Год, не похожий ни на один другой. глава 5

Гарри решил, что было что-то жутковатое в том, чтобы смотреть на точную копию Ремуса Люпина и знать, что внутри скрывается кто-то похожий на Снейпа. На самом деле, от одного взгляда у него разболелась голова. Он предположил, что это было ужасное сочетание дружбы и злобы.

В конце концов, он доверял Ремусу. На самом деле, Ремус был единственным взрослым, которому он доверял. Когда он был моложе, он мог бы сказать то же самое и о Дамблдоре, но не сейчас. Директор слишком много знал о Гарри, о вещах, о которых он отказывался говорить с Гарри, хотя, по-видимому, чувствовал себя вправе предоставлять членам Ордена любую информацию.

И теперь он смотрел на дружелюбное лицо Ремуса, вспоминая, как выглядел его учитель защиты, когда рассказывал ему о его родителях. В то время он жадно искал их образ... Образ, отличный от того, которым его мучили дементоры, образ его матери, кричащей, когда она умирала. Ремус дал ему этот образ и даже больше. Ремус был рядом с ним, учил его, заботился о нем.

Гарри захотелось броситься к этому любимому человеку, крепко обнять его, поблагодарить и сказать, что он очень, очень сожалеет о Сириусе...

Но он не смог. Человек, стоявший рядом с Дамблдором, не был Ремусом, какими бы убедительными ни были доказательства перед его глазами. Привычная ухмылка Снейпа даже не могла отразиться на лице Ремуса, и хотя его манеры были не совсем такими, какие он назвал бы люпинскими, они определенно не вызывали у него воспоминаний. Гарри предположил, что обычная враждебность Мастера зелий была просто невозможна, не сейчас, когда он носил тело, приспособленное вести себя по-другому.

Только не Ремус, сказал он себе, ненавидя ощущение, что ему придется повторять это довольно часто. Это не Ремус.

В этот момент Снейп что-то сказал директору, что-то тихое, чего Гарри даже не расслышал, но произнесенное голосом Ремуса. Конечно, оборотное зелье могло бы это сделать; Гарри знал, что так и будет. Разве они с Роном не говорили точь-в-точь как Крэбб и Гойл, когда расспрашивали Малфоя о наследнике Слизерина? Гарри, однако, забыл обо всем этом, охваченный счастьем, которое охватило его, когда он снова услышал этот голос.

— Ремус? — спросил он вслух, думая, что, конечно, это возможно. Ремус проник через камин, чтобы причесать Снейпа, не так ли? Может быть, он немного задержался здесь. Может, Снейп все еще в подземельях, за оборотным зельем...

— Нет, — быстро ответил Снейп. — Он уже ушел.

Гарри моргнул, разочарованный сразу по нескольким причинам.

— ой. Он даже не мог остаться, пока я не вернусь сюда?

— Очевидно, нет, — ехидно заметил Снейп.

— почему? — Гарри услышал свой вопрос. На самом деле, он не хотел этого говорить. Это прозвучало слишком... тоскливо. И он не был задумчивым, совсем нет. Он не тратил время впустую, мечтая о том, чего у него не было, например, о настоящем доме и семье, которым было бы на него наплевать, или о лбу, который не сообщал бы о его судьбе ни одному волшебнику, который захотел бы взглянуть... Он старался не думать о таких вещах, и точка.

По крайней мере, Снейп не заметил этого жалобного тона.

— Посмотри на луну, Поттер, и подумай, — усмехнулся Мастер зелий, но Гарри показалось, что Ремус его принижает. Он сглотнул и снова сказал себе: Не Ремус, определенно не Ремус. Даже когда Ремусу пришлось отчитать тебя за то, что ты тайком пробрался в Хогсмид, он сделал это мягко, без оскорблений.

Или, может быть, Снейп услышал больше, чем хотелось бы Гарри, потому что он внезапно воскликнул:

— О, вот! — и протянул Гарри небольшой свиток пергамента. — Полагаю, мне не придется заставлять тебя читать это.

Гарри, не обращая на него внимания, сорвал порванную ленточку и развернул записку.

