Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

A heart never forsworn. Chapter 8


Автор:
Опубликован:
21.11.2026 — 21.11.2026
Аннотация:
Встреча с великанами. Нападение дракона и поглощение Немайн его души. Ульфрик ведет её к стене слов и учить кричать.
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

A heart never forsworn. Chapter 8

 Записи:

 Песня, которая очень хорошо подошла бы для the giants. А вы знали, что в Elder Scrolls есть много интересного об этих нежных душах? Это так здорово. Загляните как-нибудь в Elder Scrolls wikia.

 

 https://www.youtube.com/watch?v=5RStnppJfWs&index=1&list=LLG-HL7kxL8qmdqzzaLpxQ6w

 

 (Дополнительные примечания смотрите в конце главы.)

 

 Текст главы

 Она сожалела обо всем.

 Ладно, я больше никогда в жизни не съем ни грозди винограда из джазбея! Немайн застонала про себя, когда ее желудок заурчал, угрожая снова выйти из строя. Сидя на корточках за камнями, она слышала, как Братья бури переговариваются, иногда смеясь. Скорее всего, на нее, даэдра бы их побрал.

 Откуда ей было знать, что проклятый кислый фрукт может принести такие мучения? Это была еда. Еда, растущая в переплетениях виноградных лоз на земле вокруг горячих источников, созревшая для сбора. Когда они приготовились покинуть свой импровизированный лагерь в ущелье, Немайн напичкала свое лицо (насколько это было возможно для закутанной и связанной женщины) скудным чувством самосохранения, и теперь она была не в состоянии отказаться от еды, добываемой в свободном доступе.

 Отрекшаяся шаманка, которая никогда не съедала за раз больше горсти этого редкого и дорогого ингредиента, лишь пожала плечами в ответ на удивленный смех...не обращая внимания на предостережения Сив и остальных, она принялась поедать горстями крошечные терпкие ягоды. И теперь она люто ненавидела их всех. Всех нордов — рифт, джазбей, неоправданно грубые льняные ткани и все остальное в этой проклятой пустыне. Ее задница болела, как рана.

 Подавив свою гордость, она снова воспользовалась своими руками исцеления, решив, что это не пустая трата магии. Чем быстрее я вылечусь, тем лучше для меня будет, когда я, наконец, выберусь из этих гигантских снежных заносов. Затем она тщательно вымылась в одном из журчащих ручьев, стекающих по каменистым склонам.

 Чувствуя странную опустошенность, шаманка на негнущихся ногах вышла из своего частично скрытого укрытия, чтобы вернуться туда, где собирались норды, готовясь к новому путешествию. Впереди Ульфрик был погружен в беседу с Гальмаром — оба мужчины повернулись к ней с одинаково удивленными лицами.

 — ...недалеко от границы Восточных пределов. Осталось совсем немного. Ну-ну! Посмотрите, кто выжил в кровавой битве с могущественным джазбеем!

 Ей хотелось ударить Галмара по самодовольному, жесткому лицу...он весь сморщился и растянулся в этой хитрой улыбке за ее счет. В какой-то момент им пришлось развязать ей руки. Жаль, что я не могу так бежать, это было бы равносильно смертному приговору. Интересно, а морда старого медведя не пострадала бы от ожогов третьей степени?

 — Я справлюсь. У тебя есть еще какие-нибудь незаконченные дела, скотина? Целая деревня, чтобы терроризировать Талоса? Детей, которых ты пугаешь до слез?

 — Ха! У тебя вспыльчивый характер, маленькая бретонка! Жаль только, что это просочилось наружу... Дорога домой в Виндхельм будет для тебя крайне трудной.

 Вероятно, он был прав. Смирившись, она позволила Ульфрику снова усадить ее на фыркающее вьючное животное. Почувствовав, как он устраивается в седле позади нее, она больше ничего не делала, только вздрагивала, когда он крепко прижимал ее к себе. Она могла бы вынести и гораздо худшее, если бы это означало, что ее задница будет в безопасности от того тяжелого темпа, в который они, несомненно, собирались вступить. Несмотря на беспокойство, которое она испытывала, находясь так близко к своему заклятому врагу, Немайн напомнила себе, что нужно быть терпеливой. Осторожный. Будь подобен воде. Оно не исчезает, когда потрясенный... он просто оседает, спокойное и безмятежное. Пока не поднимется приливной волной. Быть как вода.

 Стиснув зубы, когда лошадь понеслась по дороге, она была настолько поглощена своим горестным положением, что почти не обратила внимания на то, что Ульфрик снова обратился к ней.

 — ...что?

 Рука, обхватившая ее за талию, напряглась, заставив ее внутренности заурчать.

 — Я сказал, я потрясен, что ты не воспользовалась возможностью сбежать. Теряешь самообладание, Клятвопреступница?

 Почувствовав, как его бедра внезапно напряглись вокруг ее бедер, Немайн почувствовала, как живот под его рукой чуть не вздулся, когда кобыла перешла на легкий галоп по булыжной мостовой. Вверх и вниз, вверх и вниз, клянусь Эт'Адой, остановись...

 — Я думаю, боги благосклонны к тебе сегодня, а не ко мне. — С трудом выдохнула она, пока копыта под ними преодолевали расстояние огромными скачущими шагами.

 — Боги благосклонны к тем, кто не поглощает горы очень кислого винограда.

