Дерево-20

Глава двадцатая

После отъезда женщины-танцмейстера и группы её музыкантов ребята, взбудораженные, всё ещё оставались в "зале". Кто-то продолжал кружиться в заученных фигурах, кто-то торопливо обсуждал, как проходила репетиция. Ясельники вопили и попискивали, пока безвозбранно носились по "залу", пробирались в стеллажах мебели, упиваясь свободой и играя в привычные игры в непривычном месте.

Вернувшись от калитки в Пригородной изгороди, Селена вновь хлопнула в ладоши:

— Внимание! Старшие! Девочки переодеваются! Юноши переодеваются и возвращают мебель на место! Когда закончим, собираемся в гостевом кабинете!

— А почему девочки только переодеваются? — удивился Вереск.

— У нас одежды сложные! — заявила Космея и легонько щёлкнула брата по носу.

Тот что-то недовольно проворчал и поплёлся на второй этаж.

Но возбуждение, вызванное энергичным движением и новизной репети... тренировок, сделало перестановку мебели настолько смешной игрой, что, когда Повелитель серой магии снова появился в "зале", он подзабыл об обиде с разделением на мальчиков и девочек и принялся так же азартно, как остальные, таскать мебель и... хохотать до слабеющих рук, слушая реплики, которыми задорно перекидывались ребята.

Селена продолжала руководить превращением репетиционного зала в привычную столовую, а сама всё думала о своём первом страхе — о том, что леди Дианта может во время репетиции презрительно, причём не скрывая своих чувств, отнестись к ребятам-оборотням. И предполагала, что женщину-эльфа переубедило не умение быстро воспринять нужные танцевальные фигуры, как леди Дианта думала. Нет. Танцмейстер получила некоторый шок от того противоречия, который прочувствовала. Она, наверняка раздражённая и согласившаяся только из-за денег, в деревню ехала с убеждением, что оборотни грубы. А перед ней предстали дамы и господа, среди которых оборотней заметить — это ещё надо тщательно всмотреться в уверенно стоявшие аристократические пары. Не было среди них ссутуленных. Не было неловких. Никто грубо не разговаривал. Все были предельно внимательны и вежливы. Фу-у...

Когда столовая обрела свой нужный вид, по ней забегали дежурные — сегодня в двойном составе, потому что завтрашние, поменявшиеся на сегодня, устроили влажную уборку, в то время как другие начали собирать ужин.

В начале ужина, когда все собрались в столовой, Селена снова объявила:

— Час на погулять, а затем заинтересованные собираются в гостевом кабинете на занятия с уважаемым Трисмегистом. Свободное время, как обычно, — до отбоя.

Договаривать, что занятие будет исцелением слепоты Имана она не стала. Все знали. Она лишь напоминала. И успела заметить: когда она договорила фразу до имени Трисмегиста, слепой некромаг незаметно пригнулся. Кажется, он ожидал, что вслух будет сказано о нём. Но Селена закончила и села на своё место — что он и "увидел". И выпрямился. А Килли, теперь уже точно и прочно сидевшая с ним, склонилась к нему и, улыбаясь, что-то сказала ему на ухо. Иман кивнул и больше не обращал внимания на происходящее вокруг.

Зато Селена украдкой посматривала, как он мягко, почти тенью касается тарелки или чашки, управляясь с посудой так, что никто бы и не подумал предложить ему свою помощь — настолько уверенно он двигался.

Так. Кадм. Ивар... Нет, Ивар, со слегка приподнятым воротничком тёплой рубахи, чтобы спрятать горло, помятое корнями-одеялом, уже сидел за столом, вместе с Айной и Синарой — поневоле сегодня одинокой, зато торопливой. Кажется, девочка-некромаг собиралась после ужина отнести порцию мальчишке-друиду.

Не забыть после ужина узнать у Коннора, что придумано, чтобы сегодня кладбищенское древо не появлялось в комнате друидов. Коннор обещал придумать...

