|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
25 марта 2355 г.
Так, шаг, ещё шаг, не спеши Игорь, не торопись, голову держим, держим, говорю! Вот угол кроватки, перехватываемся руками, и дальше шаг, ещё шаг. Учусь ходить! Ноги слушаются ещё плохо, руки уже гораздо лучше. На дворе раннее утро, ещё только светает, родители спят в обнимку на диване. У них в ногах лежит Барсик и провожает мои заходы по кроватке внимательным взглядом. Солнечные лучи подсвечивают его красно-рыжую шерсть. Так, держим равновесие, упс, голова перевесила, иэээ! Успеваю сложиться пополам и приземлиться на пятую точку! Уух! Аж дух захватило! Чуть не чебурекнулся на голову.
— Проснулся, мой маленький? — слышу голос матери, она смотрит на меня с улыбкой, улыбаюсь в ответ, вцепляюсь в прутья, подтягиваюсь и встаю.
Голова выше решётки, и я, искренне давя лыбу, тяну к матери руки. Да! Теперь они — действительно родители для меня. Я не просто так запускал эмпатию. Теперь у меня полноценная эмоциональная привязка своей семье.
Невозможно остаться равнодушным под напором родительских чувств. Мама встаёт, забирает меня из кроватки, и я просто купаюсь в волне материнской любви. Меня поддерживают стоя, перед на горшком, пока я делаю свои дела. Мама надевает халат, и мы, взявшись за руки, тихонечко топаем на кухню.
Там стоит мега-девайс — стулостол. Это такой высокий стул с приделанным в передней части сдвижным столиком. Мама усаживает меня в него, придвигает столик. Я смотрю в окно, там распускаются листья на стоящем во дворе большом разлапистом дереве. Дерево странное: с него облазит кора, отваливается слоями как на березе, а листики лезут странного серебристо-зелёного цвета.
По двору задумчиво ходит здоровенный бурый пёс, он такой большой, что похож на медведя. И когда эта зверюга зевает, кажется, в его пасть может войти моя голова целиком!
— Давай, кушай, — говорит мама и ставит передо мной тарелку, в ней манная каша с кусочками фруктов и каких-то ягод. Я беру в правую руку ложку и начинаю медленно есть. Быстро пока не получается! Есть большой шанс пронести ложку мимо рта. Мама же в это время достает из кладовой мягкий пластиковый контейнер объёмом литра на полтора и выходит с ним во двор. Пёс бросается к ней с выражением такой бурной радости, что кажется, будто его хвост сейчас отвалится и, вращаясь, как бумеранг, улетит в далёкие дали!
— Тихо, Полкаша! — восклицает мама на крутящегося вокруг пса. — Голодный останешься, вот вывалю сейчас весь твой завтрак мимо миски, опять будешь с земли есть!
Но пса, похоже, данная перспектива не пугает совершенно!
Сзади слышны шаги, вот кто-то вошёл на кухню, тихонько подошёл ко мне и поцеловал в затылок, обдав обожанием! Папка проснулся! Со двора вернулась мама, и я слышу, как она говорит:
— Миша, сколько раз тебе говорить, не ходи по дому в трусах! Ну есть же халат у тебя!
— Да ладно тебе, Даян. Я только утром, и вообще, я дома, в чём хочу, в том и хожу!
— Ах так! Посмотри, какой пример ты подаёшь нашим мальчикам! Ты только представь, что я начну ходить по дому в трусах!
— Оу! Это будет великолепное зрелище! Тебе нечего скрывать и есть чем гордиться!
— Махровая лесть! И вообще, если ты ещё не забыл, я на седьмом месяце!
— О-о-о! Ха-ха! Такое трудно забыть и ещё сложнее не заметить! И вообще, идите-ка сюда, госпожа майор медицинской службы в отставке! Я объясню вам все тонкости общения со старшим по званию! Хе-хе!
— Уберите ваши руки, господин капитан первого ранга в отставке, что вы себе позволяете!
За спиной слышна возня и звуки поцелуев.
— О-ох! Майкл Шепард, я люблю вас, муж мой! Но сейчас вы сходите, наденете халат, подниметесь на второй этаж и разбудите наших сыновей, и не смейте мне перечить! Вам всё понятно?!
— Ай-Ай, Мэм! Приказ понятен! Разрешите исполнять!
— Исполняйте!
И отец, напевая какой-то весёлый мотивчик, уходит с кухни.
Десять минут спустя
Слышны завывания апчей.
— Я первый вниз!
— Нет, я, я первый!
— Нифига, ха-ха-ха!
Донеслись детские крики мальчишек с лестницы на второй этаж. С грохотом по ней слетели два моих старших братца! Это погодки Дениска и Лёшка! Толкаясь локтями и пыхтя, они вваливаются на кухню.
