Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Приключения Золушки-Наташки История первая


Автор:
Опубликован:
20.01.2011 — 11.12.2011
Аннотация:
Как быть, если ты оказываешься совсем не в том теле и не в том месте, что собиралась. Это пьяный бред или сказка такая? Если все перевернулось с ног на голову, а тебе остается только смотреть на мир с юмором. Главной героине представился шанс посмотреть на мир другими глазами, с совсем другой стороны. С развитием сюжета у нее меняются взгляды на жизнь, на саму себя, прежним остается лишь желание любить и быть любимой. История навеяна новогодними корпоративами, любимой с детства сказкой и жизненными историями подруг. Написана исключительно для настроения. Скептикам читать не рекомендую! Все, кто себя узнал, выстраивайтесь в очередь бить меня тапками. Герои, характеры, диалоги и размышления почти все реальны и взяты из жизни. Нереальны только обстоятельства.
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Приключения Золушки-Наташки История первая


Автор: Vereteno

Название: Приключение Золушки-Наташки.

Жанр: сказка для взрослых девочек, ироничное любовное фентези

Все герои принадлежат автору. Размещение только с моего согласия.

Vereteno222-9@mail.ru

Аннотация.

Как быть, если ты оказываешься совсем не в том теле и не в том месте, что собиралась. Это пьяный бред или сказка такая? Если все перевернулось с ног на голову, а тебе остается только смотреть на мир с юмором. Главной героине представился шанс посмотреть на мир другими глазами, с совсем другой стороны. С развитием сюжета у нее меняются взгляды на жизнь, на саму себя, прежним остается лишь желание любить и быть любимой.

История навеяна новогодними корпоративами, любимой с детства сказкой и жизненными историями подруг. Написана исключительно для настроения. Скептикам читать не рекомендую! Все, кто себя узнал, выстраивайтесь в очередь бить меня тапками. Герои, характеры, диалоги и размышления почти все реальны и взяты из жизни. Нереальны только обстоятельства.


"Даже если вам немножко за тридцать,



Есть надежда выйти замуж за принца...."


Глава 1

А как все хорошо начиналось....

31-го декабря у моей лучшей подруги Лины День рождения. Вот так повезло девчонке, или не повезло, потому, как количество праздников на один меньше и подарки приглашенный народ покупает один раз. Чтобы сразу отдариться, два в одном. Естественно, место встречи Нового года у всех нас, ее друзей и подруг всегда тоже было известно. Конечно, у Линки! Сначала нас было довольно много, компания состояла из одноклассников, потом плюс однокурсники, но год за годом народ как-то женился, выходил замуж и отсеивался потихоньку. От прежнего состава остались самые отпетые холостячки и страшная дата "30 лет" стала кошмарной реальностью. Конечно, периодически кто-то приходил с сияющими глазами и приводил с собой парня, для знакомства с коллективом. Все завидовали, напивались, а счастливица гордо удалялась с кавалером в хозяйскую спальню, чтобы добить остальных. Нет, не добить, а растоптать, размазать, морально уничтожить.

В прошлом году такой счастливицей была я, гордо пришедшая с Вадиком под ручку. И ничего, что он меньше меня ростом, зато у него глаза красивые и любить он умел красиво, как выяснилось позднее, не только меня. Наша с ним романтическая история закончилась с началом новой истории, не менее романтичной, но уже не со мной. Эта скотина переключился на мою подругу Лину. Мы, конечно, люди современные, и истерик закатывать не стали и даже остались подругами, хотя все это была уже видимость. Каждый из нас хотел что-то доказать другим. Мол, смотрите, какие мы хорошие и мудрые тетеньки, из-за мужика ругаться не будем. И многие даже верили, к 30-ти годам сценический талант развивается чудесно, когда ты не замужем, а вокруг у всех нетерплячка спросить: "Наташенька, а ты еще замуж не вышла?". На самом же деле все глубоко ошибались на наш счет, и все закрутилось с одной единственной фразы, брошенной Линой Вадику и услышанной тоже всеми, мной в том числе.

— Послушай, милый, а ничего, что я её тоже пригласила?— спросила Лина, прижимаясь пышной грудью к Вадикову плечу и махая в мою сторону. Все, абзац! И вот её я считала своей лучшей подругой несколько десятков лет? Прозрение запоздало, лет эдак на двадцать, и теперь просто снесло крышу. Однако, как бы сильно я не хотела дать по морде этой счастливой парочке, я смогла сделать равнодушное лицо и продолжать вечер. Чего мне это стоило, не догадывался никто. Закуска была в основном овощная, а водки целый ящик. Причем купил ее для доченьки-именинницы Линкин папенька. Видимо от большой любви. На что рассчитывал родитель, покупая для женского, в основном, коллектива такое количество спиртного понять сейчас уже трудно. И даже не в этом дело....

А дело в том, что после третьей рюмки водки, на фоне тщательно скрываемого нервного срыва, у меня наступило затмение мозгов. Вот люди напиваются, как говорится, "в дрова". Кто-то тихонько засыпает, где попало или идет в объятья к унитазу — это пассивные дрова. А некоторые просто так напиться и потерять сознание не могут. Нет! Это же слишком просто! Они продолжают что-то делать на автопилоте или неподдающейся разумению логике — это дрова активные. Я, как оказалось, из последних. Память включалась эпизодически, причем я ее загоняла обратно в беспамятство новой порцией, подливаемой папенькой именинницы, водочки.

Вот, я танцую на столе, размахивая ногами, вместе с тарелками. Вадик пытается меня снять, уже перепачканный майонезом и тоже пьяный. Темнота.

Вот, я стою на балконе и кричу всему двору:

— С Новым годом! Ура-а-а!

— Ура,— подвывает папенька, грея мои коленки, сидя прямо на полу. Темнота.

Новое включение эфира вообще шокировало мою расшатанную работой в больнице психику. Я в двух кварталах от первоначального места празднования заскакиваю в дежурный троллейбус, а за мной забегает Вадик. Двери закрываются, и у меня начинается истерика:

— Пожалуйста, помогите мне! Ну, хоть кто-нибудь! Меня хотят изнасиловать! Вот он!— показываю я пальцами всем желающим на обалдевшего Вадима.

— Он гнался за мной два квартала, а я очень боюсь и домой хочу!— размазывая по щекам натуральные слезы, кричала я. Зачем я такое несла, откуда оно вообще появилось у меня в голове, до сих пор понять не могу. Это же надо быть сумасшедшей на всю голову, чтобы придумать, а главное правдоподобно изобразить такое. Через две остановки я выпрыгнула из троллейбуса на улицу. Вадик тоже успел, правда, с разбитым носом. Народ в транспорте оказался отзывчивым, душевным и полупьяным. Долго просить вступиться за мою честь не пришлось. Ну, и вступились...Темнота.

— У тебя самая шикарная грудь,— шепчет мне мужской голос, в котором я с трудом узнала Вадима. Посторонние руки жадно протискиваются в мое обширное декольте. А чего ж так холодно? Да потому, что мы в сугробе сидим. Круто! На этом гениальном выводе мысли опять отключились.

И, где я проснулась? Дома? Дома, только не у себя и не одна. Рядом, уютно устроившись у меня на груди, (между прочим, четвертого размера! Что есть, то есть) похрапывал злосчастный Вадик. Только, после пережитого стыда, меня тошнило от одного его вида. Я брезгливо отбросила его загребущие ручонки и быстренько стала одеваться. Единственное, что грело душу в промежутках между невыносимым стыдом, это то, что эта храпящая скотина все-таки побежал за мной. Утешение слабое, потому, как продолжать отношения с Вадимом я не собиралась категорически. Но, самолюбие чуть согрелось. Теперь и пнуть его будет приятней. Просто так уйти мне не позволяла гордость. Очень хотелось сделать гадость, ну прям до дрожи. Я едва удержалась от масштабных разрушений в его квартире, ограничившись милой надписью фломастером "МУДАК" у него на лбу. А потом выбежала из его квартиры и из его жизни, хлопнув дверью.

Вся в потерянных чувствах, пылая стыдом, позором и еще раз стыдом я достала мобильник и набрала свою вторую подругу.

— Свет, ты дома?

— Давно уже, между прочим, все вас ходили искать полночи. Я замерзла и ушла домой. А ты где?— спросила сонная Светка.

— У подъезда Вадикова дома стою,— решила честно признаться я.

— Ты, что его там сторожишь?

— Дура!

— Ладно, умная, давай ко мне приходи. Поведаешь миру о своих приключениях,— предложила Светка.— У меня кофе есть.

Зараза, знает, чем меня подкупить! И я, нажав отбой, пошлепала к подружке в гости.

Через три часа, я все еще сидела у Светки на кухне и в сотый раз рассказывала одно и то же. Светик, с особым удовольствием дополняла мой рассказ все новыми подробностями, как очевидец некоторых событий. Господи, как стыдно!!!! Неужели я такая идиотка? Видимо, да. А что делает человек, еще не до конца протрезвевший, в таких ситуациях? Когда хочется провалиться сквозь землю и чтобы никто и никогда тебя больше не видел, но понимаешь, что твоя выходка будет обговариваться всеми знакомыми еще долго. И, в конце концов, ты станешь ходячим анекдотом...Мама дорогая, теперь по гроб жизни не отмоешься!

— А у тебя выпить ничего нету?— жалко пропищала я.

Выпить нашлось, как нашлось и желание продолжить столь занимательное занятие вне стен дома. Культурно, так сказать, продолжить отдых. И нас черти, не иначе, понесли в ближайший бар.

И вот сижу я сейчас за столиком. Передо мной начатая бутылка коньяка и пять пустых бокалов из-под "Мартини", а рядом спит Светка. Мы, работники медицины, люди закаленные в этом вопросе, взращенные на разбавленном спирте. Но, осечки могут случиться с каждым. Вот и боевой товарищ не устоял.

— Пассивные дрова,— вслух поставила я диагноз подруге и похлопала ее по щеке.

Я задумчиво ловила свое расплывающееся отражение в коньячной бутылке. Депрессия радостно распростерла мне свои объятья. Ни задушевные разговоры с подругой, ни выпитое спиртное не помогли мне избавиться от позора, в который я сама же себя ввергла.

— Господи, ну или хоть кто-нибудь, помогите мне,— отчаянно взмолилась я, икая,— пусть у меня будет другая жизнь. Пусть в ней будет мужчина, который будет любить только меня. Где ты мой принц!? Хоть какой завалящий! Ну, пожалуйста!

А в ответ — тишина. То есть, весь бар затих и дружно посмотрел на пьяную идиотку, выкрикивающую всякие глупости. Какая-то тетенька проходила между столиками в мою сторону и внимательно рассматривала. Небось, думает, какая жалкая я особа. Уже за тридцатник перевалило, а ума не нажила, да и мужа тоже.

— Рано выходишь замуж — дура. Поздно выходишь замуж — дура. Совсем не выходишь замуж — дура. А не пошли бы вы все нахрен!?— завелась я, зло уставившись на тетку. По мере приближения, дамочка становилась отдаленно знакомой, только вот где я могла ее видеть? Она остановилась напротив меня и поздоровалась.

— Здравствуй, Наташа.

— Ой, а я Вас знаю. Сейчас вспомню, не подсказывайте, где я Вас могла видеть?— напрягая последние мозги, пыталась вспомнить я.

— Я твоя троюродная тетя Паулина,— сказала, внезапно объявившаяся родственница.

— Точно, на фотографии третья слева. Тетя Поля, какими судьбами?— обрадовалась я.

— Пожалуйста, называй меня Паулина,— скривившись, поправила меня тетя. Теперь я все прекрасно вспомнила. Мамина сестрица слиняла давным-давно в Москву и объявлялась, только когда ей было что-то очень нужно. Она с детства терпеть не могла имя Поля и всех доставала называть ее Паулиной.

— Как скажешь, тетя Поля,— согласилась я.

— У меня к тебе предложение,— начала она.

— Да, ну!— отчего-то развеселилась я. Значит, не ошиблась, тетеньке действительно что-то нужно.

— Понимаешь, мне очень нужна одна вещь, которую я случайно потеряла. Сама я не могу ее взять. Это можно только получить в подарок. Я хорошо тебя отблагодарю, если ты принесешь её мне.

— Офигеть! Тетя, ты меня, что, на воровство подбиваешь? Родную кровинушку?— радостно воскликнула я. Все забавней и забавней мир вокруг!

— Ты не поняла, это невозможно украсть, только получить, как дар,— терпеливо поправила меня родственница.— Я все устрою, тебе нужно будет только действовать по моему плану.

— Понятно, ты предлагаешь мне стать воровкой на доверии.

— Я хорошо заплачу!— не сдавалась она.

— Спасибо, в тюрьме мне деньги очень пригодятся.

— Я исполню одно любое твое желание,— тихо произнесла Паулина.

— Ага, а принц там будет? Без принца я не согласна,— бредить, так бредить решила я, и смело стала выдвигать требования. А чего стесняться, если на лицо белая горячка и мне все это мерещится. Потому как если это все правда, то значит что моя тетя...

— Волшебница,— выхватила я единственное слово из фразы, которую говорила Паулина.

— Здрасте, а чего ж ты раньше молчала? Тут племяшка родная, ну ладно, троюродная в девках уже который год пропадает, а ты только сейчас объявилась,— стала наезжать я тетю.

— Сволочь ты, а не волшебница!

— Наташенька! Это очень сложно объяснить, но просто так все не делается. Я связана рамками и ограничениями...

— Короче, без принца я и пальцем не пошевелю. Зато с принцем пошевелю,— глубокомысленно икнув, напирала я.— И чтоб желание было конечно. Куда идти-то надо?

— Это очень далеко...— замялась тетя.

— Что еще на самолете лететь? У меня загранпаспорт просрочен.

— Я тебя туда сама доставлю и даже приглядывать буду, издалека. Это немножечко в другом мире.

— Это, как будто пациент немножечко умер, да?— вот, ей богу мне казалось все забавным.

— Нет, что ты! Если ты там погибнешь, то просто вернешься сюда в свое тело.

— Спасибо, утешила. А принц там точно для меня будет?— сощурив глаза, допытывалась я.

— Клянусь!— громко произнесла Паулина и прикоснулась к моей ладони. Меня как током ударило. Это что сейчас было?

— А в чем подвох?

— Никакого подвоха, Наташенька!— клялась и божилась тетя, только кто ей поверит?

— Тетя? Рассказывай! Или топай отсюда.

— Ну, принц, он...

— Вот так и знала, небось, уродец или олигофрен?— перебила я, закатив глаза. Ну что за жизнь, даже здесь не везет.

— Нет, что ты! Он очень привлекательный молодой мужчина. Просто он, не знаю, как объяснить, голубых кровей.

— Аристократ, ты хотела сказать?

— Ну, и аристократ тоже...— выдавила Паулина. Минуту я усиленно двигала рояли в голове, обдумывая так и сяк тетины слова, а потом выдала:

— Он гей, что ли?

Тетя согласно кивнула, а я выпала в осадок. Два раза в своей "насыщенной" сексуальной жизни я сталкивалась с геями. Один раз сразу после выпускного в школе в лице своего одноклассника, а другой раз, учась в медицинском училище. Кто спорит, ребята они были, как на подбор, очень красивые. Только, как мы все ни старались, никто так и не отведал "комиссарского тела".

— Не-е-е, не пойдет,— сказала, как отрезала я.— Это безнадежное занятие.

Я погрустнела и засобиралась домой. Ну, нету в жизни счастья! Даже в сказке если и есть принц свободный, то обязательно гей. Я стала выволакивать бессознательное тело Светки из-за стола, зло косясь на тетку.

— А если не безнадежное? А если ты окажешься в его вкусе?— из последних сил пыталась уговорить меня тетя.

— Ты такое сможешь?— уронив Светку на пол, резко развернулась я лицом к Паулине.

— Наташенька, я все сделаю, это же в моих интересах. Ты будешь, как конфетка! Шикарная фигура, длинные волосы, отличная кожа. Тебе нужно будет только попасть к принцу на глаза и все!

— Что все?

— Он на тебе женится, а ты попросишь у него одну вещь, как свадебный подарок,— искушала меня волшебница, или ведьма.— А потом я исполню любое твое желание. Клянусь!

— Тогда пошли.

— Куда?— не поняла тетя Поля.

— Вещи собирать, я что к принцу пойду в платье трехдневной свежести и без косметички?— глянув на родственницу, как на больную, сообщила я. Подняв Светика на ноги, отряхнув ее от мусора, я подхватила подругу под мышки и поволокла к выходу.

— Тетя Поля, расплатись тогда за столик и догоняй нас на улице. Да, бутылку начатую прихвати,— наглеть, так наглеть!

Уже возле выхода меня настиг тетин вопрос:

— Так ты согласна?

— На то, чтобы получить офигенное юное тело, познакомиться и закрутить роман с красавчиком, принцем, а потом выскочить за него замуж? А, минуточку, еще у меня будет любое желание? А ничего не забыла?— перечисляла я. Паулина кивнула в ответ.

— Согласна!

Ничего не случилось. Я имею в виду, не сверкнула молния, не задрожала земля под ногами, не выбило свет в баре. Только тетенька хитро и довольно заулыбалась, а у меня зашевелились сомнения, что подвох все-таки будет. Ладно, разберемся, как-нибудь.

Так мы и пошли по улице. Я кряхтела и тащила Светку, а сзади, молча, шла Паулина и так до самого моего дома. Сгрузив подругу на диван, я кинулась собираться, прихлебывая из, забранной со столика в баре, бутылки коньяк, исключительно для храбрости! Господи, что же взять-то с собой? Открыв большую дорожную сумку, я стала скидывать туда вещи. Фен, косметичку, духи, кроссовки, джинсы, белье, платья, туалетную бумагу, журнал "Cosmopolitan", "Натали", бижутерию...Господи! Чуть прокладки не забыла! С трудом утрамбовав все это добро, я искупалась и, переодевшись в халат, сообщила:

— Я готова!

— Тогда ложись на кровать и закрывай глаза.

— А вещи мои?— волновалась я. Вдруг забудет со мной отправить?

— Я перенесу все с тобой, Наташенька, не волнуйся.

Была — не была! Я улеглась по удобней и закрыла глаза. Темнота!

Глава 2

Господи, да что ж так неудобно лежать-то! На камнях что ли спать пришлось? Я с трудом разлепила глаза и уставилась в полутьму. Утро радостно встретило меня головной болью, затекшим телом и старой деревянной крышей где-то наверху. Минуту я тупо таращилась вверх, пытаясь осознать, где я? А потом воспоминания обрушились на меня как снежный ком. Минуточку! Я же по идее сейчас стала красавицей неземной! Вау!

Я поднесла к лицу руку, ожидая увидеть тоненькие длинные пальчики с аккуратным маникюром. Но вместо этого с ужасом увидела лапищу черного цвета с обломанными ногтями, всю в мелких порезах и ссадинах. Это что за хрень? Да как я с такими руками-то буду принца охмурять? Он же на эти грабли только глянет и сразу сбежит.

— Ладно, у всех бывают недостатки,— не теряла я оптимизма.— Буду руки прятать за спину. Он на мое лицо и фигуру посмотрит, влюбится, а потом уже можно спокойно и ручки показывать. Но Паулина мне за это ответит! Какая халтура! Даже родственникам верить нельзя! Родственникам особенно...

Лежать становилось все неудобней, кажется, я действительно валялась голой спиной на каких-то камнях. Надо бы встать и зеркало найти. Очень уж не терпелось полюбоваться на себя. Обшарив глазами темный сарай, так и не найдя ничего даже отдаленно похожего на зеркало, я вздохнула и решила выйти на улицу. Кряхтя и стеная на отлежанную спину, из-за чего я почти не чувствовала собственного тела в целом, моя предположительно прекрасная тушка подобралась к двери и открыла ее изящным ударом ноги. Силы маленько не рассчитала, от пинка дверь просто слетела с петель и с грохотом и пылью выпала наружу. Совсем выпала, ветхая была что ли? Отлично, а нечего меня в сараях было укладывать. Что это за средневековье...

Упс! Накаркала. Передо мной раскинулось такое типичное экологически чистое сельское подворье, правда, большое. Бегали куры и гуси, в загоне валялось стадо свинок, радом гостеприимно раскрыла двери конюшня с настоящими, живыми лошадьми! Круто! Множество сарайчиков и сараюшек, больших и маленьких, даже был огромный крытый сеновал. И все это хозяйство самозабвенно воняло. Прелесть какая! Это ж зеленый туризм называется. Люди деньги платят, что бы пожить в таких условиях. А ведь вдалеке еще и замок маячил, такой ладненький, красивенький, как на картинках. Надо будет на экскурсию сходить. Ну, начало неплохое. Я ж сама мечтала выбраться из города, пожить пару недель на природе, в деревне. А тут вот оно — бери, не хочу.

Мой взгляд наткнулся на большую широкую бочку с водой. А вот и зеркало! Каждая женщина знает и неосознанно ловит свое отражение в самых неожиданных местах: витрины, стекла автомобилей, монитор компьютера, короче, любая отражающая поверхность, это магнит. Я подошла нетвердой походкой к бочке и заглянула туда с сильно бьющимся в предвкушении сердцем. Сейчас, сейчас я увижу Наталью Великолепную — королеву красоты, сексуальную и неотразимую! Импровизированное зеркало меня таки отразило, несмотря ни на что. Стопор! Шок! Ужас!

— Паулина! Паулина!— орала я, как ошпаренная держась за лицо.

— Ну чего ты так орешь?— раздалось у меня в голове. Я оглянулась, но тети так и не увидела.

— Ты че сделала? Я тебя спрашиваю? Ты что со мной сделала, морда волшебная!

— Ты ж хотела молодое красивое тело? И чтоб принцу понравиться?

— Хотела, да...

— Так чего орешь теперь? Ну, мужчина ты и что тут такого? Забыла, кто у нас принц?

— Да, мы так не договаривались!

— А ты вспомни. Про пол уговора не было!— флегматично отвечала эта интриганка.

— Ладно, пусть я мужчина,— скрепя сердцем выдавила я, ведь действительно уговора про пол не было.— Но ведь я еще и негр! Или как там теперь правильно говорить " Лицо афроамериканской национальности",— возмущалась я, глядя на свое черное лицо в отражении.

— Дура ты, а не негр! Умойся пойди, ты ж в угольном чулане спала всю ночь!

Я дрожащими руками стала набирать полные пригоршни воды и поливать себя. Но получилось только размазать едкую черную пыль. Так, спокойно! Без паники! Дышим глубже, это же ненадолго? Мне нужна моя сумка.

— Сумка где?— рявкнула я.

— В чулане, рядом с местом, где ты проснулась. И не ори так. Я вполне могу слышать твои слова, произнесенные мысленно.

— Ага, значит, сама побоялась мне на глаза попадаться?— сделала вывод я.

— Попадись бы мне сейчас тетушка под горячую руку...Ну, ничего, я еще свое наверстаю!— строя злодейские планы, я пошла в чулан и выволокла от туда сумку.

— На твоем месте, я бы вещи куда-то спрятала подальше. Народ тут отсталый, что-то типа средневековья, электричества нет, канализации нет...— все тише и тише открывала мне глаза на неказистую правду бытия Паулина.

— Едрить-твою-мадрить!!!— опешила я.— Как нет? А чего я фен с собой брала, мобильник? Чего ж раньше не сказала?

— А ты не спрашивала. Мне рассказывать тебе все заранее запрещено. Правила такие.

— Да катись ты со своими правилами! Короче, тетя, волшебница ты моя недоделанная. Что ты еще "забыла" мне рассказать? — взяла я тетеньку в оборот. Наконец, я нашла то, что искала в бездонных недрах своей дорожной сумки. В руках у меня сияли и переливались огнями цивилизации баночки с шампунями и гелями для душа.

— О-о-о! Мои вы дорогие! Как я вас люблю сейчас!— открывала я их одну за другой и вдыхала родной, с детства знакомый запах химии. Такие простые слова "Шампунь-кондиционер. Для придания объема" — читались с особенным удовольствием и упоением, оглядываясь на вновь открывшиеся обстоятельства деревенского быта. Может кто-то и может мыть голову кефиром или яйцом, в погоне за натурализмом, таким страдала и я в свое время, только вот сейчас мне хотелось побаловаться достижениями отечественной химической промышленности, как никогда! Паулина, тем временем, что-то там рассказывала про хозяев, надо бы прислушаться.