 Ее лицо исказила горькая гримаса, когда она выдавила из себя издевательский смешок.

 — Ха-ха-ха. Тебе нравится... это... не так ли? Заставляешь лошадь ехать быстрее, чем нужно. Не отрицай этого!

 Рука, державшая поводья, дернулась, и лошадь перешла на бешеный бег. Она перешла на рысь, в ее внутренностях в последний раз что-то булькнуло, а затем стало подозрительно тихо.

 Она не выдала бы своей благодарности. Вовсе нет, даже если бы это было не так больно из-за снижения скорости. Переключив свое внимание на что-то другое, Немайн повернулась, чтобы полюбоваться захватывающим видом... любопытство пересилило ее негодование, когда она увидела широкие просторы восточных земель.

 Дорога вилась среди шипящего пара, вырывающегося из трещин в земле, огибая гейзеры, которые переливались прозрачными изумрудными оттенками. Местность была усеяна деревьями, многие из которых погибли от воздействия минеральных вод. Растения, которые она видела, были ползучими...толстые красные корнеплоды, ярко-золотистый драконий язык и отвратительно переплетающиеся корни джазбайской лозы. Покрытые толстой коркой известняковые отложения покрывали ярусные скальные образования, напоминая ей кондитерское изделие сладкий рулет — белое и сочащееся...слоеный пирог из блестящего камня. Редкие порывы ветра с запахом серы и мокрой растительности тяжело висели в воздухе, смешиваясь с холодным зимним ветерком, как специи в супе.

 

 Когда лошадь зацокала копытами, она поняла, что вдали были мамонты. Окруженная высокими, неуклюжими фигурами, она с восторгом узнала легендарных сотрясателей земли, народ великанов.

 — Смотрите! Йотнары — великаны! Я никогда раньше не видела их так близко!

 Его дыхание шевельнуло ее волосы, когда она наклонилась с седла, чтобы получше их рассмотреть.

 — Я удивлена, что ты о них знаешь. Великаны не часто встречаются в Пределе.

 — Уже не так часто. Они предпочитают тундру, да? И, очевидно, болота с тухлыми яйцами и вонючим виноградом из кишок.

 — Восточные пределы — страна разнообразных удовольствий, от моря призраков до гор Велоти. Здесь и в Пейле много бродячих стад йотнаров. Я не нахожу в них ничего предосудительного, пока они держатся за своих зверей и оставляют мой народ в покое.

 Восхищаясь широкими шагами гигантов... их синими спиралевидными символами, нарисованными как на мамонте, так и на носителе дубины, Немайн подумала о богатой устной традиции, которую ее народ передавал на протяжении веков. Йотнар сыграл большую роль в мифах о сотворении мира, и она помнила рассказы о начале времен — о великанах, которые ели, танцевали и пили с первыми из манмеров, жителей Пределов. Истории о говорящих зверях и сверхъестественных явлениях, когда Нирн был новым миром и боги еще ходили среди людей.

 Она с нежностью вспоминала великаншу, которая была матерью Друадаха. Великанша стала единым целым с Рогатым богом Гирцином, после чего лежала на ровной земле, колотя по ней своими огромными кулаками в мучительном труде, создавая долины и горы. Родовая кровь, струившаяся между ее раздвинутых ног, образовала великие реки, водопады и ручейки. Ее волосами были стелющийся мох и свисающие ветви можжевельника; ее детьми — прыгающий лосось, саблекот, волк, медведь и коза. Это была одна из ее любимых историй, которую она слышала, когда была девочкой...когда мир был проще.

 

 — Что ж, это разнообразная страна. Я придержусь своего мнения о твоей крепости, пока не увижу ее северную часть. — Если я не избавлюсь от тебя до этого.

 Наблюдая, как их лошади продолжают путь, она потеряла из виду гигантов и их мамонта, когда они обогнули массивный скалистый кратер. Чем дальше они отъезжали от теплых гейзеров и поднимающихся над ними облаков пара, тем холоднее становилось. Она поежилась, прижимаясь спиной к его теплому телу. Этот холодный ветер пронизывал ее шерстяную одежду насквозь, казалось, пронизывая до костей. А ведь зима еще даже не наступила. Она клялась Дибом и Вороном, я не горю нетерпением ждать ледяных берегов Виндхельма.

 Очевидно, ее тюремщик не разделял этого мнения. Мужчина позади нее глубоко вздохнул, что могло быть признаком удовлетворения, когда ее руки начали дрожать от холода.

 — Ах, домой. Окончательно. Воздух снова пахнет свежестью.

 — Одним словом, свежо. Как ты переносишь этот холод, Норд? Возможно, он исходит от куска льда, который служит тебе сердцем?

 Она почувствовала, как он напрягся рядом с ней. Что бы Ульфрик ни собирался сказать в опровержение, его прервал резкий рычащий крик, гортанный и далекий.

 — Саблезуб? — С надеждой спросила она, когда он развернул их лошадь...ржание и чавкающее фырканье возвещали о приближении других лошадей и всадников, которые образовали защитный круг на дороге.

 — Маловероятно. Гальмар, ты что-нибудь видишь?

 Каменный Кулак скорчил гримасу, осматривая долину в поисках каких-либо признаков того, что вызвало этот крик. — Нет. Но я не хочу ждать, чтобы выяснить это. Мне это не нравится, Ульфрик. Мы на открытом месте, верхом на лошадях.

 — Да. Как будто снова пересекаешь Темную воду. И все же...