— Привет, ма! — тараторит Дениска.
— Ма, привет! — вторит ему Лёшка.
— Так, молодые люди, как должны воспитанные шевалье вести себя за завтраком? Ну-ка, вышли с кухни, и зашли, как полагается!
Братья вышли за порог, отдышались и степенно зашли обратно.
— Здравствуй, матушка, — сказал Денис, слегка поклонившись.
— Доброе утро, мама, — проговорил Лёшка, повторив движение брата.
— Здравствуйте дети, присаживайтесь за стол, — склонив голову, ответила мама.
Парни пошли вокруг стола, "случайно" пройдя мимо моего стула, и обняли меня с двух сторон.
— Привет, мелкий! — шепнул Дениска и чмокнул меня в щёку.
— Дорова, Лисёнок! — чмокая в другую, шепнул Лёшка.
После этого оба уселись за стол.
Я сижу наворачиваю кашу, братья налегают на яичницу с ветчиной и сыром.
Три часа после
Я сижу один, посреди ковра в детской комнате, что на втором этаже нашего дома, и тихонько разговариваю с котом. Медленно и постепенно мой язык начинает меня слушаться.
— Уот скаы, Басик, пощему меня ясык так пуохо с"ушаеца. Уот т"енеуюсь-т"енеуюсь, азгоаиаю с тобой! А тоуку?
Кот молчит, тихо урча разлёгся на ковре рядом, вытянулся во всю длину и передними лапами катает колёсико от какой-то машинки. У братцев этого "металлолома" целый ящик. Ээхх! Надеюсь, мучения не продлятся слишком долго.
— Так веть, кот? Я усему наущусь! — Барсик урчит, ласково щурясь.
Главное у братьев целый конструктор, а мне выдают только погремушки и кубики с самолетиками.
Кстати, удалось выяснить место моего нахождения. Кстати, удалось выяснить место моего нахождения. Час назад мама, держа меня на руках, включила здоровущий телевизор. У-у-х-х! Какая же это штукенция! Натуральное окно в другой мир! Так вот, там шли новости, и хорошенькая ведущая, на вполне приличном русском языке, вещала о том, что текущее состояние дел в колонии Мендуар просто прекрасно, все добывающие и обогатительные комплексы работают с полной нагрузкой, что позволит в текущем году увеличить отгрузку концентрата, поднять численность колонистов и доходы уже имеющихся.
Потом шёл блок межпланетных новостей про новые инициативы Совета Цитадели, о работе посла Альянса Систем... хм! Вроде в каноне люди должны быть в совете, а тут посол, а не советник... И Мико говорил про Жнецов. Что-то здесь с хронологией не то.
Потом был блок новостей спорта, ну и закончилось всё блоком погоды. Всё как всегда: антураж меняется, а суть остается неизменной.
11 апреля 2355 г.
Я, как обычно, сидел за своим стулостолом у окна на кухне и смотрел в него на то, как наш котище и наш пёсик играли с какой-то хреновиной, больше похожей на обрывки мягкой игрушки. Вот тебе и год исполнился, Игорек!
Внезапно, с громким гудением, во двор влетел красно-зелёный байк. Это такая штука, как у японцев только с крыльями и ядром эффекта массы вместо двигателя. Оба моих братца восседали на нем тандемом, причём у Дениса лицо было встревоженно-виноватое, а у сидевшего сзади Лёшки — зарёванное и исцарапанное, при этом он как-то странно держал левую руку. Я издала звук:
— Леша! — и ткнула рукой в окно. Папка подошел к окну, глянул, лицо приняло озабоченное выражение, в эмоциях явно заиграла тревога.
— Даян, — сказал он, — у парней проблемы!
— Что случилось, Миш?
— Вызывай скорую, Даяна.
Мама вышла в гостиную и запиликала у терминала, оттуда, после непродолжительного пиликанья, донёсся звонкий женский голос:
— Даян, душа моя! Ты ли это, что случилось?
— Рэй, я тоже очень рада тебя видеть, но ты мне нужна! Мои парни, похоже, очень удачно покатались на байке!
— Уже лечу, солнышко, ты только не волнуйся, тебе это вредно! — и медленно затихая. — Дак, Да-ак! Собирайся скорее, летим к Шепардам... — что ответил загадочный Дак, неизвестно, связь отключилась.
Пшикнула входная дверь, и на всеобщее обозрение явились мои старшие братья.
— Ну и? — спросил отец.
— Па-ап. Мы тут катались на байке... — уткнувшись взглядом в пол, сказал Денис, — ну и, в общем, Лёшка слетел и, кажется, сломал руку.
Лёшка в это время мялся рядом с трясущимися губами и глазами, полными слёз.