— Ну, значит, хозяин здешний, барон Шорш, добрейшей души человек!

— Спасибо, хоть не к эльфам забросила, а то б вообще капец был для моей нестабильной психики,— бурчала я, самозабвенно намыливая голову.

— Пожалуйста, в следующий раз могу и туда.

— В следующий раз?— выпучив глаза, заорала я так, что пена попала мне в глаза и рот.

— Я пошутила, Наташенька. Кстати теперь тебя зовут Синдир.

— Синдир? Это что за имя такое дурацкое?

— Так тут называется шлак или зола. Ты всегда чумазый ходил, потому что ночевал в угольном чулане часто.

— Ночевал? Не ночевала?— уточнила я.

— Привыкай говорить о себе в мужском роде, а то попалишься. Ты теперь молодой парень девятнадцати лет от роду. Сирота круглая. Хозяин, добрая душа, тебя взял к себе еще маленьким в услужение, на подсобные работы.

— Сейчас обрыдаюсь. Кстати, что там ты про хозяина рассказывала? Неплохо бы теперь узнать обстановку вокруг, поподробней. Я так поняла, что мне предстоит смешаться с аборигенами?

— Пока да. Совсем скоро начнется сезон балов, вот тогда мы и явим тебя ко двору. За это не волнуйся. Сделаем все по высшему разряду!

— Знаю я твое "по высшему разряду",— уже почти не злясь, проговорила я. Вот, такая я отходчивая, особенно после принятия ванны, пусть и почти холодной. Зато теперь я была чистой и самым большим желанием было, рассмотреть себя получше. Выловив полотенце из сумки, я начала активно вытираться и сушить волосы. Красота! Они были длинные, густые и абсолютно черные — мечта любой девушки, теперь моя. Небо стало казаться чуть розовей и радостней. Может еще не все так страшно? Я выловила маленькое зеркальце из косметички, как я про него раньше забыла? И начала разглядывать свое лицо. Видно было мало, но большие голубые глаза и длиннющие ресницы я углядела и надолго "зависла у аппарата". Красиво очерченные, чувственные губы, прямой изящный нос. Теперь это буду я?

— Это моё?— уточнила я.— Оно так и останется таким...таким...

— Красивым? Великолепным?— подсказывала мне Паулина.

— Обалденным!

— Да, это чудо твое. Пользуйся, на здоровье! И благодари заботливую родственницу.

— Рано радуешься! Я еще фигуру не разглядела! Что-то ноги маловаты! Тебе не кажется, что у мужчин ступни побольше?— придирчиво осматривала себя я, шевеля пальцами ног 38-го размера.

— Зато свои кроссовки сможешь носить, как и раньше. Ну, родился парень такой! И вообще, мужчины обычно другими размерами хвастаются.

Я размотала полотенце и уставилась себе в область паха.

— Ё-моё!— вырвалось у меня. Хозяйство мне досталось приличное, не стыдно людям показать. Хотя, что я несу? Каким людям?

— Слушай, это ж я с девушками должна по идее спать должна теперь? Стремно как-то все это. А если мне мужчины нравились всегда? Не, я конечно не гомофоб позорный, а вполне современный человек...

— Да не переживай ты так, Синдир. Спи, с кем хочешь. Хотя, конечно, местное население больше практикует традиционные отношения. Но, случается всякое. Сам разберешься.

— Ага,— на автомате ответила я, все еще рассматривая доставшееся мне хозяйство.

— Я тебе еще про баронское семейство не все рассказала. Значит, как я уже и говорила, хозяин здешний, барон Шорш, добрейшей души человек. Его первая жена была вообще ангелом во плоти. Робкая и застенчивая, она занималась благотворительностью и даже построила школу для крестьянских детей. Но рано померла, от неудавшихся родов. Барон долго горевал-горевал. Но мужчина без жены, это как спелое яблоко без червяка. Взял он себе другую жену, у которой были свои две дочки, от первого брака, Адель и Люси. Женщина попалась деятельная и предприимчивая, она быстренько прибрала все к рукам и теперь держит мужа, да и все хозяйство в ежовых рукавицах. Народ называет ее "бессердечной гордячкой", а по мне так просто завидует. При таком-то муже, типичном подкаблучнике и размазне, держать такое хозяйство, да еще две девицы на выданье, надо железный характер иметь. Правда, вот девицы и вправду избалованные дурочки. Не в маму удались, явно. И теперь живут от бала до бала, выискивая женихов, а годы-то идут. Сама знаешь, как это бывает.

— Спасибо, тетя, что напомнила. А главное очень тактично,— перебила я Паулину.

— Короче, обживайся пока, привыкай. Одежда твоя новая, то есть старая, лежит в конюшне. Сумку не забудь запрятать подальше и больше слушай, чем говори. Ты же умная женщина, у тебя все получиться. А мне пора. Следующий сеанс связи вечером. Да, не забудь, что ты слуга. Тут слуги еще и работают...— многозначительно прошелестело у меня в голове и затихло.

— Паулина?— тихо позвала я. А в ответ тишина. Ну и ладно!

Неужели современная, эмансипированная девушка не сможет устроиться в этом отсталом обществе? Что, я зря женские журналы читала и книги всякие по психологии? Разберемся!

Пошлепав в конюшню на поиски одежды, я надолго задержалась возле лошадок. Ну, прелесть какая! Стойла были полностью заняты конячками разных расцветок. Особенно мне приглянулся черный громадный конь, на табличке было написано имя "Уголек".

— Тебе очень подходит,— шептала я Угольку, гладя мощную шею. Его блестящие глаза смотрели так заинтересовано и хитро, что мне показалось, он понимает кто я на самом деле.

Я вздохнула и отошла от коня. Одеться-то нужно, в конце концов, вдруг кто появится, а я в неглиже бегаю. Штаны и рубашки нашлись в небольшом чуланчике, где, по всей видимости, хранились все мои пожитки ранее. В него-то я и затолкала свою сумку, оставив в руках потрепанного вида одежки. Безобразие, придется в обносках ходить! На ноги я надела свои носочки и кроссовки, уже лучше. Я пробовала напялить и свои джинсы, вот только теперь у меня были совсем другие габариты. Пришлось пока оставить все как есть. Интересно, а что у них в цене? Надеюсь, что смогу выменять какие-нибудь из своих вещей, привезенных с собой, на новую, подходящую по размеру местную одежду. Надо бы на рынок прошвырнуться, а еще лучше вообще узнать, где он находиться. Без помощи кого-то из местных не обойтись.

— Синдир! Где ты? Я тебе завтрак принесла!— раздалось со стороны дверей. Приятный девичий голосок звал кого-то. Алле! Не тормози! Синдир, это же теперь я! Интересно, за какие такие заслуги в моем темном прошлом мне теперь приносят завтрак? Я не стал томить девушку и вышел на свет.

— Синдир, да куда ты запропастился...— успела сказать девушка, перед тем как мы увидели друг друга. И тут случилась немая сцена. Передо мной, широко раскрыв глаза, застыла девчушка лет шестнадцати. Маленькая, ладненькая, с симпатичной милой мордашкой, в чепчике "под старину", одетом на блондинистые завитки волос, она была, как фарфоровая статуэтка пастушки. Плетеный корсет стягивал и без того тоненькую талию, а длинные многослойные юбки это только подчеркивали. Передо мной стоял ребенок, который восторженно и влюбленно смотрел, не мигая, своими глазами, как у лани.

— Ты, когда умытый, еще красивей становишься,— пролепетала девчонка, отчаянно краснея.

Так, у нас на лицо, первая влюбленность, когда свет сходится клином на объекте обожания и мозги напрочь отшибает. И этим объектом по счастливой или не очень случайности стал я. Вот, получается уже думать о себе, как о мужчине, хоть через раз. Уже прогресс. Однако, что мне делать с этим влюбленным чудом, про которое я не знаю ничего, даже имени, а должен бы был. Что делают мужчины, чтобы не путаться с именами всех девушек, с которыми они общаются? Все очень просто! На месте обычных: "Таня, Оля, Катя", появляются: "котик, зайчик, солнышко". Лично я ничего против не имею, сама могу так говорить. Единственное слово из этой серии, которое меня раздражает до невозможности — это "дорогая". Фу-у-у-у! Вот, не люблю и все. Значит, берем на вооружение бесценный опыт и вперед.

— А, это ты, солнышко!— изображаю я радость. Господи, что с ребенком твориться, ручки затряслись, лицо покраснело еще больше, как бы в обморок не упала. Корсет-то, небось, затянула до самого не могу. Отличная вещь, между прочим.

Я, улыбаясь, пошла к ней навстречу.... Черт! Неправильно, заново!

Я, улыбаясь, пошел к ней навстречу, голодным взглядом пожирая поднос с едой. Только сейчас понял, как проголодался! Забрав из слабеющих ручек еду, я осмотрелся, выискивая удобное тихое местечко для неспешного поглощения пищи и беседы с поклонницей. Ага! Сеновал — это то, что надо! Я схватил девушку за руку и потащил под навес.

— Зайчонок, давай я тебя туда, повыше подсажу, потом подам поднос и залезу сам?— заглядывая в широко распахнутые девичьи глаза, спросил я. Светлая кудряшка выбилась из-под чепчика и я заправил ее за розовенькое ушко, коснувшись щеки, как будто случайно. Девчонка потерялась в своих грезах совсем. Вот я сволочь! Но надежный информатор мне был нужен позарез, так что муки совести засунем пока куда подальше. К тому же в таком состоянии она не заметит странных вопросов и поведения.

Когда мы устроились в душистом сене, я откинулся на спину и скомандовал:

— Ну, красавица, чем угощать будешь?

Девчонка, оказавшись на своем поле, сразу начала деловито все раскладывать и оглашать меню. Значит, парное молоко, куски домашнего сыра, горячий хлеб, пирог с мясом и булочка с яблоками. Мамочки, оно ж все натуральное! Никаких порошков, заменителей вкуса, эмульгаторов, стабилизаторов. Уплетал я это все изобилие с несказанным удовольствием, нахваливая хозяюшку. Она же смотрела на меня, не отрываясь, и тихо млела от комплиментов. Немного зная деревенских мужиков, могу предположить, что с комплиментами здесь туго. А мне что, жалко? Вот и заливался соловьем, какая она умница и красавица. Надо имя как-то выспросить, поделикатней.

— Скажи, красота неземная, а как тебя мама ласково называет?— забросил я пробную удочку.

— Бабетта и называет, только младшая сестренка и подружки Бетти зовут,— сразу же откликнулась девушка.

— Бетти, мне нравится, звучит так нежно. Можно и мне тебя так называть?

— Конечно!

— Бетти, расскажи мне, как прошел твой вчерашний день,— продолжал издалека выпытывать я. Нужно же с чего-то начинать. А для человека самая интересная тема — это рассказывать о себе, любимом.

— Если тебе интересно... С утра я приходила к тебе, если ты помнишь. Потом побежала в замок к пробуждению барышень. Горничные должны быть все на месте к этому моменту. Барышни как всегда спали до обеда, а потом спорили, кто что из нарядов оденет. Я замучилась подавать туалеты. Потом прибыл гонец с приглашением на сезон балов в королевском дворце, который начнется через три дня и с барышнями случилась истерика. Пришла их маменька, госпожа Лукреция, привела их в чувства, бивши по щекам. Потом начали приходить портные и поставщики тканей и так до самой ночи,— жаловалась мне Бетти.

— Не берегут они тебя, загоняли совсем!— пожалел я.— А что госпожа Лукреция, тоже на бал едет?

— Все семейство в полном составе! Только нам от этого одна морока.

— Я бы хотел к тебе прийти в замок, посмотреть на тебя, как ты работаешь. Хоть одним глазком.

— Что ты, тебя не пустят!

— А почему?

— Ты одет неподобающе, неужто сам не знаешь?

— А если я буду хорошо одет?

— Тогда не знаю...

— Ну, неужели, такая умная девочка ничего не придумает?

— Я постараюсь, Синдир,— робко пообещала мне Бетти. Ага, продолжаем ковать железо, пока горячо. В замок сильно охота попасть!

— Я тут нашел кое-что и хотел бы это продать. Давай вместе сходим на рынок? Если получиться продать мою вещь, я тебе подарочек куплю. Очень хочется такому солнышку, как ты приятное сделать. Только мои вещи немного необычные.

— Да это еще и лучше! Сегодня же центральная ярмарка открывается,— простодушно отвечала Бетти,— на больших ярмарках всегда много диковинок. Скажем, что у цыган купили, они по всему свету катаются, всякое привозят, а потом меняют. Так давай прямо сейчас и сходим! У меня время до обеда есть!— радостно воскликнула Бетти. Ее глазки заблестели в предвкушении. Господи, ну до чего легко нами женщинами манипулировать, особенно когда мы влюблены.

— Сиди здесь,— приказал я, а сам побежал к спрятанной сумке. Так, что бы такое толкнуть на рынке? Я выволок свое добро на свет и стал перебирать. Чего я сюда вчера спьяну положила? Положил, исправил я, и мысленно дал себе подзатыльник. Взяв в руки прокладки, я горько вздохнул и отложил их подальше. Это мне точно не понадобится. Хотя чего это я сокрушаюсь? Радоваться надо!

Фен, телефон, белье, одежда, это все не то. Мелочь из кошелька — уже теплее, в карман ее. Бижутерия! Попытаемся толкнуть туземцам стеклянные бусы. Срабатывало стопудово когда-то. Жалко, конечно, но одежду новую хотелось больше, чем жалелось о безделушках. Хотя, не такие уж это и безделушки. Украшения я любила и покупала только самое-самое эффектное. Конечно, это не золото — бриллианты, но вполне презентабельно. Ага, вот еще, носовой платочек с яркими красными цветами — это моему бесценному информатору. Вывалив косметику вглубь сумки, я запихал все свои предполагаемые ценности в косметичку. Кстати, она сама по себе вещь шикарная, авось тоже пристрою?

Бетти сидела на том же месте, где я ее и оставил. Только юбочки так красиво разложила и картинно откинулась назад, закинув руку за голову. Делаем вид, что совсем не ждем и задремали. Ага, первый опыт соблазнения в ее жизни. Что я никакой солидарности женской не имею? Надо ребенка похвалить, получается неплохо, будет в этом же ключе действовать, тренироваться, скоро замуж выйдет, правда не за меня.

— Бетти, ты сегодня чудо, как хороша! И юбочка такая красивая и прическа интересная. Для меня старалась?— увидев румянец удовольствия на щечках девочки, я протянул руки и крикнул:

— Прыгай! Я тебя поймаю!

Бетти кивнула и бесстрашно прыгнула вниз. Как хорошо быть молодым и сильным! Я поймал ее, словно пушинку и закружил. Она повисла у меня на шее, заливисто смеясь, как колокольчик. Мы остановились уже некоторое время, а Бетти все держала меня в объятьях. А я старался погасить приступ паники. Что мне делать? Как бы так поделикатней выбраться из этой щекотливой ситуации? Девчонке еще предстоит встретить своего суженного, и им точно буду не я. Но и отталкивать её мне не хотелось. Она, словно солнышко согревала душу только одним своим присутствием.

Глава 3

— Мне кажется, кто-то идет,— прошептал я. Бетти среагировала мгновенно, схватив меня за руку, она ринулась бежать. Мы мчались через какие-то закоулки, улочки, дворы, пока задыхаясь, не остановились на площади, перед замком. Отдышавшись, мы глянули друг на друга и рассмеялись, как близкие друзья. Вот, кем я хотел видеть Бетти. Она бы стала мне лучшей подругой. Наши лица стали серьезными, я смотрел в наивные, небесно голубые глаза и вспоминал себя, такой же доверчивой девчонкой.

— Я бы хотел, чтобы мы стали друзьями, Бетти. Ты мне очень нравишься,— тихо проговорил я, касаясь гладкой щечки кончиками пальцев.— Я тебя не обижу.

— Знаю, Синдир,— ответило мне это очарование и потерлось щекой о мою ладонь.

— У меня для тебя уже есть подарок. Это ничего не значащая безделица, но тебе возможно понравится.

Я выудил из кармана штанов яркий носовой платочек и протянул своей новой подруге.

— Нравится?

Бетти развернула подарок и, как зачарованная смотрела на красные крупные маки, нарисованные на платке. Мне тоже понравился это рисунок когда-то. Кто бы мог подумать, что я покупаю его не для себя, а для милой девчушки по имени Бетти из другого мира. Сказка, сказала бы я. А кто ж спорит?

— Вижу, что угодил,— довольно ответил я за Бетти. Она кивнула и сложила платочек в ложбинку между грудей. Наверно, для моего подарка это было самое лучшее место. Сама несколько раз там ценности носила.

— А теперь пошли, поищем место, где бы мое добро продать.

— Так, чего ж его искать? Вон лавки купцов, они и оценят и купят, если в цене сторгуешься.

Взявшись за руки, мы бодренько двинулись между снующим народом. Погрузившись в ярмарку с головой, я немного потерялся. Везде орали и галдели, кто-то зазывал, тряс перед носом товаром, расхваливая именно свое. Пронесли латок с булочками, и у меня заурчало в животе. Да я такого аромата никогда и не слышал! Бетти тянула меня вперед с настойчивостью трактора, пока мы не оказались вплотную перед прилавками купцов. Я зашел в первую попавшуюся лавочку и осмотрел все вокруг. Его тут только не было! От потолка до пола все было заставлено всяким барахлом.

— Добро пожаловать, молодые люди,— степенно проговорил, вышедший нам на встречу хозяин.— Что присмотрели уже или помочь с выбором? Наверно, ищите украшение для юной прелестницы?

— Нет, уважаемый хозяин. Это я бы хотел вам предложить посмотреть на одну вещицу, выменянную у цыган,— решил начать торг я. А чего тянуть? Нашарив в кармане первую попавшуюся безделушку, я вытянул ее на свет и положил на прилавок. Это оказались массивные серьги, сплошь усеянные кристаллами Сваровски. В солнечных лучах камушки вспыхнули, как оживший свет, отбрасывая разноцветные блики на все вокруг. Я взял серьги в руку и медленно поворачивал ладонь, чтобы заиграли все грани и даже сам засмотрелся. Что уж говорить о не балованных на бижутерию аборигенах. Купец первый пришел в себя и спросил, сглотнув слюну:

— Сколько Вы за это хотите?

— А сколько Вы готовы предложить?— закинул я первый камень. Тут нужно держать ухо востро! Торгаши всегда своего не упустят. Но, то, как было воспринято появление серег, давало надежду на большую стоимость, а значит, будем торговаться!

— Тысячу монет,— Бетти ахнула и зажала рот руками. Спокойней, прелесть моя, я сам волнуюсь.

— Да Вы смеетесь надо мной?— со скучающим лицом спросил я.— Пойду я отсюда, наверное, к вашим соседям. Они-то уж точно оценят украшения такой красоты по достоинству!

— А где, вы говорите, взяли это чудо? У цыган? Ой, ли!

— Где взял, там уже нет, оно мое, не ворованное.

— Сколько?— жестко спросил купец.

— Десять тысяч, не меньше!

Лицо купца покраснело, он шумно сглотнул, и понеслось! Мы самозабвенно и отчаянно торговались целый час, попеременно запугивая, расхваливая и убеждая друг друга в своей цене. Бетти стояла молча, тихо открыв рот и переводя испуганные глаза то на меня, то на купца.

— Семь тысяч и если Вы захотите продать что-то еще из того, что "выменяли у цыган", то продадите только мне.

— По рукам!— утирая со лба пот, согласился я. Понятно, что купец меня надул, но времени у нас было не так уж и много, к тому же, это был всего лишь первый пробный опыт торговаться именно в этом мире. Еще предстояло понять, насколько я продешевил. Подхватив свою припухшую подружку под локоток и сунув увесистый мешок в карман, мы вышли на свежий воздух.

— Откуда у тебя серьги такой стоимостью? Да ты теперь богач!— воскликнула Бетти.

— Откуда не важно, милая. Пожалуйста, не допытывайся, все равно не поверишь. И говори тише, ты привлекаешь много внимания. Что на них можно купить?— спросил я, позвякивая монетами.

— Да, все что хочешь на этой ярмарке. Коня, сбрую, богатую одежду, ковры, оружие...

— Нормально сторговались,— опешил я. А потом мысли понеслись вскачь. Всю свою жизнь у меня была идиотская мечта — чтобы мне дали кучу денег, и я ее могла без оглядки протрынькать в магазинах на все, что мне понравится, а деньги все не заканчивались. Да, вот такая мечта у простой медсестры! Мамочка, мамуля! А-а-а! Сбылась мечта идиотки!

— Бетти, птичка моя, а не пойти бы нам по магазинам?

— Ты хочешь взять меня с собой?— удивленно смотрела на меня подружка.

— А что, ты против?

— Нет, совсем нет, но никто из моих знакомых так бы не поступил.

— Зато теперь у тебя есть я,— чмокнул я Бетти в носик и поволок по рядам.

И завертелось. Я решил начать сначала, основательно и вдумчиво. Куда мы пошли? Правильно, в ряды с одеждой. Если с Бетти проблем не возникло, ее обступили продавцы, наперебой предлагая товары, только выбирай. То я призадумался и даже приостыл. А что собственно мне нужно? Не счастливой, от дармовых денег, идиотке, а девятнадцатилетнему парню, не имеющему ни кола ни двора. Мне была нужна добротная, удобная одежда и обувь, подходящая сельской местности, а не куча ярких тряпок и кружев.

Теперь, сформулировав для себя самого цель, я спокойно осматривал прилавки, точно зная, что мне нужно. Черные брюки простого покроя, но из хорошей, качественной и соответственно дорогой ткани, черные же рубашки и сюртук. Еще плащ и куртку. Мягкое, приятное к телу белье тоже оказалось в моей корзине. Единственное, где я позволил себе шикануть, это была покупка шелковой рубахи и шерстяных строгих брюк. Опять своего любимого цвета — черного. Вот, как встал возле них, глянул и понял — надо брать, это мое. Расплатившись за свои покупки, я пошел воплощать свои женские мечты, радуя обновками Бетти. Тут мы оторвались на полную катушку! Шляпки и перчатки, корсеты и бессчетные юбки, чулочки и туфельки. Подружка самозабвенно мерила и крутилась передо мной яркой бабочкой, а я улыбался и как ни странно был доволен. Вот раньше бы такого аттракциона щедрости от меня навряд ли дождались бы, а сейчас я искренне, на самом деле искренне, желал порадовать подругу. И жаба не душила, что тратятся мои деньги, но не на меня и что мечты мои воплощаются опять не мной. Всю жизнь трусится над каждой копейкой, зарабатывать гроши, а теперь тратить их на другого человека и получать от этого удовольствие. Назовите меня сумасшедшей, и я соглашусь с вами, но радость от восторженных глаз Бетти я не перестану ощущать.

— Солнышко, кушать хочешь?— спросил я подругу, пытаясь привести ее в чувство реальности. Бетти махнула головой и прыгнула мне на шею.

— Неужели это все не сон? Неужели это мне?

— Тебе, Бетти,— улыбаясь, ответил я и уже знал, что она спросит дальше.

— А за что?

— У каждого должна быть своя сказка. Считай меня сегодня доброй феей.

— Спасибо, Синдир!

Нам упаковали наше добро, и если у меня получился сверток, который можно унести в руках, то что бы унести наряды Бетти пришлось нанимать носильщика. Она назвала адрес родителей и отпустила парня.

— Вот мама удивится!

— Это же настоящее приданное. Будешь первой девкой на деревне!

— Я бы хотела быть первой для тебя,— смущаясь, проговорила Бетти. Так и что теперь говорить? Я не хочу ее отталкивать, мне с ней очень нравиться общаться, такой веселой, милой, искренней. Но и жениться я на ней тоже не могу. Скажу ей правду!

