Мир "Магистра"

Особенности местной политики

Мир, описанный в книге — это вариация довольно таки сказочного Древнего Китая с некоторыми изменениями. Сама Мосян писала, что при целостности общего сеттинга совместила несколько вещей из разных эпох, а в языке использовала слова более современные. С первым всё нормально — мир всё же заметно вымышленный, во втором тоже нет ничего криминального — Мосян и не пытается во всём копировать стиль преданий, так что какие-то нынешние обороты вполне уместны. В конце концов, любой автор — это в первую очередь рассказчик, и если бы условным рассказчиком был плюс-минус современник событий, то тогда да — современные слова были бы неуместны. Во всяком случае именно в авторском тексте. Я понимаю серию Марии Семёновой о Волкодаве — там даже язык повествования направлен на полное погружение в сюжет и персонажей, окружение псевдоисторическое, и Мария постаралась на славу. Однако это не значит, что все авторы, которые помещают свой сюжет в древний антураж, обязаны делать точно так же. Нелепо это смотрелось бы там, где автор вовсю копирует старинный слог, а потом внезапно вылезает слово из современного лексикона, или сами персонажи начинают щеголять словами, не подходящими именно к данному сеттингу.

Я практически не знакома с классической китайской литературой и тем более мифологией, однако сам мир описан достаточно детально, чтобы получить представление о том, что в нём вообще происходит.

На начало 2026-ого года в моём багаже прочитанных современных китайских новелл и просмотренных дорам не так много произведений, как у тех, кто уже прочно обосновался в китайфандоме и опознаёт фотографии актёров по глазам, носам и губам. Для меня, как новичка, стояла не самая простая задача — разобраться в правилах сянься и уся, которые иногда пересекаются, а уж про особенности китайской культуры и говорить нечего. При этом стоит учитывать, что и в сянься от автора к автору могут наблюдаться некоторые различия в описании магии, техник и отдельных правил. В этом случае имеет смысл использовать общие правила и понятия как базу, отталкиваться от неё и выделять отличия, обозначенные самим автором — насколько прочно они связаны с повествованием, стабильны и логично представлены в самом произведении. И здесь есть первый момент, который имеет очень важное значение.

Заклинатели-культиваторы стандартная часть сянься, населённого духами, призраками, нечистью и мифическими животными. То, какую именно роль и положение они исполняют в том или ином произведении, прямо влияет на фон и обстоятельства, которые в той или иной степени будут влиять и на основной сюжет. Из того, что мне уже известно, заклинатели делятся на два типа. Первый — это закрытые или полузакрытые школы, которые нередко живут на удалении от обычных людей, большую часть жизни проводят у себя или странствуют. Второй занимает высокое социальное положение и исполняет функции администрирования, не только защищая живущих на их территории людей, но и собирая с них налоги. Например, в "Светлом пепле луны" секты живут удалённо от людей, а в "Эрхе" в городах или рядом с ними. В "Магистре" заклинатели принадлежат ко второму типу, и это полностью вписывается в логику происходящего не только настоящего, но и того, что было в прошлом и прямо упоминается в книге.

Из того, что рассказывается в новелле, можно понять, что развитие заклинательских наук создало различные кланы, которые были способом защищаться от вредоносных явлений, призраков, оживших мертвецов и животных. Точно так же в европейской части континента во главе племён и стран вставали обычные военизированные объединения. Каждый клан закреплялся за определённой местностью, который значился в его названии, и если он хорошо справлялся с поставленными задачами, то будет больше желающих прибегать к их помощи, а сама помощь будет становиться дороже. Если клан приобретёт определённую репутацию, то обязательно найдутся желающие заключить с ним союз, что может быть почётным и прибыльным. На основе этих отношений и может случиться передача не только защитных функций, но и администрирования на местах, за которое будет взиматься налог, на кои деньги и прочие средства и будут жить и развиваться культиваторы. Как было логично замечено в "Тысячах осеней", развитие заклинательских навыков требует особых усилий, сосредоточения, и постоянная забота о хлебе насущном этому не будет способствовать. Отсюда и вытекает борьба школ и сект за возможность влиять на правителей, князей, а то и иметь прямой доступ к власти — это деньги, которые позволят развиваться и становиться сильнее, не заботясь о куске хлеба и ночлеге. В этом плане понятны различия между крупными орденами и мелкими уездными кланами — первые купаются в роскоши, а вторым приходится куда труднее, и живут они подчас не лучше обычных людей. Отсюда понятно и высокомерное отношение выходцев из богатых кланов к бедным — Цзинь Лин из Ланьлина во время своей первой ночной охоты очень презрительно относится к заклинателям из простых, попавших в его сети. И не только он. Когда клан небольшой клан Юэян Чан подвергся уничтожению со стороны Сюэ Яна, дело очень быстро заглохло — в дело вмешался Цзинь Гуаншань, Чан Пин был вынужден отступить, чтобы сохранить оставшихся людей, а потом и их добили, и что-то сильно никто не пылал по этому поводу. Разве что Не Минцзюэ попытался добиться справедливости, но плохо кончил. Был ещё случай, когда один из оппонентов Цзинь Гуаньяо по проекту дозорных башен был обвинён в смерти его сына, и снова никто особо не возражал, хотя слабых мест у этого обвинения явно хватало.