"Дорогой Гарри,

Альбус мало что рассказал мне о ситуации, с которой ты столкнулась, но я согласен с ним в том, что если тебе нужна защита, то Северус — лучший выбор. Я также понимаю, почему для него было бы лучше, так сказать, не быть самим собой. Через несколько минут я прилечу и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Альбус уже сказал мне, что ты у себя в комнатах собираешь вещи. Наверное, это к лучшему, Гарри. Я редко с вами вижусь, но, честно говоря, я бы предпочел, чтобы вы не видели меня таким. Если вы помните, я обычно брал трехдневный перерыв в преподавании перед каждым полнолунием. Даже с зельем Северуса — и да, он по-прежнему любезно снабжает меня им — предстоящее превращение делает меня слабым, шатким и больным.

Держи меня в курсе всего, что я могу сделать, чтобы помочь тебе, Гарри.

Ваш,

Р.Л."

Сделав глубокий вдох, Гарри потянулся, чтобы спрятать записку в передний карман своих черных джинсов, но Снейп выхватил ее у него из рук и швырнул в огонь, прорычав: "Я не доверяю благоразумию оборотня!"

"Там ничего не было написано!" запротестовал Гарри, решив, что "любезный" — это явное преувеличение. Снейп никогда не отличался щедростью, разве что по отношению к слизеринцам, так что, если он все еще готовил аконитовое зелье для Ремуса, у него должны были быть какие-то другие мотивы.

— Тогда ты не будешь сильно скучать по этому, не так ли?

Дамблдор взял на себя роль миротворца.

— Все готово, Гарри? — спросил он, указывая на школьную сумку, которую Гарри нес. Он переложил туда все свои учебники, не только по зельеварению, и взял с Гермионы обещание делать более тщательные записи на всех их общих занятиях. Но о чем он беспокоился? Записи Гермионы были особенно тщательными с первого курса, и он не мог отсутствовать так долго, не так ли? Проблема заключалась в том, что он действительно не знал, как долго Дурсли захотят, чтобы он был рядом.

Конечно, Гарри было все равно, чего хотят Дурсли, хотя он полагал, что будет правильно, если он все-таки повидается с тетей Петунией, пока не стало слишком поздно. Он знал, что это был достойный поступок, и, несмотря на то, что он страдал в ее доме, она на самом деле защищала его, когда он больше всего в этом нуждался. Она взяла его к себе, когда он был ребенком, предложив ему убежище от Пожирателей смерти, которые решили покончить с Мальчиком-который-выжил. И да, она сделала это неохотно, нелюбезно, блин, с обидой... Но она сделала это. Гарри знал, что где-то в глубине души он должен был это оценить. Он должен был, верно?

Однако правда заключалась в том, что любая благодарность, которую он мог бы испытывать, была похоронена под целой горой недоброжелательности.

Так что да, для него не имело значения, чего хотели Дурсли. Будь его воля, он бы просто заскочил в больницу, чтобы быстренько поздороваться, и помчался бы обратно в Хогвартс. Ровно настолько, чтобы, если в последующие годы его будет мучить совесть, он мог сказать себе, что нет, конечно, он не проигнорировал вызов к смертному одру.

С каких это пор Гарри добился своего? Он был Мальчиком, который выжил.

Он был Мальчиком, Которому Лучше Продолжать Жить, Мальчиком, Который Вырастет и Убьет Волдеморта. Мальчик, Который Нуждался В Самопожертвовании Своей Матери, Чтобы Та Продолжала Защищать Его, Пока Он Не Станет Достаточно Взрослым, Чтобы Выполнять Свой Долг.

Гарри был хорош, и его тошнило от того, что он так о себе думал, и от того, что ему напоминали об этом каждый раз, когда он чихал.

Весь волшебный мир надеялся, что он решит их проблему, хотя и не все из них знали об этом. Но все они догадывались. Ему ведь не нужно было пророчество, чтобы подтвердить свою судьбу, не так ли? Это было написано у него на лбу с тех пор, как ему исполнился год, и даже если бы людям удалось забыть об этом, Волдеморт приходил за ним снова и снова и, несомненно, заставлял людей верить, что он был единственным, кто мог победить злого мерзавца. Иначе с чего бы Волдеморту так стремиться убить его?