— Понимаешь, солнышко,— стал объяснять я, усаживая девушку на скамейку и протягивая пирожок с повидлом,— я не тот, кто тебе нужен.

— Но мне нужен только ты,— расстроилась Бетти.

— Мы не сможем создать семью, а ты этого хочешь, я знаю.

— Ну почему?— отчаянно воскликнула она. В ее небесно-голубых глазах стояли слезы, и я чувствовал себя последней сволочью, разбивающей нежное девичье сердечко. Но другого выхода не было. Я зажмурил глаза и произнес чистую правду:

— Мне нравятся мужчины.

— Чего?— переспросила Бетти.

— Мне нравятся мужчины,— повторил я уже смелей. Минуту подружка хлопала глазищами, а потом, вздохнув, сказала:

— Все ясно, ты, как наш принц Максимилиан. Самые красивые девушки всей страны из кожи вон лезут перед ним, пытаясь соблазнить, даже барышни наши Адель и Люси. Да только все без толку. Он до сих пор одинокий и равнодушный ко всем. Неужели и тебя ждет такая судьба? Может, я хоть чуточку тебе нравлюсь?

— Конечно, нравишься, как подруга, ты мне безумно нравишься. Но ты достойна самого лучшего жениха. Он будет тебя любить, вы поженитесь и умрете в одни день,— последние слова мы произносили уже вместе. Я вытирал ладонями, стекающие потоками слезы и смотрел, смотрел, смотрел в бездонную глубину ее глаз. Пока часы на ратуше не пробили полдень.

— Мамочки, я же опаздываю! Барышни скоро проснуться!— завопила Бетти, засовывая одной рукой пирожок в карман, а второй хватая меня своей цепкой ладошкой. Мы опять бежали, как сумасшедшие, только теперь я уже немного стал ориентироваться в закоулках хозяйского двора. Бросив меня у конюшни, Бетти помчалась в замок, но, затормозив, вернулась и чмокнула меня в щеку.

— Спасибо, добрый фей. Я не забыла о твоей просьбе на счет замка, не знаю, зачем это тебе нужно, но я выполню ее,— сказала она и умчалась.

Я постоял некоторое время, глядя ей вслед, а потом пошел прятать обновки в свою каморку. Без Бетти стало как-то тоскливо и одиноко. Кроме нее я здесь никого не знаю, принц, обещанный мне, где-то далеко, даже Паулина сейчас пришлась бы кстати.

Сейчас я был похож на хомяка, прятавшего в своей норке добро, а его тут уже собралось не мало. Затолкав ногами, вываливающиеся вещи я, подхватив кулек с купленными на ярмарке пирожками, пошел прилечь на сеновал и поразмышлять о вечном.

Вот скажите, путь от Наташи до Синдира — это эволюция или деградация? С одной стороны это новые ощущения, события, жизненный опыт, который я больше нигде не получу. А с другой стороны, мне пришлось аж в другой мир переться, за возможностью познакомиться с принцем, да и тот геем оказался. Это значит что у себя я полная неудачница, мужика найти и удержать не в состоянии, светит мне умереть одинокой старой девой, а когда я умру, меня съест собственная комнатная собачка. Потому что очень долго некому будет поинтересоваться, куда я пропала.

— Синдир! Ё* твою мать! Ты почему бездельничаешь?— заорали у меня над ухом дурным голосом. Здоровенный мужик, похожий на приказчика кричал, как потерпевший, призывая меня к трудовой деятельности.

— Не мешай мне дядя, не видишь, я за жизнь думаю,— меланхолично произнес я, дожевывая пирожок. За спиной приказчика выросли два омбала и они уже втроем уставились на меня.

— Почему конюшня не чищена? Уголь не вынесен?— продолжал орать приказчик. Ну, что за люди? Начальство хреново, только орать на всех, кругом одно и то же. Вот и в больнице моей то же самое. Старшая медсестра орет, вот точь-в-точь, как этот пузатый мужик. Покричит, а потом приказывает обед ей принести. Вот тут уж наше веселье начинается! Мы всю дорогу из столовой гоняем сосиски по коридору ногами, а потом обдуем их от пыли и в тарелку с обедом для старшей медсестры. Самый смак — это смотреть, как она их есть потом.

— Отвали дядя, топай отседова, куда шел,— посоветовал я. И знаете что?

Сколько же добрых и полезных дел можно сделать под свист кнута!!!!!!!!

Ёлки, а я и не знал, что умею конюшни чистить, а как огрели по спине плеточкой, так сразу в мозгу и прояснилось.

— С кем приходится работать! Одни дебилы вокруг!— сокрушался приказчик, не забывая щелкать кнутом.

Я метался, как угорелый от одного дела к другому. Тут убрать, там вынести навоз, тут почистить, там поднести водички. И откуда только силы брались? Была бы, как раньше девкой, уже давно копыта отбросила, а тут только устал очень. Когда через несколько часов, глубоким вечером мои мучители ушли, я присел, прямо там, где стоял в угольном сарайчике. Теперь понятно, почему меня назвали Синдир (зола или шлак), потому что я, кажется, сейчас опять тут и усну, прямо на угольной куче. Сил куда-то идти уже не было.

— Привет, Наташ...э-э-э Синдир,— раздался в голове бодрый родной голос Паулины. И я расплакалась, натурально, как девчонка. Это наверно на нервной почве.

— Эй, ты чего?

— Пашу тут, как Золушка! И, по всей видимости, всю свою жизнь тут пахал!— зло размазывая слезы, говорил я.

— Я же предупреждала, что немного поработать придется.

— Немного? Предупреждала? Да пошла ты, предупреждальщица хренова! Зачем мне вообще тут оставаться. У меня денег столько, что я могу себе отдельный дом, нет, дворец с прислугой на неделю снять! Не хочу больше терпеть это издевательство. Нашла себе Золушку!

— По другому нельзя, Синдир. Уходить отсюда не нужно, пойми, а то не получится ничего.

— Да почему нельзя? Очень даже можно! Вот прям сейчас, я заберу все вещи свои из этой помойки и перееду жить в центр.

— Потому что это сказка такая!!!— разозлилась Паулина.

— Какая сказка? Про Золушку?

— Вот такая хреновая сказка!!!— орала тетя. Да, что такое сегодня после обеда? Все на меня кричат, наверно, это мне знак свыше, что со мной что-то не то.

— Ты принца хотела?

— Хотела...

— Желание хотела?

— Хотела...ик.

— Тогда заткнись и слушай! Отсюда никуда уходить нельзя! Ты забыла, кто ты? Напомнить? Ты круглая сирота, у тебя ничего нет, ни денег, ни семьи, ни дома. Это пока понятно?— внушала мне Паулина, я кивнула, шумно икая.

— Откуда у тебя вдруг возьмутся деньги на гостиницу? Да если начнут задумываться, то скорей всего придумают, что ты кого-то ограбил или убил. Люди всегда легче всего верят в плохое. За тебя даже заступиться будет некому, без разбору казнят и все! Я понятно объясняю?— напирала тетя.

— П-понятно, ик,— пролепетала я. Гнев схлынул, осталась лишь дикая усталость и тоска по дому.

— Племяш, ну потерпи немного. Уже чуть-чуть осталось.

— А в пределах поместья я могу делать все что хочу?

— В пределах разумного и приличного?— уточнила Паулина.

— Деньгами сорить не буду, но и надрываться тут тоже не хочу. Появились кое-какие мыслишки...

— Ну-ну, смотри мне! Если так, то можно.

— Спасибо, тетя Паулина. Пойду я, наверно, спать, ладно?

— Конечно, Синдир, спокойной ночи и до завтра.

Тетка завершила вечерний эфир, а я поплелся умываться, чистить зубы и спать на сеновал. Уже засыпая в душистом сене, я улыбался, вспоминая только приятные моменты и предвкушая завтрашний день. Не вся еще экскурсионная программа выполнена!

Глава 4

Меня так нежно целовали мягкие губы, язычок обводил контур моего рта, вызывая мурашки по всему телу. Я чувствовал напряжение в паху, штаны становились явно тесными. Алле! Какое напряжение? Я резко открыл глаза, окончательно проснувшись, реальность обрушилась на меня вместе с горячим девичьим телом, упавшим в мои непроизвольные объятья, словно спелое яблочко. Бетти забралась ко мне на сеновал и, навалившись сверху, целовала меня, обняв за шею.

— Бетти, зачем ты это делаешь?— спросил я, пытаясь отодрать от себя подружку.

— Я решила попробовать, а вдруг ты передумаешь?— наивно и ничуть не смущаясь, сообщила мне Бетти. Понятно, меня пытаются вернуть в лоно традиционного секса. И девушка так этим прониклась, что была готова положить себя на алтарь во имя этой благородной цели.

— Солнышко, ведь мы уже говорили об этом вчера.

— Говорили,— согласилась она,— только я все равно решила попытаться. И тебе тоже понравилось, я же вижу.

Бетти многозначительно скосила глаза вниз, на красноречивое доказательство ее слов, выпирающее из моих штанов. Ё-моё! Да как такое может быть? У меня же нет сексуального влечения к Бетти? А это тогда что? Может я скрытая лесбиянка? Звучит как бред.

— Ну, это естественная реакция мужского организма по утрам,— пыталась придумать оправдания я для Бетти и для себя тоже. Потому что мне пока была непонятна ситуация совсем.

— И, кстати, а откуда ты знаешь о таких подробностях?— решил я быстренько сменить тему.

— Чего ж тут не знать? Я ж в деревне живу, а не в замке, тут все проще. К тому же мне барышни книжку с картинками показывали, там еще и не такое увидеть можно!

— А девочки созрели,— перефразировала я слова одной известной песни.

— А маменька их знает, что дочурки такой литературой увлекаются?— спросил я.

— Нет, конечно! Она б их розгами отходила. А только без толку все это,— сокрушалась Бетти.

— Замуж им надо, причем срочно, пока бешенство матки не наступило,— вынес я свой диагноз.

— Синдир, ты хотел в замок попасть?— сама сменила тему Бетти, только глаза у нее при этом подозрительно блестели.

— Хотел, а ты что-то придумала?

— Придумала. Поцелуешь — скажу,— хитро прищурившись, потребовала юная шантажистка.

В замок мне действительно хотелось. К тому же я уже понял, что карьера слуги на хозяйском дворе, под задорный свист плетки, меня не привлекает. Пора двигаться вверх по карьерной лестнице и потусоваться в замке. Но для этого, сначала, нужно было туда попасть и разведать обстановку.

— Ну, ты настырная!

— Так целуешь или я пошла?— засобиралась Бетти.

— Вот так меня бросишь тут одного...

— Ага, а ты так и не узнаешь, что я придумала...— искушала меня девушка.

— Понятно, я тебе настолько противна, что ты даже попробовать не хочешь! Все, ноги моей тут больше не будет!— мгновенно разозлилась Бетти. А это уже серьезно. Потерять ее я не хотел совсем. Между тем она слезла с сеновала и решительной походкой удалялась в сторону замка, гордо задрав свой носик. Вот влип!

— Стой! Подожди!— кричал я ей вслед, только кто меня слушал. Похоже, Бетти обиделась, не смотря ни на какие мои объяснения.

— Да подожди же!— крикнул я, догоняя её, хватая за руку и разворачивая к себе лицом. Господи, что я делаю? Наклонившись к раскрасневшемуся девичьему личику, я чмокнул Бетти в губы и отстранился.

— Ты издеваешься надо мной? Думаешь, я совсем ребенок?— зло начала вырываться из моих рук Бетти. Мой фокус не удался, придется по-взрослому. Все равно никто не узнает, слабое утешение.

— Один поцелуй и все?— уточнил я.

— Всего один поцелуй, но настоящий!

— Я тебя целую, а потом ты прекращаешь свои глупости?

— Ага.

Бетти смотрела на меня своими голубыми озерами глаз в обрамлении густых ресничек. Такая миленькая и хорошенькая. Да что ж я делаю, скотина такая! Но мои губы все приближались, а дыхание смешивалось в одно. Черт! Черт! Черт! Остановите меня, кто-нибудь! Только наши губы были все ближе, пока не соприкоснулись. И я раздвинул эти нежные лепестки, приникнув к ним глубоким поцелуем, языки соприкоснулись и задвигались синхронно, танцуя в унисон.

Оторвавшись друг от друга, мы шумно дышали. А Бетти еще и довольно улыбалась. Вот чертовка, раскрутила таки меня.

— Что довольна теперь?— спросил я.

— Это даже лучше, чем я мечтала. Но на сегодня я так и быть оставлю тебя в покое.

— На сегодня? Мы же договаривались о другом.

— Это ты о другом, а я как раз об этом,— показала мне язык Бетти. И я понял, что мне надо срочно сделать две вещи. Во-первых: мне нужно по-быстрому сваливать от сюда к принцу поближе, а то меня тут просто соблазнят и женят, не доходя до дворца. Во-вторых: если я о чем-то договариваюсь, мне нужно выяснять, как можно больше подробностей. А то я уже второй раз лоханулся. Один раз с Паулиной, второй раз с Бетти. О, женщины — имя вам коварство! Страшно подумать, но мне становится немного жаль мужчин. Совсем немного.

— Давай уже, колись, что у тебя за план.

— Каждый вечер хозяйка и барышни принимают ванну. Обязанностью одного из дворцовых слуг является наносить горячей воды в большую ванну и запасную бадью. Так вот, может этот слуга сегодня не выйдет на службу? Как думаешь? Ты спрячешься у него на пути, я расскажу, где он будет проходить, и оглушишь его. А сам займешь его место. Если спросят, скажешь, что это я тебя попросила, потому что случайно увидела рядом.

— Откуда в такой милой головке столько кровожадности?

— Не нравится, придумывай сам!— обиделась Бетти.

— В принципе, мне план нравится, только вот по голове никого бить не нужно. Подожди, я сейчас.

Я рванул в конюшню, где у меня хранились мои вещи. Вытянув сумку и окунувшись в ее недра, я искал маленький пакетик, в котором у меня хранились разные лекарства "На всякий случай". Вот, такой у меня бзик. Я всегда с собой ношу обезболивающее, жаропонижающее, заклейки, если натру ноги, валерьянку и снотворное. Вот оно мне и нужно. Сжав в ладони заветную баночку, я помчался обратно к Бетти.

— Вот, возьми. Это снотворное. Сможешь растолочь три таблетки и подсыпать в еду или питье этого бедолаги?— спросил я. Бетти, подумав, кивнула.

— Через двадцать минут он будет спать, как убитый и проспит часов восемь. Никого бить по голове не придется, начинающая разбойница,— ухмыльнулся я, вручая Бетти баночку снотворного.

— Значит так. Как только стемнеет, оденься поприличней и "случайно" прогуливайся рядом с задним двором замка. Я тебя найду.

— Заметано!

— Синдир, поцелуй меня еще разок.

— Бетти!

— Ладно, не боись! Я пошутила. Мне пора уже. Завтрак на сеновале найдешь. До встречи.

— Спасибо, красавица.

Бетти, весело улыбаясь, помахала мне ручкой и ускакала в замок. А я остался в растрепанных чувствах по поводу своего морального падения. Забравшись обратно на сеновал, я нашел любезно оставленный для меня завтрак и начал размышлять над своим поведением. После поглощения последнего куска пирога и ощущения приятной сытости в желудке, мир уже не казался таким страшным местом, полным искушений. Ну, подумаешь, поцеловал девчонку. Девушки часто держатся за ручки и целуются между собой, правда немножечко не так, но все же, не стоит впадать в истерику. Мужчины мне от этого нравится меньше не стали. К тому же, лесбиянкой я от этого не стану, по одной простой причине, я сейчас уже не совсем женщина. Видимо тело запуталось с такой-то хозяйкой, кого нужно хотеть. Значить, что бы ни свихнуться, стоит проще относиться к этой теме. Разберемся!

У меня есть сейчас проблема поважней. Приказчик может опять нагрянуть, а повторения вчерашнего я очень не хотел. Я располагал ресурсами, способными решить мою проблему, и для этого мне нужно было найти исполнителей.

Я сполз с сеновала и решительно двинулся в сторону конюшни. Проходя мимо Уголька, я подмигнул ему и протянул припасенный кусочек хлебушка.

— Эх, Уголек, придется навестить местную "братву". А это неизвестно чем может закончиться.

Уголек скосил на меня глаза и грустно глянул.

— И не говори, мне самому страшно. Но глаза боятся, а руки делают.

Я снова вытянул свою сумку и зарылся в нее с головой.

— Ага!— победоносно воскликнул я, доставая выловленный на самом дне журнал "Натали". Полистав с ностальгией несколько страниц, я остановился на рекламе духов. На всю страницу разместился великолепный постер с Шарлиз Терон на переднем плане. В обтягивающем корсаже, расшитом золотыми бусинками, голливудская дива чувственно прижимала к себе руки. Ее декольте было безупречно. То, что нужно. Будем нести искусство в массы, конечно не за бесплатно, а для моей пользы. Аккуратно вырвав страницу, я свернул ее трубочкой. Остальное тщательно запрятал обратно и спрятал сумку.

Итак, операция "Даешь красоту в массы!" началась.

Я методично, но осторожно, чтоб не заметил приказчик, стал обходить окрестности в поисках бездельничающей молодежи. Но, их, в смысле бездельников, нигде не было видно. Ну, не поверю я, что тут таких нет! Бездельники, это такие существа, которые есть везде! Как говориться, есть такая работа — штаны протирать. Я не терял надежды и упрямо наматывал круги, пока не наткнулся на искомые экземпляры.

Трое парней от шестнадцати до двадцати лет сидели за углом и резались в какое-то подобие карт. Завидев меня, они предложили присоединиться. Видимо моя морда лица была им отлично знакома. Вот и чудненько. Мы минут двадцать поговорили ни о чем, верней они говорили, а я делал внимательные глаза.

— На ярмарке были?— решил начать я.

— Не, сегодня собирались вечерком прошвырнуться,— сообщил мне конопатый парнишка, самый заядлый картежник.

— А я вот вчера ходил.

— Интересное чего-нибудь видел. Говорят, там циркачи будут выступать. Охота посмотреть.

— Та, какие циркачи! Я такое у цыган выменял! Вот смотри!— доверительно сообщил я, разворачивая перед изумленной публикой вырванный из журнала листок. Народ замер в изумлении. Естественно, это чудо фотошопного искусства произвело эффект бомбы. Такой красоты в сочетании с искусно подчеркнутой чувственностью женского тела парни не видели ни разу в жизни.

— Бывают же такие бабы,— хрипло прошептал веснушчатый паренек.

— Сам ты баба,— зло выругался я, отвесив подзатыльник.— Это богиня! На такую красоту смотреть можно часами.

— Синдир, продай, а? На тебя и так все баб...извини, девушки смотрят завидущими глазами. А тут хоть посмотреть будет на что, помечтать.

— А чего это сразу именно тебе продать? Я тоже хочу,— перебил веснушчатого второй картежник.

— Ну не знаю,— начал мяться я,— мне и самому нравится.

— Синдир, продай или может что другое нужно?

— Работу за меня делать будете? И чтоб приказчик не узнал,— спросил я, уже зная ответ.

— Заметано, друг.

— А ну-ка, что это тут у вас?— раздалось над нашими головами, и листок мгновенно оказался в чужих руках. Я выпрямился во весь рост и посмотрел на нахала, посмевшего нарушить мои, так отлично идущие к осуществлению, планы. Передо мной стоял широкоплечий парень со щербатым лицом и ухмылялся прямо мне в лицо. Мои покупатели сразу сникли и отошли назад. Видимо передо мной стояла местная шишка, дед, который строил всех подряд и держал в страхе. За его спиной нарисовались еще парочка юнцов поменьше. Они вели себя как хозяева, рассматривая мой постер.

— Это теперь мое. Спасибо, что подарил. У меня, как раз День рождения был три месяца назад,— хорохорился главарь. Подпевалы сзади подхалимски заржали. Ненавижу таких! Как в стаю соберутся, так сразу деловые да смелые, а как по одному, так куда все девается? Сразу маму зовут.

— Вирс, отдай, это наше,— робко возразил веснушчатый, ну очень-очень робко.

— В рыло захотел?— стал напирать Вирс.— А ты чего смотришь? Вали отсюда, пока я твою смазливую мордашку не испортил,— обдал меня луковым перегаром местный главарь.

Вот, чему я научена бесценным опытом дискотечных драк между девчонками, невольной участницей которых мне довелось стать, так это то, что если ты чувствуешь в себе силы и желание, то нужно выделить среди толпы самую главную шавку и бить первой. Быстро, безжалостно и не колеблясь. Как только заколебалась, все — тебя задавят.

Не знаю, чего ждали от меня Вирс и его команда, может кулачной драки, только я сделала, как умела. Тфу! Как умел. Резко сделав шаг вперед, я схватил двумя руками Вирса за волосы, и сильно рванула вниз, одновременно махнув коленкой вверх. На полпути мое колено и нос Вирса встретились с хрустом и разлетающимися во все стороны кровавыми соплями. Противник рухнул на колени, пытаясь ответить мне. Только я не останавливаясь, перехватил его за кисть и выкрутил средний палец специальным захватом. Это меня уже папенька мой научил, дай бог ему здоровья. Ничего впечатляющего я не сделал, просто держал палец в захвате, только боль от этого была такая, что прошибала до мозгов, гася в голове любые глупые мысли о сопротивлении.

— Извинись,— вежливо попросил я.

— Да поше...

— Извинись, чмо поганое,— повторил просьбу я, усиливая захват. Я почти ощущал, как побежала по нервам невыносимая боль, стуча в остатки мозгов этого деграданта, открывая новую истину, что в жизни всегда найдется, кто-то ловчее, сильнее, везучей, каким бы крутым ты себя не считал.

— Прости, Синдир, я погорячился. А-а-а, больно, отпусти.

— Не верю. Давай убеждай меня лучше.

— Бл* буду, прости!— упрашивал Вирс.

— Будешь, будешь. Если еще раз к нам подойдешь, обязательно будешь,— пообещал я.— Картинку пацанам верни.

Вирс протянул картинку, а веснушчатый выхватил ее и стал разглаживать помятые края, любовно так, нежно. Я отпустил Вирса и сделал шаг в сторону.

— Все свободны, а вас я попрошу остаться,— кивнул я своим покупателям. Народ быстренько рассосался, оставив меня наедине с...

— Как вас зовут?

— Да ты че сегодня странный такой? Гур и Лева мы, забыл, что ли?— смотрели на меня пацаны ошалевшими глазами.

— Ага, забыл. Значит так, мои юные друзья Гур и Лева,— проговорил я, обнимая их обоих за плечи и подталкивая в сторону моей конюшни.

— Вы что думаете, я за вас буду свою работу делать?

— Да мы что, мы как скажешь,— наперебой галдели пацаны.— А как ты Вирса уделал! Он же всегда тобой помыкал.

— А я все чаще замечаю,

что меня как будто кто-то подменил,

о морях и не мечтаю,

телевизор мне природу заменил,

не соседям, не друзьям, а не узнать меня, а не узнать меня,— пел я голосом кота Матроскина из мультфильма "Простоквашино" и улыбался во все лицо.

— Синдир, а что такое телевизор?— спросил Гур.

— Маленький еще, такие вопросы задавать. Все равно не поймешь,— ответил я, надвинув кепку на глаза Гура.

— Ну, а все-таки?— не унимался мой наемный рабочий.

— Ящик такой с диковинками внутри. Ты от работы не отлынивай!

Я завалился на сеновал и, вставив соломинку в зубы, принялся наблюдать, за слаженной работой парней. Вот что красота с людьми делает! За "посмотреть" готовы навоз убирать. Точно говорят, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит огонь и как за тебя работают другие.

Ребята постарались на совесть и уже через пару часов, слаженными усилиями справились с моими обязанностями. Я торжественно вручил им заветную картинку и отправил восвояси.

Завидев, что ко мне направляется приказчик, я спрыгнул с сеновала и художественно развалился возле угольного сарайчика. Картина называлась " уставший, как собака Синдир весь день пахал, как лошадь". Сделав лицо понесчастней, я стал тяжело дышать, устало стирая пот со лба.

