Путь книга 1 с Игорем V2. Глава 2.2

 Два месяца спустя. Ранчо "Шёпот"

 Пришло время каникул, так что сижу я сейчас на крыльце нашего дома, с альбомом на коленях, и делаю вид, что рисую. На самом деле я бессовестно грею уши, слушая разговор отца и его помощника, батарианца Коэла Натола, сидящих на плетёных креслах посреди лужайки. Рядом сидит Джина, с таким же альбомом на коленях, и, высунув от усердия язык, что-то рисует цветными карандашами. Вообще, у неё настоящий дар к рисованию. То, что у меня получается с натугой и превозмоганием, у неё выходит как-то само собой. Приобщив её к альбому и показав азы, я только диву давался, с какой скоростью она прогрессирует. Быть ей художником! Вот и сейчас, заглянув к ней в альбом, увидел нашего кота, с ленивым выражением на морде валяющегося на траве, и всё это — небольшими штрихами, и так точно передаёт настроение... Увы, я так не смогу никогда.

 — Слушай, Кол, — говорит отец, — что с тобой, ты вторую неделю сам не свой, случилось что?

 — От брата вестей давно нет. Ни от самого, ни от семьи его. Саэр волнуется!

 — Так ты, вроде, говорил, что у него контракт заканчивается. Я его к нам сосватал, с Таэлем согласовал, тот у руководства пробил. Все согласны принять и его, и семью.

 — Вот в этом, похоже, и проблема. Кто-то, видать, сдал брата, что он к нам намылился, а в Гегемонии на это смотрят косо. Еще прибьют со злости, что он к людям улетает.

 — Так создали бы разумным нормальные условия, и не пришлось бы ловить собственное население, норовящее разбежаться, куда глаза глядят, лишь бы подальше от родного государства.

 — Это у вас тут, в "РМ", порядки, как в легендах. Мы по первости всё поверить не могли, что так бывает. Я всё подвоха ждал, когда же прижимать начнут. Только через год поверил, что всё, что в контракте прописано, выполняется.

 — Главный ресурс у любого государства или корпорации, даже у семьи, это ведь люди. Это не заводы, пароходы, корабли и барахло. Это те, кто всё создаёт, производит, добывает, строит, возит и следующее поколение растит. Вкладывай в разумных, и тебе всё сторицей вернётся. Вот в "РМ" такую политику уже двести лет ведут, так корпорация на третьем месте в списке сильнейших компаний Альянса Систем, да и в сотню Пространства Цитадели входит. А у Гегемонии что?

 — Так я и не спорю, Майкл. Не спорю... просто волнуюсь за брата.

 — Может, выпьем? Будешь коньяк?

 — Что? Настоящий? Терранский?

 — Ага! Молдавский! Пусть не самый лучший, но всё-таки. Мне приятель с оказией передал, друзья на Земле закупились, ящик вот мне отправили.

 — А... наливай. Когда ещё попробую.

 Отец зашёл в дом, а Коэл с каким-то отрешенным видом уставился на небо. В его эмоциях сквозили тоска и страх, но где-то отдалённо теплилась надежда. Вот ведь, нормальный же мужчина дядька Коэл. Добрый, работящий, спец классный, руки прямые. Батя им доволен очень. А Гегемония — это прям такая помойка с рабством, с кабальными контрактами... волчий капитализм во всей его красе. Я его спросила как-то: "Дядь Коэл, почему у вас народ терпит всё это, а не возьмёт в руки оружие и не наведёт в стране порядок?". Он и ответил, что оружие в Гегемонии могут иметь только надсмотрщики, полиция, армия и члены семей глав корпораций. Остальным, если поймают со стволом, сразу смерть. Ну, кроме пиратских отрядов, те, на самом деле, на содержании и под крышей тех же корпораций. В общем, безнадёга. Вот и остаётся батарианцам бежать куда попало, в основном на "Омегу".

 — Па-ап! Па-ап! Посмотри, как я нарисовала Барсика! — подбежала к нему вприпрыжку Джина.

 — Ну-ка, дай посмотрю, — взял альбом Коэл и с восхищением уставился на рисунок.

 — Нравится? — спросила Джина, с любовью глядя на отца.

 — Очень! — ответил Коэл и крепко прижал дочь к себе.

 Дочь он любил. Любил так сильно, что я чувствовал это издалека. Мой отец меня тоже любит сильно, но здесь это было просто до болезненности. Джина это чувствует и вьёт из отца верёвки только так. Вот и сейчас он так стиснул её, как будто боится, что она исчезнет.

 — Папка! Задушишь! — просипела Джина.

 Тут из дома вышел отец, в левой руке он держал бутылку и два бокала, а в правой — блюдце с нарезанным лимоном. Поставил всё на стол, сел в кресло, открыл бутылку, издавшую звук "поу", и разлил золотистую жидкость по бокалам.

 — За удачу, Кол! Она твоему брату пригодится!

 — За удачу, Майкл!

 Они чокнулись бокалами. Джин уже снова рядом со мной на крыльце, и снова что-то рисует на новом листе, периодически поглядывая на меня. В её эмоциях царит веселье и какое-то... обожание. За что она ко мне так относится, я просто не понимаю.

 Сам я рыжий и зеленоглазый, причём волосы у меня такого яркого цвета, что среди детсадовской малышни я выделяюсь, как мухомор на мху. Издалека видать. И цвет глаз у меня изумрудно-зелёный, яркий и насыщенный. Врачи недоумевали поначалу, говорили, что у людей не бывает такого цвета глаз. Батя тоже всё удивлялся, в кого я такой, в семье рыжих никогда не было, ни по отцовской линии, ни по материнской. Сам отец светло-русый и голубоглазый, истинный ариец. Мама тёмно-русая, с серыми почти стального цвета глазами. Да и братья все, кто больше в отца, кто в мать, один я рыжый. В общем, решили проверить. Взяли у меня кровь, уехали в госпиталь в городе, сделали анализ с построением модели по расшифровке генетического кода и получили голубоглазова блондина. Очень удивились, перепроверили, результат остался без изменений. Тут дядю Дака и тётку Рэй заело профессиональное любопытство: как такое может быть? Подняли медкарту матери, проверили все события во время беременности и выяснили, что, на шестом месяце, на обогатительном комплексе произошла авария: прорвало трубопровод с каким-то жутким химреактивом для извлечения нулевого элемента из породы! Много разумных отравилось, хорошо, что не насмерть. Ну, а мама тогда работала в заводском травмпункте и, помогая пострадавшим, тоже отравилась. Вот этот реактив на меня так и подействовал. Сколько споров по этому поводу было у нас на кухне... Вроде плюсом шло облучение "нулевым элементом", но пока никаких последствий не заметно. Да мне, в общем, и рыжим быть неплохо.

 — Эге-ей! Игоречек! Джи-ин! Пошли гулять! — раздался звонкий крик от калитки. На ней, как на качелях, раскачивалась Наин.

 — И куда пойдём? — спросила Джин.

 — Да всё равно. Идем к дяде Таэлю, пусть сказку о Флоте расскажет.

 — А пошли! — говорю и бросаю альбом на крыльцо. Джина же свой кладёт аккуратно, перед этим закрыв и убрав карандаши в коробку.

 — Присмотри за ними! — слышу я голос отца и, обернувшись, вижу трусящего вслед за нами Барсика.