Ужин подходил к концу. Многие ребята уже относили посуду на стол, предназначенный для использованный, когда Селена поднесла к губам чашку с чаем — и забыла о ней. Не поняла. Волчата Имана, как негласно назвали новичков-оборотней, поставили на поднос свои чашки и тарелки, съехали со стульев... Ожидалось — по инерции мышления, конечно, что они помчатся в детскую гостиную или собираться на улицу. Но все трое, возглавляемые Каашем, стремительно лавируя среди столов и стульев, добежали до стола, где сидел слепой некромаг, и выжидательно воззрились на него. Иман, сначала поднявший подбородок, слушая их, вдруг улыбнулся и низко склонился к волчатам. Кааш первым обнял его и тут же уступил место младшим братишкам, которые быстро обнимали Имана и потом вместе же улетучились к следующему столу — туда, где была усажена Дивона и на свободный стул рядом с которой они запрыгнули. Удивлённая девушка получила и свою порцию объятий от них, а затем волчата удрали из столовой... А слепой некромаг "смотрел" им вслед (скорее всего не смотрел, а слушал, как затихает их топоток) с некоторым недоумением, пусть и доброжелательным. Почти как Дивона.

"Смотришь?"

В голосе старшего сына Селена услышала что-то довольное.

"Я чего-то не знаю?"

"Они подсмотрели, как Ашнир бегает к старшему брату, к Вади. И теперь бегают к Иману, чтобы обнимать его. Как своего старшего. О, смотри. Кажется, Килли ему это объясняет".

Селена невольно перевела взгляд на Дивону. Та уже внимательно слушала Каи, который, наверное, тоже сразу сообразил, в чём дело. Секунды — и Дивона взглянула на дверь с улыбкой... От сердца отлегло. Пусть это пока лишь выглядит наособицу, но здорово, что волчата не будут чувствовать себя отделёнными от своих старших друзей.

...Хм. Час на игры. На прогулки. Как же...

Получаса после ужина не прошло, а в гостевой кабинет уже набилась половина состава тех, кто записывал конспект об исцелении выпитого мага вслед за Трисмегистом. И пусть ребята пока в основном всё ещё обсуждали танцы, но кое-кто уже присматривался к тем записям, которые должны помочь Иману.

Самыми деловыми выглядели малолетние бандиты, которые не только заново читали со своих тетрадок-гримуаров, но и обсуждали прочитанное — а то и объясняли тем, кто чего-то не понял. А поскольку в последнее время им не хватало одного кресла, на котором в основном сидела волчишка, то Вади с Бериллом сбегали за парой стульев из детской гостиной.

Селена заглянула в кабинет не один раз, а потом Коннор поймал её на том, что она старается не рассмеяться.

— А что случилось? — вполголоса спросил он, усевшись на подлокотник её кресла.

— Мы с Джарри оказались непредусмотрительными, — покачала она головой, — когда решили, что кабинет летом можно расширить лишь на метр в сторону двора. Надо бы весной подумать, как расширить его... как думаешь — насколько?

На второй подлокотник уселся Мика, сложил ладони на плече старшей сестры, уложил на них подбородок и предложил:

— Селена, на два метра в сторону двора и на два — с улицы. И с уличной стороны поставить окно.

Братья, слышавшие этот разговор, немедленно присмотрелись.

— Надо посоветоваться с Джарри, — медленно сказала хозяйка места. — Мне кажется, Мика прав. Как думаете?

— Думаем — да, Мика прав, — согласился Колин. И насмешливо добавил: — Он же мастер! Как же ему правым не быть?

— Это — временно! — заявил мальчишка-вампир, не обращая внимания на братские подковырки. — Вот когда начнём строить каменный дом, вот тогда будем делать так, чтобы ничего подправлять не надо было!

Ответить ему не успели: в кабинет вошёл Трисмегист, за ним Понцерус и Бернар. Джарри только заглянул, чтобы предупредить, что он занят в хозяйственном дворе.

Трисмегист привёл с собой Имана. Впрочем... Иман вошёл следом за ним — под руку с Килли. Вероятно, слепой некромаг предпочёл войти в кабинет, полный магов, именно так, потому что из-за разнородного сияния магии, побоялся запутаться с дорогой в нужное помещение.

Трисмегист положил на стол перед собой собственные записи и обвёл спокойным взором учеников сегодняшнего магического приёма.

— Итак, дамы и господа... — несколько насмешливо начал он, и Селена догадалась, что он был возле столовой, как минимум, в начале танцевальной репетиции. Ребята тоже догадались и негромко рассмеялись на это обращение. — Сегодня мы воочию увидели, как знание магических приёмов помогает нам в реальной жизни. Напоминаю, что сегодня Иман разрешил нам воспользоваться практическим видением того, как выручать мага, потерявшего силы в результате магического на него нападения. Напоминаю основной приём: в мага, потерявшего силы, вкладывается магия — и тут же закрепляется на нём магически. Как это происходит, мы и будем практически изучать и таким образом учиться самому приёму. Иман, подойти сюда.