— Вот можешь, когда хочешь. Хлыста получил, и сразу работать научился,— хвалил меня приказчик, обводя довольным взглядом поле моей предполагаемой трудовой деятельности.

— Спасибо, господин приказчик. Если бы не вы, я так и помер бы лентяем,— преданно заглядывая в глаза, выдал я.

— Ну-ну,— ответил приказчик, пытаясь сообразить, это я серьезно или издеваюсь.— Смотри мне!

Его массивная фигура удалялась за сараи, а я улыбался, как придурок, смотря в темнеющее небо. Темнеющее! Пора собираться в замок! Еще не все планы на сегодня выполнены!

Глава 5

Искупавшись, я оделся в шерстяные черные брюки и шелковую рубашку. Эх, нет зеркала, так охота на себя посмотреть в комплексе, сил нет. Волосы я тщательно расчесал и собрал в высокий хвост. Так, что я забыл? Ага, куртку, вдруг ночью холодно будет. Все, хватить бегать, как блохастый. Синдир, соберись, нас ждут великие дела!

Пока я шел к замку, у меня было время для размышлений. Конечно, я бы спокойно мог проваляться все оставшиеся дни до бала на сеновале, даже от трудового процесса теперь я был избавлен. Только вот "Остапа несло". Мне хотелось приключений, новых впечатлений, меня распирало от энергии и ожидания чуда. Я не берусь предсказывать, что будет дальше. С моей интуицией, только в какой руке арбуз угадывать. Но, все же впервые в жизни я чувствовал себя таким энергичным и бесшабашным, что ли.

Стены замка постепенно приближались, и меня охватил мандраж. А может ну его, этот замок. Только с тропинки я так никуда и не свернул, неумолимо приближаясь к заднему двору хозяйского дома. Спрятавшись за деревом, я стал ждать появления Бетти. Слуги сновали туда-сюда, бегая по разным поручениям. Из открытых окон одного из верхних этажей слышались веселые девичьи голоса, переругивались служанки, замок жил своей жизнью. У меня появилась великолепная возможность рассмотреть все это изнутри, такую экскурсию ни за какие деньги не купишь. Эксклюзив!

Снаружи замок выглядел, как игрушечный, в смысле милый и красивый, выложенный из темно-рыжего камня, с крышами из красной черепицы. Четыре основные башни и тьма средних и маленьких, придавали строению затейливый и изысканный вид. Любуясь красотами архитектуры, я чуть не пропустил появления Бетти. Она выглянула во двор и тихонько позвала меня.

— Синдир.

Я перестал подпирать дерево и пошел из темноты к ней на встречу. Она меня увидела и радостно взвизгнув, повисла на шее.

— Привет, а я тебя уже жду,— поздоровался я.

— Ты выглядишь просто замечательно! Тебе черный цвет очень идет, хоть по мне он слишком мрачный, но не на твоей фигуре,— похвалила меня Бетти, рассматривая со всех сторон.

— Подлецу все к лицу,— засмеялся я и, подхватив девчонку под локоток, направился ко входу для прислуги. Так, посмотрим что тут у нас? А у нас был лабиринт коридорчиков и коридоров, кладовок и складов, огромная кухня, прачечная, весовая и еще тысяча помещений, назначения которых я не знал.

— Как ты тут не теряешься?— спросил я у Бетти, ловко волокущую меня на буксире.— Я бы сразу заблудился.

— Так я с детства тут работаю,— пожала плечами подружка.

— А, ну тогда понятно,— согласился я, мне тоже в своей родной больнице был каждый закоулок знаком. Мы остановились возле огромного котла с кипящей водой.

— Вот, набираешь и несешь наверх,— сообщила мне Бетти, торжественно вручая немерянные по размеру ведра.

— А куда нести-то?

— В первый раз я тебя провожу, а потом сам. Мне уже некогда будет с тобой гулять.

— Лады! Куртку мою спрячь где-нибудь, чтоб не спер никто,— попросил я, хватаясь за ведра, а Бетти прижала к себе мою курточку и уткнулась в нее носом. Господи помоги мне, прогрессирующая влюбленность — это неутешительный диагноз! Хоть бы у нее это прошло!

Я набрал полные ведра кипятка и пошел за Бетти наверх по узкой винтовой лестнице. Блин, только бы не разлить! Кипяток же все-таки несу. Уставившись себе под ноги, я почти не смотрел по сторонам, а только слушал объяснения подруги.

— Это парадный зал, для приемов и балов. Здесь господа принимают гостей и устраивают праздники. Это главная лестница, только слуги по ней не ходят, у нас есть вот эта лестница. Здесь гостиная барышень, налево кабинет барона и его трофейная. Я туда боюсь заходить, там чучела животных всяких. А тут крыло госпожи Лукреции. Нам сюда.

Я мельком смотрел на все вышеназванное, потому как очень боялся расплескать на себя кипяток. Бетти завела меня в дальнюю комнату, распахнув передо мной двери. За дверью оказалась еще одна, в приемные покои, а за ними купальня. Большое помещение с ванной в центре и растопленным каминов в углу. По сторонам стояли кушетки и шкафчики, выполненные в сиреневом цвете. Гламурненько! Не хило тут местные феодалы устроились.

— Воду выливай сюда,— показала мне Бетти емкости для кипятка,— ну, я пошла. Дальше давай сам.

— Спасибо, подружка!— подмигнул я на прощанье упорхнувшей Бетти. Хорошая все-таки девчонка, хоть и слишком напористая в некоторых вопросах.

Я вылил воду и отправился за следующей порцией. Туда-сюда мне пришлось бегать десять раз, пока все емкости не оказались заполненными. На обратном пути я успел бегло осмотреть внутреннее убранство замка. Ну, что можно сказать, не знаток я и не дизайнер, но хозяйскую руку видно, по идеальной чистоте, даже в мелочах. Рейтинг хозяйки, госпожи Лукреции вырос до невиданных высот. От, молодец женщина, даже не знаю, смог ли я так же хорошо управиться с такой уймой народу, а еще и две невесты-переростка на спине сидят, дочки то есть, с жиру бесятся, да от безделья нудятся. Такую хоромину в чистоте и порядке содержать, это же просто жесть!

Я у себя в квартире даже в каких-то несчастных двух комнатах не могла долго порядок удерживать, особенно если подружки в гости приходили и ночевать оставались. Не помню, когда генеральную уборку делала в последний раз. Ой, нет, вру! Как раз последнюю уборку я прекрасно помню, она впечаталась мне, буквально, в мозги и мозоли. А все Светка виновата! Это ее я ждала на остановке, когда меня обрызгал проезжающий мимо джип. Светку я в итоге дождалась, меланхолично утерев грязь с лица, только куртка моя жутко напиталась грязной водой, пришлось застирывать и сушить ее над газовой плитой. Да, я всю жизнь так делаю, когда батареи плохо топят...Только в тот раз был совершенно "не мой день", веревочка почему-то перетерлась. Вот висела десять лет, а тут взяла и перетерлась! И моя любимая курточка рухнула на горевший в конфорках огонь. В это время мы со Светиком медитировали над чашечкой кофе возле телевизора и о пожаре узнали, когда пламя уже бушевало в кухне до потолка, а еще по характерной гари и запаху, со страшной скоростью расползающимся по моей квартире. Что делать в таких ситуациях? А я вам набросаю примерную картину.

Первое — минуту стоять в ступоре.

Второе — залить костер водой из чайника, заляпав все стены и мебель вокруг.

Третье — схватить то, что осталось от куртки и потащить ее в ванную. По дороге забрызгивая весь пол в кухне, коридоре и ванной расплавленным...не знаю, как эта едучая гадость называется, которая образуется при горении синтетики и капает, только она черная и прилипает к любой поверхности. Вот этой гадостью запачкать еще и саму ванную.

Четвертое — материться, как пьяный слесарь, дядя Петя, а потом плакать до икоты.

Ничего не забыла? И после всего перечисленного, оглядевши мутным взглядом практически уничтоженный ремонт, взять в руки тряпки, ведра и все выходные драить квартиру с потолка до пола, потому как гарь и копоть въелись намертво буквально во все. А тут еще Светик решила поумничать со своими дурацкими замечаниями: "Я же говорила тебе, что над открытым огнем белье сушить нельзя. Это же и дети знают!". За что и получила мокрой тряпкой по шее. Нечего мне под горячую руку такое говорить, у меня нервы.

Чего-то я задумалась и ударилась в мемуары. Но баронесса все равно молодец, интересно, ну чисто гипотетически, а она бы куртку в ванную потащила? Пора бы мне вернуться в действительность и закругляться уже с этими ведрами и беготней с кипятком, а еще вспомнить, кто я теперь и перестать думать о себе, как о женщине, в конце концов.

Вернувшись в последний раз и вылив ведро кипятка, я позволил своим мышцам расслабиться, а самому осмотреться в ванной. Она была уютной, явно женской, в углу стоял большой туалетный столик, полностью занятый всякими бутылочками и баночками. Ну, это понятно, куда ж женщине без всего этого добра. Его сколько не покупай — все мало и мало. Обязательно нужно всяких финтифлюшечек побольше. Я стал обходить комнату кругом, с интересом рассматривая каждую деталь интерьера, пока не остановился возле большого зеркала.

Остановился и припух, впервые увидев себя во весь рост, полностью. Тот человек, смотревший на меня из зеркала...Таких не бывает. По крайней мере, в обычной жизни, я не говорю про актеров или артистов. В живую я подобных мужчин еще не видела! Первое время я даже не воспринимала это отражение, как свое.

Рост эдак метр восемьдесят. Стройный, подтянутый с широкими плечами и узкими бедрами. Гладкие, абсолютно черные волосы, зачесанные назад в хвост, открывали высокий лоб. Большущие, миндалевидные глаза обрамлялись густыми черными ресницами. Правильные изящные дуги бровей, прямой аккуратный нос и чувственный рот, делали лицо великолепным произведением искусств. Чистая, гладкая кожа, без юношеских изъянов, даже ушки были безупречной формы. Я улыбнулся своему отражению, и мгновенно стало понятно, что самое привлекательное в моем новом образе, что делает красоту не холодной скульптурой, а живым огнем. Это улыбка, открытая, обаятельная, с ямочками на щеках. Именно она зажигала озорные искорки в глазах, придавала этому идеальному лицу неповторимость, индивидуальность.

Черт, стою, как дура, и сама себе завидую. Вот если бы я встретила такого мужчину на улице, то стояла бы с открытым ртом и смотрела, капая слюнями. Мои пальцы сами стали расстегивать рубашку и стягивать ее с плеч. Мама дорогая, прям хоть плачь, ну до чего хорош. Оголенный торс вообще имел сногсшибательный эффект на мои женские мозги. Черт, а это что, кубики пресса? Прикольно так чувствовать их под кончиками пальцев. Конечно, навоз да уголь бросать, еще и не такие можно накачать.

Алле, соберись, попускали слюни и хватит. Оно мое! Я обхватила себя руками и довольно заулыбалась. Ну, Паулина, ты прощена! Покрутившись так и эдак перед зеркалом, поиграв мускулами, обсмотрев себя придирчиво со всех сторон, я собралась уходить, когда заметила в дверях только что появившуюся фигуру хозяйки. Она замерла в проходе и просто пожирала меня глазами. Ой, дамочка, как я Вас понимаю! Сама точно так же недавно стояла, только-только начинаю привыкать владеть этим добром. Как-то тянуло покуражиться, совсем мозги спеклись от счастья. И я, совершенно не смущаясь, посмотрела прямо в глаза хозяйке, и неподумав одеть рубашку. Черт, заново! Посмотрел прямо в глаза хозяйке, и неподумав одеть рубашку. Вот!

— Добрый вечер, госпожа Лукреция,— произнес я грудным низким голосом.

Она вздрогнула и сделала несколько шагов навстречу, прижимая ладони к щекам. Я медленно развернулся к ней лицом, давая возможность рассмотреть себя получше, и пошел к ней поближе. Все, меня начало заносить, сейчас что-то утворю! Подойдя на близкое расстояние, я зачем-то встал на одно колено и протянул ей руку.

— Госпожа, позвольте?— спросил я. Она положила свою ладонь в мою, и я поцеловал ее пальчики, легко, едва касаясь. Вспомнилась сцена из Титаника, когда главный герой во фраке встречает героиню на парадной лестнице. Красота! Только вот я всегда мечтала оказаться на месте героини, а получилось наоборот. Ну и ладно, так тоже забавно и даже креативно.

— Как Вас зовут?— переведя дыхание, решила подать голос Лукреция. Довольно мелодичный голос, когда она не орет на слуг или мужа.

— Синдир, мадам. Позвольте служить Вам, моя королева,— мягко произнес я, заглядывая в глаза. Ну, с королевой я загнул, конечно, но в целом женщина приятная, ухоженная.

— Что Вы здесь делаете, господин Синдир?— спросила Лукреция. О как! Я уже "господин" и на "Вы". Тетенька прониклась. Наглеть, так наглеть.

— Я готовил для Вас, моя леди, горячую ванну,— честно признался я и выпрямился во весь рост. Так и не отпустив ее руки и не прервав зрительный контакт. Пикантность ситуации только предавала азарта. Навскидку ей лет тридцать семь, с хорошей фигурой, достойным бюстом, сейчас шумно вздымавшимся и вот-вот грозящим выпрыгнуть из корсета.

— Вас нанял мой муж?— пролепетала она, отчаянно краснея.

— Вы очень проницательны, мадам,— согласился я и главное, абсолютно не соврав. Пора завязывать с разговорами, а то теперь она сейчас что-нибудь учудит.

— Прошу прощение, за столь экстравагантное появление в вашей ванной. Я надеюсь, что не смутил Вас и не оскорбил своим присутствием в столь интимной обстановке,— слова лились рекой, полезно иногда читать женские романы про князей и графьев всяких. И поцеловав ее пальчики вновь, я накинул рубашку на плечи, застегиваясь на ходу, и направился к выходу.

— Подождите,— услышал я тихий голос.

— Да, мадам?— остановился и оглянулся я. Она догнала меня и, посмотрев долгим взглядом, стала помогать мне застегивать пуговицы на рубашке. Её руки дрожали и не попадали в маленькие отверстия, зато она стояла так близко, окружив меня облаком своих духов, в которых я уже начал задыхаться.

— Вы придете к нам завтра?— взволнованный голос дрожал, а хозяйка отчаянно краснела.

— Если Вы этого хотите.

— Господин Синдир, не будите ли Вы, так любезны, дать несколько уроков изящной словесности моим дочерям,— вдруг выдала Лукреция. Блин, чего делать? Я ж не учитель совсем, тем более изящной словесности. Но почему не попробовать? Похоже, что моя хозяйка и не подозревает, что перед ней простой уборщик конюшен, грубый и не образованный мужик. С подготовкой к балу в доме было уйма приглашенных людей разных сословий, от бедных родственников, до портных или купцов. Всех этих лиц не упомнить. А как я проник к ней в ванную и зачем, она придумает сама, на сколько хватит ее эротических фантазий. Я бы на ее месте, тоже вцепилась в такого мужика, как клещ и постаралась затащить его в постель. Особенно при таком-то муже. Хозяина я видел мельком и долго плевался. Маленькое, плешивое недоразумение.

— Как Вам будет угодно. Завтра я собирался предложить Вам коллекцию модных украшений к бальным нарядам. Быть может, Вы посчитаете какие-нибудь безделушки достойными Вашей несравненной красоты?

— Вы ювелир?— спросила баронесса. Мне показалось или я услышал пренебрежительные нотки. Вот снобка. Та пошла ты, я перед ней распинаюсь! Не нравится, не смотри. Резко развернувшись, я быстро покинул ванную, будуар и гостиную баронессы.

Всю дорогу она пыталась догнать меня и уже на лестнице схватила за рукав.

— Господин Синдир, простите, если чем-то обидела Вас. Я, право слово, не хотела. Так Вы придете завтра?— умоляющие глаза, полные раскаяния. Ну не могу я отказать, когда на меня так смотрят. К тому же это будет супер развлечение! Появиться здесь, как гость, желанный и полезный. Какой стремительный прыжок в карьере! Пожалуй, самый головокружительный за всю мою жизнь! Это вам не клизмы ставить в больнице или навоз бросать!

— Конечно, моя леди,— строго проговорил я. Нечего расслабляться.

— Позвольте откланяться.

— Приходите, как только сможете, господин Синдир,— неслось мне вдогонку.

— Спешу и падаю,— ворчал я себе под нос.

Я пошел не на лестницу для слуг. Нет! Главная лестница этого дома, была гостеприимно открыта для господина Синдира. Красная дорожка вела меня прямо к парадным дверям. Будем считать ее репетицией, перед дворцовой. Только торжественного спуска не получилось. Не знаю, что за шило сидело у меня в одном месте,но мне вдруг захотелось смыться от сюда побыстрей.

Я летел вниз, не замечая никого. Так хотелось на улицу! Глотнуть свежего воздуха, вздохнуть полной грудью. Душа отчего-то пела, сладостное предчувствие переполняло меня. Нет, не госпожа Лукреция и не милашка Бетти горячили мою кровь, не из-за них у меня за спиной выросли крылья. Всем сердцем, всей душой я ждал чего-то. Я выскочил наружу и засмеялся. Пусть думают, что я сошел с ума, только внутри все трепетало от радостного волнения

— Здравствуй, племяшка!— раздалось в голове.

— Паулина, я тебя люблю!— сказал я вслух, несясь в темноте, почти на ощупь и абсолютно не смотря под ноги.

— С чего бы это?

— Настроение хорошее! Сегодня случилось столько всего интересного. Я себя в зеркале увидел, мне понравилось.

— Да я за тобой уже час наблюдаю, только помалкиваю.

— А, так ты разговор с хозяйкой слышала?

— Каждое слово. Ты зачем ей голову вскружил?

— Всегда интересно было, как это происходит "с той стороны",— оправдывался я. Хотя наверно Паулина права, но искушение было так велико. Хотелось испытать свое обаяние немедленно!

— Ты лучше о принце подумай. Или расхотела?

— Ты сдурела? Конечно, нет! Принц — это святое! Даже и не думай! Это я так, балуюсь. Как там ты говоришь, его зовут?

— Максимилиан. У вас завтра первая встреча.

— Так долго ждать!

— Вечером состоится открытие сезона балов.

— Максимилиан, красивое имя. А сколько ему лет?

— А кто их считает? Королевская династия обладает секретом долголетия. Его батюшка правит народом с незапамятных времен, и хочет давно уйти на покой. Да только пока наследный принц не найдет себе пары, король не может покинуть трон. Наследник всячески избегает такой ответственности. Это великая головная боль для отца.

— А выглядит он как?— спросил я. Почти все сказанные Паулиной слова пролетали у меня мимо ушей.

— Смотри сам.

У меня в голове возник образ молодого мужчины, легкий, завешенный дымкой тумана, но даже этого хватило, что бы я споткнулся на дороге, а потом и вовсе остановился.

Это он! Бывают ли такие чудеса? Я о таком только в книжках читал. Люди видят абсолютно незнакомого человека и с первого взгляда понимают, вот она — любовь всей его жизни. Никогда не верил в подобную чушь, и сейчас сам стоял посреди ночи с бешено бьющимся сердцем, ощущая именно эти эмоции, казавшиеся мне когда-то смешными и наивными. Вот она расплата за скептицизм. Теперь пришел мой черед убедиться на себе, что в жизни есть место чуду и настоящей любви. Одни люди ждут такого чувства всю жизнь, но так и не находят своей половинки. Другие бегут от него без оглядки, потому что понимают, что любить настолько сильно бывает слишком больно. А я? Если это мой единственный в жизни шанс испытать столь редкие в нашей бешенной жизни чувства? Как поступлю я?

Тетя что-то говорила и говорила, только я ничего не слышал, как в бреду переставляя ноги, пока не добрался до своего милого сеновала. Кое-как раздевшись и обмывшись в большой бочке с чистой водой, спасибо ребята сегодня постарались, я забрался в душистое сено.

— Паулина, спокойной ночи,— прошептал я, впервые абсолютно не злясь на тетю.

— Спокойной ночи, племяшка. Завтра я появлюсь сразу с приходом темноты. Будем собирать тебя на бал.

— Буду ждать тебя с нетерпением.

Тетя пропала из эфира, а я еще долго пялился в ночное небо, усыпанное миллионами ярких звезд. Там, среди россыпи мигающих огоньков, мне мерещился уже ставший родным образ Максимилиана.

— Спокойной ночи Макс,— прошептал я, закрывая глаза и засыпая.

— Спокойной ночи,— послышался мне ласковый далекий голос того, кого я ждал всю жизнь, и в этом мире и в другом.

Глава 6

Утро началось уже традиционно, с эротической атаки Бетти. Неугомонное создание твердо решило направить меня на путь истинный. Пока я спал, витая в сладких грезах о Максе, Бетти залезла ко мне на сеновал. И пользуясь моим спящим состоянием, уложила обнаженную себя мне под бочек. Проснулся я от напористого поцелуя и горячего обнаженного тела трущегося об меня всеми выступающими частями. Эти части, конечно, очень хороши и даже аппетитны, еще вчера я бы не знал, как реагировать на упругую девичью грудь в своих ладонях. И как они тут оказались? Я бы наверняка смутился от сладости и мягкости бедер, прижимающихся к моему паху. Насладился бы тонкими, стройными ножками, переплетенными с моими ногами. Все это было бы вчера, но только не сегодня. Я четко знал, какое именно тело я хочу прижимать к себе, и у меня не было никаких сомнений по этому поводу.

— Бетти, солнышко, оденься, пожалуйста. Твои игры зашли слишком далеко,— спокойно, но твердо сказал я. Бетти мучительно покраснела и, отпрянув от меня, стала натягивать одежду. Я поднялся и стал помогать ей.

— Не сердись, дорогой мой человечек,— сказал я, чмокая ее в носик.

— Ты сегодня какой-то другой,— проворила она.

— Все изменилось, Бетти.

— И что же?

— Я нашел человека, с которым хочу остаться навсегда.

— Ты влюбился в нашу госпожу и поэтому отвергаешь меня? Скажи, ты из-за нее так холоден со мной? Простая служанка не достойна тебя?— девчонка зло выкрикивала мне эти слова, сползая с сеновала.

— Дурочка, маленькая дурочка! Ни в какую госпожу я не влюблялся. Ни в нее, ни в любую другую женщину. Клянусь!— успокаивал я ее, поймав за талию и прижав к себе.

— Ну, успокойся, малыш. Я же говорил, что мы не сможем быть вместе так, как ты этого хочешь.

Бетти перестала вырываться и подняла на меня заплаканные глаза.

— Но вчера я думала, что понравилась тебе, как женщина. Ты отвечал на поцелуй.

— Отвечал, и мне понравилось с тобой целоваться. Но это не значит, что я готов продолжать в том же духе. Солнышко, смирись, что я не твоя судьба. Ты мне очень нравишься, как друг и ничего более.

— Ты уверен?

— Абсолютно! И если ты сможешь переступить через свою женскую гордость и просто признать, что ты попыталась и это была хорошая попытка, но неудачная, то мы сможем остаться лучшими друзьями.

— Лучшими друзьями?

— Самыми лучшими! Потому что ты самая хорошая девчонка на белом свете.

— Это мужчина,— обреченно-утвердительно сказала Бетти.

— Что "мужчина"?— не сразу понял я смену темы.

— Ты встретил мужчину,— подруга не спрашивала, она утверждала.

— Нет, еще не встретил, но уже видел. Понимаю, звучит как бред, но так оно и есть.

— Эх, Синдир, а я до последнего надеялась. Ладно, он хотя бы не женщина, не знаю почему, но мне легче принять это, зная, что ты не променял меня на другую девчонку или еще хуже — на госпожу Лукрецию.

— Женская логика — страшная сила!— сообщил я, делая большие глаза.

— Так что мир, дружба?

Я состроил трогательную рожицу профессионального щенка попрошайки и заглянул в глаза нахмуренной Бетти.

— Ну, пожалуйста, котенок, не лишай меня лучшей, самой замечательной на свете подруги.