В новелле рассказывается об усобицах кланов и орденов, которые шли поколениями. И это мало чем отличается от обычных древних и средневековых воин за территории и ресурсы. Особенность сеттинга показывает, что нечисть найдётся всегда, защитники от неё будут регулярно востребованы, а уже сложившиеся отношения поддержат выстроенную систему до тех пор, пока не начнутся серьёзные трудности. Например, в мире "Ведьмака" в какой-то момент чудищ, для охоты на которых ведьмаков и создавали, стало меньше, и ведьмакам приходилось менять род деятельности, чтобы выжить, их становилось меньше. На этом моменте Лорен Хисрич Шмидт, шоуранер из NETFLIX, нагромоздила сущий бред про ведьмака Деглана, который ради сохранения профессии сам начал штамповать чудищ и даже похищать эльфийских детей, что является нонсенсом в мире, описанном паном Сапковским. В "Магистре" на начало событий система уже сложилась и прочно стояла на ногах.

Из этого обстоятельства неизбежно вытекает второй важный момент. На территориях орденов и кланов живут обычные люди. Они пашут землю, выращивают рис, пасут скот, изготавливают рабочую и домашнюю утварь, ткут ткани и шьют одежду... Словом, создают необходимые для жизни ресурсы. Нечисть и чудища, а также прочая нечисть способны причинять существенный вред и уменьшить поступление этих самых ресурсов в обеспечение орденов и кланов. Следовательно, кланы должны быть кровно заинтересованы в том, чтобы на их территориях было всё хорошо. Без сомнения, имели место и подкупы, и злоупотребления и отказы, если предлагаемая оплата ниже ожидаемой... Бывает всё. А с учётом былых усобиц логично вытекает вывод, что во время этих самых усобиц эти самые простые люди неизбежно будут получать ущерб и нести убытки. На восстановление потребуется время, а в это время такие штуки как неурожаи и вспышки болезней никто не отменял. Как и гибель людей по самым разным поводам, коих в древности всегда хватало. Достаточно вспомнить город И из главы "Зелень", в котором из-за плохого фэн-шуя была очень высокая смертность населения.

На момент начала событий прошлого усобицы завершились полной и безоговорочной победой ордена Цишань Вэнь. Судя по всему, эта война была весьма продолжительной, раз после неё осталась целая гора Луаньцзан, пропитанная мёртвой энергией, которая губила всех, кто на неё поднимался. Туда помимо всего прочего ещё и выбрасывали тела никому не нужных мертвецов, которые без должного погребения дополняли тяжёлую атмосферу на горе. Могу себе представить, как во время этих разборок страдали обычные люди! На то, чтобы восстановиться и накопить силы, должно было потребоваться немало времени. Начиная с восстановления порушенных поселений и разорённых войной хозяйств и заканчивая восполнением погибшего человеческого резерва, который необходимо находить, обучать и привлекать к себе, чтобы не сбежали к конкурентам. Исходя из особенностей древней жизни, это, скорее всего, заняло не меньше пары-тройки поколений. И всё это время Цишань Вэнь доминировал и наращивал влияние и силы. Противостоять его мощи, особенно, когда под это крыло пришло немало одарённых людей и кланов, было бы проблематично. Упоминается о том, что Цишань Вэнь жестоко и очень быстро карал тех, кто пытался идти против их власти, с теми ресурсами, что орден накопил, нетрудно искусственно создавать проблемы соседям, а то и просто решать проблемы за их счёт, не думая о последствиях. Как это было, например, с бездонным омутом, который был буквально вытурен на территорию Гусу Лань — разбираться с ним тяжело и долго. Цишань Вэнь сделал это, прекрасно зная, что обвинять их никто не будет — отдача, как говорится, замучает. Однако мирное время всё же сделало своё дело, и на состязании, которое организовал всё тот же Цишань Вэнь, стало ясно, что остальные набирают силу — их адепты уверенно одержали победу. Эта победа стала серьёзным звоночком, что, когда эти детишки подрастут, угроза власти зажравшемуся и заметно разжиревшему Безночному городу станет очевидной. С этим надо было что-то делать, и текущий глава ордена Вэнь Жохань начал действовать.