 Над головой пронеслась тень, затемнив землю. Принося с собой порывы ветра, пахнущего сушеной змеиной кожей и гниющей могилой. Дракон! Безуспешно пытаясь освободиться от пут, она увидела невероятную правду, которую постепенно начинали осознавать остальные. — Дракон! Норд клялся Шором, это дракон!

  — Еще один. — Голос Ульфрика звучал как низкое рычание.

 — Я думала, они вымерли? Это было неправдой? — Подняв скованные запястья, она демонстративно завела их за спину, едва удерживаясь на месте, когда рука, державшая ее, исчезла, а кобыла беспокойно заерзала. Скребя лапами по земле, он был не в состоянии отвести взгляд, как и она при виде огромного белого дракона...наклоняясь и хлопая своими огромными кожистыми крыльями, он кружил над кратером. Возвращаясь прямо к ним.

 Пошевелив пальцами, она в тревоге прикусила губу, когда дракон стал увеличиваться в размерах у нее на глазах.

 — Развяжи меня, фар туайд.

 Затаив дыхание, она не была уверена, что он ее услышал. Затем чьи-то большие руки подхватили ее под мышки. Поворачивая ее на сиденье, поднимая ее ногу, как будто она ничего не весила, пока она не села верхом ему на колени... Ее связанные руки обвились вокруг его шеи. Приблизив их друг к другу так, что они почувствовали неловкость.

 Она практически ощущала вкус его дыхания; аромат меда, который он пил во время обеда, теплым дуновением воздуха коснулся ее лица. Каждый шрам, маленький и большой, выделялся на его лице...даже то, чего она не заметила, что рассекало его бровь над одним холодным голубым глазом, все в этом... внезапном изменении в движениях беспокоило ее.

 Немайн это не понравилось. Она попыталась высвободить руки из-за его головы, хотя он все еще держал ее. Потому что он отвлекся, глядя на приближающегося дракона и Братьев бури, неподвижно сидящих верхом на своих лошадях. Некоторые из них запаниковали, соскальзывая со своих лошадей, когда ржание стало более пронзительным. Умные лошади.

 Она не была уверена, что не сделала бы то же самое, если бы ее освободили от пут. Еще один гребаный дракон. Последний был совсем плох.Хотя... этот Хелген выровнялся. Подвинувшись и прижавшись к Ульфрику, Немайн схватила его за волосы и дернула их. Сильно дернула, заставляя его снова обратить на нее внимание.

 — Отпусти меня!

 Когда лошадь чуть не встала на дыбы, она ударилась лбом о его нос. Ее щека оцарапалась о его жесткую бороду, когда она зашипела и откинулась назад. Пытаюсь не обращать внимания на беспомощное чувство, что ты в ловушке; что ты заперт на лошади. Прикован к нему.

 — Есть ли шанс, что ты просто не сбежишь?

 

 — На случай, если ты еще не заметил, неподалеку от нас находится легендарный летающий змей. Я не буду убивать тебя сейчас, Медведь — ты слишком ценен в качестве корма для щитов. — Надеюсь, зверь сначала съест тебя.

 Он рассмеялся — короткий удивленный смешок. Подавшись вперед, она обнаружила, что цепляется за его шею, когда он повернулся, и одним плавным движением соскользнула с лошади. Убрав ее руки со своего затылка, Ульфрик мгновение смотрел на нее, держа ее наручники в одной руке, на его лице читалась нерешительность, а другая рука дрожала. Схватившись за эфес своего меча, он перебирал его пальцами, словно готов был обрушить на нее.

 — Если я увижу, что ты околдовываешь меня или кого-то из моих, ты умрешь прежде, чем коснешься земли.

 — Вполне справедливо. Потрясая цепями, она не могла удержаться и мотала головой из стороны в сторону, переводя взгляд с Ульфрика на дракона и обратно, в груди у нее трепетала паника. — Сделай это!

 Он отпустил ее, достав из кармана ключ от наручников, и она нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Ожидая, пока он размотает бечевку и веревку, которыми были обмотаны ее пальцы, она вздохнула с облегчением, разминая их. Извиваясь, когда огонь снова обвил ее руки.

 — Я все еще говорю, что мы должны бежать...прячься за деревьями.

 Бросив на нее презрительный взгляд, Ульфрик вытащил свой меч. Взяв в левую руку щит, висевший в седельной сумке, мужчина поправил его.

 — И позволить дракону беспрепятственно бродить по моим землям? Только трус позволил бы это. Поднять щиты!

 Накинув на голову заколдованный капюшон, она поспешила, чтобы не отстать от ярла Восточных Пределов, который в нетерпении приближался к остальным. Гальмар уже спешился, держа в руках огромный боевой топор. По приказу Ульфрика безликие Братья бури в шлемах образовали стену из щитов, и лишь немногие из них переступали с ноги на ногу так же нервно, как лошади. Выдавая свой страх, который она скрывала, она стояла так близко к Ульфрику, как только осмеливалась.

 Генерал Братьев Бури потряс топором в воздухе, когда дракон раскрыл пасть; острые зубы обнажились в кровавой пародии на улыбку.

 — Вот оно, ха-ха-ха! Убейте дракона, люди! Будет о чем рассказать своим женам и любовницам за медовухой и песнями! Убейте его насмерть!

 А затем мир взорвался взрывом льда и ветра.