Эльф-философ отступил от края стола на три шага, пристально следя, как неуверенно, ведя ладонью по краю столешницы, но шагает к нему ослепший некромаг. Ребята тоже притихли...

Космея не была бы Космеей, если бы негромко, но чётко не произнесла:

— Иман, ты нам покажешь потом, как ставить метку на место, к которому потом можно пройти с закрытыми глазами?

Слепой некромаг, уже вставший так, как ему объяснили, повернул голову к девочке-некромагу и кивнул:

— Покажу.

— Спасибо!

А дальше последовало то, в чём Селена плохо разбиралась, но основные особенности запоминала, чтобы потом спросить о них у Джарри. Поскольку она тоже решила не отставать от своих ребят и учиться магии хотя бы в то время, когда они собираются все вместе. Тем более, насколько она убедилась, Трисмегист — учитель, что называется, от бога, и объясняет учебный материал так, что и она кое-что понимает.

Когда приём реально был закончен, в гостевом кабинете застыла тишина. Ребята переглядывались, но неловко помалкивали.

Не выдержала Ирма:

— Иман, это Ирма спрашивает. На тебе этот приём использован уже второй раз. Ты хоть чуточку видишь?

Слепой некромаг помедлил немного, а потом так же медленно ответил:

— Немного вижу свет. И не только магический вокруг магов. И немного различаю, где очень темно. Но всё... как будто вечером в тумане.

— Не орать! — быстро предупредила Селена, сразу сообразив, что может быть после его ответа. Испугается ещё, что вполне возможно.

Ребята согласились — и нечто вроде "ура" только прошептали! Зато — хором!

А потом проводили негромкими хлопками в ладоши Имана, который шёл к своему месту, смущённо улыбаясь, сияющими глазами: получается! И хоть этот приём придётся проводить два раза в день несколько недель подряд — до обретения Иманом полного, нормального зрения, но и старшие, и младшие были счастливы! Из-за примитивного: приём работает — даже в таком трудном случае!

Затем разбирали снова приём, раскладывая его по полочкам и анализируя каждое заклинание, входящее в его состав... Иман слушал внимательно, иногда морщась, когда что-то ускользало от его понимания. Ребята понимали: ему хуже всех — без подсказки конспектов, а потому были терпеливы, специально для него объясняя то, что неясно.

Трисмегист смотрел в этих случаях одобрительно, напоминая лучший принцип обучения: объясняешь другому — воспринимаешь сам!

Когда ребята постепенно разошлись из кабинета, а Селена дожидалась прихода дежурных с водой и швабрами, Коннор подошёл к ней предупредить:

— Мама Селена, мы завтра после уроков приедем домой очень поздно.

— Поедете к дому Агаты? — привычно предположила хозяйка места.

— Нет. Хочу сбегать в городские библиотеки — в читальные залы. Джарри сказал, что именно там хранятся газеты и журналы не только за последние годы, но и вообще.

За спиной Коннора встали братья.

Селена сразу заметила, что они с недоумением вслушиваются в его объяснения.

— Ты один — или с братьями?

— С братьями — кто захочет. Ближе к ночи... — оглянулся он на них, — я расскажу — зачем нам туда.

— А мы? — возмутился Колин, кажется едва не обидевшийся, что в такое место едут без него — главного книжника Тёплой Норы. А за ним насупился Мика, который в сексту тоже приезжал в Тёплую Нору раньше остальных.

— Мика останется в школе на один урок. Занятий в вечерней школе у него нет по секстам. А ты, Колин, приедешь вместе с Джарри, и лучше, если на другой машине — на машине Мики. Нам она понадобится. Селена, не думай, — снова обратился он к ней, — мы потом тебе всё расскажем. Обязательно.

— А нам почему не сейчас? — удивился Мирт. — Коротко ты говорить можешь. Всё. Идём в мансарду! Быстро объясняешь, а потом можешь бежать к Ладе!

Коннор что-то пробурчал себе под нос, чем вызвал общий хохот, и со вздохом поплёлся к лестнице на второй этаж.

— У нас две проблемы, которые надо решить, — сказал он, уже сидя на своей кровати. — Первая касается кладбищенского древа. Она самая сложная. Нам надо набрать всяких тряпок — грубо говоря, живых. Древо потеряло связь с живыми, когда оборотни перестали вешать на него защитки — лоскуты и шерсть с обещаниями и просьбами. А для древа эти лоскутки были связью с миром. Я так понял его. Кладбище-то обнесено оградой с защитой живых от мёртвых — старинными заклинаниями от магов людей и эльфов. Древо получало эту связь только с тем, что вешали на него. А сейчас оно воспользовалось кровью Кадма и прорвалось из-за кладбищенской ограды к нам, потому что иного мира не знает. И ему легче пройти по "протоптанной" дороге крови, чтобы получить хоть какую-то информацию. Если повесить на него новые защитки, а потом попросить Теренса, чтобы его оборотни снова начали ту же традицию, то древо отстанет от Кадма и Ивара.