Бетти не могла долго хмуриться и улыбнулась мне, а потом и вовсе рассмеялась.

— Остаюсь, куда я денусь.

— Ура!— подорвался я на месте и закружил визжащую подружку.

— Ты завтрак не забыла?

— Вон там поставила.

Я проследил за направлением и, закинув Бетти на плечо, как викинг добычу, отправился за подносом. Мы действовали слаженной командой. Сначала я закинул подружку на сеновал, подал ей поднос, а потом забрался сам.

Завтрак проходил в уютной дружеской обстановке. Пирог с мясом пошел особенно хорошо. И если Бетти сначала отказывалась от предложенных кусочков, то потом, глядя с каким упоением я уминаю горячий, с хрустящей корочкой и ароматным дымком мясной пирог, все же решилась. В итоге мы чуть не подрались, в шутку конечно, за последний кусок. Я, как воспитанный молодой человек уступил его даме. Заполировав это дело молоком, мы сыто откинулись в душистое сено.

— Хорошо в краю родном пахнет сеном и гов..., короче, хорошо пахнет,— блаженно улыбаясь, продекламировал я народную поговорку.

— Синдир, ты такой забавный!— пропищали, где-то слева, копошась в сене.

— А то! Мастерство не пропьешь!

— Что ты сегодня будешь делать? Опять во дворец пойдешь? Кстати, водонос только к утру проснулся. Хорошее лекарство, не подаришь?— спросила Бетти, хитро прищурившись. Лицо у нее при этом стало такое злодейское, уже что-то задумала.

— Нет, солнышко, это не игрушка. Если очень надо будет, придешь и объяснишь зачем. А просто так баловаться с лекарствами нельзя.

— Фу! Ты говоришь, как моя мама,— показала мне язык Бетти.

— Значит, она мудрая женщина.

— Так в замок идешь или нет?

— Иду, но сначала подготовиться надо.

— Так тебя ждать на хозяйственном дворе?

— Э, нет! Сегодня я приду через парадный вход.

— Думаешь, что тебя пустят?— с сомнением посмотрела на меня Бетти.

— Уверен! И не только пустят, а еще и за господский стол посадят.

— Ну, ты даешь!

— Ты мне не веришь?— сделал я обиженные глаза.

— Вот, кому-то другому ни за что не поверила бы, а тебе, как-то верится сразу. Можно хоть одним глазком на это представление посмотреть?

— Конечно, можно, только помалкивай и веди себя, как обычно.

— Да я могила!— чиркнула себя по рту Бетти.— А сейчас ты что делать будешь?

— На ярмарку прошвырнусь, ты со мной?

— Я ваша навеки!— дурачилась подружка.

— Навеки не надо, а до обеда — как раз. Пошли!

Я спрыгнул со ставшего таким родным сеновала и поймал Бетти. Взявшись за руки, мы быстренько потопали, а потом и побежали к центральной площади, где гостеприимно раскрыла свои шумные объятья главная ярмарка. Энергии было столько, что хотелось перевернуть этот мир с ног на голову!

Так, у меня на сегодня были наполеоновские планы, и я был намерен оторваться на полную катушку. Раз удалось проникнуть в хозяйский замок и выкружить приглашение, надо разгуляться и оторваться там по полной! Черт меня вчера дернул за язык сказать, что я ювелир. Бес попутал, не иначе! Ну, какой из меня ювелир? Ляпнул первое, что пришло в голову, а как раз там у меня полный бардак! Теперь придется как-то выкручиваться, что-то придумывать, чтобы хоть отдаленно соответствовать образу. Украшения у меня есть, только их преподнести надо нормально. Обычно в витринах все это добро выкладывается красиво, всякие подставочки и бархатные манекенчики используют. Только где я тут все это возьму? А вот слово "бархатные" наводит на хорошую мысль!

Народ таращился на нас, особенно женская половина и если честно, мне было приятно. Бетти гордо взяла меня за руку и, задрав свой милый носик, торжественно пошла вглубь ярмарки. Я не стал ее одергивать, хочется девчонке похвастаться? Да я сам такой! На здоровье!

Я затормозил у лотков со сладостями и припух возле них на несколько десятков минут. Это была волнительная встреча, я и сладости — моя любовь, мои слезы...

Всю свою сознательную жизнь я вела неравный бой с лишними килограммами. И чем отчаянней я его вела, тем больше и больше становилось этих самых килограммов на моей чудесной попе, животе и бедрах. Разве может худышка Бетти понять, как это — плакать над подаренной коробкой шоколадных конфет, которая в итоге все равно съедалась. После этого преступления я еще долго обзывала себя " бесхребетным толстым ничтожеством", а потом история повторялась вновь, потому как в больнице шоколад и спиртное очень часто становится мерилом благодарности больных (естественно, я не говорю о денежных вознаграждениях).

И, конечно, Бетти понятия не имеет об миллионе зверских диет, на которых я постоянно пыталась сидеть. Чего я только с собой не делала! Диеты рисовые, кефирные, яблочные, солевые, гречневые, капустные... А таблетки или добавки, это же вообще жесть! Как-то мы со Светкой, по совету знакомой, купили в спортивном магазине обручи и насыпали туда песок, для веса, а еще насадочки купили с пупырышками (лучше б мы что-то другое с пупырышками купили). Собрали мы этот инструмент пыточный, и давай крутить на талии и бедрах. Мой тогдашний жених не понял этих оздоровительных забав и покрутил у виска, когда увидел на мне жуткие гематомы сине-фиолетового цвета от обруча. Так что и с этим пришлось завязать. Но наш неравный бой с лишним весом, все равно и не смотря ни на что, не прекращался ни на минуту.

— Эх! Как хочется нажраться всего этого до отвала. Чтоб аж не лезло! И не думать о фигуре и целлюлите!— начал заговариваться я.

— Синдир, ты чего? У тебя денег нет с собой? Давай я тебе куплю, у меня от того, что ты мне вчера давал, еще много осталось,— странно на меня посмотрев, предложила Бетти. А ведь, правда, чего это я тут наплел? Какой у меня теперь целлюлит? У мужчин его вообще не бывает, я не проверяла специально, но в журналах писали!!! Ешь — не хочу! У меня аж дыхание сперло, и голова закружилась. Господи, неужели я теперь избавлен от бесконечного подсчета калорий?

— А ну-ка уважаемый,— обратился я к продавцу сладостями,— дайте нам вон те конфетки, еще вот эти и эти, печенье, мармелад, засахаренных фруктов, всех какие есть, зефир и пирожные, каждого вида по шесть штук.

Продавец вытянулся лицом, но конфетки нам паковал оперативно. Я смотрел за движением его рук с жадностью вампира, увидевшего открытую шею. Еще немного, еще чуть-чуть...

Расплатившись с обалдевшим продавцом, мы набрали полные руки вкуснятины и стали есть это все прямо на ходу. Господи! Есть в жизни справедливость! Мне, всегда боявшейся взять в рот лишнюю конфетку, потому что меня от нее распирало вширь, словно я сожрала пол слона, теперь было можно есть что угодно в любых количествах. Отожрусь теперь, за все те свои страдания!

Во рту таяли мармеладки и зефирки, а потом конфеты и пирожные. Это такое удовольствие, непередаваемое наслаждение, ощущать сладость, смаковать шоколадный вкус...Почти оргазм!

Отведя душу и облегчив наши пакеты с вкусняшками на половину, мы все же смогли продолжить наш культпоход.

Зайдя в ряды готовой одежды и портных, я остановился возле одного из прилавков.

— Я вас слушаю, молодые люди,— учтиво проговорил хозяин.

— Доброе утро. Не могли бы быстро изготовить несколько изделий, очень простых.

— А по конкретней?

— Мне нужны подушечки из вон того черного бархата, десять штук,— проговорил я, показывая размеры.

— К завтрашнему утру сможете забрать.

— Нет, Вы не поняли, они нужны мне через час и я оплачу за срочность дополнительно.

— Ну, так бы сразу и сказали! Приятно иметь дело с таким милым молодым человеком! Тильда, Тереза! Девочки, у нас срочный заказ!— выкрикивал хозяин, пересчитывая предоплату и довольно улыбаясь.

— Так мы зайдем через час?

— Всенепременно!

Я потащил ничего непонимающую Бетти дальше по рядам и остановился возле самого богатого прилавка. Нас помнили по вчерашнему шопингу и сразу обступили продавцы. Сегодня мне нужна была одежда благородного господина. Тут уже я оторвался. Бетти уселась на скамеечку и одну за другой поглощала конфеты, куда в нее столько помещается? Маленькая-маленькая, а есть — о-го-го! Я примерял наряды и под ее придирчивым взглядом дефилировал туда-сюда. Но даже она согласилась с выбранным мной комплектом неизменно черного цвета. Рубашка из тончайшего шелка, с широкими рукавами и узкими манжетами. Плотно облегающие бедра брюки и высокие сапоги. А еще легкий камзол из простой, но дорогой ткани. Он так хорошо сидел на мне, будто сшит на заказ. Короче, вид был немного пиратский, но вместе с тем благородный и состоятельный. Зеркала тут были редкость, и со всеми этими комментариями я был ознакомлен на словах от собравшихся вокруг девчонок, служивших у хозяев. Бетти даже бросила есть конфеты и поднялась с лавки, решительно сверкая глазами. Уперев руки в бока, как настоящая хохлушка, она обвела ревнивым взглядом собравшихся почитательниц моего тела и рявкнула на них неожиданно зычным голосом.

— Нечего тут слюни пускать! Спектакль окончен! Топайте отседова! А ты,— она ткнула в меня своим пальчиком, как прокурор на беглого преступника,— быстро переодевайся и пошли.

Я что? Я ничего! Быстренько запихав покупки в купленную тут же сумку и расплатившись, я заграбастал бушующую Бетти подмышки и понес ее от греха подальше. Заскочив на минутку за бархатными подушками и положив их в ту же сумку, мы отправились обратно. Бетти дулась всю дорогу.

— Ну, ты чего, обиделась?

— А зачем ты выделывался перед всеми этими дурочками?

— Я не перед всеми, а только перед одной.

— Кто она? Это та рыжая лохудра? Да? Ну, я ее запомнила!— хищно сощурила глаза Бетти.

— Это вообще-то ты, подружка.

— Я?— мгновенно остыла девушка.

— А кто же еще моя подруга? Кто мне посоветует только самое лучшее, честно и откровенно? Кто защитит мою честь и достоинство от всех этих хищниц?

— А-а-а,— расслабилась Бетти,— Это да! Это я могу! Ты еще не видел, как я дерусь! У меня четыре брата и три сестры!

— Тогда понятно, почему ты такая бедовая,— подмигнул я подружке.

— У нас так, будешь зевать и стесняться — останешься без обеда, так что по-другому нельзя.

Так, разговаривая "за жизть" мы пришли обратно. Я выволок сумку из коморки, и мы вместе принялись потрошить ее недра. Я разложил бархатные подушечки и стал выкладывать на них свои украшения. Нужно было преподнести их в замке "по богатому". Продавать я их не собирался, но они были моим пропуском, если хотите поводом для визита. Браслеты и бусы, колечки и заколки — все, что нажито непосильным трудом обычной медсестры, а так же выклянчено и подарено ее ухажерами, теперь торжественно блестело на бархате. Конечно, на настоящие драгоценности я бы копила лет эдак триста, но каждое из моих сокровищ было куплено после специального откладывания денег с нескольких зарплат. Потому как даже бижутерия может дорого стоить, особенно если фирменная.

Я люблю, чтоб блестело, переливалось, но было тонкой работы, с "изюминкой" и украшения себе покупала соответствующие. Мне как-то сказали, что у меня в роду были вороны, так я падка на красивые блестяшки. Вот, теперь от моего вкуса какая польза! Зато тут ничего подобного нет и в помине. А когда я достал колье, которое было в наборе с теми серьгами, что мы толканули вчера, Бетти ахнула и захлопала в ладоши.

— Это же королевские сокровища! Я такой красоты и не видела никогда! Даже у госпожи Лукреции такого нет.

— Будешь себя хорошо вести, подарю.

— Хорошо — это как?— решила сразу уточнить Бетти, сверкая глазами.

— Хорошо — это значит без глупостей, прилично, по-дружески...— перечислял я.

— К тому же,— продолжал я,— с таким приданным ты запросто сможешь найти себе самого завидного жениха.

Бетти кинулась мне на шею и разрыдалась.

— Эй, солнышко, ну не хочешь замуж, кто ж тебя торопит. Это я так в перспективе говорил.

— Спасибо, Синдир,— отлепившись от моей намокшей рубашки, сказала Бетти. Счастливая улыбка на ее губах, слезы радости в голубых, как небо глазах, от этого зрелища у меня начался приступ нежности. Я чмокнул подружку в шмыгающий нос.

— Хватит слезы лить. Пора собираться в замок.

Бетти осталась валяться наверху, наблюдая за мной и доедая остатки сладостей. Я же слез вниз и начал сборы. Сначала искупаться и одеться в новую одежду. Представив себя в новой одежде со стороны, я удовлетворенно крякнул и провел ладонями по бокам. На лице застыла предвкушающе — злодейская улыбочка, как сказал недавно один авторитетный человек: "Это же теперь оружие массового поражения!". Прямо в точку!

В сумку я аккуратно сложил разложенные на бархатных подушечках украшения, вернул в косметичку всю косметику, взяв и ее тоже, со вздохом отправил внутрь журнал "Cosmopolitan". Я же иду в женское общество, значит все это, может пригодиться. Сомнения, брать или не брать, вызывали новые кружевные чулочки, упакованные в красивую коробочку с бантиком. Жаба давила меня сильная, но хорошо подумав и представив себя нынешнего в этих чулках, я решил, что это уже перебор и прыснул со смеху. А, возьму, лишними не будут. Мне они уже без надобности. Если я украшения свои продавать не собирался, надо же хоть как-то дам задобрить. Последним писком было то, что я обрызгал все свои "товары" духами и закрыл сумку.

— Прыгай сюда, сластена! Небось, слопала все конфеты. Мне хоть парочку оставила?— крикнул я Бетти, поднимая руки, навстречу летящей вниз подружке. Бетти стыдливо протянула мне ладонь с одной маленькой конфеткой.

— Спасибо, щедрая ты моя.

— Извини, я не заметила,— смутилась моя подруга.

— Синдир, мы пришли, как договаривались,— раздалось за спиной. Свою трудовую повинность пришли отрабатывать Гур и Лева.

— Здорово, ребята!— махнул я им рукой.

— Привет Бетти,— смутились эти оболтусы. Подружка милостиво кивнула в ответ. Правильно, нечего их баловать и так дел по горло.

— Значит, сегодня действуете без моего присутствия, и чтоб все было сделано!

— Так мы ж стараемся.

— Ага, вот и продолжайте стараться. Если все будет нормально, завтра покажу вам что-то интересное. Все, мы пошли,— сказал я, и потянул Бетти к замку. Пацаны остались стоять с открытыми ртами. Как бы мух не наелись.

Глава 7

Я стоял с независимым видом перед главным входом в замок. Лозунг "наглость — второе счастье" был написан у меня на лбу. Расправив плечи, я шагнул сквозь широко распахнутые передо мной двери замка. На первых ступеньках парадной лестницы стояла госпожа Лукреция и улыбалась. Не сомневаюсь, что она тщательно продумала свою позу и безупречный туалет с вызывающе оголенным бюстом и плечами. Затянутый до потери дыхания корсет, делал ее талию впечатляюще тонкой, пышные многослойные юбки всех оттенков синего цвета прекрасно оттеняли ее кожу и глаза. Прелесть какая, для меня старалась тетенька! Я, с головой окунувшись в новую для себя роль джентльмена, медленно и с достоинством подошел к даме и поцеловал протянутую ручку.

— Безумно рад нашей новой встречи, мадам!

— Как приятно снова видеть Вас в нашем скромном доме, господин Синдир.

— Я ждал этой минуты с нетерпением.

— Не желаете ли пройти в гостиную?

— С удовольствием, Ваша компания, как глоток свежего воздуха.

Мадам, подхватив меня под руку, отправилась знакомить с дочерьми мою важную персону. Мы чинно и благородно беседовали, пока не дошли до гостиной, где располагались дочурки.

Оглушительный визг и крики заставили Лукрецию вздрогнуть и побледнеть. Наверняка, она выругалась про себя не хуже пьяного грузчика, однако, как дама благородных кровей, хоть и вынужденно живущая в провинции, смогла удержать себя в руках и произнести:

— Прошу простить невоспитанность моих дочерей. Их неуемная энергия и мое слишком мягкое к ним отношение делает из девочек настоящих сорванцов,— проговорила Лукреция. Я бы назвал это несколько иначе. Две бездельницы, дуреющие от вседозволенности, закатили очередной скандал. И при полном попустительстве мамаши бесятся с жиру и страдают фигней. Пороть их надо или замуж выдать, что б детей нарожали и были при деле.

Войдя в гостиную, мы застали милую картину вцепившихся друг другу в волосы барышень, визжащих и брыкающихся.

— Девочки у нас гость. Поздоровайтесь.

Дамочки резко замерли и развернулись к нам, пытаясь привести в порядок платья и волосы.

— Бабетта!— позвала Лукреция горничную.

— Бабетта, Бабетта!— в два голоса заорали дочурки, оглушая меня своими воплями, аж в голове зазвенело. Ну как при такой матери могли вырасти такие монстры? Хотя если вспомнить соседку и ее двух детей... У баронессы дочуры хоть не шляются по ночным клубам каждый божий день и не валяются по кустам со всеми подряд. В памяти крутился пошлый анекдот в тему. Сидят родители и смотрят на часы, а дочери все нет и нет. Под утро она приходит и на вопрос "Чем ты занималась?" она, крутя на пальце трусики, отвечает: "Не знаю, как это называется, но это хобби на всю жизнь!"

— Бабетта!— гаркнула баронесса в последний раз и засмущалась своей импульсивности.

Вот клево! Сейчас увижу подружку на боевом посту. В комнату впорхнула Бетти и, сделав реверанс, застыла в ожидании указаний.

— Помоги барышням привести себя в порядок,— приказала госпожа и проводила суровым взглядом поспешно удалявшихся дочерей. Я успел незаметно подмигнуть подружке и получить заговорщическую улыбку в ответ.

— Детки, с ними бывает так трудно, особенно без сильной мужской руки. Муж мой в основном на охоте пропадает и совершенно не участвует в нашей жизни.

— Как я Вам сочувствую, при такой красоте, Вас должны, буквально на руках носить. А сильный характер и твердая рука, которой вы управляете этим хозяйством, достойны восхищения,— нахваливал я. Причем льстил я совершенно искренне. А ну, попробуй все это потянуть на себе и продолжать оставаться ухоженной и привлекательной женщиной.

— Вы единственный человек, способный оценить меня по достоинству,— заворковала Лукреция, наклоняясь ко мне. Открытое декольте оказалось в непосредственной близости от меня. Пора менять тему, пока не стало горячо.

— Вы уже подобрали наряды для бал-маскарада?— спросил я, немного отодвигаясь к краю дивана, на который мы присели.

— Да, есть несколько вариантов.

— Я бы хотел предложить Вам подобрать украшения из моей новой эксклюзивной коллекции. Вы позволите?— спросил я.

Дождавшись утвердительного кивка, я придвинул кофейный столик и стал живописно раскладывать на нем бархатные подушечки с моей "эксклюзивной" коллекцией. Хотя, чего это я иронизирую? Здесь она действительно в единственном экземпляре. Через пять минут столик был занят переливающимися бусами, колье, браслетами и кольцами. Они отбрасывали блики на все вокруг и отражались в восторженных широко распахнутых глазах Лукреции.

— Бабетта!— закричала госпожа.

В комнату вбежала запыхавшаяся Бетти с перепуганными глазами, но увидев чем мы тут занимаемся понимающе улыбнулась.

— Прикажи служанкам принести мои туалеты.

— Я бы предпочла услышать Ваш совет, дорогой господин Синдир,— проворила Лукреция, положив руку мне на колено.

Не знаю, что бы было дальше, но, слава богу, в комнату ворвались сначала Адель и Люси, умытые и расчесанные, а потом толпа служанок с манекенами, на которых были надеты роскошные наряды. Две оторвы — доченьки уже степенно расселись на соседнем диване, а служанки выстроились вряд, разглаживая складки платьев. Лукреция грациозно поднялась и подошла к своим нарядам.

— Ну, что Вы думаете, господин Синдир?

Я мгновенно оценил обстановку. Что я об этом думаю? Передо мной были наряды моей мечты. Вот ей богу, каждый раз, читая очередной женский роман, я представляла себя в нечто подобном. Расшитые корсажи с глубоким декольте и широкие многослойные кринолины. Три божественных наряда, выполненных в глубоком синем, бордовом и золотом цвете. Ручная вышивка и великолепные кружева... Чего тут не было, так это бисера или камней. Я уже понял, что в здешней моде этого не используют, а зря.

— Я восхищен Вашим вкусом, мадам,— не удержался я от похвалы. Баронесса была явно довольна моей реакцией, не многие мужчинам было дело до женских нарядов, разве что когда они оплачивали их. Я перевел взгляд на свои украшения и понял что все это фигня. Все это красиво, но не подходит для столь изысканных туалетов. Я убирал одну за другой подушечки, пока в моих руках не осталось одно единственное колье. Я покупала его для похода в театр с Вадимом, давно, в другой жизни. Тонкие и изящные переплетения с россыпью мелких переливающихся камушков, они свисали гроздьями в самую ложбину декольте, загадочно мерцая и привлекая мужские взгляды. Это было то, что надо! Я показал колье Лукреции, приложив к каждому из туалетов.

— Вам нужно примерить его с каждым из Ваших замечательных нарядов. Не сомневаюсь, что Вы сделаете правильный выбор.

— Сколько же стоит это колье?

— Сто тысяч, мадам,— специально загнул цену я. Расставаться с колье мне не хотелось, уж лучше Бетти подарить, чем продавать его Лукреции.

— Вы знаете цену женским украшениям, мой дрогой,— отчаянно проговорила баронесса. Заполучив такой экземпляр, она во чтобы то ни стало хотела оставить его у себя.

— Но оно сдается в прокат, госпожа баронесса,— лукаво бросил я. Глазки Лукреции заблестели веселей. Она уже представляла, как наденет колье сегодня на бал и будет блистать в окружении завистливых взглядов, и заранее чувствовала себя королевой. Неужели и выглядела такой когда-то? Не дай боже!

— Примеряйте смело и не спеша, а мы пока побеседуем с вашими очаровательными дочками,— вдребезги разбил я мечты Лукреции, относительно возможной совместной примерки. Она разочарованно отвернулась и кажется, разозлилась.

— Мадам, я всю ночь думал о Вас и решил позволить себе преподнести не совсем скромный подарок. Не сочтите за дерзость, но вот эта вещица великолепно подойдет Вам,— решил исправить положение я. Озлобленной отказом дамочки мне не надо. Я отвел Лукрецию в сторонку и протянул ей коробочку с кружевными чулочками. Она вспыхнула, как маков цвет. Кажется, я был прощен.

— Я оставлю вас ненадолго,— проворковала баронесса, унося с собой мой подарок и уводя всю толпу слуг с нарядами.

Оставшись наедине с притихшими барышнями, я стал разглядывать их. В принципе нормальные крокодильчики. При желании из них можно сделать вполне симпатичных девчонок, если они не будут открывать рот. Где-то год назад, в надежде на дополнительные заработки я закончила курсы визажистов, а моя подружка Светка пошла учиться на массажистку. Но, ни я, ни Светик, так и не смогли найти применения своим открывшимся талантам за хорошие деньги. Конечно, иногда я делала макияж своим подружкам, конечно, себе, а Светка месила нас как тесто, осваивая новые техники массажа. Но это было совсем не то, о чем мы раскатали губы. И от увлекательной карьеры медсестер нам было опять никуда не деться.

И вот теперь передо мной сидело, жеманно улыбаясь, немерянное поле для деятельности. Прям руки чесались.

— Не желаете ли чаю?— выдавила из себя Адель.