 Отступив в сторону, едва успев увернуться от порыва ветра, наполненного замораживающей магией, Немайн прижала капюшон к голове. Чтобы его не сдуло, она поразилась его силе...невероятная мощь голоса дракона. Когда он завис над их головами, взмахи крыльев превратили воздушные вихри в ураганный ветер. Его злобные глаза с презрением смотрели на их фигуры, пока зверь говорил громоподобным раскатом звука.

 — Джоре... смертные! Какие же вы ничтожные противники! Крозис, неужели никто из вас не выстоит против меня?

 Сформировав в ладонях шар извивающегося пламени, Немайн сосредоточилась на нем. Усиливая жар, дракон взмахнул крыльями, рассекая воздух. Поднимаясь все выше, он сложил крылья в грациозном прыжке.

 Она выпустила его; выпустила огненный шар "инферно" в змея, когда тот схватил Сив своими могучими челюстями, встряхивая ее, как собака трясет косолапого, чтобы свернуть ему шею. Огонь ударил в цель, заставив дракона с кашляющим ревом взмыть в воздух, и дыра в кожистом крыле повалила его набок, как раз когда Сив исчезла в его пасти. Немайн отшатнулась, широко раскрыв глаза, наблюдая, как дрожат ноги Сив, даже когда дракон выгнул шею. С криком проглотив ее. Снова обошла их, чтобы напасть.

 — Луки! У нас есть луки? — Крикнул Ульфрик, когда несколько стражников достали колчаны со стрелами и длинные луки. По его команде Немайн тоже приготовила их. Несмотря на свои страхи, она твердо стояла на своем, на этот раз добавив энергии к своей огненной вспышке, когда драконица закричала что-то, что вызвало острую боль в ее голове. Что-то очень знакомое, похожее на давно забытый сон, который не давал ей покоя. Мелодия с пропущенной нотой, звучащая несинхронно.

 — Cor...me голова. Больно! —

 — Огонь! — Ульфрик закричал, когда в небо полетели стрелы. В воздухе повисло облако, и большинство из них достигли цели, когда огромный белый селезень спикировал вниз. Хищник, ищущий свою жертву.

 И приземлился, оставляя в земле борозды своими огромными когтями. Дракон неуклюже двигался по земле, раскачиваясь из стороны в сторону; его крылья волочились по земле, когда он мотал своей клинообразной головой, отмахиваясь от стрел, бесполезно вонзавшихся в его чешую. Ее магия обожгла его, на шипастой спине дракона заискрились электрические разряды, когда он дернулся. Сделав могучие, дрожащие шаги в сторону сбившейся в кучу группы, она снова приготовилась к атаке.

 И, несмотря на все их усилия, наконечники стрел соскальзывали с серебристой чешуи, как масло с горячего ножа, когда эти безумные глаза снова обратились к ней. Холодный туман, стелющийся, как дым, когда эти тяжело дышащие челюсти приподнялись в понимающей улыбке.

 — Киф крин. Пруза!

 — Мечи! — Взревел Гальмар, когда воины побросали луки и бросились на дракона. Играя с молнией, она намотала ее на пальцы. Готовый метнуть молнию, Ульфрик бросился на дракона с высоко поднятым мечом.

 Немайн отступила, даже когда другие Плащи Бури пронеслись мимо нее. Зверь фыркнул, его похожий на хлыст хвост ударил по одному незадачливому солдату, когда он быстро справился с этим; он топтал его задней конечностью размером с телегу, пока Брат бури не содрогнулся. Лежи спокойно.

 Не решаясь применить свое заклинание, чтобы оно не распространилось на людей, которые в данный момент рубили своего противника, Немайн переминалась с ноги на ногу. Нервничая, Ульфрик исчез под чудовищем, но появился окровавленный. Он провел мечом по суставу передней лапы, оканчивающейся когтями, и дракон закричал... высокий, яростный вопль ярости. Когти сомкнулись, едва не зацепив меховую накидку Медведя, когда другой солдат отвлек дракона ударом щита. Мор принялась за крылышки, кромсая их, пока то, что она сожгла, не превратилось в клочья.

 В ближайшее время он больше не сможет летать. В душе Немайн вспыхнула теплота, когда она поняла, что они могут просто прожить этот день вне чрева чудовища. Мне не нравилась Сив, но никто не заслуживает такого конца. Только не норд.

 Собравшись с мыслями, она заставила свои ноги двигаться вперед. Один шаг, затем другой...приближаясь к бьющейся змеиной голове дракона. Окруженная со всех сторон кусачими топорами и клинками, она призывала огонь.

 Гальмар и Ульфрик теперь были полностью пропитаны дымящейся красной кровью. Она заметила, что Медведь искоса посмотрел на нее, продолжая вонзать свой клинок в позвоночник дракона. Чудовище не обратило на него внимания, когда она приблизилась, и один огромный зрачок с прорезями наблюдал, как она подняла руки, удерживающие пламя.

 — Ты храбрая. Бахлаан хокорон. Твое поражение делает мне честь.

 — К даэдра честь и к даэдра тебя, — выдавила она, не обращая внимания на то, насколько гротескно было изуродовано лицо воина, по которому ударили и растоптали недалеко от того места, где она стояла. Она чувствовала это; чувствовала зловоние падали, исходящее от дыхания дракона, смешанное с озоном. Готовясь снова накричать на нее. Чувствуя, как ее обдает ледяным ветром, даже когда тепло от ее рук исчезло.