Он и до того не сложа руки сидел. К примеру, он поспособствовал гибели главы ордена Цинхэ Нэ, повредив его саблю, но явно не ожидал, что наследник окажется настолько хорош. Не Минцзюэ возглавил орден в возрасте двадцати примерно лет от роду и отлично со своими обязанностями справлялся. Кроме того, орден Гусу Лань в лице Лань Цижэня приобрёл немалый авторитет за счёт образовательной базы для будущей правящей верхушки орденов и кланов, кто мог себе это позволить. На этом обучении создавались и закладывались более-менее добрососедские отношения, которые в перспективе могли перерасти в полноценный военный союз. И это были великие ордена — самые крупные и богатые из всех, за исключением самих Вэней. Были ещё Ланьлин Цзинь со своим поистине императорским высокомерием и жадностью и мирный человеколюбивый Юньмэн Цзян, у которого были настолько хорошие отношения с подопечными, что ждать большой опасности, кроме прямого нападения, не стоило. Эти ордена возглавляли сильные лидеры, которых знали. И за которыми обязательно пойдут. Именно их необходимо было раздавить в первую очередь, а уж остальные, напуганные страшной перспективой, надолго забудут про бунт.

Первым пострадал Гусу Лань, и обошлись с ним жестоко — немало бойцов, включая главу Цинхэн-цзюня, погибли, многие были ранены, а сама обитель сожжена практически дотла. Это заметно взволновало остальных, однако тот факт, что они подчинились требованию прислать на обучение своих наследников и старших адептов, прямо говорит о нежелании воевать прямо сейчас — противник слишком велик и силён.

Вторым пострадал Юньмэн Цзян — под удобным предлогом туда заявилась любовница младшего наследника, однако за ней шли вооружённые отряды, готовые по сигналу атаковать. В это самое время глава ордена Цзян Фэнмянь отсутствовал — отправился на переговоры, надеясь вернуть родному сыну и приёмному их мечи, которые отобрали в "лагере перевоспитания". Меч очень важная часть заклинателя, без него охотиться на некоторых чудищ оасно, пусть и существуют другие инструменты и приёмы. Кроме того, меч — это ещё и часть традиции, иначе Вэй Усяну бы не предъявляли за его расхаживание на важных мероприятиях без Суйбяня. Поэтому вернуть мечи было бы логичным шагом, а для этого придётся ехать и договариваться лично. Нападения благородный Фэнмянь явно не ждал, поскольку до того посланцы Цишань Вэнь сперва предъявляли требования и только после прямого отказа атаковали. Так было с Гусу Лань. По идее, согласно традициям и банальному этикету, пока главы ведут переговоры, вероломно нападать западло. Тем не менее, приказ был именно таким — атаковать, когда главы на месте нет. Силы были согнаны внушительные, и Пристань Лотоса пала. Чёткость, подогнанность по времени и быстрое уничтожение противника лишний раз доказывает, что нападение планировалось сильно заранее, и Гусу Лань был лишь первой ласточкой.

Примерно в это же самое время или чуть позже был атакован и Цинхэ Не. На примере Не Минцзюэ и кратко описанных принципах заклинательства этого ордена можно понять, что Цинхэ Не прямо заточен под суровый бой. Он мог стать главным авангардом и штурмовой силой сводной армии, потому должен быть уничтожен. В воспоминаниях головы Не Минцзюэ мы можем увидеть некоторые из боёв, и это было жутко. Цинхэ Не стойко держали оборону, и вряд ли у него была возможность полноценно помогать другим до поры до времени.