Так что, пока он не набрался возраста и опыта, чтобы защитить себя, ему требовалась любая защита, какую он мог получить. Даже если это исходило от неуклюжего, жестокого, прожорливого мальчишки, такого как Дадли Дурсль.

— Конечно, я готов, — наконец ответил он директору.

— Превосходно. Итак, Северус, я знаю, что это может быть трудно, но ты должен стараться всегда оставаться в форме... за исключением, возможно, тех случаев, когда вы с Гарри остаетесь наедине и под надежной защитой.

— Я думаю, если мне удастся обмануть самого Темного лорда относительно моей преданности, а это тема, которая его очень интересует, я смогу притвориться другом Поттера, спасибо, — ответил Снейп. У Гарри возникло ощущение, что он пытался говорить тем ледяным тоном, который так любил, но голос Ремуса просто не выдерживал этого. На самом деле, это прозвучало как нотка жалости к себе.

Однако разговор о том, чтобы оставаться в образе, заставил Гарри задуматься о другом.

— Ремус не называет меня Поттером, — счел он своим долгом напомнить. — Вам лучше называть меня Гарри, иначе это покажется странным любому, кто когда-либо видел меня с Ремусом. И никогда не знаешь, кто может за нами наблюдать, не так ли?

— Ты что, не слышал, что я только что сказал? — С вызовом спросил Снейп, но Гарри еще не закончил.

— Ремус здесь больше не профессор, — продолжил он, решив, что стоит попробовать. — Так что нечестно снимать баллы с Гриффиндора, что бы ни случилось. Помните, вы не исполняете обязанности декана факультета Слизерин. На самом деле, — тут Гарри с трудом подавил смешок, — в этом обличье ты сам гриффиндорец!

Снейп стиснул зубы и не потрудился ответить.

Бросив щепотку порошка в огонь, Дамблдор крикнул:

— Арабелла, мы готовы. — Затем он жестом пригласил Снейпа первым подойти к камину. Прежде чем Гарри шагнул в огромный камин, Дамблдор предупредил: — Возвращайтесь оба целыми и невредимыми.

— Дом Арабеллы Фигг! — Гарри закричал и шагнул в столб пламени.

— — — — — — — — — — — — — — —

Миссис Фигг помогла ему отряхнуться, и Гарри не мог вынести ее материнских ласк. Почему все так упорно обращаются с ним, как будто ему все еще одиннадцать лет?

— Все в порядке! — наконец запротестовал он, слегка оттолкнув ее. — Можно подумать, я никогда раньше не мыл полы!

— Мантии волшебников лучше защищают от пепла, чем та, что на тебе, — настаивала она своим высоким голосом, в то время как ее руки все еще пытались что-то делать. — Ради всего святого, почему вы оба пришли сюда без одежды?

Гарри взглянул на свою темно-бордовую рубашку.

— Ты же знаешь, какие они. Ремус тоже не собирается показывать, что он волшебник.

— Наверное, так будет лучше, дорогой. — Миссис Фигг начала кусать губы. — Вы сразу поедете в больницу? — Она выглянула в окно своего дома. — Машины нет, скорее всего, они там. Там они бывают каждый день.

— Сначала я должен переодеться, — объявил Гарри, а затем, чтобы их представление выглядело правдоподобным, одарил Снейпа натянутой улыбкой. Это должно было быть натянуто, верно? Предполагалось, что он немного беспокоится о своей тете, но также предполагалось, что они с Ремусом большие друзья, поэтому он предложил: — Скажи, тебе когда-нибудь удавалось поближе познакомиться с маггловским домом изнутри? Я проведу для тебя большую экскурсию. Ты бы удивился, узнав, что они могут делать без магии.

— Звучит интересно, — произнес Снейп голосом Ремуса, и Гарри едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Комментарий был банальным и бессмысленным, из тех, которые Снейп любил подробно описывать как совершенно бессмысленные. Тот факт, что это сорвалось с его губ, только доказывал, что Снейп на самом деле был осведомлен о таких совершенно бессмысленных вещах, как правила хорошего тона.

