|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Глава 265.3 Гарри присылает Нотту корзину с фруктами.
15 марта 1997...
Гарри провел пальцами по волосам, переводя дыхание, и не сводил глаз со своей девушки, когда ее губы восхитительно целовали его бедра. Она повернула голову, чтобы поцеловать его яйца, не сводя с него глаз; у него перехватило дыхание.
Тренировка по квиддичу была долгой, но она того стоила. Его команда отлично справлялась. Тренировки были великолепными, и он, честно говоря, чувствовал, что они справляются великолепно. Если они выиграют следующие две игры, то смогут побороться за кубок. Он сказал им все это, и они отправились в душ в хорошем настроении. Он потратил десять минут, рассказывая Рону о тренировке и некоторых приемах, которые тот использовал. Гарри чувствовал, что Рон с каждой тренировкой все больше совершенствует свои навыки удержания мяча. С тех пор как он начал встречаться с Гермионой, Гарри показалось, что его уверенность в себе даже немного возросла. И чем увереннее Рон себя чувствовал, тем лучше он играл.
Гарри, наконец, удалось принять душ как раз в тот момент, когда Кутс и Пикс вышли из раздевалки. Едва он закончил одеваться, как, обернувшись, увидел Джинни, стоящую у двери. Выражение ее глаз заставило его податься вперед, заключить ее в объятия и зацеловать до потери сознания.
Эти восхитительные поцелуи продолжались и на обратном пути в замок. К тому времени, как они добрались до комнаты в башне, Гарри захотелось прикоснуться к ней. Но он был с ней осторожен. С тех пор как у нее возникло это воспоминание, он беспокоился, что слишком торопит ее; беспокоился, что заставляет ее переживать то, чего она не хотела.
Всякий раз, когда им удавалось улучить минутку наедине, он часами только и делал, что целовал ее. Его руки блуждали по ее прекрасным грудям, мяли и ласкали их, но губы оставались на ее губах или на шее. Буквально прошлой ночью они провели целых три часа, целуясь на диване в номере Ремуса, пока он не вошел и не застукал их. Он прочитал лекцию о том, как они тайком пробирались туда, чтобы поцеловаться, но Гарри мог поклясться, что в глубине души это его забавляло.
А сегодня днем, на тренировке, он не мог оторвать глаз от восхитительной задницы своей девушки. От того, как она обтягивала спортивные штаны, у него вспотели ладони. И он определенно не мог не заметить неуместных движений рук, которые она совершала на своей метле, когда поймала его взгляд на себе.
Но он по-прежнему не отрывался от ее губ, не желая торопить ее.
В последнее время его рука стала более привычной, но он не возражал. Ему нужно было прикоснуться к ней, поцеловать ее, и последнее, чего он хотел, — это напугать ее. Он хотел, чтобы Джинни задавала темп, и боялся, что если позволит себе увлечься ею, то потеряет контроль и снова напугает ее.
Но у Джинни, очевидно, были другие планы.
Едва они добрались до комнаты в башне, как она усадила его верхом на диван и страстно поцеловала. Его руки скользнули вверх по ее спине, зарылись в эти великолепные волосы, и когда ее губы спустились к его горлу, он только застонал. Теперь, пятнадцать минут спустя, его джинсы были расстегнуты, а губы его девушки были прижаты к его губам.
Мерлин, ее губы были просто прекраснее всего на свете. Об этом можно было бы написать сонеты. То, как она двигала губами, языком, руками...... он потерял нить своих мыслей, когда она пососала нужное место.
— Бля... да...
Джинни медленно пососала его кончик, прежде чем облизнуть губы.
— Я уже свожу тебя с ума?
— Ты всегда сводишь меня с ума, — пробормотал он, запустив пальцы в ее волосы.
Она улыбнулась, когда его пальцы заиграли с ее волосами. Затем она открыла рот и снова втянула его головку внутрь, в то время как ее большой палец ласкал его яйца. Другой палец погладил нижнюю часть его ствола, и когда она слегка потянула его за яйца, он застонал.