 Я не так уж далеко зашл. Слишком много пережил, чтобы все это закончилось здесь!

 Когда дракон попятился, произнося эти ужасные слова силы, она вскинула ладони. Сжав запястья, она заставила пламя закрутиться по спирали к открытой, зияющей глотке, из которой доносился звук.

 Она не смогла полностью сдержать крик. Порыв холодного ветра был подобен порыву тонкого льда. У нее перехватило дыхание, несмотря на то, что она боролась с ним. Она старалась поддерживать огонь, вырывающийся из ее рук, по мере того как ее магия таяла в силе.

 Этого было достаточно. Огромные черные глаза моргнули, вздрогнули, когда мечи, вонзившиеся в его спину, глубоко вонзились в нервы, пронзая мясо и ткани. Удар пришелся в цель.

 — Довакиин, нет! — Взревел он, лишенный дара речи от ее обжигающего пламени, даже когда падал. Падая резкими поворотами, корчась в предсмертных муках, когда Братья бури как раз вовремя отступили, шатаясь, направляясь к дороге. Падали, некоторые тяжело дышали, хотя и сохраняли неуверенную защитную стойку. Вот это уже впечатляющая преданность.

 Она резко обернулась, ее руки снова засверкали огнем и молниями, пока она не заметила, что к ней подошел Ульфрик. Мужчина выглядел так, словно искупался в крови. Его волосы потемнели от крови, капли которой все еще стекали с рукояти его меча.

 — Как он тебя назвал? — Спросил он, не отрывая взгляда от извилистых линий дракона, когда тот схватил его и, наконец, затих.

 — Понятия не имею. Что-то на драконьем.

 — Довазул, на самом деле. Останься здесь на минутку. — Когда Ульфрик осторожными шагами приблизился к трупу, Немайн раздраженно последовала за ним. Не желая подчиняться его приказам, какими бы разумными они ни были, она подавила страх и подошла поближе, чтобы получше рассмотреть.

 Когда огромные конечности сделали последний рывок, а затем замерли... внутри расцвел свет. Чешуя отслоилась, обнажив очертания скелета. Кости засветились, даже когда стремительный золотой ветер унес их прочь. Ища и находя ее, даже когда она задыхалась от этого. От ощущения горячего, пульсирующего трепета познания. Горько и прекрасно.

 Она почувствовала вкус крови. На языке у нее была человеческая кровь. Между зубами, которые в ее сознании стали острыми, как кинжал, а ее слишком маленькие мышцы расправили крылья, ноющие от желания улететь от этих ничтожных существ. Летать, сражаться, трахаться... снова царствующий в великолепии и безудержности на широких просторах Нирна.

 — Боги, что это было? Пробормотала она, едва не упав на колени. Она чувствовала это; чувствовала зверя внутри себя. Расчетливый, чуждый разум, который был так далек от ее собственного, что Немайн могла бы отнести его только к драконьему по происхождению. Что это со мной сделало?

 —


* * *

. Ты Драконорожденная. — Галмар подошел к ней, задумчиво прищурившись. Почесав бороду, старый норд фыркнул. — Посмотрим, сможешь ли ты кричать, ведьма. Нет смысла портить нам настроение, если ты не умеешь держать язык за зубами.

 Облизнув губы, Немайн отпрянула, когда Ульфрик шагнул ближе к Гальмару. К ней.

 — Он прав. Голос мужчины был низким, рокочущим, с оттенком чего-то почти задумчивого.

 — Хотя Слова Силы изучаются, они не впитываются, как душа дракона, которую ты только что принял в себя.

 Недоверчиво оглянувшись, Немайн отметила, насколько серьезными они оба выглядели. Даже остальные выжившие Братья Бури, казалось, восприняли это всерьез. По крайней мере, никто из них не смеялся.

 — Я понятия не имею, о чем вы говорите. Заклинание? Может, это какая-то северная сказка, которой ты обманываешь путешественников? Ты ведь не разыгрываешь меня, Медведь?

 Его голубые глаза, налитые кровью, были пронзительными. Он медленно покачал головой, насторожившись.

 — Боюсь, теперь это гораздо больше, чем сказка. Пойдем.

 Наклонив голову, Ульфрик жестом пригласил ее следовать за ним, когда она нахмурилась. Гальмар торжественно кивнул ей, вытирая свой боевой топор льняной салфеткой, пока она скептически следовала за Ульфриком. Пробиралась мимо других Братьев Бури, которые пялились на нее, пока они шли; взбиралась мимо костей дракона и поднималась по крутому склону к кратеру.

 — Вон та каменная башня, что возвышается там, — это Костяной гребень. Я помню, что видел древние останки зверей...скелеты с крыльями, когда я проезжал мимо в юности. Руины Словесной стены. Несомненно, именно там обитал зверь, хотя я не могу представить, как и почему драконы решили вернуться именно сейчас.

 Все еще борясь со своими чувствами из-за того, что только что произошло, Немайн обняла ее.

 — Мне это не нравится. Нисколько. Отпусти меня, и я оставлю тебя в покое. — По крайней мере, на некоторое время. Этот даэдров дракон дал мне кое-что...Я чувствую, как он пытается вырваться из меня. Так не должно быть!

 Голос Северянина не был недобрым, хотя и не терпел отказа.

 — Мы найдем для тебя Слово Силы. Тогда ты попытаешься закричать.