Значит, Снейп обычно был груб намеренно, да? Это был не просто случай, когда он не знал ничего лучшего? Вот и все, подумал Гарри. Может быть, он просто груб с гриффиндорцами.

Снейп выбрал именно этот момент, чтобы слегка улыбнуться миссис Фигг и сказать спокойным, но воспитанным тоном Ремуса:

— Так приятно снова тебя видеть, Арабелла. Спасибо, что дала нам воспользоваться твоим камином.

— В любое время, — предложила она, прежде чем снова переключить свое внимание на Гарри. — Пожалуйста, дай мне знать, как дела у Петунии, хорошо?

— Конечно, миссис Фигг, — ответил Гарри. — И да, спасибо. Что ж, Ремус, пойдем.

Он направился вниз по улице, Снейп следовал за ним.

Дверь дома номер четыре по Тисовой аллее была заперта, а ключа не было ни под ковриком, ни в цветочном горшке, ни спрятанного глубоко в водосточной трубе на заднем дворе. Гарри пожал плечами, решив, что они, должно быть, снова его передвинули. Типичный. Как только Гарри узнал, где находится ключ, они убрали его, хотя Дадли был немного похож на Невилла Лонгботтома, когда дело касалось запоминания таких вещей, как, например, как пройти через дверь.

— Тебе лучше сделать это, — наконец прошептал он Снейпу. — Мне не разрешается...

— Вообще-то, я в курсе Указа об ограничении использования магии несовершеннолетними, П... — Поморщившись, Снейп вытащил палочку из рукава своего шерстяного пальто. — Алохомора.

Как только они оказались внутри, Гарри направился вверх по лестнице. — Я ненадолго.

* * *

Ему потребовалось бы больше времени, если бы он знал, что ждет его внизу. Его не удивило, что Снейп методично обошел все комнаты и коридоры, держа палочку перед собой в поисках следов темной магии. Он даже побывал наверху и в чулане под лестницей; Гарри догадался об этом по тому, что небольшая дверца была приоткрыта.

Что его действительно удивило, так это то, что обнаружил Снейп.

— По всему дому разлита черная энергия, — объявил он. — Хотя она отличается от того, что я бы связал с Темным Лордом. Есть какие-нибудь объяснения?

Гарри пожал плечами.

— В маггловских домах не принято еженедельно накладывать на себя заклинания, приносящие удачу.

— Дело не только в этом, — задумчиво произнес мастер зелий, постукивая пальцем по щеке. Жест был типично снейповским, но на Ремусе он смотрелся неправильно. Абсолютно неправильно. Гарри с трудом подавил дрожь.

— Там темнота сильнее всего, — он указал на шкаф, — а в комнате, где ты переодевался... — Глаза Снейпа округлились, когда его осенила одна мысль, и он по-настоящему посмотрел на Гарри. — Мерлин, что могло заставить тебя превратиться в это? Что ты пытаешься доказать?

Гарри пожал плечами, взглянув на свои старые вещи от Дадли. Этим было пару лет, так что, хотя они были ему великоваты, все было не так плохо, как могло бы быть.

— Ничего, все в порядке. Давай просто уйдем.

— Мы не собираемся навещать твою тетю в больнице, когда ты выглядишь как какой-то... какой-то... бродяга! — Взорвался Снейп. — Тебе совсем не стыдно? Или ты пытаешься саботировать все это предприятие? Ты не хочешь, чтобы защитные чары были продлены?

— Ты не понимаешь, — начал Гарри, но это был неверный ход. Если и было что-то, чего Снейп терпеть не мог — что-то, кроме Гарри, — так это когда ему говорили, что он не знает всего.

— Нет, ты не понимаешь! — Прорычал Снейп, перепрыгивая через разделявшее их пространство. — Сейчас ты поднимешься наверх и снова переоденешься, на этот раз в какую-нибудь приличную одежду! Та, что была на тебе раньше, была в порядке. Переобуйся тоже, я даже не представляю, как эти огромные штуки могут держаться у тебя на ногах! А теперь шевелись!