Был ещё и Ланьлин Цзинь, но что-то не сильно заметно, чтобы он так уж сильно пострадал в начале войны. Нет, скорее всего, и на них напали, но то, что именно Ланьлин Цзинь по итогу стал верховной силой, намекает, что не всё так однозначно. В откровенный договорняк и откуп я всё же не верю — раз уж Вэнь Жохань начал действовать наверняка, то оставлять такого сильного противника практически нетронутым было бы слишком опрометчиво. Скорее всего, Цзинь Гуаншань, который был хитрым и изворотливым человеком, повёл всё очень грамотно, и орден серьёзно не пострадал. Без солидной базы он бы просто не смог стать самым главным.

После победы, достававшейся до поры до времени немалой ценой — всё же противник был достаточно силён — надо было вернуться к прежним делам, и тут появилась благодатная почва для новых разборок. Тем более. что для восстановления прежнего уровня нужны были ресурсы, которых у себя могло не хватать. А где взять? Правильно, у недавнего союзника. Правда, и тот тихо сидеть не станет, поэтому приходилось держать лицо и не трепыхаться. да и новый ущерб среди мирного населения явно никому был не нужен. Однако сдерживающий фактор исчез, эйфория осталась, часть побеждённых вассалов Вэней типа пришли с повинной и примкнули к победителям, началась новая борьба за власть — пока в тихом ключе, поскольку ущерб всё же был понесён серьёзный, да и недавние союзники после наезда на одного из них вполне могли объединиться уже против Ланьлина, поняв, что и они могут оказаться на очереди. Оставалось интриговать и лавировать, что Цзинь Гуаншань и сделал, увидев потенциальную угрозу в новом главе Юньмэн Цзян и его названном брате.

Такой была обстановка, на фоне которой происходили события книги.

Главная проблема социума "Магистра"

Задумывала ли Мосян Тунсю это изначально, я, естественно, не знаю, но по книге буквально рассыпаны явственные намёки на то, что в мире заклинателей-культиваторов зреет серьёзный социальный кризис. Можно сколько угодно апеллировать к традициям Древнего Китая и его сословному делению, на которых базируется социум мира "Магистра", однако это не делает события и решения персонажей, описанных в новелле, менее настораживающими. Реальная история не раз показывала цикличность тех или иных событий, которые заканчивались плохо, пока не появлялись заметные изменения, в том числе и инспирированные отдельными выдающимися личностями или целыми народами. В том же Китае одна династия сменяла другую по одной и той же схеме не раз, не два и даже не три, однако драматически ничего не менялось, и старые проблемы снова давали о себе знать и приводили к новому захвату власти на тех же принципах. Только с серьёзными изменениями в социуме и при научно-техническом прогрессе часть проблем оказалась снята полностью, иначе мы бы жили совсем по-другому, однако принцип причинно-следственных процессов остаётся. История с Вэй Усянем проявила серьёзные симптомы системного кризиса. На фоне этого самого начинающегося кризиса история А-Сяня и Ванцзи, судьба Цзян Чэна и некоторых других персонажей выглядят особенно чудовищно, пусть и являются закономерным результатом того, что в мире заклинателей вообще происходило и происходит.

С учётом того, что основой мира заклинателей является клан, то есть общность людей, связанных кровным родством, преемственность осуществляется главным образом именно по родственным линиям. Таким образом на наследников, особенно мужчин и старших, возлагаются особые надежды и предъявляются вполне определённые требования. Вокруг самого сильного и влиятельного клана собираются кланы послабее и помельче, приносится вассальная присяга, и этот конгломерат становится орденом или сектой. И религия тут совершенно ни при чём. Орден так же может приглашать к себе адептов со стороны, которые не имеют в принципе никакого отношения к ордену, а ещё люди из более низких слоёв могут в теории поступить в ученики и со временем стать полноценными адептами, подкрепив это усердием в обучении и преданностью ордену. Схема предельно проста, понятна, вроде бы, вполне справедлива и даёт предприимчивым и одарённым людям возможность подняться со дна на вершину или хотя бы близко к ней.