 — А потом...посмотрим, что мы увидим.

 


* * *

 — Дыши.

 Сидя напротив ярла Виндхельма, Немайн сделала, как он велел, и вздохнула.

 Бретонец и норд сидели друг напротив друга, подальше от костра, который остальные развели, чтобы защититься от ночной темноты. В этой тишине, нарушаемой лишь редким уханьем совы или жужжанием стрекозы, Немайн не сводила подозрительного взгляда с Ульфрика, который сидел перед ней с закрытыми глазами и тяжело дышал. Пытаясь очистить свой разум, не обращать внимания на вездесущий холод Восточного воздуха и выровнять дыхание в глубоком, одурманивающем ритме, которого уже достиг крупный мужчина перед ней. Борясь с сомнениями в том, что все эти странности были необходимы.

 ФО Крах Diin. Мороз, Холодный Замерзнет. Фрагмент углового слова выгравированы на стене слово просочилось в ее синим светом; менее резкие, чем Золотой дракон души. Менее интенсивное, но такой же странный.

 Она была потрясена, обнаружив, что она, Немайн Отрекшаяся, действительно может кричать на языке нордов. Это было не похоже ни на что, что она когда-либо делала раньше, этот мощный взрыв звука, вырвавшийся из ее горла, буквально обдал дерево, стоявшее у нее на пути, холодом. Она прикоснулась к хрупкой коре, белой и застывшей, и удивилась этой странности. Это то, чему Ульфрик взялся научить ее, несмотря на то, что ее раздражало такое предположение. Что она может чего-то хотеть или нуждаться в нем.

 Но она это сделала. Она должна была признаться самой себе, что была совершенно сбита с толку этим новым знанием. И, если быть честной, с готовностью подумала Немайн, втягивая ртом воздух, как загнанная лошадь; ей было любопытно.

 С таким же успехом можно было бы выяснить все, что ему известно о ее новообретенных способностях, до того, как ее нож пронзит его сердце. Она просто знала, что он не все ей рассказывает, и уж тем более, почему он беспокоился.

 — Ты не дышишь.

 — Конечно, дышу! Я дышу нормально! Это было бы глупо. — Скрестив руки на груди, она вздрогнула. На ее руках появились мурашки, от которых тонкие волоски под рукавами встали дыбом, хотя она спокойно это переносила. Терпела холод, стиснув зубы, чтобы подавить желание подползти к нему поближе. Чтобы украсть немного тепла, исходящего от его гигантской фигуры, и забрать его себе. Жадный. И неправильно... так что это очень неправильно. — Так заклинание не выучишь. Неужели нет книги, которую я мог бы почитать? Нет учителя, который мог бы научить меня? Я имею в виду, кроме тебя.

 Его глаза медленно открылись. Она подумала, что он был таким расслабленным, каким она никогда не видела Медведя. Волосы, все еще влажные после купания в ближайшей реке, отливали глубоким красновато-золотым цветом в холодном свете звезд. Она чуть не содрогнулась от сочувствия, хотя то, что у него на голове были мокрые волосы, казалось, беспокоило его меньше, чем ее. Боюсь, что он придурок... она не стала бы ревновать. Никогда не обижайся, что он переносит холод гораздо лучше, чем она.

 — Есть учителя Голоса. Седобородые люди, которые живут в уединении на вершине Мира, где давным-давно Кинарет благословила человека Голосом. — Его слова были задумчивыми, с той же задумчивостью, которую она заметила ранее.

 — Ты жил там давным-давно. Не так ли? Они были полезны, эти седобородые?

 — Да. Когда я был совсем маленьким. — Снова взглянув на нее, Ульфрик скривил губы в надменной ухмылке. — Тебе холодно.

 — нет! — Ее зубы стучали, несмотря на то, что она инстинктивно сопротивлялась любому проявлению слабости. Любая брешь в ее защите от него, Медведя. Мясник! Никогда не забывай! — Возможно, немного. У вас есть с собой какие-нибудь зелья? Какие-нибудь эликсиры для борьбы с простудой, которые я мог бы выпить? Это действительно отвратительно.

 Ульфрик моргнул.

 — Мы никогда раньше в них не нуждались. Вот.

 Повернувшись к ней спиной, она с усталым изумлением наблюдала, как он снимает меха, затем тунику. Его широкая спина, покрытая шрамами и бледная, покрылась рябью, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

 — Прижмись спиной ко мне и дыши. Кажется, тебе трудно привыкнуть к дыханию. Спокойствие.

 — Мне не нужна твоя жалость, фар туайд. Просто дай мне зелье. И я смогу дышать нормально.

 Все еще отвернувшись, она увидела, как напряглись его ребра, когда он вздохнул.

 — Тогда сдавайся. Идти спать. Не учись этому Крику... это к тому же это сэкономит мне время и силы.

 — Так просто ты отсюда не выберешься. Эй, сядь вон на то ровное место. Это место усыпано галькой, которая впивается в мое сиденье. Вот так

 Чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, Немайн размяла руки...затем бросилась к норду, который сидел так неподвижно, спиной к ней, пока он ждал. Заклинания...кто-нибудь слышал о заклинании, в котором используются слова, а не жесты? Глупые северяне. Прижавшись к нему спиной, она сделала глубокий вдох... и остановилась, когда его рука потянула ее за платье.

 — Сними это. Кожа к коже, мне нужно почувствовать, как ты дышишь, чтобы понять, что ты делаешь неправильно.