— Джинни... Блядь!
— Ммм, — сказала она, целуя его по всей длине. — Я бы не хотела, чтобы ты получил те синие яйца, из-за которых мой брат дразнил тебя.
Он только хмыкнул в ответ.
Джинни снова наклонила голову и снова взяла его в рот. Прошла всего минута, прежде чем он кончил, прерывисто дыша.
Джинни свернулась калачиком рядом с ним, прижимаясь к его груди, когда его дыхание замедлилось. Она водила пальцами по его обнаженным бедрам. Он просто наблюдал за ней, довольный и спокойный, почти пять минут, прежде чем поцеловал ее в макушку.
Гарри понятия не имел, как ему так повезло. Ощущение губ Джинни на его губах, то, как она точно знала, что делать руками, то, как она водила по нему языком, словно наслаждаясь им именно так, как нужно. У нее это получалось блестяще. Он замер, его глаза расширились, когда он посмотрел на голову своей девушки.
Джинни была великолепна в этом. Она была грёбанной богиней, и то, что она вытворяла своим язычком, было просто потрясающе.... блядь, подумал он, внезапно все встало на свои места. Он словно нашел недостающий кусочек пазла, который был задвинут к стене за диван. Лукавые комментарии, ухмылки, постоянные намеки на то, что он должен сказать "спасибо" за что-то, и эти чертовы разговоры о корзине с фруктами...
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной! — Пробормотал Гарри, уставившись на голову своей девушки.
— Ммм? — пробормотала она, целуя его грудь и царапая ногтями его бока.
— Теперь я понял.
— Понял что? — Спросила Джинни, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
— Чертова корзина с фруктами, — воскликнул он.
Поймав взгляд Джинни, он прочистил горло.
— Тео, он все время твердит мне, что я должен ему эту чертову корзину фруктов в благодарность. Он продолжает бормотать "не за что" каждый раз, когда мы с тобой целуемся, и не объясняет почему, и... Я, блядь, просто понял.
Губы Джинни изогнулись в улыбке, а глаза сверкнули, глядя на него.
— Я уже говорила тебе, какой ты восхитительно толстый?
Гарри закатил глаза.
— Прости, что я сразу не подумал, что он говорит о том, как хорошо моя девушка сосет мой член! Я знал, ты говорила, что он давал тебе советы, но я и не подозревал, что он на самом деле давал тебе чертовы уроки по этому поводу!
Джинни прикусила его нижнюю губу.
— Не совсем уроки, скорее... дружеский совет, подсказки и внушения. Он всегда говорит, что практика приводит к совершенству.
Гарри накрыл ее губы своими.
— Я не знаю, что он тебе сказал. Мне не нужно знать, что он тебе сказал, но ты богиня, и я обожаю тебя.
Джинни, усмехнувшись, прикусила губу.
— Он рассказал мне много, очень много всего, мистер Поттер. Вот, например, это... Она снова просунула руку ему между ног, поглаживая его головку открытой ладонью. — Я покажу вам.
Гарри застонал, когда его член немедленно начал реагировать на это внимание.
— Блядь!
Джинни только сверкнула глазами, когда почувствовала, что он снова начинает возбуждаться.
— Ммм, я вижу, ты почти готов ко второму раунду.
Гарри издал наполовину стон, наполовину тяжелое дыхание в ответ, а ее руки продолжали гладить его, пока она, наконец, снова не опустилась перед ним на колени.
— Он также сказал сделать это.
Она провела тыльной стороной ладони по нижней части его члена, и он прикусил губу. Когда она начала поглаживать его как раз под головкой, он притянул ее обратно к себе на колени, чтобы поцеловать.
— Я собираюсь послать ему самую лучшую корзину с фруктами, которую он когда-либо получал в своей жизни. Нет ли где-нибудь модного магазина, где делают корзины с фруктами? Я найду такую.