Положение женщин в патриархальном обществе обычно является глубоко подчинённым. В мире заклинателей это положение бывает различным. и это как раз тот случай, когда женщина имела возможность действовать практически наравне с мужчинами. Такие заклинательницы как госпожа Юй, санжэнь Цансэ, мать Вэй Усяня, и легендарная Бессмертная Баошань тому пример. Однако эти возможности явно дались не без труда — пренебрежительное отношение к некоторым женщинам всё ещё сохраняется, и когда на заседании кланов допущенная Ло Цинъян, она же Мяньмянь, попыталась вступиться за Вэй Усяня, на неё тут же посыпались унизительные насмешки. Тем не менее, сбрасывать мастериц со счетов очень глупо. Те же госпожа Юй до последнего держала оборону своего дома, давая возможность сыну и приёмышу убраться от опасного места как можно дальше.

Сила тоже имеет немалое значение. В новелле есть достаточно примеров, когда сильные пользовались уважением и какими-то привилегиями, на примере Вэнь Чжулю можно с уверенностью утверждать, что Цишань Вэнь мог намеренно привлекать на свою сторону людей с особыми дарованиями. Этот фактор имел настолько большое значение, что мог привести к обидам и возмущениям там, где, казалось бы, им не место. Достаточно вспомнить массовую охоту на горе Байфэн, когда Вэй Усянь помог своим захватить около трети добычи, и ему за это тут же начали предъявлять. Хотя один только Чифэн-цзунь практически в одиночку уложил не меньше, однако хоть кто-то попытался наехать на него? Нет, конечно — выбрали самого социально уязвимого. И это при том, что подобные претензии откровенно смехотворны — каждый охотится так, как умеет и может. Ход со стороны Вэй Усяня стал для всех прямой демонстрацией его несомненного преимущества, а на фоне нового напряжения после войны эти наезды и скорый сбор по зову Ланьлина говорит о том, что все эти люди уже были готовы выступить против новой "угрозы". Вопрос этот очень важен, и о нём чуть подробнее будет сказано, когда дойдёт черёд до Цзян Чэна, поскольку он в этом плане хлебнул по полной программе.

Когда я читала "Магистра" во второй раз, то, уже не путаясь в именах и событиях, поражалась узколобости так называемых добрышей, которые в большинстве своём не видели очевидного, а как какое-то стадо шли за самыми громкими и влиятельными, стоило тем что-то выдать на публику или типа ущемиться. Обычно все попытки донести до них какие-то объективные факты проваливались либо усваивались в строго определённом контексте, а при попытке приведения и обсуждения непопулярного мнения начинались софистика, непрошибаемая упёртость и твёрдая уверенность в своей правоте. И это при том, что такие мерзавцы как Сюэ Ян или Цзинь Гуаньяо рассуждали более чем здраво. Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать, что говорилось, где, когда и при каких обстоятельствах, а так же какие именно аргументы при этом приводятся и действия совершаются. Особенно старшим поколением. И это, по ходу, не редкое явление в сянься или уся — В "Далёких странниках" многие школы ведут себя как озабоченные силой и властью мудаки, а "Эрха" и вовсе выдала такой лютый трэш, что хоть святых выноси!

Дерзость А-Сяня всеми этими людьми воспринималась таковой не только из-за откровенного порой высокомерия, нарушения каких-то неписанных правил приличия вроде того же ношения меча на мероприятиях или вмешательства в мероприятия вроде пиршества, куда его не приглашали. Всё это обошлось бы простым порицанием легкомысленной молодости и осуждением без далеко идущих последствий, если бы не одно "но" — А-Сянь не был отпрыском так называемой уважаемой семьи, а всего-навсего сыном бывшего слуги ордена Юньмэн Цзян, принятым в семью главы ордена. Даже известность и слава его матери положения не спасала — в сугубо патриархальном и глубоко традиционном обществе линия отца обычно является главенствующей. Исходя из этого можно сделать уверенный вывод, что Вэй Чанцзэ не был даже слабеньким заклинателем. Скорее всего, он исполнял более грубую повседневную работу — наводил порядок на тренировочных площадках, следил за инвентарём, присматривал за домом, а то и вовсе работал на кухне. Более точных упоминаний о роде его занятий в ордене в нашем переводе нет. Словом, отец А-Сяня был человеком низкого происхождения, а его сын, пусть и одарённый, являлся в глазах всех этих "уважаемых" людей всего лишь выскочкой, волей судьбы допущенным в приличное общество и потому обязанным соблюдать все нормы и правила этого самого общества, а не навязывать свои. Да, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, это верно, однако когда служители этого самого монастыря начинают откровенно противоречить декларируемым ценностям и собственным заявлениям, то тут не выскочку гнобить стоит, а задуматься, насколько он может оказаться прав, пока проблема, ещё только-только высунувшая уши из-за горизонта, не оказалась внезапно перед самым носом. Уж сколько раз подобное случалось в трёхмерном мире, игнорировалось, а потом случались большие жертвы, которые восполнялись не то что годами — поколениями!