Гарри, вероятно, так бы и поступил; он знал, что лучше не обращать внимания на этот особый тон Снейпа, но, поскольку тон был немного смягчен тем фактом, что в нем звучал голос Ремуса, ему удалось настоять на своем.

— Нет, — спокойно ответил он, снова почувствовав, как что-то затуманивает его разум, ну, в общем, как бы затуманивает его, давит на него. Казалось, что его гнев ушел куда-то еще, куда-то не очень далеко, но все же как-то отстраненно. — Это не саботаж, профессор.

Он намеренно добавил титул, зная, что это привлечет внимание Снейпа. Кроме того, это не было такой уж большой оплошностью. Ремус тоже был профессором.

— Послушай, я знаю, ты думаешь, что знаешь обо мне все, но на самом деле это не так, — продолжил Гарри. — Не то чтобы это имело значение, ты же понимаешь. В его голосе звучало спокойное достоинство, но, чтобы сохранить его, ему пришлось отвести взгляд. Он не хотел говорить об этом никому, и Снейпу меньше всего, но тот факт, что он выглядел и говорил как Ремус... Что ж, это помогло. Гарри знал, что это было глупо с его стороны; он понимал, что все это было всего лишь иллюзией. Но все же это помогло.

Потому что, если бы ему было нужно, он мог бы рассказать Ремусу все это.

— Я хочу, чтобы защита была усилена, — подтвердил Гарри, воодушевленный тем, что Снейп, по крайней мере, слушал, а не реагировал. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться этого, профессор. Я знаю, что поставлено на карту; я вижу дальше своего носа. Слушай, я даже не знаю, как объяснить тебе насчет одежды. Просто они будут счастливее — ну, не счастливее, — но меньше расстроятся, увидев меня в таком наряде, хорошо? Вся моя идея здесь в том, чтобы постараться не расстраивать их, чтобы они могли согласиться, когда я попрошу... послушай, тебе следовало бы знать, что они абсолютно не любят магию, так что маловероятно, что дядя Вернон позволит Дадли участвовать в каких-либо защитных мероприятиях, но я сделаю все, что в моих силах, хорошо? Это часть плана.

Снейп пристально смотрел на него, когда он закончил. Гарри был абсолютно уверен, что не смог бы выдержать этот взгляд, даже если бы казалось, что он исходит от Снейпа. Но, когда он исходил от Ремуса, он мог. С трудом.

Это не Ремус, снова сказал он себе. Конечно, это не так. Ремус бы уже обнял меня. Не то чтобы я в этом нуждался. Мне шестнадцать, я не ребенок...

Мастер зелий прочистил горло.

— Ты несешь какую-то чушь, Пот... Почему твои родственники должны были меньше расстраиваться, увидев тебя в лохмотьях, чем в твоей собственной одежде?

Гарри закрыл глаза.

— Неужели вы не понимаете? Это моя одежда, профессор. Дурсли никогда даже не видели другую одежду. А если увидят, то будут удивляться, где я ее взял и сколько за нее заплатил. Уверяю вас, они разозлятся, увидев меня в чем-то красивом.

— Где вы взяли другую одежду? — Тихо спросил Снейп.

— А это имеет значение? — Гарри вздохнул. — О, ладно. Маркс и Спенсер. Мы с Роном и Гермионой ходили туда прошлым летом, сразу после "Мадам Малкин". И прежде чем ты начнешь кричать, что мне не следовало покидать Диагон-Аллею, что маггловский Лондон может быть опасен для меня... Черт, я это знаю. Ты прав, хорошо? Я признаю это. Пожиратели смерти повсюду. Но я не выдержу еще одного года, когда я буду набрасывать красивые мантии поверх такой одежды, как эта.

Снейп не сказал очевидного, что Гарри был глуп, когда ценил чувство стиля больше, чем свою жизнь.

— Почему на внешней стороне двери наверху есть замки? Я полагаю, это твоя спальня?

Теперь уже Гарри уставился на него. Что не так с этим человеком? Конечно, это был Снейп, так что Гарри знал ответ на этот вопрос.