 Недоверчиво рассмеявшись, она поползла на четвереньках, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Вверх, туда, где его лицо смотрело на растущий лик Секунды, меньшей из лун.

 — Ты шутишь. С чего ты взял, что я добровольно разденусь перед тобой?

 Он без тени раскаяния уставился на нее в ответ.

 — Нагота тебя не смущает, Немайн. Не скромничай. Я уже все это видел. — Слегка пошевелившись, он приподнял бровь. — На что тут можно посмотреть. Что не так уж и много.

 Прежде чем она успела обрушиться на него с возмущенным оскорблением в свой адрес (что он имеет в виду, говоря "не на что посмотреть"? Вот ублюдок!), он беспечно продолжил.

 — А теперь сними это даэдрово платье и встань ко мне спиной. Ты хочешь учиться, что ж...учись так же, как и я. Кожа к коже. Су'ум арк мора.

 Откинувшись на колени, Немайн потянула за шнуровку своего лифа. Красная шерсть легко разошлась под ее пальцами, соскользнув с плеч и собравшись на талии.

 — Я и не знала, что ты знаешь драконий язык. Думала, это мертвый язык?

 Снова прильнув к его спине, Немайн снова вздрогнула, почувствовав, как каждый бугорок ее позвоночника прижался к его широкой спине. Это прикосновение было странно интимным. Она даже не могла его видеть, но чувствовала, как он вдыхает и выдыхает. Медленные и ровные вдохи, тепло его тела на ее замерзшей спине. Впитываясь в ее кожу, она с каждым вдохом дрожала все меньше... Пар изо рта испарялся в пространство перед ней неровными клубами.

 — Это место известно как Довазул. И я многое забыл. Мастер Арнгейр был бы недоволен, если бы когда-нибудь узнал, как сильно я отстал в учебе за эти годы.

 — Что это значит? До завтра?

 — Су'ум арк мора. Ульфрик говорил осторожно, четко выговаривая каждый слог. Слова отдавались в ней эхом, вызывая мурашки по коже. — Вдохни и сосредоточься. Теперь дыши. Не концентрируйся ни на чем, кроме дыхания. Ветер в твоей груди. Жизнь в тебе.

 — И расслабься. — Он прижался к ней, почти прижимая ее к себе, когда она в ответ ткнула его локтем.

 — Ничего подобного. Ты напряжена, как доска. Расслабься и дыши. Постарайся, чтобы мой вдох совпадал с твоим. Делай это медленно и размеренно

 

 — Дыши.

 Это заняло у нее несколько минут, но в конце концов она добилась некоторого подобия ровного ритма. Размеренный ритм, который стал таким же знакомым, как ее собственный пульс, ровно бился, когда она дышала рядом с ним. Каждый вдох, сделанный про себя, задержанный на тридцать секунд или больше, а затем выпущенный ровным потоком воздуха... она повторяла его движения. Пока Немайн не впала в своего рода транс. Ее охватило легкое умиротворение, покой. Облегчая это усилие, пока она не осознала, что теперь ее спина полностью прижата к его спине. Ее ноги были раздвинуты и безвольно лежали на земле... Голова откинулась назад, на его плечи.

 Она могла видеть звезды. Созвездия на небе, знакомые, как колыбельная песня. Она могла заснуть прямо здесь и сейчас.

 Он подвинулся к ней.

 — Молодец.

 Она неохотно закатала рукава на руках. Не совсем желая расставаться с безмятежностью, которую она ощущала.

 — Я почувствовала это. Я имею в виду дыхание и сосредоточенность.

 — да. — Он надел рубашку, пока она туго зашнуровывала лиф, его лицо все еще было обращено к небу в торжественном раздумье. Она стояла, пошатываясь, и ноги у нее были слабые, как у новорожденного теленка, когда она балансировала. Стараясь не зевнуть, великан-норд повернулся к ней лицом, и его лицо снова замкнулось.

 — Мы попробуем еще раз завтра. Посмотрим, сможешь ли ты кричать еще громче, чтобы отогнать мороза еще дальше. Хорошая тренировка.

 Поддавшись зевку, Немайн озвучила мысль, которая крутилась у нее в голове с самого полудня. Когда дракон пал от меча и чар, и ее мир безвозвратно изменился из-за странного, чуждого чувства драконьей души. Это оставило след глубоко внутри нее, где, она не была уверена, осталось что-то незапятнанное.

 — Почему тебя это волнует, Норд?

 Нависая над ней, она собралась с духом, чтобы продолжить, пока он смотрел на нее. Ее вопросы не беспокоили.

 — Ты мне не нравишься. Я пытался убить тебя, и не раз. Я все еще стремлюсь завоевать твое сердце, ты это знаешь. Зачем учить меня такому мастерству?.. оставляя себя открытым для атаки, если это не дает тебе никакой выгоды?

 Ульфрик покачал головой, и от этого движения прядь волос упала ему на плечо. Его глаза снова стали расчетливыми и холодными заколками. В них не осталось ни тепла, ни уязвимости, которые были раньше.

 — Ты — преимущество. Сама Драконорожденная в моих руках. Я надеюсь убедить вас присоединиться к моему делу. Мы многое могли бы предложить друг другу, объединив силы.

 Из всех этих...

 — Медведь, ты такой же дурак, как и все остальные. Ты ничего не можешь сказать, чтобы разубедить меня в моем намерении.