Проблема с орденом Цишань Вэнь стояла долго и с течением времени только обострялась. Мощь ордена, как уже было сказано, была слишком велика, чтобы другие ордена и кланы выступили против него. Если бы они раньше объединились с прочими, включая самые мелкие кланы, и выступили единой силой, не дожидаясь откровенного самодурства. Достаточно вспомнить, как Вэнь Чао гонял "перевоспитуемых" на ночной охоте без оружия. Однако тогда, как я подозреваю, они были слишком разрознены и больше озабочены собственным благополучием, что только ещё больше развязывало руки тому же Вэнь Жоханю. Да, какие-то добрососедские связи налаживались, дети кланов обучались в Гусу вместе и общались друг с другом более плотно, организовывались династические браки с самыми разными целями, однако в главном подвижек что-то не наблюдается — большинство просто сидело на попе ровно и чего-то ждало, а великие кланы будто даже не пытались создать что-то вроде тайного альянса, чтобы точно знать, как и чем дышит враг, а при первых же серьёзных признаках жареного быстро собрать единую армию и достойно ответить. То ли они были настолько запуганы силой Цишань Вэнь, то ли у ордена была первоклассная разведка и превентивно пресекала все попытки на создание подобного союза... Возможно, одной из причин бездействия был риск для обычных людей, которые, собственно, и обеспечивали орденам и кланам положение, содержание и комфорт. Только когда был нанесён внезапный удар по великим орденам с небольшим временным промежутком, вся эта толпа спохватилась и зашевелилась, осознав, что жареным уже даже не пахнет, а воняет вовсю. Либо они всё же объединятся против общего врага либо их всех сожрут. И это ещё большой вопрос, что больше двигало главами орденов и кланов — действительно справедливость или банальный страх за собственные шкуры, богатства, благополучие и положение. Я больше склоняюсь ко второму. Достойные исключения среди тех, кого Мосян Тунсю раскрыла наиболее полно, разумеется, есть. Я считаю таковыми Цзян Фэнмяня с женой, Цзян Чэна, частично Цзинь Гуаньяо, Лань Цижэня, Лань Сичэня и Не Минцзюэ с братом. Остальные с каждым новым прочтением не вызывают ничего кроме презрения разной степени. Особенно лицемерный подкаблучник, бабник, гнусный интриган и просто сволочь Цзинь Гуаншань, извлекший из всех разборок максимальную выгоду. Радовался он своему успеху недолго, и я считаю, что он получил по заслугам.

Словом, ситуация была — не позавидуешь. До объединения против общего врага, которое всё же случилось, каждый был сам за себя и враг у всех один. Какие тут разборки с соседями — самим бы случайно под горячую руку не попасть! Зато, когда всё закончилось, и пришла пора делить трофеи, победители развернулись, как смогли. Кого-то, кто пришёл с повинной, приняли и не стали карать, а вот остатки реального клана Вэнь, которые не принимали участия в тирании и зверствах, огребли за всех сразу. Поскольку кто-то должен отвечать. Просто должен, а есть на его руках кровь или нет — значения не имеет. Справедливость, да.(сарказм)Да даже при условиях групповой ответственности как правила это выглядит дико! В любое время! И то, как именно это происходило, показывает всю ту гниль, что успела скопиться под пятой Цишань Вэнь. Основная масса, пусть и не без оснований, но так перегнула палку, что фашистские концлагеря стоят где-то рядом. И уже тогда становится понятно, что они без колебаний раздавят любого, кто хоть как-то покажется опасным.

Когда орден Цишань Вэнь разбили, его земли и прочее достояние были разделены между великими кланами-победителями. Облачные Глубины по сути отстраивались заново, орден Юньмэн Цзян восстанавливался едва ли не с нуля. Эти ордена получили заслуженную компенсацию за причинённый ущерб. А что касается ордена Ланьлин Цзинь, то он только укрепил своё положение и стал претендовать на высшую власть в мире заклинателей, кою и получил. И здесь снова видна та гнильца, которая таилась в орденах и кланах ещё при первой жизни А-Сяня — пока орден Ланьлин Цзинь был на коне, против него никто и пикнуть не смел, пусть и шептались за спиной, а стоило явить спрятанные под кроватью скелеты, особенно оставленными новым главой ордена, как все тут же осмелели. Хотя Цзинь Гуаншань дел натворил не меньше, а то и больше, однако его всё равно считали не настолько плохим, как его внебрачного сына. Хотя именно его собственные поступки и стали одним из стимулов того, что потом Мэн Яо и натворил. Логика откровенно извращённая, на мой взгляд.