— Ты собираешься заставить меня сказать больше, чем я уже сказал? Чего ты хочешь, еще больше грязи, чтобы скормить своим мерзким маленьким...— слизеринцам, — собирался он сказать. Одно-единственное слово, но это могло оказаться роковой оплошностью, если бы кто-нибудь подслушал.

— Это глупый разговор, — решил Гарри, нахмурившись, и понизил голос, пока не начал разговаривать сам с собой, повторяя те же слова, которые помогали ему все это время. Ну, по крайней мере, с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать. — Все это не имеет значения, ни на йоту. Просто так обстоят дела. Давай просто покончим с этим, чтобы я мог вернуться к своей реальной жизни.

Пройдя мимо Снейпа на кухню, Гарри схватил телефонную трубку и быстро набрал номер справочной службы.

— Суррей, больница Фримли-Парк. Да, Национальное здравоохранение! — выпалил он, запоминая номер по мере того, как ему его зачитывали. Пять с лишним лет в Хогвартсе могут сделать это с тобой.

Снейп последовал за ним, все еще не сводя с него пристального взгляда. Гарри надеялся, что это потому, что он никогда раньше не видел, как пользуются телефоном. Он повернулся спиной к профессору, когда его соединили с больницей, и закончил разговор.

— Хорошо, она там, — наконец объявил он, твердо решив забыть все, что он сказал об одежде, не говоря уже об остальном. — Как ты предлагаешь нам туда добраться? Ты можешь аппарировать нас обоих?

— Не в то место, где я никогда не был, не без особой надобности, — ответил Снейп, наконец отводя взгляд в сторону. Однако, похоже, он не мог оставить эту тему. — Вы уверены, что вам следует идти вот так?.. вот так?

— Да, — ответил Гарри, и это единственное слово прозвучало так резко, что рассекло воздух. — Ладно, что ты хочешь сделать, взять такси? Ммм, это что-то вроде автобуса "Найт" для магглов. У тебя есть с собой маггловские деньги? Они не возьмут с нас галеоны. Я полагаю, что автобус "Найт" сам по себе не вариант, он немного бросается в глаза, а Стэн уже видел меня раньше, так что это разойдется...

— Я не возражаю против прогулки.

— Долгой прогулки, профессор.

Снейп кивнул и направился к входной двери. Теперь уже Гарри уставился на него. Как могло показаться, что мантия этого человека развевается, когда на нем ее не было? Когда на самом деле на нем были причудливые, слегка старомодные костюмы, которые так любил Ремус?

Что ж, по крайней мере, в них он выглядел как маггл. Гарри застонал, размышляя, нужно ли ему еще что-то объяснять о Дурслях. Нет, решил он. Наверное, нет. В конце концов, не приводи с собой никаких уродов, и намека на то, что они ненавидят магию, было достаточно. Снейп бы знал, что лучше не изображать волшебника в присутствии Дурслей.

И Гарри знал бы, что лучше не упоминать магию, или Хогвартс, или любую другую часть своей реальной жизни. Он просто улыбался и кивал, когда его оскорбляли, и надеялся вопреки всему, что Снейп не уделял слишком много внимания деталям.

"Очень может быть", — подумал Гарри про себя. Что такое зельеварение в целом, как не детали? Снейп даже сам так сказал. "Все дело в деталях, Лонгботтом! Эликсир из червивого корня — это не кровь единорога!"

Это будет не из приятных. Он будет замечать все, что они говорят, каждый нюанс, каждое слово. И когда мы вернемся в Хогвартс, если не раньше, он все это использует против меня.

Бедный Гарри Поттер, он будет насмехаться. Его никто никогда не любил. Поэтому ты строишь из себя героя, Поттер? Ты ищешь одобрения? Но здесь ты его не получишь, не так ли? Нет, если только вам не удастся приготовить хотя бы наполовину приличное перечное зелье, а мы все знаем, насколько это вероятно, не так ли?

Бедный Гарри Поттер...

Засунув руки в карманы, Гарри стиснул зубы и побрел дальше.