— Та-ак... — проговорил отец. — И как же такое смогло произойти, опять гоняли без ограничителя?
— Ну па-ап! — взвыли оба. — С ограничителем только мелкие катаются.
— Ага, а вы значит крупные? — воскликнула мама.
— Ну ма-ам! — опять взвыли оба.
Вид при этом у братцев был самый удручённый, и в эмоциях сквозила жалость друг к другу и, почему-то, страх.
— Ну вот, сейчас прилетит тётя Рэй, и станет окончательно ясно, что с вами делать, — сказал отец.
Братья втянули головы в плечи и с какой-то странной надеждой посмотрели на маму.
— Что смотрите? Надеетесь легко отделаться?
Братья вздрогнули и уже с ожиданием посмотрели на отца.
— Я вам что говорил? — спросил отец.
— Что мы должны быть осторожны, — проговорил Денис.
— Что должны ездить без ограничителя аккуратно, — всхлипывая, проныл Лешка.
— А вы что же?
Братья стали всхлипывать уже оба.
— Ну папочка... мы не специально... оно само как-то! Мы не нарочно с Хэмом столкнулись!
— Не отбирай у нас байк!
Всхлипывания перешли в слёзы.
— Так вы ещё и с Хэймоном столкнулись? И как у него дела? Где он, кстати?
— Пап, а Хэм домой улетел, его Там увёз! — сквозь слёзы проговорил Дениска.
— Так ещё и он побился! Ну Дакар ему всыплет на орехи! Будет вам наука, гонять как ненормальные, — уперев руки в боки, сказала мама.
Тут раздался писк информатора от двери. Совсем я пропустила, как доктора прибыли. За забором стояла какая-то длиннообразная штукенция футуристического вида, но с вполне знакомыми очертаниями синей мигалки, которая задорно мерцала. Мама вперевалочку подошла к двери и нажала на мерцающую зелёным голограммку на правом косяке. Дверь открылась, и в комнату вошла... у меня аж рот открылся! Вся такая стройная в приталенном белоснежном костюме с ярким красным крестом на левом предплечье... синекожая АЗАРИ! Вся прямо как в "Эффекте Массы": и щупальца на голове, и пигментные пятнышки рисунком на лице — а уж красива-ая!
Ну да Мико ведь предупреждал что творец вдохновлялся масс эффектом.
— Майкл! — воскликнула она. — Где они?
— Любуйся! — ответил отец. — Вон Лёшка, с байка катапультировался!
— Иди сюда, Алексей, давай посмотрим, что с тобой, — чувствую вспышку беспокойства от дока.
Лёшка подошел к ней и протянул трясущуюся левую руку. У азари вспыхнула синяя голограмма вокруг левой кисти. Она провела ею вдоль Лёшкиной руки, посмотрела на голограмму, надавила пальцем на странную круглую пимпочку на правой стороне головы и сказала:
— Дак! Неси малый процедурный стол и чемодан с фиксаторами!
Я повернулся к окну и увидела, как в калитку бочком входит высоченный ТУРИАНЕЦ! В таком-же, как у доктора, белоснежном костюме, с чемоданчиком в правой руке и поставленным вертикально длинным кофром в левой. Причём наша псина, крутя хвостом, как вентилятором, путается у него под ногами, не проявляя никаких признаков агрессии, скорее уж бурную радость, как от встречи с хорошим знакомым. Вот ведь! А как же человеческая колония?! Где в скорой служат турианец и азари... ничего не понятно. Ну посмотрим, что дальше будет. Турианец вошел в дом, вышел на середину гостиной, поставил на пол чемоданчик, взялся за кофр двумя руками, и, я так и не понял как, но этот кофр внезапно превратился в длинный столик, незамедлительно поставленный на пол.
Видимо тоже какое-то магическое устройство как мои самолетики сами детающие вокруг меня на эффекте массы.
— Принеси три стула, Миш, — сказала доктор Рэй.
Папка, под руководством дока, быстро расставил стулья вокруг этого столика, на один стул усадили Лёшку. Док достала странный пистолет, прижала его стволом к предплечью брата, нажала на курок, раздался звук: "Пс-с-ст", — Лёшка ойкнул.
— Ну-ну, — сказал турианец. — Сейчас полегчает, и будем тебе, друг ситный, руку собирать.
— А это не больно? — промямлил Лешка.
— Руку чувствуешь? — спросила Рэй.
— Э-э-э... нет...
— Ну значит не больно, — сказал Дак.
— Кстати, Дак! — сказал отец. — Твой старший тоже пострадал, дома сидит!
— Ага, понял. Рей ты сама магией справишься?
— Да там ничего опасного нет.