 Он на самом деле улыбнулся. Вспышка белого, такая короткая, что она с трудом поверила, что видела это.

 — Тогда иди своей дорогой. Я не могу все время затыкать тебе рот кляпом — рано или поздно ты все равно будешь кричать, чтобы вырваться из плена. Останься и попытайся убить меня... потому что у тебя ничего не получится. Или иди домой. Возвращайся в свой драгоценный Предел и посмотрим, сможет ли терновое сердце научить тебя кричать так, как умею я.

 Вспышка страстного желания пронзила ее, когда образ улыбающегося Галана вспыхнул в ее сознании. О, Галан... ты бы надрывался от смеха, если бы мог видеть меня сейчас.

 Словно почувствовав ее нерешительность, Ульфрик продолжил говорить. Он шел к ней, уверенный в себе.

 — Я больше десяти лет учился у Седобородых в школе Высокого Хродгара. Я знаю их методы, их манеру преподавания. Я мог бы помочь тебе.

 — Но ты должна помочь мне в ответ.

 — Ты сдержала свое слово в Хельгене. — Он размышлял вслух, в то время как она смотрела на него в некотором ошеломлении от его дерзости. Его предположение о ее готовности участвовать в этом фарсе. Кем он себя возомнил? — Я верю, что ты сдержишь свое слово, прекратишь покушения на мою жизнь и не причинишь вреда другим, если я привезу тебя в Виндхельм, чтобы учить там. Что скажешь?

 Не желая отрывать от него глаз, она запрокинула голову. Чтобы лучше видеть его, возвышающегося над ней во весь рост. Боги, он был до смешного высок.

 — Значит, это будет всего лишь мое слово, что ты будешь здорова и невредима, пока я буду в Виндхельме?

 Он медленно кивнул.

 — да. И мое слово в обмен на вашу безопасность. Вы будете почетной гостьей. Ты больше не пленник, а пользуюсь правами гостя в моей комнате. Подумайте об этом.

 Она страстно желала отказать ему. Просто чтобы увидеть, как у него вытягивается лицо, хотя бы на самую малость. Чтобы сбить с него спесь, это природное высокомерие, которое, должно быть, было привито с рождения, как материнское молоко. Воспитанное в благородстве; приученное владеть мечом, повелевать.

 О, да, я научусь. Я научусь всему, что знаешь ты, старый ублюдок. А потом я использую этот голос, эту силу против тебя. Я вырву твое сердце из груди ради Маданаха и съем твои красивые глазки, Ульфрик Несущий Бурю, вот увидишь. А как же твое драгоценное восстание?..Тогда твой Талос?

 — Это приемлемо. Я даю тебе слово — я не причиню вреда ни тебе, ни твоим близким в Виндхельме, пока ты будешь учить меня.

 Мужчина раздраженно вздохнул. Почти смешок.

 — хорошо. Давай уйдем... Я отсюда вижу, как Галмар кудахчет, как курица, гадая, не прикончила ли ты меня наконец.

 — Ха! Делая по три шага за ним, Немайн шаркала туфлями по камням, чуть не падая, пока он не поднял ее, поддерживая за локоть. — Поверь мне, если бы я убила тебя, все бы об этом узнали. Ты бы орал, как подстреленный кабан, бился и катался по земле. Очень неловко, когда взрослый мужчина визжит, как младенец.

 — А вот в этом я сомневаюсь. Я бы никогда не закричал.

 — Ты говоришь это так, будто знаешь.

 Когда они приблизились к костру, она почти увидела, как его губы скривились в знак согласия.

 — О, да. А теперь иди спать, Немайн. Сегодня мы сильно сдали из-за этого дракона и похода на Костяной гребень. И у меня будет гребаная гора работы, которой нужно заняться, как только мы доберемся до Виндхельма.

 Наблюдая за ним, она подумала, что, возможно, никогда не сможет разгадать его. Таким странным был этот норд, который только что был терпелив, как монах, а в следующий момент выходил из себя.

 — Ничего не меняется, понимаешь. Я виню тебя во всем, во всей той боли, которую ты причинил моему народу. Я терпеливый охотник. Так или иначе, Ульфрик, я сохраню тебе жизнь. Это перемирие не продлится вечно.

 Она даже вздрогнула от неожиданности, когда он похлопал ее по плечу, едва не сбив с ног силой этого жеста. Его голос звучал решительно.

 — Ты хочешь лишить меня жизни, Немайн? Тебе следует встать в очередь. Завтра.

 Остановившись, чтобы посмотреть ему вслед, она сжала губы в решительном упрямстве. Что бы он ни имел в виду. Она клянется супругой Рогатого, у неё нет времени на интеллектуальные игры!

 Я узнаю то, что должна узнать. Крадусь по этому бастиону гордости и предубеждения нордов, выискивая способы узнать своего врага.

 Тогда его смерть будет моей. Я никому не позволю украсть это у меня.

 Даэдра бы побрал его увертки.

 

 Записи:

 Словарь Довазула:

 

 Криф крин. Прузах — храбро сражаться, быть добрым

 Кросис — печаль

 Бахлаан хокорон — Достойные враги

 Довакиин — Драконорожденный

 

 Перевод с гэльского:

 

 Фир туайд — северянин. Забавно, что в этом термине используется слово "страх". Очень похоже на викингов, внушать страх даже своим именем.

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх