А чукча в чуме ждёт рассвета

Когда чукчи жили так, как Бог на душу положит, то и тогда чукчи не тужили, развивая в себе память и сообразительность на основании изустных сказаний, которые мы детьми малыми слушали в разговорах старших, рассказывавших, кто и как добыл того или иного зверя. И мы восхищенно смотрели на молодого охотника, который в одиночку добыл большого кита, и с трудом притащил его к берегу, а потом все стойбище лакомилось свежим китовым мясом. Все знали, что он был не один, но никто не уличил его в небольшом обмане, так как он должен был произвести впечатление на мою сестру, на которую давно положил глаз.

Иногда охотники тихо улыбались, и мы улыбались, потому что знали, что рассказывают заведомую небылицу, чтобы повеселить собравшихся.

Всегда выбирали один чум, в котором духи жили весело и передавали свой веселый дух другим людям, потому что в долгие зимние ночи делать было совершенно нечего, кроме как приготовить охотничьи снасти, поесть и завалиться под бок хозяйке.

Клубы, которые потом сделали, чайные, где можно было выпить чашку чаю и стакан огненной воды, никогда не были интереснее чума, где всегда, из поколения в поколение собирались охотники.

Как-то так получилось, что у меня и телевизор маленький, и компьютер, а радио было очень давно, в доме у меня курить не запрещается, и угостить найдется чем, да и стаканчик огненной воды всегда есть, поэтому мой дом стал как бы продолжением чума моего дедушки, который был первым на побережье балагуром и собирал разные небывальщины про рыбаков, охотников и вообще про людей, которые могли посрамить всяких ученых людей.

Вот, например, моряк нам один рассказывал с траулера, который не так давно подходил к нам заправиться водой да прикупить мяса.

Не шибко у меня с памятью, но попробую воспроизвести этот рассказ моряка дословно:

"Спускались мы как-то вниз по течению Лена. Ширина реки после Сангары достигает двух-трех километров. Вдруг рев аварийного сигнала и крик — "человек за бортом" ошарашил всех, кто находился в рубке.

Мы увидели гребущего посреди реки человека без всяких технических средств. До ближайшего берега было метров восемьсот. И никаких следов кораблекрушения.

Как только судно погасило скорость до возможного спуска на воду бота, четверо матросов устремились на нем к утопающему. Но утопающий вел себя довольно спокойно. Размашистые гребки и планомерное движение должно было бы смутить всех, но видимо сказывалась неординарность ситуации.

Как только бот приблизился на расстояние руки, поведение спасаемого резко изменилось. Наблюдавшие, с нескрываемым волнением отметили, что он стал вести себя неадекватно. Вместо того, чтобы стараться залезть в бот, он яростно махал руками, барахтался в воде и что-то орал — но что, на судне слышно не было.

— Как его колбасить начало, — уныло протянул капитан, — видимо шок, или судорги!

— Конечно судорги, вон за бортом вода всего пять градусов! — также уныло протянул старпом, кивнув на навигационные приборы.

В боте действия утопающего расценили, видимо, так же как и руководство на судне. Отличие было лишь в том, что помимо всего прочего, у них был еще и приказ — спасти любой ценой! Через минуту один из матросов, поняв всю бесплодность попыток затащить утопленника в бот по хорошему, перехватил одной рукой весло и смачно хрякнул им по лбу спасаемого. Действие дало результат. Уже через секунду, три пары рук выхватили из воды довольно щуплое тело.

За время транспортировки на ледокол тело понемногу пришло в себя. И

когда капитан, с радостным криком:

— Живой, родимый! — бросился к щуплому, но довольно жилистому представителю коренного населения Саха, тот уже оглядывал экипаж, довольно недружелюбно.

— Капитана, зачем меня на судно вытащил! — злобно зашипел он, потирая довольно приличную шишку.

— Как зачем, ты ж тонул? — с трудом вникая в ситуацию, опешил тот.

— Сам ты тонул, а я домой плыл! Меня жена дома ждет. Где этот гад, который меня веслом ударил!?

"Гад", уже понявший, что что-то сделал не так, давно уже замаскировался среди членов экипажа.

— Так ты домой плыл? А лодка твоя где, утонула? — все же стараясь понять, перебил его капитан.

— Слушай, зачем мне лодка, я же не на рыбалку плавал. Я к Ваньке на тот берег гонял, погостил, сейчас домой возвращаюсь!

Поняв, что основного обидчика не найти, а драться со всем экипажем небезопасно, якут поплелся к борту.

— Слышь, иди хоть чаем напоим! — не найдя ничего лучшего, предложил ему в спину обалдевший капитан.

— Да пошел ты ...! — огрызнулся якут, — была бы водка, можно было бы остаться! А из-за чая, мне потом что, лишних пять километров вверх, против течения плыть?!

Весь экипаж с полчаса, не имея возможности захлопнуть рот, молча смотрел, как якут ловко соскользнув вниз по фалу, ровно без рывков, плыл к далекому берегу"

Вот так вот, а я, однако, верю.

А уж у рыбаков и охотников историй столько, что каждую надо записать, повесить в рамочку на стенку и к каждой дать аннотацию, что "это правда, ни одного слова кроме правды". Так что, заходите, однако, если есть что людям рассказать, а рыбак рыбака видит издалека.