Именно орден Ланьлин Цзинь и лично Цзинь Гуаншань были главной движущей силой против Вэй Усяня с самого его возвращения с Луаньцзан. И дело даже не столько в отступничестве А-Сяня и отказе передавать в руки ордена Тигриную печать преисподней, сколько кажущаяся угроза в лице возрождённого ордена Юньмэн Цзян. Об этом прямым текстом в предпоследней главе говорил Цзинь Гуаньяо, который, встав рядом с отцом, немало узнал о его грязных делишках и принимал в них самое прямое участие. Логика Цзинь Гуаншаня проста и понятна — Цзян Чэн в сравнительно юном возрасте сумел сыграть весомую роль в объединении кланов против общего врага, а потом возродить разбитый орден и восстановить его практически в прежнем могуществе и влиянии. Для такого амбициозного интригана уже этот факт является сильнейшим триггером. Если бы Цзян Чэн не смог всего за три месяца собрать вокруг себя людей и повести за собой, то ему, его сестре и А-Сяню по сути некуда было бы возвращаться. Территория ордена в лучшем случае была бы сильно урезана, некогда вассальные кланы перешли под протекторат других, а сам клан Юньмэн Цзян стал бы самым обычным местичковым кланом, утратив статус великого, а то и сам стал бы чьим-нибудь вассалом. И это при благоприятном стечении обстоятельств. А, скорее всего, они стали бы просто-напросто изгнанниками. Стремительное восстановление Юньмэн Цзян говорит не только о репутации и силе погибшего Цзян Фэнмяня, который своими трудами заложил фундамент того, на чём потом его сын всё отстраивал, но и о силе самого Цзян Чэна, его харизме и работоспособности. Именно это и напугало Цзинь Гуаншаня. И, похоже, не только его. Дров в огонь подкидывало и то обстоятельство, что рядом с самым молодым главой ордена стоял такой незаурядный человек как Вэй Усянь. Если бы не его армия мертвецов и способность управлять тёмными техниками, то или война бы затянулась или ордена всё же потерпели поражение на подступах к Безночному городу. Даже шпион в лице Мэн Яо мало помог бы — чем дольше затянулась бы война, тем выше был бы риск разоблачения, а без его сведений разбить Цишань Вэнь стало бы в разы сложнее.

Логика вроде бы крепкая, и её можно оправдать, если бы не одна малюсенькая, казалось бы, совсем незначительная деталь. Все эти закуклившиеся интриганы и завистники забыли либо не желали замечать, что новоиспечённому главе только что возрождённого ордена Юньмэн Цзян банально не до того, чтобы идти дальше и начать прижимать коллег, почивая на лаврах, да и нахрен не надо. Особенно после завершения Аннигиляции Солнца — прийти бы в себя после случившегося и справиться с навалившимся количеством дел! В конце концов, пусть Цзян Чэна и готовили к тому, что он однажды возглавит клан и орден, случилось это внезапно и при таких обстоятельствах, какие не каждому врагу пожелаешь. Его главной заботой на посту были благополучие ордена, его восстановление, сестра и А-Сянь. Всё. Спорить с другими и показывать им различные комбинации из пальцев было совершенно не с руки. Однако какое это имеет значение, если перед нами стоит очевидно сильный человек — пусть достигалась эта сила с помощью чужого золотого ядра и неимоверных душевных сил — который вполне способен со временем заставить всех этих дедов пыль глотать, верно? Да ещё с таким подручным, по щелчку пальцев или короткому свисту которого целая армия окажется стёрта с лица земли!

Как уже было сказано, главной движущей силой стал Цзинь Гуаншань. Раз он увидел угрозу для себя, то обязан был эту самую угрозу устранить, пока сам Цзян Чэн до конца свою силу не осознал. Внимание, вопрос — как? Затевать войну слишком опасно, в том числе и для собственной репутации — хоть на это у него ума хватило, да и Вэй Усянь с Чэнцин наперевес и мертвяками в авангарде его в блин раскатает на раз-два, если не на раз. А то и нашлёт какую-нибудь стремительную хворь, от которой можно запросто ноги протянуть. Как говорится, за брата и двор стреляю в упор. Ведь именно на него подумали, когда проклятию Су Шэ подвергся Цзинь Цзысюнь, с которым Вэй Усянь так неудачно повздорил во время массовой охоты! А-Сянь уже во время Аннигиляции Солнца показал свою новую силу во всей красе, мстя за погибших соучеников, Цзян Фэнмяня, госпожу Юй и осквернённый кровью дом. И это не считая того, что он выжил на Луаньцзан, куда его сбросил Вэнь Чао. Оставались лишь два варианта — ослабить только-только возрождённый орден серией диверсий или заключить союз посредством брака Цзинь Цзысюаня с Яньли, ибо кровные узы являются самой лучшей гарантией (нет), и параллельно разогнать Цзян Чэна и Вэй Усяня по разным углам. План хорош, однако прежде Цзинь Гуаншань не был в восторге от такой партии для наследника, и такая резкая перемена многое говорит о его мотивации. Как и то, что он таки признал Мэн Яо своим сыном. За брак со всей охотой и рвением взялась госпожа Цзинь, которая была близкой подругой госпожи Юй и давно заочно записала Яньли в невестки. Если прежде Цзинь Гуаншань в эту сторону смотрел, мягко говоря, с неодобрением, но не спорил с женой, то теперь этот брак стал желанным инструментом защиты от мнимой угрозы. Благо Цзинь Цзысюань взялся за ум и увидел настоящую Яньли. Со второй частью надо было действовать куда тоньше, и план удался практически по всем пунктам. Практически — поскольку ещё оставались люди, готовые если не встать за Вэй Усяня, то хотя бы сказать какие-то слова в его защиту.

Все эти дрязги и грязь — прямое следствие прежних усобиц кланов и борьбы за первенство, приглохших с воцарением ордена Цишань Вэнь. Подобных воин всегда хватало не только в истории самого Китая, но и в древности и Средневековье старушки Европы тоже. Схема одна, меняются только география, условия и местные традиции. Не начни этот орден путать берега и беспредельничать, то вряд ли всё закончилось именно так. Времени с воцарения прошло изрядно, а ничего не изменилось, а только усугубилось, поскольку победитель не скрывал своего отношения к побеждённым, и тем надо было как-то самоутверждаться и доказывать самим себе, что они не хуже. Амбиции, предрассудки, узколобость — всё это одно из последствий процессов, происходивших в социуме заклинателей поколениями. А-Сянь, как метко выразилась одна из обзорщиц, был человеком не совсем своего времени, опережал его, почему и стал всенародным пугалом, которое необходимо уничтожить.

Даже при том, что логика людей Древнего Китая и уровень их знаний заметно отличались от современных, часть законов и правил цивилизации, в которой было написано одно из самых известных руководств для генералов "Искусство войны", будет работать так же, как и в наше время. Вопрос только в доступных инструментах и ресурсах. И здесь Цзинь Гуаншань и его соратники показывают себя полными деградантами. То есть, пусть и с помощью разведданных, которые передавал Мэн Яо, разбить самый мощный вражеский орден мы можем, а вытрясти всю подноготную сомнительного одиночки, которого практически никто не поддерживает, и который по сути заперт на горе — уже нет? Охотно верю! И если главной силой на поле боя были Не Минцзюэ, Цзян Чэн, Гусу Лань и ещё сколько-то толковых глав и их советников, то Цзинь Гуаншань поражает цинизмом и амбициями, а остальные — глупостью и ведомостью. Как они вообще дела ведут-то?! Почему их кланы и ордена до сих пор не загнулись под таким-то руководством? Ответ прост — с повседневными задачами в мирное время они вполне справлялись, поскольку всё уже отлажено их предшественниками, а им самим оставалось только не сломать ничего. А когда надо думать уже собственными мозгами, осмысливая нестандартную ситуацию, здесь ума и дальновидности со всех и на десяток цзиней не хватает. Зато самомнения на тысячи ли во все стороны. Потому-то всё и пришло именно к тому концу, который описала Мосян Тунсю. И похоже, что меняться старики не собираются.