— Желаю,— ответил я, пересаживаясь на диван между девицами.

— Послушайте красавицы, что я вам скажу,— заговорщически произнес я, обнимая их за плечи. Девчонки захихикали, но придвинули уши поближе.

— Замуж хотим?— напрямую спросил я.

Адель и Люси сначала притихли, а потом начали усиленно кивать, да так активно, что я испугался, как бы головы не оторвались. Идея родилась спонтанно. В мыслях крутились идиотские правила "Как выйти замуж. Полезные советы" вычитанные в одном из женских журналов. Да что там в одном, во всех без исключения женских журналах периодически печаталось что-то подобное и народ, затаив дыхание каждый раз выискивал там что-то для себя. Может тут, в конце концов, они все-таки сработают, хотя бы на Адель и Люси, все мои попытки оказались холостыми выстрелами. Так какой в них толк? Если это окажется ерундой даже здесь, я клянусь, что больше никогда не куплю ни одного журнала. Конечно, придется адаптировать советы под ситуацию, но чем черт не шутит? Этим монстрам все равно ничего не светит, так что хуже не будет.

— Правило номер один. Рты закрыть, уши открыть. Услышу хоть звук, развернусь и уйду. Я понятно объясняю?

Девицы сидели, как загипнотизированные и смотрели на меня во все глаза. Получив утвердительные кивки, я продолжил.

— Правило номер два. Как говорила одна известная героиня: "Главное вызвать у мужчин первоначальный интерес!" Быстренько сходили и переоделись в бальные наряды. Даю пять минут. Если что не понятно, вспоминаем правило номер один. Все, время пошло!

Народ подорвался и с неожиданной быстротой рассосался по своим комнатам. Я даже еще не выпил чашечку чая, принесенную мне любезной Бетти, а мои солдаты в лице двух запыхавшихся, но переодетых в бальные платья девиц, были на месте. Я придирчиво рассмотрел их и вынес вердикт:

— Не пойдет. А ну-ка поменяйтесь нарядами. Только не здесь! Марш!

Слонячий топот еще некоторое время слышался в моих ушах, от разбегающихся по комнатам девиц.

— Да, не балерины,— прозвучал мой неутешительный диагноз.

Адель была бледнолицей девушкой с ярко рыжими волосами, а Люси блондинка. Наряды, которые они, несомненно, сами себе выбрали, совершенно им не подходили, делая их бледными поганками и подчеркивая недостатки. А вот переодевшись, они стали выглядеть гораздо лучше. Если раньше глубокий изумрудный цвет делал из блондинки Люси оживший труп невесты, то на рыжей Адель, он смотрелся великолепно. Сочный голубой цвет подчеркнул глубину глаз и золотые локоны Люси.

— Уже лучше. Бетти, подойди сюда. Значит так, завиваем волосы крупными локонами и собираем вот так, открывая шею и делая ее длинней. Сюда заколки вон с той подушечки. А я займусь макияжем.

Развив вокруг себя бурную деятельность, я раздавал указания направо и налево, которые почему-то все слушали. Мужской руки им явно не хватало. Общество-то патриархальное. Женщина, хоть и хозяйка, воспринималась гораздо слабей, чем мужчина. А их хозяин где-то по лесам за зайцами бегает. С такой-то женой, вот придурок.

Вытряхнув на стол содержимое косметички, я, высунув от азарта кончик языка, начал наводить красоту. Самому не терпелось посмотреть, что получится в итоге. А в итоге получилось, даже лучше чем я ожидал. Причесанные на новый манер, в подходящих к лицу нарядах и с праздничным макияжем Адель и Люси смотрелись совсем по новому, словно из бутонов раскрылись цветки и обрели яркую окраску. Вот что с людьми умелые руки делают! Из таких задрипанок получились нарядные бабочки! В гостиную принесли большое зеркало, и теперь народ толкался рядом с ним, пытаясь осознать, что эти модные и милые девушки — это они.

— Ну, первоначальный интерес вам обеспечен,— довольно подвел итог своей работе я.

— Правило номер три. На балу рта не раскрывать. Совсем! Мужчины — они звери пугливые, сразу разбегутся от ваших воплей и глупостей, которые вы несете. Так что помалкивайте в тряпочку, невинно краснейте и смущайтесь. Можно слегка, я повторяю, слегка похлопать ресницами и смотреть восторженными взглядами.

— Правило номер четыре. На балу не пить шампанское, не ржать и не бегать, а то я слышал ваш топот, как стадо кобыл носитесь. Зуб даю, если все будете соблюдать точь-в-точь, завтра приедут свататься первые кавалеры. Кивнули, если все понятно. Молодцы, а теперь сели и учимся молчать дальше. Испортите макияж и прически, сами виноваты, я переделывать не буду. До бала осталось не так уж и много времени.

Эх, прям глаза не налюбуются на свою работу. Гулять, так гулять! Я достал из своей сумки "Cosmopolitan" и протянул девицам.

— Развлекайтесь, барышни!— отдал я с барского плеча. Девушки усиленно зашуршали страницами, тыкая в них пальцами, но молча. Вот, как замуж хочется!

— Что здесь происходит?— раздался голос Лукреции из-за спины.

— Боже мой, девочки, кто это с вами сделал?

Адель и Люси молча поднялись, и кивнули на меня.

— Это чудо какое-то! Да вы красавицы! Господин Синдир, вас послала к нам сама судьба!— воскликнула баронесса.

— Судьбу зовут Паулина,— раздалось у меня в голове. Неужели так быстро пролетело время, и уже наступил вечер? Тетя вот появилась, значит, пора сворачивать удочки. Я кивнул, пробегавшей мимо Бетти, и поднялся с диванчика.

— Вы поужинаете с нами, милейший господин Синдир?— между тем предложила Лукреция.

— Давай, закругляйся тут, нам пора,— проворчала тетя.

— Извините,— проговорил я, складывая в сумку не понадобившиеся предметы,— но мне нужно спешить. Мое время для визита в ваш гостеприимный дом вышло. Спешу откланяться.

— Как, Вы уже уходите?— переспросила меня баронесса, протягивая мне кошелек с арендной платой за колье.

— Вам нужно собираться на бал, так что не буду вас отвлекать. Адель, Люси, рад был с вами познакомиться. Помните, что я вам говорил.

И пока дамочки хлопали глазами, я быстренько слинял. Уже возле порога меня таки догнала баронесса.

— Когда я увижу Вас?

— До завтра, милая баронесса,— произнес я, целуя тонкие пальчики.

— До завтра, господин Синдир,— вздохнув, сказала Лукреция и выпустила мой камзол.

Я выскочил за дверь и помчался восвояси. Углубленная экскурсия по графскому замку прошла удачно и даже забавно. Мне понравилось. Удалось даже деньжат заработать. Я уже придумал, куда их потратить. Открою фонд имени Бетти, надо же подружку удачно замуж выдать. А с солидным приданым у нее появится возможность выбора наиболее лучшего кандидата.

Этот день еще не закончен, и я был полон надежд и сил. Впереди меня ждал королевский бал-маскарад. Между прочим, первый в жизни! И я волнуюсь, как старшеклассница перед выпускным. Образ Максимилиана вновь наполнился томными красками, и сердце сладко заныло. Солнце мое, осветишь ли ты мой мир сегодня?

Глава 8

Я примчался к конюшне взмыленный и запыхавшийся. Так, что нужно сделать в первую очередь? Голова шла кругом, столько ждать этого момента, а когда он так близко полностью растеряться!

— Искупаться!— подсказала мне Паулина.

— Точно! А с волосами, что делать?— спросил я, намыливаясь гелем для душа.

— Ничего, расчешешь и распустишь по плечам, тебе очень идет.

— Ага.

— А одеваться во что?

— Не переживай, вытирайся и иди сюда.

— Куда "сюда?",— не понял я. Заметив неяркий свет за сеновалом, я пошел на него. Там спокойно стояла улыбающаяся Паулина, наряженная в великолепное бальное платье. Тетушку теперь было не узнать. Вся ее фигура переливалась внутренним светом, сказочным волшебством. Глянув на нее, ни у кого не осталось бы сомнений, что перед вами именно волшебница. Но вместе с тем Паулина была, как будто нереальной, воздушной, дунешь, и она рассеется, словно колдовской туман. В руках она держала, конечно же, волшебную палочку. Куда уж без нее. Она скорее походила на мерцающий лучик света, выходивший из ладони Паулины, чем на палку.

— Стой спокойно, Синдир. Я буду тебя одевать.

— Что, прямо так? Сразу на меня?

Волшебница рассмеялась и махнула палочкой. Искорки света закружились вокруг, уплотняясь на моей коже и сливаясь в белоснежную ткань прямо на моей фигуре. Паулина сотворила большое зеркало в полный рост, и я смог разглядеть свой наряд.

— Слушай, спасибо конечно, но не слишком ли это вызывающе?— крутился я перед зеркалом в белоснежном костюме из облегающих брюк, тонкой рубашки и камзола. Широкий, расшитый серебром пояс, перехватывал брюки и рубашку, добавляя шика. Вышивка была также по вороту камзола, карманам и рукавам. Белое с серебром смотрелось шикарно, но слишком ярко, особенно с моими распушенными до середины спины черными волосами.

— Не умничай! Мне лучше знать, что носят при дворе,— взвилась Паулина.

— Белая, несмелая ромашка полевая...— с сомнением разглядывал я себя так и эдак.— Может лучше по старинке, в черное? Не слишком ли явный намек на невесту, я ж все-таки мужчина теперь.

— Не ной, ты поедешь именно в этом. Я старалась, выдумывала, ночей не спала...

— Не заводись, хорошо? Я согласен к Максу вообще голяком помчаться. Пусть будет белое с серебром, если тебе так будет приятней.

— А ты изменился.

— Да уж. А как иначе? Я сейчас на все по-другому стал смотреть, как бы "с той стороны".

— Ой, про обувку забыла! Полагаю, хрустальные туфельки тебе не предлагать?

— Да, в хрустальных туфлях на шпильке я буду выглядеть слишком экстравагантно, боюсь эпатировать публику до такой степени. Может, обойдемся сапогами?— с надеждой спросил я.

— Можно и сапогами,— согласилась Паулина и взмахнула палочкой. Полезная в хозяйстве штука, скажу я вам! Раз, и я оказался обутым в мягкие белые сапожки выше колена.

— Это еще не все,— сообщила тетя. Она подошла ко мне вплотную, взяла за руку и закружила над нами водоворот из искорок волшебного света. На мгновение я ослеп от мельтешения переливающейся пыльцы. Когда сияние развеялось, мы оказались на большой дороге возле замка, ведущей к королевскому дворцу. Рядом с нами стояла золоченая карета, запряженная шестеркой белых лошадей. Впереди сидел серьезный кучер, а дверь мне открывал чернокожий слуга.

— Круто! По-богатому, с шиком и блеском,— нахваливал я тетю.

— Ты же не думал, что я отправлю тебя на бал, как побирушку?

Я подскочил к тете и порывисто обнял ее.

— Спасибо, Паулиночка! Ты прелесть!

— Развлекайся, племяшка,— слышала я в голове голос Паулины, уносясь все дальше от нее в карете, навстречу судьбе.

— Уж ты не сомневайся!

— Тебе нужно будет вернуться до полуночи, как только часы на главной королевской башне пробьют полночь, все это: карета, лошади, слуги и одежда на тебе исчезнут в тот же момент. Не забудь!

— Начинается! А я тут размечтался о кренделях небесных! Как буду тусить до утра! Раньше нельзя было сказать? Ох уж эта тетя, вечно у нее все не слава богу.

На самом деле мое сердце билось, как сумасшедшее в предвкушении и к Паулине мной испытывались самые теплые чувства. А ворчал так, для порядка. Тетя молодчина, не подвела в этот раз. Я действительно был шикарно упакован.

Я высунулся в окно и смотрел на огни приближающегося королевского дворца. Его красота поражала даже издалека, величавая и изысканная. Десятки веков истории, королевская резиденция навивала благоговейный трепет и уважение. Только сейчас до меня дошло, что я там никого не знаю. Припрусь и буду стоять в уголке? Нет уж! Раз в жизни попал на королевский бал, значит, буду отрываться на все сто.

На противоположном мягком сидении в карете я обнаружил карнавальную маску. Она закрывала мои глаза, словно крылья блестящей бабочки. Я завязал ее тонкими лентами на затылке. Тетя, ты подумала даже об этом!

Карета остановилась у главных ворот дворца, и слуга открыл дверь. Он протянул мне руку, помогая выйти.

Вот это да! Я открыл рот и обвел открывшийся передо мной вид ошалелыми глазами. Великолепие этого места просто поражало воображение! Возвышаясь над всем вокруг, стоял красавец — дворец. Полностью выложенный из белого камня с жемчужными прожилками, он радовал глаз плавностью линий и декора. Изысканная лепнина, стрельчатые окна с потрясающими своей тонкой работой витражами, галереи и цветущие сады, каскады фонтанов...Я шел как во сне и вертел головой по сторонам. Повсюду прогуливались причудливые яркие птицы, похожие на павлинов. Сотни мраморных лавочек и статуй, альковы из живых цветов, витые беседки, возле каждого из этих чудес хотелось остановиться и любоваться.

Дорога от ворот к парадному входу привела меня к высокой и широкой лестнице, которой не было видно конца. Посмотрев вверх и обреченно вздохнув, я начал подъем. Я все шел и шел вверх, а потом уже просто карабкался, еле переставляя ноги.

— А вот если бы я был старушкой, что тогда?— размышлял я вслух,— меня бы заносили во дворец на носилках? А может тут лифт есть или канатная дорога и только такие чайники как я, в которых без труда все узнают провинциала, карабкаются наверх на своих двоих. Наверняка есть какой-то секрет для своих или другой вход. Фу! Ну, наконец, я вижу свет в конце тоннеля!

Лестница закончилась перед массивными дверями. Я постоял пару минут, переводя дыхание, и уже было собрался взяться за ручку, когда двери распахнулись передо мной двумя слугами в дорогих ливреях. Они поклонились мне, жестами приглашая внутрь. Изнутри на меня обрушились потоки яркого света и легкой музыки. Я остановился, часто моргая, стараясь привыкнуть к сильному освещению сотни массивных люстр. Справа деликатно кашлянули.

— Простите, я не узнал вас в маске. Как Вас представить, господин?— очень вежливо спросил меня пожилой глашатай. Я открыл рот, чтобы назвать себя, да только не смог произнести ни звука. Вообще, даже мычания. Как будто кто-то забрал мой голос. И я даже знаю эту интриганку.

— Паулина!— крикнул я мысленно.

— Ну, чего ты так орешь!— мгновенно ответили мне в голове.— Говори быстрей, у меня только минутка есть.

— Тетя, что с моим голосом?

— Ты ж советовал дочкам баронессы держать рот на замке? Вот сам и последуешь этому совету. Если успеешь вернуться домой до полуночи, голос появится вновь. А не успеешь...

— Зачем ты это сделала?

— А тебе всегда дополнительный пинок нужен, чтоб ты что-то правильно сделал. Считай это моим бонусом к условиям. Все, мне пора. Не скучай племяшка!

— Вот зараза!— выругался я, только ответом мне была тишина в эфире.

Пока я вел мысленный диалог, глашатай терпеливо ждал, когда я соизволю назваться. Ну, и как мне это сделать? Я пожал плечами и развел руки. Дедуля улыбнулся и неожиданно для его хилого тельца объявил на весь бальный зал зычным голосом:

— Зарубежный принц, инкогнито!

На мгновение замерла даже музыка, все гости замолчали и синхронно посмотрели на новоприбывшего меня. Так вот почему по дороге я никого не встретил. Все гости давно были уже тут, я прибыл последним. От ярких нарядов праздно тусующейся публики у меня запестрело в глазах. Народ оделся так, что попугаи бы обзавидовались. Все внимательно рассматривали меня, а я их. Гости о чем-то шептались между собой, кто-то прогуливался, но в основном все, как будто кого-то ждали. Дамочки наводили на меня свои бинокли и нахально разглядывали. Ну, ни стыда, ни совести! Рядом пробегал слуга, неся в руках поднос с полными бокалами шампанского. О! Это то что надо! Я остановил его и взял один бокал в ладонь. Так теперь непринужденно идем по кругу и делаем вид, что не стесняемся и сто раз уже бывали на балах. Только на меня смотрели все больше и пристальней. Вся моя бравада мигом испарилась. Остался один мандраж и куча комплексов. Ноги еле двигались, словно на шарнирах, даже руки начали дрожать. Ну, чего они на меня так уставились? Скорей всего им больше нечем заняться, но мне-то от этого не легче. Я прошел уже пол круга по бальному залу, постепенно продвигаясь к возвышению, на котором стояли высокие кресла. Они пустовали, а это скорей всего означало, что королевская чета и наследник престола еще не пожаловали.

— Король Грегор, королева Генриетта и наследный принц Максимилиан!— объявили по всему залу. Зазвучали фанфары и под их торжественные звуки в зал вошли правители этого королевства. Король и королева медленно шли по залу рука об руку. Столько изящества и достоинства было в их фигурах, что мне захотелось преклонить колени. Подданные расступались, освобождая королевской чете дорогу. Когда король и королева заняли свои места на высоких тронах, а наследник остановился рядом с ними, придворные одновременно склонились в низком поклоне.

Только я стоял столбом, широко раскрыв глаза. Потому что все мое внимание было приковано к Максимилиану. Принц со скучающим видом равнодушно обводил взглядом присутствующих гостей. Было заметно, что он видел все это сто раз и находит сборище расфуфыренного народа не интересным. Его глаза рассеяно блуждали по толпе, пока не наткнулись на меня.

Мне хватило всего мгновенья, чтобы окончательно потерять голову. Я смотрел в лицо тому, кого ждал всю свою жизнь. С моей души облетала дешевая шелуха всех своих предыдущих "влюбленностей", воспоминаний о других мужчинах, глупые и наивные страдания и терзания. Раньше мне казалось все это важным и настоящим, но это было до того, как я встретился взглядом с Максимилианом. Стирались лица обидчиков и неудавшихся ухажеров, потому что в моем сердце раскаленными нитями создавался новый образ, затмевающий все остальные.

Любовь с первого взгляда? Быть может, мне было все равно, как это называть. Только сердце хотело выпрыгнуть из груди, в голове стучал бешенный пульс, и я не понимал, как я все еще стою на ногах. Эти самые ноги сделали несколько шагов навстречу к принцу, глаза неотрывно смотрели в это, ставшее самым дорогим для меня, лицо. На принце не было маски, и я мог разглядеть внимательный ответный интерес и волнение в его глазах. Он отмахнулся от говорившего ему что-то отца и начал спускаться мне навстречу. Эти два десятка шагов друг к другу мы прошли как во сне, не отводя глаз, не смотря под ноги. И людское море расступалось перед нами, потому что нас окутало волшебство. Но я как всегда должен был отличиться. И под испуганные возгласы моя тушка грохнулась, на глазах у всех.

Я наступил на чей-то подол и позорно рухнул на пол, расплескав шампанское на какую-то вопящую тетку. Черт! Ну почему я такой неуклюжий! Стыдно-то как! Хоть сквозь землю провались.

— Позвольте Вам помочь,— услышал я низкий голос, от которого у меня по спине побежало стадо мурашек. Я уставился на протянутую мне большую ладонь и вложил в нее свою. А потом поднял глаза. Надо мной низко склонился Макс. Его глаза были так близко, он столь пристально пытался разглядеть меня под маской, скрывавшей половину лица.

— Вы не ушиблись?— спросил он вновь. Я хотел сказать ему хоть что-нибудь, ответить, как я рад видеть его, что мне приятна его забота. Только вместо этого я беззвучно открывал рот, как рыба и мотал головой. Макс потянул меня за руки, помогая встать.

— Пойдемте со мной. Вам стоит прийти в себя и передохнуть.

Я махнул головой в знак согласия и пошел вслед за принцем, который так и не выпустил моей руки. Все смотрели нам вслед, перешептывались и обсуждали. Но разве мне сейчас было до этого дело? Моя ладонь твердо сжималась в горячей ладони Максимилиана, я слышал наши шаги по мраморному полу, мог видеть его гордый профиль...Голова шла кругом!

Мы покинули бальную залу и оказались в длинном безлюдном коридоре, ведущим на балкон. Туда мы и направились. Это была внутренняя жилая половина дворца и гостей сюда не пускали. Всю дорогу принц молчал и держал меня за руку. Я покорно шел за ним, не в силах отвести от него взгляд, ловя запах его одеколона. На широком балконе стояло несколько мягких скамеек, а за витыми перилами благоухал раскидистый сад, наполняющий эту летнюю сумасшедшую ночь ароматами цветов.

Макс резко остановился у самых перил и развернулся ко мне лицом. Эти невероятные глаза были так близко, я ощущал его запах, слышал дыхание, видел, как бьется жилка пульса у него на шее. Маска душила меня, и я сорвал ее, отбросив на пол. Принц отпрянул от меня, как будто увидел приведение, выпустив мою ладонь.

— Этого не может быть,— шептал он,— это невозможно! Это наверно снова наваждение.

Максимилиан подошел ко мне вплотную и провел по щеке кончиками пальцев.

— Скажи, что ты не исчезнешь. Понимаешь, я вижу тебя вот уже несколько дней подряд. Ты приходишь ко мне во сне, я помню каждую черточку твоего лица, каждый жест, даже запах твоего тела знаком мне и сводит с ума. Реален ли ты сейчас?

Я поймал его ладонь и прижался к ней лицом, а потом стал жестами показывать, что не могу произнести ни звука.

— Ты не можешь говорить?— догадался мужчина. Я кивнул в ответ и улыбнулся, виновато пожав плечами.

— Ничего страшного,— произнес принц. В его глазах я не увидел ни капли презрения или брезгливости к моей предполагаемой немощи.

— Хочешь, я буду разговаривать с тобой?— спросил Макс. Я снова закивал.

— Тебе неприятна моя близость?

Мне хотелось кричать о том, что я сейчас впервые в своей жизни так счастлив, в этот самый момент, когда он стоит рядом, что ловлю каждое его слово, каждый взгляд. Но вместо этого я отрицательно замотал головой и прижался губами к его ладони, закрывая глаза. Максимилиан вздохнул с облегчением и улыбнулся. Он осторожно провел рукой по моим волосам, стал перебирать их пальцами, погружая руку в мою густую гриву. Я очень хотел позволить себе прикоснуться к нему, повторить его жест, стать его отражением, но внезапно оробел. Я боялся шелохнуться, наслаждаясь невинной лаской.

Его собственные волосы были длиной по плечи насыщенного каштанового цвета, они чуть вились на концах, обрамляя его благородное лицо. Его лицо...как описать лицо человека, от одного взгляда на которое кружится голова? Как описать лицо того, кого ты будешь видеть во сне до конца своих дней? Ведь это лицо любимого.

— Меня зовут Максимилиан.

Я улыбнулся в ответ на его сбивчивые слова. Он волнуется! А значит, я ему не безразличен! Ура!!!

— Как бы мне хотелось узнать твое имя...

Я откинулся спиной на перила, заглядывая в зеленые глаза Макса, а он подошел так близко, что шептал мне почти на ухо. Его руки оказались на перилах по обе стороны от меня, и я был пойман им в плен рук, запаха и звуков. Пульс бился в висках, а чувственные губы, шептавшие мне какие-то слова, так близко. Почти касание, почти поцелуй, смешение дыхания...

— Я так долго тебя ждал,— слышу я нежные слова, как сквозь вату. Потому что теряю ориентацию и ощущение реальности от его близости. Я дрожу всем телом от ощущения легкого касания к своим губам. Уже закрывая глаза, я случайно натыкаюсь взглядом на часы, висящие на стене. Половина двенадцатого! Меня как током ударило. Мне нужно успеть до полуночи. Слова Паулины бились у меня в голове, горели красной линией, кипели в мозгу. Это было больно, так больно оторваться от Максимилиана. Я словно выдирал из себя кусок плоти, там где наши тела соприкасались.

И я рванул, как сумасшедший в темный коридор, Макс бежал следом за мной, пытаясь догнать. Только в меня, как бес вселился. Я бежал с немыслимой скоростью, оставив позади длинный коридор и жилую часть дворца. Выскочив на яркий свет бальной залы, я стал активно пропихиваться среди гостей, работая локтями, и, наконец, пулей вылетел за дверь. Уже сбегая по бесконечной лестнице, я услышал отчаянный голос Максимилиана:

— Прости, если напугал тебя! Пожалуйста, вернись! Не убегай, прошу!

Мои ноги перескакивали через несколько ступеней разом. Без четверти двенадцать! Впереди замаячили главные ворота, а за ними моя карета. Дверцы в ней были открыты, ожидая меня. Я запрыгнул внутрь, почти на ходу. Только вот на дверцу легла большая ладонь принца. Он успел догнать и теперь бежал рядом с каретой. Макс умоляюще смотрел мне в глаза и быстро кричал на бегу:

— Приходи завтра днем к четырем водопадам. Я буду ждать тебя целый день. Пожалуйста...

Карета набрала скорость, и принц оставил тщетную погоню. Я смотрел назад, на его удаляющуюся фигуру с поникшими плечами и мое сердце обливалось кровью. Да, как я не умер еще, как я могу дышать и думать вдали от него? Карета увозила меня от любимого человека, а я безмолвно плакал, повторяя про себя: "Четыре водопада".

Не помню, как я доехал домой. Видимо успел, потому что пешком идти не пришлось, да и голос появился. Не помня себя от тоски по Максу, я зарылся в сено и забылся тяжелым сном.

Глава 9

— Синдир,— тихонько шептали мне на ухо.

Неужели уже утро? Мне казалось, что я только-только закрыл глаза.

— Синдир, Синдир,— не унималась Бетти, ну кто еще может себе позволить так нагло будить меня, засовывая мне в ухо солому.

— Ну, я же вижу, что ты проснулся! Давай, открывай глазки,— веселилась подружка. Только мне совершенно веселиться не хотелось. Тоска скрутила сердце и, сейчас, больше всего на свете я хотел, чтобы вместо Бетти меня будил Максимилиан.

— Я тебе завтрак принесла. Еле смогла вырваться из замка, там сейчас такое творится! Но я не забыла о своем друге! Смотри, вот твой любимый мясной пирог,— не унималась Бетти.

— Уйди старушка, я в печали,— пробурчал я.

Какой пирог, одна мысль о еде вызывала во мне тошноту. Нет, меня просто на самом деле тошнило, все внутренности скрутило и, кажется, температура поднялась. Помню я эти симптомы. Это значит, что я влюбилась. Нет, не правильно! Заново. Это значит, что я влюбился. Только сейчас все гораздо сильней проявляется. Эх, Макс, вот помру от любви, а ты и не узнаешь.

— Да бред у тебя что ли? Ты и вправду горячий какой-то. Не заболел?— спросила подружка, кладя руку мне на лоб.

Заболел и болезнь эта не лечится. Потому как лекарства от любви еще никто не придумал. Да и не хочу я выздоравливать, а наоброт. Я хочу к Максу, вот как увижу его еще раз, так и помирать не страшно.

— А чего это ты голый спишь?— прервала мои мысли Бетти.

— Голый?— тут же подорвался я. Вялость, как рукой сняло. Вот, Паулина, добрая тетя, как палочкой махать, так пожалуйста, а мои вещи вернуть? Теперь перед дитем стыдно.

— Ты отвернись и не смотри,— бурчал я, зарываясь поглубже в сено.

— Ой, а что я там не видела? Я уже полчаса тут сижу,— показала мне язык подружка, но все-таки отвернулась.

— Зараза ты малая! Пороть тебя не кому!

Я стал спускаться с сеновала и пробираться по-быстрому к своей коморке в конюшне, чтобы одеться, наконец. Голяком ходить, как-то не очень хотелось, настроение не подходящее, да и публика уж слишком благодарная. Вон, делает невинный вид, что не смотрит.

— Почему некому? Родители пороли, хозяева пороли,— перечисляла Бетти, загибая пальцы.

— Ну, родители — это понятно. А хозяева? Тебя Лукреция била?— начал злиться я. А казалась такой приличной женщиной. Да как можно руку поднять на такую малышку, как Бетти? Ну, вредная кроха бывает иногда, но чтобы всерьез бить?

— Хозяйка руку прикладывать жуть, как любит. По щекам в основном. Но это она всех вокруг, и дочек своих и слуг.

— Вот сволочь, а я ее еще пожалел.

— Да, ладно, я привыкла,— пожала плечами подружка.

— Так, а что у вас там в замке твориться?— решил перевести я тему. Когда я полностью оделся и умылся, стало, как-то комфортней, но есть все равно не хотелось.

— Так вот я и говорю, в замке сегодня переполох с самого утра. Хозяева с бала только к утру приехали, да и спать-то не ложились до сих пор.

— А чего так?

— Барышни наши, Адель и Люси, как приехали, сразу в гостиную прошли и сели на диван. Так и сидят, спать идти отказываются, умываться, переодеваться — ни в какую! Приказали только прически поправить. Ну, я сделала, как ты вчера учил, кудри мы завили, уложили. Вот они и сидят истуканами. Молчат и сидят, на двери смотрят.

— Зачем?— не понял я.

— Так сватов ждут с самого утра. Вчера на балу барышни, наконец, имели успех у кавалеров. Да такая любовь у них случилась, что решили кавалеры с самого утра свататься приехать. Представляешь? В это трудно поверить, однако хозяйка подтвердила. Баронесса поставила на уши весь дом, все столы накрывают, к прибытию гостей готовятся, только барон удалился спать. Хозяйка жутко злиться по этому поводу. Кричит на всех, господина Синдира разыскивает. Только не знает никто такого господина,— весело рассказывала Бетти.

— Крокодильчики наши боятся из образа выйти, чтоб женихов раньше времени не напугать. Хоть на это мозгов хватило и то хорошо. Если свадьбу ускоренную сыграют, кавалеры, может, и не успеют их разглядеть и испугаться. Баронесса, думаю, это понимает, так что готовьтесь к свадьбам.

— Да, нам-то слугам все одно, все едино. Только работы больше,— махнула рукой Бетти, а потом мечтательно прикрыла глаза,— Хоть бы разок на королевский бал посмотреть, хоть в окошко заглянуть. Я танцы очень люблю. Барышень когда учили танцевать, учителя на мне сначала показывали и потом хвалили меня, чтоб не слышал никто. Я когда одна остаюсь, обязательно танцую, пусть сама с собой. Слуги смеются надо мной, а мне все равно.

Как представлю себя в бальном платье и кавалера галантного перед собой, так музыка сама в голове звучать начинает, а ноги скользят в пируэтах. Кавалер меня кружит под звуки вальса, моя рука в его руке, юбки развиваются...

— А я вчера был на балу,— вставил я, присев рядом с Бетти. Одной рукой я приобнял размечтавшуюся девчонку.

— Ух, ты! Синдир, ну расскажи, как там все было? А короля с королевой видел? А принца Максимилиана? А правду говорят, что он чудо, как хорош собой, только холоден, словно лед.

— Правда, он действительно самый красивый на свете, только про лед — это вранье. Когда я упал, он сам подал мне руку и помог встать, а потом...

Бетти сидела с открытым ртом и слушала, затаив дыхание, как я, взахлеб, рассказывал о своей встречи с Максимилианом. Я был полностью откровенен с подругой и когда, наконец, умолк, она посмотрела на меня глазами, полными слез, и кинулась на шею.

— Ты его любишь,— прошептала она.— По-настоящему любишь. Я так счастлива за тебя!

Что тут скажешь, я был полностью согласен с подругой. А сейчас, выразив свои чувства словами, я стал уверен в этом, как никогда.

— Ты тоже найдешь свою любовь, не увлечение, а настоящую любовь. Бетти, солнышко, ты этого достойна, подружка моя дорогая.

— Скажешь тоже. Я простая служанка.

— Ну и что? Служанки умеют любить не чуть не меньше господ. Не в этом дело.

— Синдир, скажи, а почему ты не ответишь на приглашение принца?

— Ты имеешь в виду "Четыре водопада"?

— Да, почему ты все еще здесь, утираешь мне слезы, а не скачешь навстречу к своему любимому человеку?

— У меня нет лошади...— начал я, но Бетти показала мне рукой на открытые ворота конюшни.

— Думаю, мир не рухнет, если ты возьмешь ненадолго "Уголька",— подмигнула подружка.

— Так я не знаю, где эти четыре водопада находятся,— продолжал почему-то искать отговорки я.

— А может, ты просто боишься?

— Кто? Я? Ну, вообще-то да. Он такой...такой...аж страшно становится. Я кажусь себе убогим и неуклюжим рядом с ним.

— Глупый, главное, каким тебя видит он. И если принц сам бежал за тобой, как последний мальчишка, если он сам пригласил тебя... Да, я бы пешком, босая пошла искать эти чертовы водопады, только бы увидеть своего любимого.

— Бетти, ты самая лучшая девчонка на свете и я тебя люблю,— закричал я, подхватывая подружку на руки и кружась с ней по двору. Вот, права была Паулина, когда говорила, что я без дополнительного пинка ничего нормально сделать не могу. Зато теперь я, наконец, решился. Это ничего, что я понятия не имею, где эти водопады находятся, как седлать лошадь и управлять ей. Зато у меня появилась четкая цель и желание, во что бы то ни стало ее достичь.

Теперь, когда все стало для меня четко и ясно, ум заработал, раскладывая проблемы по полочкам. Так, у меня три проблемы:

1.Оседлать Уголька;

2. Верховая езда;

3. Найти четыре водопада.

— Твои предложения,— перечислил я список и посмотрел на сосредоточенную подругу.

— Значит так,— сообщила мне предприимчивая Бетти.— Уголька прекрасно оседлает для тебя Гур и Лева. Они с лошадьми дружат и все умеют. Раньше ты, кстати, тоже великолепно ездил. Почему сейчас у тебя память отшибло, спрашивать не буду, пока не буду.

Бетти так хитро на меня посмотрела, что я понял, от задушевного разговора мне в будущем не отвертеться. Да мне и самому, если честно, хочется с ней поделиться, только я все переживал, как она это воспримет.

— Как проехать к водопадам я тебе нарисую,— продолжала Бетти. Она взяла тонкую палочку и начала рисовать прямо на земле дорогу. Эх, ручку бы мне или карандаш, да блокнотик. Придется так запоминать.

Я заплел волосы в косу, чтоб не мешались и не трепались, получилась она в руку толщиной. Зато волосы в глаза лезть не будут. Оделся в свое любимое и неизменно черное: рубашку, штаны, куртку и сапоги. На этом мои недолгие сборы были закончены. Пришло время осваивать намеченный ранее план.

Первым делом я сбегал на то место, где обычно тусуются мои знакомые картежники, когда бездельничают. Гур и Лева были на своем "рабочем месте" и увлеченно резались в карты.

— Ребята, есть дело. Если поможете, сможете хорошо заработать.

— О чем разговор, что делать-то надо?— сразу же заинтересовались пацаны, впечатлившись словами о заработке.

— Пошли со мной, покажу,— махнул я рукой.

Молодежь оказалась понятливой, и хоть их лица и вытянулись от удивления на мою просьбу, однако под звон монет, перекочевавших из моего кармана в их, вопросы так и остались не высказанными. Я видел, как их, так и подмывало спросить, почему это у меня резко отшибло память на такие простые вещи, как оседлать лошадь и сесть на нее верхом. Однако щедрое, более чем щедрое, вознаграждение сделало свое дело. Ребята старательно учили меня держаться на Угольке, который оказался существом понятливым и послушным. Постепенно я начал понимать, что тело само помнит, что нужно делать. Если сильно не задумываться над каждым движением, то у меня нормально получалось держаться в седле. Беда и ступор приходили, когда я вдруг вспоминал, что собственно ничего этого я не умею.

Время шло к обеду, Бетти давно уже умчалась в замок, на прощанье пожелав мне удачи и чмокнув в щеку, а я все еще крутился во дворе. Все хватит. Если я не выеду сейчас, значит я трус и вообще тряпка. Забравшись на Уголька и в последний раз глянув на нарисованный Бетти маршрут, я помахал ребятам и двинулся в путь. За спиной я слышал шумно обсуждаемые планы Гура и Левы, куда потратить заработанные шальные деньги. Гуляй братва, на здоровье, а мне пора.

Через два часа мой оптимизм спустился ниже плинтуса, потому что я понял о себе простую истину. Я топографическая идиотка! Тьфу! Топографический идиот! Это ж надо было заблудиться в трех соснах, самым банальным и глупым образом я потерялся и совершенно не понимал, где я нахожусь. Маршрут, нарисованный Бетти был таким ясным и понятным, но в том то все и дело что "был". Я с успехом заблудился, как только въехал в лес и теперь ехал, куда глаза глядят, продираясь сквозь кусты и заросли. Уголек флегматично пер вперед, одному ему ведомым маршрутом, а я озирался вокруг, надеясь хоть кого-то случайно встретить и разузнать дорогу. Наивности моей нет предела. Я даже тропинок не смог заметить ни одной. Да, следопыта из меня точно не выйдет. И как назло, ни грибников, ни туристов поблизости.

Еще через два часа вокруг все еще стеной стоял лес, где-то далеко вверху среди пышных крон деревьев мелькало голубое небо, пели птички. Живи и радуйся. Только время шло, а я, как дурак ехал по лесу, смотря на всю эту живописную природу тоскливыми глазами. Куда я еду, откуда приехал, как вернуться домой? Вопросы, как говориться, на миллион долларов. Все деревья, блин, на одно лицо, но мне почему-то упорно казалось, что я езжу кругами. Несколько раз мне встречались олени, испуганно шарахавшиеся от пыхтящего и ругающегося меня, белки сновали туда-сюда. Они смотрели на меня, как на придурка, насмешливо так, свысока. А может это были мои глюки на нервной почве? Все может быть, только мне от этого не легче.

Вокруг стремительно темнело, и спускались сумерки. Да я и сам был мрачнее тучи. Боже, ну почему я такой не везучий? Все пропало! Я по-любому не успею на встречу. Не будет же меня Максимилиан ждать до ночи, пока я тут по дремучему лесу шастаю. Кстати, не такой он, сейчас, и дремучий, вполне себе культурный лес, как будто ухоженный, полянки всякие стали попадаться, цветочки, вон даже тропинка вьется... Алле! Тропинка! Люди! Я пришпорил Уголька, направляя его по дорожке. Проехав совсем немного, я стал слышать шум воды. Уголек тоже пошел бодрее, наверно пить хотел очень, как и его придурошный всадник.

Тропинка вильнула и вывела нас к тому самому месту, которое я уже отчаялся найти. Четыре небольших пологих водопада, каскадом стекали с невысокого уступа в широкий ручей, терявшийся в глубине леса. На маленькой полянке пасся серый в подпалинах конь, а вот всадника я нигде не видел. Боже, неужели меня все еще ждут? А может это конь совсем и не принца, а кого-то совсем незнакомого дяденьки, который отошел по делам? Соскочив с Уголька, я хотел было позвать Макса, только вот я вновь открывал рот, как рыба, выброшенная на берег, не произнеся не звука. Блин, Паулина! Как ты мне дорога со своими заморочками!

Я заметался по поляне, пока не наткнулся в высокой траве на спящего мужчину. Сердце заколотилось загнанной птицей, я все-таки нашел его! Это не незнакомый дяденька, а мой, МОЙ Максимилиан! Безмятежно положив руки за голову, в траве спал Макс, видимо утомленный ожиданием, такого непутевого чуда, как я. Его каштановые волосы рассыпались волнистыми прядями, лицо было расслабленным, сейчас он казался спящим хищником, опасным, сильным, но спрятавшим когти в мягкие лапы. Еще вчера я поразился грации его движения, он двигался как большой зверь, вышедший на охоту. Я опустился на колени рядом с ним и убрал с его лица прядь волос, любовно рассматривая спящего.

Какие сны ты видишь сейчас, моя любовь? Благородный мужчина, наследный принц огромного королевства, ты спишь посреди леса здесь, со мной. Твое дыхание так глубоко и спокойно. Эти губы, столь чувственно и красиво очерченные, я помню их легкое касание, наполнившее меня томлением и сладкими грезами. Упрямый, волевой подбородок, высокие скулы...я могу любоваться тобой дни напролет. Кто-то называет тебя неприступной ледяной глыбой, но для меня ты самый нежный, огонь, который не обжигает, а греет душу, воспламеняет ответный пожар внутри. Пожалуйста, люби меня, мой дорогой человек. Просто люби.

Я нагнулся к самому лицу и прикоснулся губами к губам Максимилиана. Его веки дрогнули, и я почувствовал, как меня обнимают сильные руки, привлекая к себе поближе. Наш поцелуй стал глубже, переплетя языки в чувственном танце. Он был, словно источник, к которому я шел всю жизнь, иссушенный жаждой одиночества и неудач. И я пил, окунаясь в него, как в стремительный поток, не боясь захлебнуться и утонуть. Да жил ли я вообще до этой минуты?

Прервав поцелуй, мы просто лежали вплотную друг к другу, переплетя наши руки, и смотрели в глаза.

— Я так боялся, что ты не придешь,— прошептал Макс. В наступающих сумерках его черты растворялись в темноте. Я показал на свое горло и принц понимающе кивнул.

— Я все ждал и ждал, не теряя надежду, смотрел на тропинку...

Он протянул руку и достал из-за моей спины косу. Играя ее кончиком, Макс проводил им себе по губам.

— Твои волосы, они как черный шелк,— прошептал он, а я млел от его слов, да просто от звука его голоса, зачарованно смотрел, как движутся губы, произносящие слова.

— Ты поедешь со мной во дворец?— спросил он, пытаясь рассмотреть ответ на моем лице. Как я хотел бы ответить согласием. Да, я хочу с тобой во дворец, хочу остаться здесь, хоть к черту на кулички, мне все равно. Я просто хочу быть с тобой рядом!

— Синдир, ты должен будешь сейчас вернуться,— раздался голос Паулины у меня в голове. Черт! Как не вовремя! Мы же не успели побыть друг с другом и получаса.

— Прощайся.

Слезы брызнули у меня из глаз, и я мотнул головой. Максимилиан смахнул слезы отчаяния с моих щек и вздохнул. Он все понял без слов, он чувствовал, что я прощаюсь.

— Ты появишься на балу сегодня вечером?

— Да появишься, появишься! Заканчивай реветь, как девочка. Чем быстрей вы сейчас попрощаетесь, тем скорей увидитесь вновь,— ворчала у меня в голове Паулина.

Я закивал Максу, и даже смог улыбнуться.

— Тогда я буду ждать тебя,— прошептал принц, целуя меня на прощанье,— Только тебя.

Я едва смог оторвать себя от Максимилиана, подгоняемый ворчанием Паулины. Резко подорвавшись, я побежал к Угольку и вскочил в седло.

— Не оглядывайся! Не оглядывайся!— шептал мне тетин голос. Но я все же оглянулся. Там, на темной поляне, стоял на коленях, едва различимый в глубоких сумерках, силуэт мужчины. Он смотрел мне вслед, я почти физически ощущал его боль. Но он не бросился за мной, нет, в этот раз нет. Душа разрывалась остаться с ним, вернуться и отвести ладони от лица, скованного тоской. Но вместо этого, я как под гипнозом пришпорил коня и помчался прочь. Мысли вяло текли в голове, в глазах замерцал свет, миллионами переливающихся пылинок. Я терял сознание, переносясь куда-то далеко-далеко.

Глава 10

— Племяшка, очнись! Эй, ты чего?— слышал я взволнованный голос Паулины.— По щекам его, что ли побить?

— Не надо!— запротестовал я, открывая глаза.

— Ну, вот и хорошо,— обрадовалась тетя.— Тогда вставай. Хватит валяться, а то весь бал проспишь.

Я подорвался на ноги, удивленно оглядываясь вокруг. Как я оказался опять на своем дворе, сидящим возле сеновала, мне было абсолютно непонятно.

— А Уголек где?

— Да в столе твоя коняка, что ей сделается. Это ты у нас натура утонченная. Сразу в обморок хлопнулся.

Паулина стояла рядом со мной, при полном параде и ухмылялась.

— А, ну тогда хорошо,— рассеяно проговорил я.

— Что хорошо? На бал-то поедешь?

— Поеду.

— Тогда стой и не шевелись,— сосредоточенно проговорила волшебница и взмахнула палочкой. Свет закружился золотистой метелью вокруг, оставляя после себя новый наряд. На сей раз это был костюм темно-красного цвета, шитый золотом.

— Гламурненько,— проговорил я, вертясь перед зеркалом.

— Слушай, тетя, а можно с собой еще одного человека взять? В карете полно места, а она всю жизнь мечтала хоть одним глазком на бал посмотреть. Ну, будь человеком,— начал канючить я.

— Ты про Бетти говоришь?

— Про нее. Девчонка света белого не видит. Всю свою жизнь с самого детства в прислугах бегает, да еще и битая постоянно. Понимаешь, она мне стала, как сестра, которой у меня никогда не было. Мне так хочется сделать ей приятное, осуществить хоть одну ее мечту...

— Ну, не знаю,— начала ломаться тетя, но я по глазам видел, что она не против.

— Паулина, ну ты же женщина. Вспомни свой первый выход в свет, какой ты была молодой и полной надежд. У этой девочки это, возможно, единственный шанс. Пожалуйста, пожалуйста, пожал...

— Ладно,— перебила мои стенания, воззвания к совести и заламывания рук, волшебница. Она что-то прошептала и хлопнула в ладоши. Минуту ничего не происходило, а потом перед нами с подносом шампанского в руках возникла Бетти. Тетушка вытянула ее прямо из замка в процессе работы. Подружка хлопала ресницами, переводя взгляд с меня на тетю и обратно.

— Э-э-э, привет,— неуверенно проговорила она.— Я что сплю? Это наверно от переутомления.

— Ты не спишь, а едешь со мной на бал, Бетти.

— Бал, бал, бал!— обрадовано воскликнула девушка, ставя поднос на землю.— Только мне нечего надеть.

Мы оба посмотрели на волшебницу умоляющими взглядами опытных попрошаек.

— Тетя, на тебя одна надежда!

Паулина закатила глаза и, вздохнув, махнула волшебной палочкой.

Когда развеялась мерцающая пыльца, из зеркала на нас смотрела замечательная молодая пара. Юноша, стройный, длинноволосый в шикарном темно-красном костюме и девушка, маленькая, изящная в белом пышном платье. Полупрозрачные, струящиеся ткани все вместе делали из ее наряда настоящий шедевр. Бетти была будто соткана из лунного света и россыпи маленьких звезд. Золотистые локоны свободно струились по плечам, своей простотой завершая невинный, возвышенный образ. Подружка преобразилась даже внутренне. Из бедовой служанки она стала волшебной красавицей, миниатюрной, изящной со сверкающими от счастья глазами и раскрасневшимися щечками.

— Вот кому подойдут хрустальные туфельки. А то они уже запылились у меня,— довольная своей работой, проговорила волшебница.

У ног Бетти появились малюсенькие туфельки на тоненьких высоких каблучках. И они оказались ей впору. Правда, странно? Бетти мгновенно повисла на шее у волшебницы, целуя ее в щеки и горячо благодаря. Паулина фыркала, только я видел, что ей было приятно. Радость Бетти могла растопить любой лед, она была, словно солнышко, внезапно появившееся в пасмурный день.

— Вам пора,— растроганно проговорила Паулина, перенеся нас, как и вчера к карете с шестеркой белых лошадей. Слуга открыл для нас двери, и мы чинно уселись на мягких сиденьях напротив друг друга.

— Давай, тетя, оглашай правила. Ведь они обязательно у тебя есть.

— Вы должны вернуться до полуночи оба. Как только часы на главной королевской башне пробьют двенадцать раз, все это: карета, лошади, вся ваша красивая одежда, исчезнут в сей же час.

Дверца захлопнулась, и карета понесла нас на встречу с мечтой. У каждого она была своя, только сегодня мы были вместе и держались за руки, что бы пережить эти волшебные моменты вдвоем.