Она хихикнула.
— Ты же не собираешься на самом деле послать ему письмо? Мерлин, Гарри, он никогда этого не забудет!
Гарри провел рукой по ее бедру.
— Он этого заслуживает. К тому же, было бы неплохо заставить его улыбнуться, как думаешь?
Джинни притянула его лицо к себе и крепко поцеловала.
— Я люблю тебя, Гарри.
Гарри нахмурился, когда поцеловал ее в кончик носа.
— Я тоже тебя люблю.
Рука Джинни снова опустилась, чтобы погладить его.
— Тогда давай воспользуемся его уроками с пользой. Если ты собираешься отправить ему корзину с благодарностями, мы позаботимся о том, чтобы оно того стоило, потому что, я хочу, чтобы ты знал, он был очень, очень информативен.
Затем она снова опустилась перед ним на колени, и ее губы прильнули к его губам, и Гарри подумал, что это был один из величайших дней в его жизни.
* * *
22 марта 1997 г....
Через неделю после встречи с Биллом Тео почувствовал, что его жизнь налаживается. Верный своему слову, он не притронулся ни к капле алкоголя. Он держался подальше от парней, с которыми обычно общался, и проводил свободное время, выполняя домашние задания, упражняясь с мечом и общаясь со своими друзьями. В Клубе защиты он использовал меч чаще, чем волшебную палочку, и даже Люпин отметил, как хорошо он с ним управлялся. Он все еще скучал по Финну, но уже не каждую минуту, и от этого ему тоже было немного больно. Но он знал, что это было частью исцеления.
Финн всегда будет частью его.
Он купил себе тонкую золотую цепочку, на которую надел кольцо Кладдо, чтобы носить у сердца. Он чувствовал, что это был первый реальный шаг к возвращению к жизни, который он сделал за последние месяцы, но это был шаг в правильном направлении. Когда он спустился к завтраку в день школьной экскурсии в Хогсмид, то меньше всего ожидал, что перед ним приземлятся четыре совы с огромным свертком в руках. Он осторожно развязал его, и у него отвисла челюсть.
Внутри было самое большое фруктовое ассорти, которое он когда-либо видел. Одной корзины на слизеринском столе хватило бы на четыре блюда. В ней было более пятисот кусочков фруктов, некоторые из них были в молочном шоколаде, некоторые в белом шоколаде, а некоторые оставлены в покое. Каждый кусочек был искусно вырезан в виде цветка и с одной стороны оформлен в виде букета. Рядом с фруктовым букетом был разложен еще больший ассортимент фруктов, нарезанных ломтиками в виде вазы, а вокруг них — цветы для украшения. Фруктов хватило бы как минимум на три месяца.
Внизу была записка, и он схватил ее, все еще широко раскрыв глаза.
"Вот твоя чертова корзинка. Приятного аппетита.
PS — Спасибо."
Улыбка Тео стала шире, когда он перевел взгляд на гриффиндорский стол, за которым Гарри завтракал, демонстративно не глядя на него. Тео подумал, что он очарователен. Он призвал Сиару и ее друзей приняться за дело, предложив Дафне и Трейси немного фруктов, а затем пересек зал и плюхнулся прямо рядом с Гарри, слегка оттолкнув Невилла.
— Ты любишь меня.
Гарри закатил глаза.
— Я послал тебе корзину с фруктами, чтобы ты перестала просить меня прислать тебе чертову корзину с фруктами.
— Эта корзина с фруктами просто зашкаливает. Это лучшая из всех корзин с фруктами.
Джинни поцеловала Гарри в щеку.
— Он понял это на днях.
Тео просиял.
— Он просто... О, вы очаровательны, мистер Поттер! Я мог бы поцеловать вас!
— Пожалуйста, не делайте этого, — посоветовал Гарри.
Джинни рассмеялась, когда Тео ухмыльнулся.
— Должно быть, ты действительно хорошо справилась, цыпочка. Ты проделала это со своим...
— Не заканчивай это предложение! — Гарри прервал его, и его шея покраснела. — Я благодарен. Давай больше никогда не будем говорить об этом.
Тео рассмеялся, прежде чем громко чмокнуть Гарри в щеку, когда Гарри попытался оттолкнуть его.
— Не за что!
Он вскочил на ноги и направился обратно к слизеринскому столу, чтобы поближе рассмотреть свою новую корзину с фруктами, и впервые за долгое время почувствовал легкость.
* * *
Джинни проводила взглядом Тео, который неторопливо направился к своему столику, прежде чем повернуться и нежно поцеловать Гарри.
— Ты такой мягкотелый.
— Нет, — пробормотал он, его шея все еще пылала.
— Я тоже, — настаивала она, целуя его в щеку.
— Вот это корзина с фруктами, Гарри, — сказал Симус, глядя на гору фруктов, возвышавшуюся в центре слизеринского стола. — Что он такого сделал, чтобы заслужить это?
— Ничего, — быстро ответил Гарри. — Это была шутка.
Симус приподнял бровь.
— Что я должен сделать, чтобы получить корзину?
— Отправь сову в "Волшебные корзины" и закажи еще одну, — сказал Гарри.
— Испортишь удовольствие, — сказал Дин.
Гарри повернулся к своей девушке.
— Ты все еще хочешь пойти сегодня в Хогсмид?
— Обязательно, — сказала Джинни. — Погода прекрасная, и весна почти наступила. Я хочу насладиться этим днем. Кроме того, в Хогсмиде есть магазин, где продается детская одежда, и я думаю, Айдын, Мине и Лео нужны новые наряды к Пасхе.
— Не могу поверить, что это уже на следующей неделе, — сказал ей Гарри. — Я с нетерпением жду этого.
— Я тоже, — сказала Джинни.
— К тому же, — добавил Гарри, подталкивая Невилла локтем. — Кое у кого сегодня первое свидание.
Невилл уставился в свою тарелку.
— Что, если я безнадежен в этом деле? Что, если это просто свидание из жалости?
— Это не так, и ты не будешь таким, — заверил его Гарри. — А теперь иди и покажи этой девочке, чего ей не хватало.
Когда Невилл встал, чтобы вернуться в Гриффиндорскую башню за своими вещами, Гарри посмотрел на свою девушку.
— Как ты думаешь, с ним все будет в порядке?
— Я думаю, Ханна уже немного влюблена в нашего Невилла.
Гарри посмотрел на блондинку, сидевшую за столом Хаффлпаффа, ее глаза следили за Невиллом, когда он выходил из Большого зала. Он подумал, что Джинни, возможно, права, и что никто не заслуживает этого больше.
* * *
Невилл смотрел, как Ханна идет к нему, все еще не понимая, как ему удалось уговорить ее пойти с ним куда-нибудь сегодня. Прошло две недели с тех пор, как она поцеловала его в оранжерее, а он поцеловал ее в ответ и пригласил пойти с ним в Хогсмид. За это время они успели поздороваться в коридорах и на занятиях, но с тех пор он не проводил с ней ни минуты.
Он ничего не делал, кроме как беспокоился об этом свидании.
Его ладони вспотели, когда он засунул их в карманы джинсов, стараясь не показать, как сильно нервничает. Они тихо поздоровались, прежде чем встать в очередь в Хогсмид, где Филч расписался за их выход, а затем почти в молчании прошлись по деревне. Невилл повел ее в итальянский ресторан, о котором ему рассказывал Гарри. Он хотел произвести хорошее первое впечатление. Как только они сели и заказали напитки, он прочистил горло и задал вопрос, который мучил его с того дня в оранжерее.
— Ханна, почему ты согласилась пойти со мной на свидание?
Ханна подняла удивленный взгляд от меню.
— что?
Пальцы Невилла, лежавшие на столе, побелели, когда он заговорил.