— Ты уверен в этом? — поразился Мирт.

— С-сложно вс-сё это как-то... — покачал головой Хельми.

— Сегодня снова сплю в комнате наших друидов, — спокойно сказал Коннор. — Хочу проделать небольшой эксперимент, чтобы убедиться в своей версии.

— Надеюсь, этот эксперимент ни для тебя, ни для братишек не станет смертельным, — встревоженно проворчал Колин.

— Ладно, пусть он посмотрит, если хочет, — вмешался Мика. — Ты про библиотеки и газеты давай.

— Это долго, — предупредил.

— Говори уже, — одёрнул его Мирт. — Раз начал.

— Библиотеки касаются Имана. — И Коннор коротко пересказал историю обретения Иманом некромагических способностей и его бегства из городского Прибрежного приюта.

— Ого, как он... — задумчиво оценил Мика. — Бедняга... столько лет скрывать...

— А чего — лет, — вздохнул Колин. — Наши некромаги, которые со времён Терна, говорили же, что в пригороде он появился в конце войны.

— Три года — это тоже целая жизнь, — возразил Хельми.

Мальчишка-некромант нетерпеливо перебил всех:

— Ну? Вы согласны поехать со мной? И брать ли с собой Космею? В пригород?

— Она, вообще-то, тоже неплохо умеет добывать информацию, — напомнил Мика и засмеялся. — Правда, вожделенную драку вряд ли получит. На кладбище же едем. Коннор, а вдруг она потом захочет с нами в городскую библиотеку?

— Боюсь, что Иману это не понравится... Он не хотел бы, чтобы его историю знали многие. Я обещал ему это молчание. Значит, Космее не говорим.

— Согласен, — сосредоточенно сказал Мика. — Между прочим, я придумал, как совладать с древом надолго. Надо отдать ему наши браслеты. Хотя бы три штуки. Те — с воспоминаниями наших ребят. Военные. И сделать так, чтобы они фонили за пределы кладбищенской ограды.

Согласились, что идея отличная и что Мика придумал — пусть Мика и работает над фоном от браслетов. И разбежались по своим делам, уговорившись ещё немного подумать о двух проблемах перед сном. Без мальчишки-некроманта.

...За полчаса до объявления отбоя Коннор уже сидел в комнате друидов. Ивар всё ещё сидел в гостиной, что-то обсуждая с Айной. Синара была в комнате, чему мальчишка-некромант обрадовался.

— Синара, мне нужно, чтобы Кадм сидел некоторое время. Я сейчас помогу ему сесть, а ты сядешь к нему, чтобы поддержать его в этой позе.

Благо кровать Кадма, как у всех, стояла возле стены, Коннор вытащил Кадма из-под одеяла и прислонил его к стене же.

— То, что ты сделаешь, не навредит Синаре? — встревоженно спросил мальчишка-друид.

— Нет, не навредит. Кадм, помнишь, как ты отразил меня, из-за чего тебе было плохо? — спросил Коннор, вернувшись к кровати Фица, который, кажется, окончательно переехал в комнату с Иманом.

— Помню, — слабо улыбнулся тот.

— Прекрасно. Отрази меня сейчас именно так, как тогда.

-... Зачем?!

— Хочу проверить теорию, по которой древо с кладбища забудет о тебе. НЕ бойся. Всю ночь буду рядом. Ни со мной ничего не случится, ни с тобой.

Чем хорош приём отражения — так это тем, что отражающий не знает того, что он отразил, пока не увидит на себе отражение. На себе. Но не на том, кто отражает с него.

Благодаря приёму, Коннор и не подозревающий того Кадм поменялись местами.

На этот раз волчата не прибежали, хотя Кадм и Ивар с тревогой ждали их появления. Ведь появление означало, что древо снова будет ждать их снов... А когда наступила полночь, "заказавший" себе свёрнутый сон Коннор проснулся и тщательно оглядел комнату друидов. Призрачного древа не нашёл ни в одном углу. Не понадобилась помощь эктомантов, чтобы удостовериться в этом.

Кадм, принявший на себя образ мальчишки-некроманта, древо не интересовал.

Как и сквозь защиту Коннора древо пробиться не сумело.

Утром мальчишка-друид проснулся, чувствуя себя гораздо более здоровым и выспавшимся. А Коннор, всю ночь, присматривавшийся к древу и его попыткам пройти его личную защиту, промолчал и не сказал об этих попытках Кадму.

...Четыре урока просидели, как на иголках.

Пока Мика ждал братьев в школьном фойе, он переоборудовал взятые с собой четыре браслета, чтобы от них сильно фонило магией, объединявшей мир кладбища и мир за его пределами.

На машине Мики приехал Колин.

Космея что-то заподозрила, но ей объяснили, что едут на кладбище оборотней, чтобы развесить на ветвях кладбищенского древа кое-какие магические предметы. А Колин тут же напомнил ей, что они не успевают на исцеление Имана и что пусть она выбирает, что ей интереснее — древо или практика по магическому приёму.

Девочка-некромаг вздохнула и пожала плечами.

— Приём, конечно же!

На кладбище было тихо и пустынно, несмотря на скученные могилы, окружённые кустарником и деревьями. Но добрались до древа быстро. Постояли, посмотрели на взрыхленную землю там, где в спутанных корнях дерева умирал спящий Кадм. Ночной снегопад лишь чуть-чуть замёл эту землю.

— Ну что? — поёжился Мика. — Лезем? Как браслеты вешать будем? На четыре стороны, как и договаривались?

— На четыре, — приглядевшись, подтвердил мальчишка-некромант. — Сторона на пригород, на город, на бывший Мёртвый лес и на дальнюю пригородную реку. Мика, ты уверен, что браслеты будут принимать себя информацию?

— Уверен, — буркнул тот.

И тогда Хельми поднял его и подсадил на крепкий сук, после чего мальчишка-вампир полез по самым толстым сучьям кверху, шелестя старинными защитками.

Следующим был подсажен Мирт, за ним — Коннор и Колин.

Хельми остался следить за ними внизу — на тот случай, если кто-то нечаянно соскользнёт с сучьев — и придётся их ловить на лету.

За полчаса управились. Потом Хельми снимал каждого из братьев, опасливо поглядывая на ствол древа, которое, как почудилось ему, внезапно и почти бесшумно загудело... Коннор бесстрастно осмотрел ствол и кивнул:

— Тебе не показалось. Началась передача информации.

— Странно говорить такое о каком-то там древе, — задумчиво сказал Мика. — Ишь, передача информации.

— Сам настраивал браслеты, а теперь тебе странно? — усмехнулся Мирт. — Успеваем до темноты посидеть в библиотеках?

— Почему до темноты? — огорчился Колин.

— Сегодня секста, — напомнил мальчишка-эльф. — Короткий день не только в школе.

Уже в машине Коннор, сидевший в салоне, спросил:

— Как вы думаете, за какое время Иман обретёт зрение? До Нового года успеет?

— А зачем тебе до Нового года? — удивился Хельми.

— Как зачем? Хочется закончить все дела — и начать новые, — усмехнулся Коннор. — Кстати, о птичках. У нас ведь есть ещё незаконченные дела.

— Какие, например? — скептически воспринял "новость" Мика.

— Мы так и не сумели придумать пентаграммы, которые помогли бы Хельми встретиться с Дафной. Но есть идея, довольно странная. Почему бы не попробовать связать желание записать музыку на артефакт с такой вот пентаграммой?

— Не понял! — ахнул Мика.

— Вызнать, какое из пространств — земли семейства Дафны, слетать туда в зимние каникулы и оставить там пентаграмму связи. Мика, — требовательно сказал Коннор. — Я дал тебе идею — думай, как её воплотить на практике!

Братья расхохотались, завидя открытый рот ошарашенного мальчишки-вампира, и только Хельми смотрел на Мику с такой надеждой, что тот развёл руками и пообещал придумать хоть что-то!..

Через полчаса выехали к границам города и подъехали к первой попавшейся городской библиотеке, о расположении которой ещё вчера узнал Коннор от Джарри. Наступали сумерки, и братья поспешно, оставив машину под жёсткой магической защитой, вбежали в библиотеку, где предъявили маленький артефакт "от" Понцеруса, чью "печать" знали во всех библиотеках. И братьев проводили в читальный зал, где перед ними выложили кипы сшитых газет и журналов.

Следующая глава в субботу.

Выкладка ближе к девяти вечера.

Если проды не будет, в комментариях будет предупреждение.