег с козлами — совершенно безнадёжное занятие: эти твари носились не хуже скаковых лошадей. Такого Хогсмид мог и не пережить...

Поразмыслив, Том решил, что преподаватель, явившийся в кабак одновременно со студентами, будет выглядеть странно, неуместно и подозрительно, а вот тот же преподаватель, назначивший там встречу деловым партнёрам — вполне нормально, тем более, что повод был более чем веским.

Среди многочисленных родственников Глинды был старый антиквар, умерший в середине января. Коллекция у него была богатая, вот только большую часть сведений он держал в памяти, так что некоторые предметы даже опознать не получалось, не то что оценить. А поскольку от стоимости наследства зависел размер налога, родственники покойного старались разобраться и уже пару раз привлекали Глинду, которая честно называла минимальную цену... Но последнее письмо, пришедшее два дня назад, поставило её в тупик. Тома тоже — ничего подобного он не видел и даже не слышал о столь причудливой вещице. Похожа она была... Да ни на что она не была похожа. Бронзовый двенадцатигранник двух с половиной дюймов, в гранях круглые отверстия разного размера, на вершинах — шарики. Никакой магии нет и не было никогда. Предварительная идентификация — 'какая-то римская бронзовая хреновина', именно так было сказано в письме... Наверняка эта штуковина была археологам известна и где-нибудь описана... Но том понятия не имел, где искать. Тут могли помочь или Макгонагалл, или Лавгуд, но ученица опять умчалась в Шотландию мирить отца с оборотнями — а Лавгуд бездельничал. И выпить не отказался — впрочем, по мнению Тома, человек, оказывающийся выпить даром и при этом не отказавшийся от спиртного принципиально, был извращенцем...

Эрвин тоже не отказался, но предупредил что может задержаться, и если что, пусть начинают без него. Осталось дождаться субботы...

Обнаружив в 'Кабаньей голове' декана, слизеринцы несколько оробели, а гриффиндорцы напряглись — но Том на них внимания не обратил... Ну или им так казалось.

Том же прекрасно видел всю компанию, но пока те ничего не делали, лишь изредка поглядывал в их сторону, сосредоточившись на собеседниках.

— Сказал бы кто, что гриффиндорцы будут пить со слизеринцами — поднял бы на смех, — заметил Лавгуд. — А вот поди ж ты... Ну да ладно, смею надеяться, ты пригласил нас не только для того, чтобы полюбоваться этим феноменом?

— Не только, — согласился Том. — Австралийская родня Глинды разбирает коллекцию одного покойного антиквара и пытается выяснить, сколько это может стоить — с нашей помощью. И вот несколько дней назад они прислали это, подписав 'акая-то римская бронзовая хреновина'.

Том положил фотографию на стол. Лавгуд пододвинул её к себе, посмотрел, отложил и сообщил:

— Это определение подходит едва ли не идеально, хотя официально эта штука называется 'римский додекаэдр'. Находка не самая частая, но отнюдь не сенсационная... Но при этом никто не знает, что это такое.

— Серьёзно?

— Абсолютно. И это замечательно! Правда, уж прости, стоимости этой штуки я не знаю, но могу узнать, правда, это займёт несколько дней...

— Не страшно, — отмахнулся Том. — Значит, никто не знает, что это такое?

— Абсолютно, — кивнул Лавгуд, приложившись к кружке. — Вариантов множество, но подтверждений нет, и ни одна сволочь о них не писала.

— Странное дело, — заметил Эрвин, покосившись на школьников. — Ну я понимаю, конечно, что это могло быть что-то самое обычное, но с такой вещью удобно сравнивать, например, да и было бы их больше...

— Возможно, — покивал Лавгуд. — Но они ведь могли считать это чем-то низким и недостойным внимания... В любом случае, мы не знаем, что это такое, и не знаем, узнаем ли когда-нибудь. А ведь это столь же удивительно, как мирная трапеза львов и змей...

— Да что там удивительного... — отмахнулся Том. — Эти придурки устроили безобразную драку, настолько безобразную, что этих двух придурков в почётные гриффиндорцы записали. Не знаю, что им скажут дома, но очень хорошо представляю, как будет ржать Орион...

— Да он сам почётный гриффиндорец, — хмыкнул Лавгуд, посмотрел за спину Тома и воскликнул:

— Кого я вижу!

— Таки я немножечко опоздал, , в чём немедленно раскаиваюсь, но ещё ведь не поздно! — почтенный рабби с двухпинтовой кружкой плюхнулся на свободный стул. — И поскольку Творец день субботний отвёл нам для отдыха, последуем заповедям Его! Лехаим!