— Ты мне нравишься. Я имею в виду, ты мне действительно нравишься. Ты красивая и милая, и, пожалуй, самый приятный человек в мире, и я... я... я влюблялся в тебя уже довольно давно, но я понял это после Кевина... Я не хочу, чтобы это было свидание из жалости, потому что ты думаешь, что ты мне что-то должна, потому что ты мне ничего не должна. Я бы снова вмешался, если бы мог... пожалуйста, прекрати мою болтовню, пока я не выставил себя полным дураком.
Голубые глаза Ханны встретились с его глазами через стол.
— Я действительно вижу в тебе героя, Невилл. Ты не дал ему причинить мне боль летом, когда он слишком много выпил, и да, ты был рядом, когда он порвал со мной. Если бы ты не вмешался в тот день, я не знаю, хватило бы у меня смелости порвать с ним. Именно ты помог мне стать тем толчком. Но тогда ты был настоящим джентльменом и нашел моего друга, чтобы утешить меня, вместо того чтобы приставать к ранимой девушке, которая тебе нравилась. Это делает тебя еще большим джентльменом в моем понимании. Я действительно чувствую, что должен тебе кое-что, но не это.
— Только не это, — прошептал он.
Руки Ханны осторожно накрыли его ладони.
— Ты мне нравишься. Ты добрый, милый и терпеливый. Мне нравится, что ты так увлечен гербологией, и мне нравится, что ты заставляешь меня улыбаться. Ты милый. У тебя милая улыбка и действительно красивые руки.
Невилл усмехнулся.
— Луна говорила, что моя работа в оранжереях помогла мне в этом. — Он провел пальцами по столу. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
Ханна улыбнулась.
— Это свидание делает меня счастливой.
Невилл кивнул, и от ее слов его охватила уверенность.
— Хорошо, хорошо.
В этот момент появилась официантка, чтобы принять их заказ, и Невилл заметил, как Ханна нервно покусывает нижнюю губу, словно не может решить, что бы ей съесть.
— Я буду курицу с пармезаном, — сказал Невилл, уступая Ханне и предлагая сделать заказ первым.
— Да, звучит заманчиво. Я буду то же самое, — быстро сказала Ханна, передавая меню официантке.
Еда была вкусной, и Невилл задавал вопросы, просто подталкивая ее, и вскоре ему удалось разговорить Ханну. Он узнал, что Ханна любила читать любовные романы и научилась печь у своей бабушки, которая умерла, когда ей было тринадцать. Она рассказала ему, что никогда не знала своего дедушку Джека, который умер до ее рождения, но что ее бабушка с нежностью отзывалась о нем, сколько она себя помнила. Ханну воспитывали мама и бабушка, так как ее отец был убит на первой мировой войне вместе с ее дедушкой и отцом ее бабушки, Амадеем, а два его брата-близнеца, Эндрю и Энтони, были убиты в 1927 году во время беспорядков Гриндельвальда в Париже, так что другой семьи у них не было. Она рассказала ему о своей прабабушке Зилле, которая умерла, когда ей было пять лет, от тяжелой формы драконьей оспы, и о том, что, кроме рассказов, у нее не осталось никаких воспоминаний ни о ком из них, включая ее отца. У нее был дядя, который служил в Совете управляющих Хогвартса и был однояйцевым близнецом ее отца, но он поссорился со своим близнецом еще до ее рождения, и она не знала ни его, ни того, из-за чего произошла ссора. Ей нравилось наблюдать, как листья меняют цвет осенью, и что ее день рождения приходится на девятнадцатое апреля.
— Летом ты говорила мне, что хочешь открыть пекарню "Серендипити"?
Ханна кивнула.
— Мы с Наной часто говорили об этом. Я бы делала невероятные сладости, и они были бы такими красивыми, что людям пришлось бы их покупать. Я сказала ей, что назвала бы это прозорливостью, потому что Нана всегда так говорила. Она заявила, что у меня природная склонность к случайным открытиям, когда дело касается выпечки.
— Те волшебные пирожные, которые ты мне прислала, были невероятными. Я имею в виду, что они были не только вкусными, но и настоящими произведениями искусства, Ханна. Не могу поверить, что ты сама их приготовила.
Она пожала плечами.
— Я люблю печь. Это меня успокаивает. Это успокаивает и напоминает мне о том времени, которое я проводила со своей бабушкой.
— Вы были близки?
Она кивнула.
— Она была моей лучшей подругой. Ее звали Ава, и я обожала ее. Мы с мамой никогда по-настоящему не ладили, и Нана всегда была рядом, когда я в ней нуждалась. Мы часами готовили выпечку, готовили сами. Она сказала, что я был ее талисманом, приносящим удачу.
— Значит, это еще одна причина для названия "Прозорливость".
Ханна улыбнулась.
— Это глупый сон. Мама говорит, что я должна посвятить себя чему-то более важному, например, найти мужа и создать семью.
— Я не понимаю, почему ты не можешь сделать и то, и другое, — сказал он ей. — Если, конечно, ты этого хотела.
— Это глупая мечта, — настаивала она. — Я знаю это. Я недостаточно умна, чтобы начать собственное дело.
Невилл нахмурился.
— Я думаю, что ты можешь делать все, что захочешь, пока у тебя к этому лежит сердце.
Ханна только улыбнулась ему, когда они закончили есть, и спросила, как он заинтересовался гербологией. Он рассказал ей о том, как в детстве, когда он приезжал в гости к родителям, его мама всегда хотела почитать ему что-нибудь из этой книги по садоводству.
— Она была старой и с потрепанными уголками, но она любила ее и всегда хотела почитать мне. Я сидел и слушал ее, а когда стал немного старше, стала приносить ей цветы, и она находила их в книге и... Я не знаю, но мне показалось, что это значит, что она каким-то образом помнит меня.
Ханна коснулась его руки.
— Я не могу представить, что ты видишь своих родителей в таком состоянии.
Он кивнул.
— Когда я нашел для нее цветы, я начал самостоятельно читать книги по садоводству, а у моей бабушки была оранжерея, где она хранила свои любимые цветы. Я работал там, ухаживал за ними, и я не знаю...... Я чувствую родство с растениями. Мне нравится работать, не покладая рук, мне нравится наблюдать, как они растут, и знать, что я им помог. Как ты и сказала, это меня успокаивает.
— И теперь ты собираешься стать гербологом.
Он покраснел.
— Надеюсь, когда-нибудь.
Поев, они пошли гулять по заснеженной деревне, пока не наткнулись на Визжащую хижину. Руки Ханны в перчатках коснулись забора перед ней.
— Как ты думаешь, там действительно водятся привидения?
— Нет, — заверил ее Невилл. — Здесь уже много лет царит тишина.
Она кивнула, и Невилл встал у нее за спиной, положив руки ей на талию и заставив ее подпрыгнуть.
— Извини, — сказал он, медленно поворачивая ее лицом к себе. — Ты прекрасно выглядишь.
Щеки Ханны вспыхнули.
— О, ну, эти джинсы мне не очень идут. Кевин всегда говорил, что в них моя задница кажется большой, и...
— ...Кевин — засранец, — перебил ее Невилл. — Эти джинсы смотрятся на тебе потрясающе. Мне хочется пялиться на твою задницу весь этот чертов день.
Она прикусила нижнюю губу.
— Ох.
Он медленно наклонил голову, не сводя с нее глаз, чтобы не напугать ее, прежде чем поцеловать. Она немедленно подчинилась его губам, и он углубил поцелуй. Ее руки обвились вокруг его шеи, и они прижались друг к другу. Когда их языки встретились, он застонал. Мерлин, она была такой вкусной. Целоваться с Луной было приятно. Это было весело. Но целоваться с Ханной... Это было то, чего ему не хватало всю жизнь. Как будто кусочки мозаики соединились.
Когда он отстранился, ее ресницы затрепетали, влажные губы приоткрылись, и он прижался лбом к ее лбу.
— Я мог бы заниматься этим весь день.
— что?
— Целуя тебя. Я могла бы целовать тебя весь день.
Ханна провела руками по его плечам, вниз по рукам, чтобы переплести их ладони.
— У тебя это ужасно хорошо получается.
Он быстро улыбнулся.
— Ну, у меня не так много практики.
Ханна сжала его руки в своих.
— Никогда бы не подумала. До этого я целовалась только с Кевином.
— Моим первым поцелуем был Симус. — Увидев ее взгляд, он рассмеялся. — Я сказал своим друзьям, что боюсь, что меня никогда не поцелуют, так что Симус просто ни с того ни с сего набросился на меня и сказал: "Ну вот, теперь тебя поцеловали". Это было очень странно.
Она хихикнула.
— Он был хорош?
Невилл пожал плечами.
— я не знаю. Это произошло быстро, и я даже не успел заметить. Не говоря уже о том, что я был невероятно удивлен.
Она снова хихикнула.
— Похоже, он интересный друг.
— Так и есть, — заверил ее Невилл. — Ты бы видела, что он принес в общежитие. Он использует это как подставку для метлы, но на самом деле это гигантская ваза, похожая на пенис. Она стоит у окна. Это смешно.
— Что?
— Именно это я и сказал, — ответил Невилл, и у него покраснели уши.
О чем он только думал? Из всех вещей, которые нужно упомянуть на первом свидании, он упомянул вазу для пенисов, как последний придурок. Она могла подумать, что он безумен или жаждет секса, а это было последнее, чего он хотел, несмотря на то, что эрекция в джинсах говорила об обратном.
— Э-э, я имею в виду, неважно.
— Нет, — сказала Ханна, не сводя с него глаз. — Расскажи мне об этом.
— Это глупо, я не должен был поднимать эту тему, — пробормотал он.
Ханна легонько толкнула его локтем.
— Но теперь мне любопытно. Где он это взял и зачем?
Невилл вздохнул, его лицо пылало.
— Мама Дина — художница, и, я думаю, она сделала это для него на Рождество. Они втроем раскрасили это на празднике. Ему это нравится. Даже Дина это немного смущает. Но это нелепо и очень идет Шеймусу. У него из-за этого торчит ручка от метлы.
Ханна придвинулась к нему поближе и улыбнулась, когда он обнял ее за плечи.
— Похоже, у тебя интересные друзья.
— Да, они такие и есть. А у тебя?
Она пожала плечами.
— Некоторые лучше других.
— Расскажи мне больше о своей маме. Ты сказал, что вы остались вдвоем с тех пор, как умерла твоя бабушка?
Ханна кивнула.
— да. И она мама. Она любит ходить по магазинам, особенно за одеждой. Хей, на улице становится холодно. Как думаешь, мы могли бы купить сливочного пива?
Невилл поцеловал ее в щеку.
— Определенно. Пойдем в "Три метлы" размяться?
Ханна с готовностью кивнула.
— Да, пожалуйста.
Невилл с улыбкой взял ее руку в перчатке в свою.
— Пойдем.
Но когда он опустил взгляд на ее мягкие золотистые волосы, у него возникло ощущение, что она чего-то недоговаривает. Ему стало интересно, что же такого было в ее матери, что заставляло ее так нервничать. От него не ускользнуло, что она дважды меняла тему разговора, когда речь заходила о ее матери. Он вспомнил, что Голдстайн сказал ему в тот день, когда они с Кевином расстались.
— По словам Мэнди, ее мама в некотором роде ужасна. Она больше всего на свете устраивает шоу, заявляя, что любит ее и что делает это в своих интересах, но обычно это не так.
У него было ощущение, что миссис Эббот не просто не хотела, чтобы ее дочь открывала пекарню.
Он просто не знал, что именно.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