Руки азари внезапно засветились голубым светом и она провела ими над рукой Лешки. Подержала какое-то время потом свечение погасло. Когда всё закончилось, Лёшкина рука оказалась уложена в прикольную белую косынку.
— Так, Майкл, — сказала доктор, — через два дня приедете в госпиталь, там снимем фиксаторы, и с недельку руку лучше не напрягать.
— Привезу его, Рей.
— Вы всё поняли, молодой человек? — обратилась она уже к Лёшке.
— Понял, — пискнул брат.
— И никаких гонок на байках! Я своим оторвам сегодня тоже пистон вставлю, — сказал доктор Дак.
— Миш, садись, оформлять будем, несчастный случай всё же! — позвала отца азари.
— Поехали, — сказала док, — имя пострадавшего?
— Алексей Михайлович Шепард.
— Возраст?
— 7 лет.
— Дата рождения?
— 22 июля 2348 года.
— Место рождения?
— Город Леонов, колония Мендуар.
— Родители, отец?
— Михаил Александрович Шепард.
— Возраст?
— 65 лет.
— Мать?
— Ханна Диана Шепард.
— Возраст?
— 63 года.
— Домашний адрес?
— Город Леонов, улица Земляничная 2, ранчо "Шёпот".
— Ладно, — сказала синяя доктор, — остальное я сама заполню.
Тут турианец Дак подошел ко мне. Я с нескрываемым любопытством разглядывал его, широко раскрытыми зелеными глазами, а посмотреть там было на что. Во-первых, на игровых турианцев он и походил, и не походил одновременно. Мандибулы были как у игровых турианцев и острые клиновидные зубки сантиметров четырех в длину. Нижние клыки были гораздо меньше: сантиметра два с половиной. Фигура была плотной, пропорционально сложенной, красивой даже на человеческий взгляд, а не то убожище — продукт биоваровских дизайнеров. Руки четырёхпалые, причём мизинец толще указательного и среднего пальца, и лишь чуть-чуть короче первого. Все пальцы на руках заканчивались мощными, слегка загнутыми когтями. Кожа турианца была золотисто-коричневая, на лице присутствовала цветная татуировка из белых и синих линий, сплетённых в сложный узор, глаза, глубоко посаженные, с тёмно-серым белком и невероятного, просто светящегося ярко-синего цвета радужкой вокруг вертикального зрачка. От него волной расходилось любопытство. Я протянул вперёд руки и сжал несколько раз пальцы в кулаки.
— Ручки.
— Вот ведь! — с улыбкой сказал отец. — Ни капли страха, сразу на руки просится.
— Да это мы запросто. — ответил Дак. — Иди-ка сюда, мелкий.
И вытаскивает меня из стула. Вблизи ничего отталкивающего не разглядел, даже наоборот. Провел рукой по щеке турианца: кожа была гладкая, бархатистая на ощупь и горячая, где-то градусов сорок, он аж зажмурился от удовольствия и издал странный, муркающий звук, который сразу подхватил наш котяра, стоящий в коридоре.
— А к тётке Рэй пойдёшь? — услышал я слева. Повернувшись, столкнулся взглядом с азари. Она улыбалась, что делало её лицо ещё привлекательнее. И от неё волнами расходилось спокойствие. Я протянул к ней руки и была немедленно отобран у Дака. Турианец засмеялся.
— Вот ведь, Рэй, к тебе все так и липнут, даже дети!
Я с интересом разглядывал азари. Синяя кожа, мягкая и шелковистая на ощупь, отростки, которые чуть пружинили под пальцами, рисунок пигментных пятен, в виде сложного узора, вокруг удивительного цвета сиреневых глаз. Кстати, у азари были ресницы, хотя больше никаких видов растительности на коже не было. Странно.
— И как зовут вас, юный шевалье? — проворковала Рэй.
— Игорь, — ответил я. Ух, получилось чисто сказать!
Вижу радостно-удивленное лицо у отца, а у мамы широко раскрылись и без того большие глаза. Ткнув пальцем в подбородок азари, я сказал:
— Рэй.
Тут уже у азари стали большие глаза, прям две анимешки с мамой. Повернувшись к Даку, показал на него рукой:
— Дак.
У турианца отпала челюсть, и меня накрыло просто волной изумления. Взрослые ошарашено молчали.
— Ну, а меня как зовут? — спросил подошедший отец.
Я улыбнулся ему всеми своими двенадцатью зубами и сказал:
— Папа Миша.
— Ты только посмотри, кто разговорился! — смеясь, проговорил отец. — ну наконец-то. А то лопочет что-то себе под нос.
— Я к себе! — заторопился доктор Дак. — Надо своего старшего осмотреть. Рэй, пошли.
— Пока, ребята! — сказала азари, и медики, собрав свои вещи, ушли.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