— Чем ты в замке таким занималась? От чего мы тебя оторвали?— начал интересоваться я, пока карета несла нас вперед.

— Ой! У нас ведь свадьба в замке! Двойная! Барышни наши дождались таки женихов! Баронесса взяла их в оборот и женила без долгих разговоров. Сейчас, как раз свадебный пир гуляют. Даже на бал не поехали по такому поводу.

— Да ты что! Поймали наши крокодильчики в свои сети каких-то бедолаг. Ну, это их проблемы, главное из дома девок сплавить и детей им наделать.

Мы всю дорогу обсуждали дальнейшую судьбу хозяев замка, пока карета плавно не остановилась у главных ворот королевского дворца.

И снова я оказался перед этим великолепием, только сейчас под боком охала и ахала Бетти. Она полностью потерялась от восторга, ежеминутно восторженно вскрикивая:

— Ой, смотри какая красота! А это что за чудо? Какой великолепный фонтан! Какие цветы, ты сюда посмотри!

Я взял ее за руку и потащил, как маленькую девочку в магазине игрушек, пока мы не уткнулись в высоченную лестницу.

— Ну, что, полезли?

— Да что тут идти? Я за день так по лестницам набегаюсь! А это же просто ерунда,— решительно сделав первый шаг, сообщила мне подруга.

Вот, не знаю почему, а сегодня мне лестница показалась гораздо короче, я даже устать не успел. То ли волшебство какое-то, то ли компания была хорошая, только к парадным дверям мы подошли, ничуть не устав. Чудеса!

Перед нами открылась дверь, и мы шагнули на свет тысячи огней королевского бала. Как ни странно глашатай узнал меня и, приветливо улыбнувшись, объявил на весь зал медленно и торжественно:

— Иностранные принц и принцесса, инкогнито!

— Это мы что ли?— прошептала Бетти. Я кивнул и подмигнул, опешившей от такого оборота событий, подруге.

Гости затихли и разом повернули головы в нашу сторону.

— А чего это они так на нас уставились?— робко спросила Бетти.

Опа! А ей, значит, Паулина голос оставила! Отлично! Теперь, хоть кто-то сможет объясниться с Максимилианом. Кстати, где он?

Вся королевская семья была в сборе, и я мгновенно нашел взглядом Макса. Он пожирал меня глазами, медленно спускаясь со ступенек.

— Кто этот прекрасный юноша в темно-зеленом костюме?— спросила Бетти, дергая меня за рукав. Какой юноша? Я видел только Макса, который с хищной грацией приближался к нам.

— Вы не подскажите, кто это?

Бетти явно решила узнать ответ, не смотря ни на что, и беззастенчиво теребила стоящую рядом тетеньку.

— Кого Вы имеете в виду?— уточнила пожилая дама, прикладывая к глазам бинокль.

— Вон того молодого человека, стоящего возле трона короля, в темно-зеленом костюме.

— Это принц Генри, младший сын короля. Он только сегодня прибыл ко двору, закончив учебу заграницей.

— Синдир, давай подойдем поближе к центру,— прошептала подруга, не отводя взгляда от возвышения, на котором расположилась королевская семья.

Я махнул головой, и мы двинулись вперед. Макс рассматривал меня и Бетти, идущих за руку. На его лице было написано недоумение, а потом обида. Он что подумал, что мы с Бетти пара? А что он еще мог подумать, если я завалился сюда с девушкой под ручку и совсем не спешу к нему, все объяснить. Вот я дурак! Надо скорей все исправить!

Только вот ни я, ни Максимилиан, не успели подойти друг к другу, да и вообще сделать хоть что-нибудь. Моего принца бесцеремонно отпихнули в сторону, тот самый парень в темно-зеленом костюме, которым так настойчиво интересовалась Бетти. Он первым подлетел к нам, пожирая глазами Бетти.

— Позвольте пригласить Вас на танец,— громко произнес принц Генри, протягивая руку моей спутнице. Он все же смог оторвать взгляд от широко распахнутых глаз "иностранной принцессы, инкогнито" и просящее посмотрел на меня, спрашивая разрешения. Ну вот, а то я уже думал разозлиться на его наглость, а раз меня спросили, это совсем другое дело. Бетти восторженно хлопала ресничками, переводя взгляд с меня на Генри. Я поцеловал ее лоб братским поцелуем и вложил маленькую ладошку в ладонь младшего принца. Взгляды этих двоих вновь пересеклись и уже больше не отводились. Похоже, в их мир пришла любовь, теперь они были заняты исключительно друг другом.

Генри кивнул музыкантам, давая сигнал к началу танцев. Зазвучал вальс, и молодая пара закружилась в вихре плавных движений. Гости расступились, освобождая место великолепной танцующей паре. Казалось, что маленькие ножки Бетти едва касаются пола. Она зачарованно смотрела в лицо принца, их ладони были переплетены, пышные юбки порхали вокруг стройных ножек, на которых блестели хрустальные туфельки. Все смотрели на их первый танец, восхищаясь нарядом Бетти, ее грацией и солнечным очарованием.

— Кто эта незнакомка?

— Это принцесса, путешествующая инкогнито...

— Да-да, я сама слышала...

— Как она прелестна! Словно юная весна!— раздавались голоса гостей со всех сторон.

Кто-то тихо подошел ко мне сзади и положил руки на плечи.

— Это твоя сестра?— прошептал мне на ухо Максимилиан.

Я утвердительно кивнул. Бетти действительно стала мне младшей сестренкой и я переживал за ее судьбу не меньше, чем за свою. Будто прочитав мои мысли, Макс тихо сказал мне:

— У них все будет хорошо. Генри очень порядочный молодой человек. Девушке с ним ничего не угрожает, а судя по его восторженным глазам, Генри по уши влюблен.

Мне оставалось только кивнуть в ответ. Пусть у моей малышки будет сказка с принцем, танцами на балу, и поцелуями под луной. Я очень этого хотел.

— Ты хочешь остаться на балу?— низкий голос Макса отвлек меня от размышлений. Я, наконец, развернулся к нему лицом и встретился взглядом. Пропал, я безнадежно пропал в глубине этих глаз, смотрящих на меня с такой нежностью. Да зачем мне этот бал, если рядом любимый человек? И я улыбнулся ему, открыто и искренне.

Максимилиан повел меня прочь из бальной залы, туда, где нас не будут разглядывать зеваки, где мы сможем остаться только вдвоем. Мы шли по длинным галереям, увешанным старинными портретами, с которых на нас смотрели короли древности. Мне казалось, что они смотрят на меня, прислушиваются к моим мыслям. Галереи сменяли одна другую, пока мы не очутились в небольшом коридоре и не остановились перед массивной дверью. Макс завел меня в небольшую гостиную, уютную и теплую.

— Это моя самая любимая комната во дворце,— нарушил наше молчание принц.

Я переводил взгляд с книжных полок, которыми были заняты почти все стены комнаты, на диван и пару кресел. Тут был красивый камин и письменный стол на резных ножках. По всей видимости, именно здесь Макс занимался делами, читал и писал письма, отдыхал. Все здесь было наполнено им, дышало жизнью, рассказывало мне о хозяине.

— Присядешь?— предложил принц, подводя меня к дивану. Он присел передо мной на корточки и сжал в ладонях мои похолодевшие от волнения пальцы.

— Не бойся меня, хорошо? Я не хочу тебя напугать, только со мной творится что-то необъяснимое. Я теряю контроль над собой, как только вижу тебя, или подумаю о тебе,— чудесный низкий голос шептал мне прямо в душу, я покрывался мурашками от каждого звука, тая, словно теплое мороженое.

— После стольких лет одиночества вдруг появляешься ты, сначала во сне, а потом и наяву. Ты постоянно куда-то исчезаешь, и я боюсь, что в один ужасный миг ты исчезнешь насовсем.

Я высвободил одну ладонь и начал обводить дрожащими пальцами его благородное лицо. Он говорил о своем одиночестве, рассказывал о своей долгой жизни, а я молчал и гладил его волосы, смотрел, как играют блики света в его волнистых прядях, как они падают на мощные плечи, вслушивался в звуки голоса и был абсолютно счастлив.

Макс придвинулся ко мне поближе, встав на колени. Наши лица были почти на одном уровне, и я сам потянулся к нему, сам первым коснулся нежных губ, раскрывая их языком, проникая вовнутрь. Максимилиан лишь подхватил мою ласку, заключив меня в объятья. Мне было все равно, кто я. Ведь он был рядом и целовал меня так сладко. Я почти ничего не знал о том, как любят друг друга мужчины, но именно с Максом я был полон энтузиазма узнать об этом. И еще, сейчас единственной и самой яркой мыслю было то, что такое чувство приходит всего раз в жизни. И растоптать его из-за предрассудков или чьих-то кривых взглядов было бы безумием и просто верхом глупости.

Как сквозь вату до меня донесся звон часов. Мне стало плохо, я буквально похолодел за мгновение. Я подскочил на месте и побежал к окну. На часах самой главной королевской башни было без четверти полночь! Слова волшебницы резали меня словно острый нож, заставляя подчиниться, как бы мне не хотелось обратного. Мне нужно было успеть, во что бы то ни стало! Через пятнадцать минут все исчезнет навсегда и мой голос в том числе. Я рванул к двери, но остановился в последний момент и оглянулся. Макс сидел на полу, печально закрыв глаза.

— Я тебя найду,— услышал я брошенные мне вслед слова, полные тоски. Я обхватил, гудящую от противоречивых чувств и тоски, голову руками и словно ошпаренный кинулся прочь.

Боже мой, как мне найти дорогу, да еще и Бетти? Я метался по коридорам, словно безумный, высматривая белое платье подруги. Выскочив на балкон, тот самый на котором мы стояли с Максом вчера, я увидел целующихся Бетти и Генри. Резко схватив подругу за руку, я со всех ног стал бежать прочь из дворца. Слава богу, что девчонка быстро пришла в себя и поняла в чем дело. Мы усиленно, задыхаясь и пыхтя, протискивались сквозь сплошной поток прогуливающихся или танцующих придворных. Сколько осталось минут? Десять? За нами бежал принц Генри, крича нам вслед и размахивая руками.

Так, главные двери, осталось преодолеть эту чертову лестницу вниз, а потом дорожку и ворота, за которыми нас ждет наша карета, я уже видел ее вдали. Мы, не помня себя от сумасшедшего бега, рванули вниз по лестнице и уже почти на последних ступеньках моя нога подвернулась.

Кубарем вниз по ступенькам мы летели вместе с Бетти. Я пересчитал их все, до последней, своей спиной.

— Корова!— ругал я себя,— даже по лестнице, как человек спуститься не могу!

Отряхиваться и охать не было времени. Я подхватил Бетти на руки и помчался к карете.

— Туфелька! Там осталась моя туфелька! Что же я скажу волшебнице!— сокрушалась Бетти, обливаясь слезами. Какая туфелька к черту! Нашла из-за чего переживать!

— Я, по всей видимости, теперь вообще ничего не смогу сказать, потому что мы просто не успеем вернуться,— подумал я, закидывая рыдающую подругу вглубь кареты. Свистнул кнут кучера, и карета сорвалась с места на бешеной скорости. Лошади неслись так, как будто за нами гнался сам дьявол. Дворец удалялся из вида, и только звон часов, возвещающих, что наступила полночь, стоял в ушах.

Первый удар, второй, третий.

— Гони, что есть сил!— хотелось крикнуть мне, подгоняя карету.

Пятый, шестой, седьмой...

Где-то там, в уединенной комнате остался мой Максимилиан, его сидящая на полу фигура стояла у меня перед глазами. Все еще бежал за каретой принц Генри, но мы умчались уже слишком далеко и он потерял нас из вида.

Девятый, десятый, одиннадцатый удар.

Мы почти успели, почти домчались до владений графа. Кони неслись, не касаясь копытами дороги, рассекали пространство. Быстро, но не достаточно!

Двенадцатый удар часов отозвался в сердце громким набатом. Карета, лошади, кучер и слуги, все исчезло в одно мгновение. Мы оказались сидящими прямо посреди дороги, несчастными и абсолютно голыми.

Я подполз к Бетти и приподнял ее подбородок, заглядывая в глаза.

— Ах, Синдир. Какая я дура! Генри даже не знает моего имени! Идиотка, тупица! Ну почему я не сказала, как меня зовут! Я так была увлечена им, что растеряла последние слова и мозги тоже,— ругала себя подруга, обливаясь слезами у меня на плече.

Сиди — не сиди, а домой возвращаться нужно. Слава богу, что сейчас хоть глухая ночь и ни кто не показывает пальцами, проезжая мимо, на двоих голых нас. Я подхватил, шмыгающую носом и ругающую себя, на чем свет стоит, Бетти подмышки и поставил на ноги. На левой ноге девушки сияла хрустальная туфелька. Это единственная деталь, оставшаяся нам от некогда прекрасных нарядов. Подруга сняла ее с ноги и прижала к себе, зарыдав еще сильней. Я взял ее за руку и повел домой. Ночь была лунной, и дорога была хорошо видна. Ну, хотя бы не придется блуждать на ощупь.

— Синдир,— чуть успокоившись, позвала меня Бетти. Я поднял на нее глаза в немом вопросе.

— А как ты думаешь, Генри будет меня искать?

Я пожал плечами, кто его знает. Нам бы домой засветло попасть, а там уже можно будет и погоревать. Максимилиан ведь тоже обо мне ничего не знает.

— Паулина!— закричал я мысленно. Ответа не было довольно долго, но тетя все-таки откликнулась.

— Я тебя слушаю, племяш.

— Зачем все это? Почему я не могу прямо сейчас пойти к Максу, пусть голый и босой, все равно уже. Мне плохо без него, понимаешь? Очень плохо!

— Он должен сам найти тебя, Синдир. Только тогда вы сможете быть вместе.

— А голос? Мой голос вернется?

— Как только ты захочешь, сильно-сильно сказать "Да!"

— Ну, и что это опять значит?

— Скоро узнаешь...

Паулина опять пропала, сколько я ее не звал. Так мы и шли, взявшись за руки, почти всю оставшуюся ночь по дороге, каждый думая о своем...принце.

Глава 11

— Синдир! Синдир, Бетти не с тобой?— кричали где-то совсем рядом.

Блин, да ведь мы недавно пришли и только-только рухнули спать на сеновал. Бетти, наплевав на все на свете, осталась спать у меня. Я выдал ей свою рубашку и штаны, сам надев старые обноски. Ну, закончились у меня новые вещи! Подруга, проплакав всю дорогу, теперь тихонько свернулась компактным комочком у меня под боком и вздрагивала во сне. Бедняжка, совсем измаялась. Да кто там так орет?

— Синдир!

Я слез с сеновала и столкнулся нос к носу с неразлучной парочкой, Гуром и Левой.

— Синдир, а Бетти не с тобой?— повторил свой вопрос Гур.

Я вопросительно поднял бровь. Голос так и не появился, приходилось устраивать тут театр пантомим.

— Понимаешь, тут с рассветом такое началось! Приехали королевские гонцы и зачитали указ. Собрать всех девиц, живущих в королевстве, и примерить им туфельку. Та девушка, которой она окажется впору станет женой принца Генри,— рассказывали пацаны, перебивая друг друга и бурно жестикулируя.

— В замке сейчас собрались все наши местные девушки, потому что принц объезжает лично все графства по очереди. Только Бетти нет, все с ног сбились ее разыскивая. А баронесса смеется принцу в лицо, говорит, что не могут служанки носить таких туфелек и разъезжать по балам. Но принц Генри непреклонен, он хочет видеть всех девушек графства без исключения.

— Генри?— хрипло переспросила, проснувшаяся Бетти. Под глазами у нее были темные круги от пролитых за всю ночь слез, в волосах сухие травинки, а на плечах моя рубашка, в которой она просто утонула. Но подруге было все равно. Она рванула к замку так, как наверно не бегала никогда в жизни. Пацаны побежали следом за ней.

Беги, моя дорогая Бабетта. Твой принц нашел способ разыскать тебя, он сумел найти свою невесту, имея в руках всего одну забытую туфельку. Пусть у вас все будет хорошо.

Я забрался обратно на сеновал и свернулся в своем гнездышке, подтянув колени к подбородку. События прожитых дней мелькали у меня перед глазами, как в калейдоскопе. Тоска сжимала душу в своих стальных тисках. Вся моя печаль была о том, что я так и не сказал Максимилиану, что безумно люблю его, что оставил одного в той комнате и не поцеловал на прощанье. Я закрыл глаза и провалился в тяжелый сон без сновидений.

— Синдир,— тихо звал меня родной голос, который я узнаю из миллионов других.

— Проснись, Синдир.

Я боялся открыть глаза, а вдруг это чудо развеется, вдруг это лишь мой сон. Пусть он продлиться вечно. Ласковая ладонь погладила мою щеку, и я потянулся к ней, как за соломинкой. Меня заключили в объятья, и я уткнулся носом в широкое плечо, вдыхая родной, знакомый запах своего любимого человека. Неужели он нашел меня? Я вцепился в него мертвой хваткой, боясь разжать руки, чтобы он не исчез.

— Как долго я жил без тебя, любимый,— шептали на ушко мягкие губы, целуя меня. Горячее дыхание щекотало кожу, заставляя улыбаться и покрываться мурашками от удовольствия. Я все же открыл глаза и очутился нос к носу с довольным Максимилианом. Принц прижимал грязного, в старой измятой одежде меня к себе, как самую большую драгоценность. Он забрался ко мне на сеновал прямо в своем бальном костюме, по его усталым глазам я видел, что он провел бессонную ночь.

— Бетти рассказала, как тебя найти. Они с Генри ждут нас в замке, и только от тебя зависит, состоится ли сегодня одна королевская свадьба или две.

Боже, боже, боже! Неужели я сейчас услышу слова, о которых мечталось всю жизнь? И скажет их именно мне любовь всей моей жизни. Пульс стучал в висках, а на губах играла самая глупая, но счастливая улыбка.

— Будешь ли ты моим спутником на всю оставшуюся жизнь, любимый?

— Да! Да! ДА!!!— кричал я, во весь прорезавшийся голос, на весь мир!

Эпилог.

Мы стояли, держась за руки перед древним алтарем. Рядом с нами расположилась еще одна счастливая пара. Бетти выходила замуж за принца Генри. Подруга уже успела мне все уши прожужжать, рассказывая о том, как она ворвалась в парадный зал замка, размахивая хрустальной туфелькой, словно флагом. Генри, конечно тут же узнал в этом чуде с растрепанными волосам, утыканными травинками и рубахе с чужого плеча свою любимую. Он опустился на одно колено и сам одел обе хрустальные туфельки на маленькие ножки Бетти, под скрежет зубов баронессы. Принц сорвал с себя плащ и закутал в него свою невесту, глотающую слезы счастья. А потом он усадил ее на своего коня и повез в королевский дворец, готовить к свадьбе. Только моя подруга не забыла обо мне. Она рассказала жениху, где меня может найти Максимилиан. Как только Макс узнал о том, как меня зовут и куда нужно ехать, он едва смог дождаться, пока Бетти переоденут в платье и они уже втроем вернулись за мной.

И вот теперь я стоял в священном для всего народа месте и произносил слова древней, как мир клятвы. Я от всего сердца обещал любить и заботиться, разделить горе и радость, каждый прожитый день с единственным на свете по-настоящему любимым мужчиной. Моя рука была в его руке, наши глаза видели свет, который горел в наших душах только друг для друга.

Максимилиан взял с алтаря сверкающую подвеску, на тоненькой золотой цепочке. Она горела нереальным, колдовским светом, пульсируя в такт моему сердцу, и одел мне на шею.

— Теперь ты один из нас. Твоя жизнь будет долгой, насколько ты пожелаешь. Это мой дар тебе, любимый.

Я опустил глаза на прекрасный кулон и сжал его в ладони, а когда поднял глаза, то оказался у себя в квартире. На мне был мой махровый халат и тапочки. И тело было тоже мое прежнее. Если в том мире прошло несколько дней, то здесь прошло несколько часов. Передо мной стояла тетя Паулина и серьезно смотрела в глаза.

— Что происходит? Хочу...

— Сначала подумай, перед тем как высказать любое желание,— прервала моё возмущение Паулина.

— Я должна загадать желание? Прямо сейчас?

— Да, Наташенька, прямо сейчас. В обмен на этот кулон.

Я присела на свой старый диван и оглядела комнату. Вот на кой мне всякие желания? Любые материальные сокровища сейчас казались мне тусклой побрякушкой и фальшивкой.

— Ты уверена, что готова?

— Уверена тетя, как никогда в жизни.

— Тогда говори.

— Я хочу вернуться к Максимилиану в том же теле, в котором он меня видел и в тоже мгновение, в которое мы расстались, помня и осознавая все. Вот, кажется, я ничего не забыла упомянуть, а то знаю я тебя.

— Скажи, Наташа, а почему ты хочешь вернуться?— как-то странно глядя на меня, спросила Паулина.

— Что за дурацкий вопрос. Потому что Макс моя единственная настоящая любовь на всю жизнь. Потому что я люблю его всем сердцем. Потому что мне даже все равно, что я в мужском теле, только бы быть с Максимилианом,— ответила я, протягивая Паулине кулон.

Волшебница счастливо рассмеялась и утерла выступивший на лбу пот. С ума она сошла что ли?

— Фу! Ну и трудно с вами, детки! Пока в жизни вас устроишь, семь потов сойдет!

— Ты, конечно, не обижайся, но звучит как бред. С кем трудно?

— Да с тобой и Максом. Я ж придворная волшебница у папеньки его, у короля. Вот он меня и достал совсем, что сын его и наследник, один уже который век. Да я и сама видела, как Макс страдает от одиночества. А тут ты, племяшка, требуешь принца, хоть какого завалящего. Вот у меня и созрел гениальный план, на скорую руку. Спонтанно, оно лучше всего получается! А кулон свой оставь себе, это так, для затравки было.

— Тетя, ты гений!

— А то! Это у нас семейное!— подмигнула мне Паулина.

— Минуточку, Паулина, так значит, ты и без желания отправила бы меня к Максу, когда окончательно убедилась бы, что мы по-настоящему любим друг друга?

— Ну, вообще-то да,— смутилась тетя.

— Тогда мое загаданное желание не считается!

— Ну-у-у...

— Без всяких "ну",— отрезала я.— У меня есть еще целое желание!

— Да, фиг с тобой! Есть! Давай уже загадывай!

Я оглядела свою комнату и нашла взглядом спящую Светку.

— Это то, что я думаю? Наташенька, а может не надо?— запротестовала Паулина.

— Мое желание, что хочу, то и загадываю!

Я подошла к Светику и стала будить ее.

— Светка, а ну просыпайся!

— Наташка, отстань!— проворчала подруга, но глаза таки открыла. Смотря на маленькую и толстенькую Светку, мне становилось страшно. Ну, как она останется без меня? Она же трусишка и застенчивая до ужаса. Именно я всегда втравливала ее во все неприятности. Я приобняла Светика за плечи и повернулась к Паулине.

— Я хочу, что бы ты позаботилась о моей подруге, как обо мне. Чтобы она смогла встретить свою настоящую любовь. И чтобы она при этом осталась девушкой!— закончила я, напирая на последней фразе, а то мало ли. С этими волшебницами надо ухо востро держать. Паулина трагически вздохнула, но утвердительно кивнула. Вот теперь мой долг был полностью выполнен!

— Светик, я ухожу. Но искренне, от всего сердца желаю тебе счастья. Пусть твои мечты исполнятся, так же как мои. Я тебя люблю, подружка!

— И я тебя, Наташ,— растерянно проговорила Света, ошарашенная моим монологом.

— Слушайся Паулину, она плохого не посоветует и вспоминай меня!— я весело чмокнула Светика в щечку и развернулась к тете.

— Давай обратно, а? Я за Максом уже успела соскучиться.

Я без сожаления оставляла свою прежнюю жизнь навсегда, падая в объятья своей, наконец, найденной половинке. Я люблю и любима!

P. S. Рассказ о приключениях Светки — это уже совсем другая история!

СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх