Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Станция "Астрея". Приручить огонь


Опубликован:
09.09.2014 — 27.03.2017
Аннотация:
Жизнь полукровки намного сложнее, чем кажется. Даже сбежав от жениха, Натали не может жить спокойно, постоянно оглядываясь в поисках шпионов. Вот только появился тот, за чьей спиной она как за каменной стеной. Но характер у него не сахар. Как в принципе и у нее.
 
↓ Содержание ↓
 
 
 

Станция "Астрея". Приручить огонь



Станция "Астрея". Приручить огонь




Аннотация: Жизнь полукровки намного сложнее, чем кажется. Даже сбежав от жениха, Натали не может жить спокойно, постоянно оглядываясь в поисках шпионов. Вот только появился тот, за чьей спиной она как за каменной стеной. Но характер у него не сахар. Как в принципе и у нее.




Хорошему сексу нужна прелюдия. Ты знаешь, что такое прелюдия?



- Конечно, настоящая страсть всегда начинается со скандала...



Пролог


Станция "Астрея"

Жибор

Когда янарат обратился к нему с предложением новой работы, то Жибор вначале взбесился. Он не был готов к такому коварству Кошира, которого считал другом. Стать телохранителем землянки! Вздор! Только не он! Нет! Так полагал Жибор, но закаменевшее лицо и предупреждающе сощуренные глаза янарата подсказали, что он не шутит.

— Нет, мой янарат, только не женщины! — взревел Жибор, готовый упасть на колени, если придётся.

— Да, Жибор. Она очень важна для ши Махтана. Он её покровитель. За девочкой нужен глаз да глаз. Распутная, взбалмошная, она не поддаётся перевоспитанию. Свободолюбивая, сбежала от родителей и сейчас укрывается здесь, на станции. Она родная сестра шии Махтан и ты понимаешь, что для нас это вопрос чести. Мы обязаны показать себя с лучшей стороны, чтобы ши Махтан в нас не разочаровался. Поэтому именно ты и будешь телохранителем этой цыпочки.

Кошир кивнул головой на голограмму миниатюрной шатенки.

— Запомни, у ши Махтана очень трепетное отношение к своим подопечным, он трясётся над каждой. Сам должен понимать, он долгое время был изгоем, а тут столько милашек и все его. Так вот, а эту он не может потерять, его фаворитка не простит. Родная кровь и прочее. Так что глаз с неё не спускай.

— Почему я? — простонал Жибор, прекрасно зная ответ.

— Ты лучший, — в который раз повторил ему янарат, по-дружески хлопая Жибора по плечу. — К тому же, кто из нас врач, который справляется с любым взбесившимся манаукцем?

— Я, — глухо отозвался мужчина, стиснув зубы.

— Вот и представляй её такой, ну, или как маленькую девочку, которая застряла в переходном возрасте. В принципе унжирцы взрослеют позже.

— Унжирцы? При чём тут унжирцы? — в замешательстве нахмурился Жибор, понимая, что янарат не всю информацию выдал об объекте.

— Вот файл, тут всё написано. Девочку впору пожалеть, не будь она сестрой выскочки шии Махтан. Характер наследственный, такая же оторва. Прости, друг, но с ней справишься только ты. Я не смогу, пристрелю заразу, а ты выдержишь. Я верю в тебя, — ещё раз доверительно похлопав друга по плечу, янарат оставил его одного думать и рассуждать о предстоящем задании.

Устало развалившись в кресле, мужчина принялся изучать биографию Натали Новик. Прав был янарат, девочку и вправду было жаль, чисто по-человечески, если бы Жибор себя считал землянином. Но манаукец лишь качал головой и делал пометки для себя. Полукровка! Эксперимент унжирца. Такая же, как и сам Жибор. Манаукцы тоже были экспериментами унжирцев.

Правда, воспитывалась госпожа Новик на одной из земных станций. Успешная учёба в академии искусств. Знаменитая художница. Единственная дочь ши Самира — наследника одного из первых домов унжирцев. Но дедушка не был рад такой внучке, а сама госпожа Новик не признала свою родню по отцовской линии. Не так давно она с матерью посетила планету Унжир, откуда сбежала к младшей сестре на станцию "Астрея", где стала подопечной ши Махтана. Причина побега: ши Самир-старший объявил о помолвке госпожи Новик с ши Ли Таару, наследником древнейшего дома Унжира, но разорившегося. Договорённость по поводу свадьбы была достигнута, но строптивая невеста показала всем свой истинный нрав и вывела из себя ши Самира-старшего. Теперь выдать её замуж за ши Таару стало для старика принципиальным. На кону стояла его собственная честь. Правда, не всего дома, так как сын отца не поддержал, уверяя, что его дочь по земным меркам совершеннолетняя и имеет право решать, кто станет её мужем, самостоятельно. Эти слова он произнёс корреспондентам местного галавидения.

Жибор усмехнулся, понимая отца Натали. Когда ты не можешь сладить с дочерью, лучше занять позицию доброго и демократичного отца, который примет любой выбор дочери и только порадуется за неё. Ловко и мудро. Отречься от своего самостоятельного и достаточно богатого, поэтому независимого сына ши Самир-старший не мог, поэтому оставалось старику лишь одно — упорно искать пути к выполнению своей части договоренности с ши Таару-старшим.

Также янарат был прав и по поводу характера девушки: несносная, вздорная, ветреная, легкомысленная. Успех и обожание фанатов вскружили голову госпоже Новик, испортив и без того невыносимый характер.

Вот эту девицу и придётся оберегать Жибору неизвестно сколько времени. Может, год, а может, и того больше.

В рекомендациях заказчика стояла странная приписка, которую Жибор прочитал несколько раз, прежде чем вникнуть в суть. Девушку надо было оградить от некоего ши Трона, чтобы она не мешала ему работать. А также, по возможности, исключить её сближение с другими представителями рас, к которым девушка будет приставать с предложением обнажиться и попозировать.

Прочитав вновь характеристику, Жибор не мог понять, зачем такое пожелание оставил ши Махтан. На эксгибицианистку девушка не тянула. В ней не было тяги показывать своё тело. Причина могла крыться только в её профессии. Набрав в поисковике фамилию объекта, Жибор долго рассматривал картины госпожи Новик.

Усмехнулся, когда узнал на нескольких самого ши Махтана, правда, видоизменённого, но... голого!


Глава 1


Натали

— День не задался с самого утра. У Линды опять не было настроения. Я сбежала. Я её люблю, честно, люблю, но она меня бесит своим нытьём. Зачем, вообще, беременеть, если потом стонешь и плачешься каждую минуту, — я делилась своими проблемами с Аделой.

Выбрала для этого свой любимый бар и самый дальний столик, чтобы не мешать остальным. Приятная музыка лилась из динамиков, на танцполе кто-то зажигал, а я пила с подругой через коммуникатор. Она сейчас находилась так далеко от меня. Мне не хватало наших вечеринок, наших походов на дискотеки. Она осталась на Унжире, а я тут, на станции "Астрея", прячусь от дедовых шпиков.

Всё же Линда у меня умница, спасла от супружеского рабства. Я очень благодарна как ей, так и её мужу, хотя он, конечно, не муж. Но это пока. Линда всегда добивается своего, так что у Викрама нет шансов.

— Да уж, беременность — это тяжело,— поддержала меня Адела.

— И не говори, как подумаю, что нам такое же предстоит, аж трясёт всю, — посетовала я и выпила до конца коктейль.

Жидкость согревала, но не приносила желаемого спокойствия. Наоборот, я всё больше заводилась, вспоминая, какую истерику сегодня закатила Линда, когда я вернулась из студии. Сестра требовала больше внимания уделять ей, а я, неблагодарная, где-то пропадаю часами. Это было незаслуженное обвинение. У меня есть заказы, которые мне требуется исполнять в срок. Я сама зарабатываю себе на проживание, и не хочу сидеть на шее у Викрама. А она накричала на меня прямо с порога, даже не выслушав. Не дав шанса объясниться. Мы поругались. И это в последнее время становится нормой для нас.

— А ещё этот ши Трона, неприступный, как скала. Что бы я ни предпринимала, всё как о стенку горох, — выплёскивала я своё раздражение. Подруга меня прекрасно понимала, она была в таком же положении, как и я. Только ей ещё хуже. Её возлюбленный — мой жених, которого мне выбрал дедушка. А я не смогла так подвести подругу. Вот и сбежала, а она оказала мне помощь.

— Я тут кое-что разрабатываю. Наверное, ближе к пятнице отправлю, испробуешь на нём. Думаю, должно подействовать. Если, конечно, твоя сестра не обманула про палочки.

— Но он манаукец, на них нонарская дурь не действует.

— Вот и опробуем, — весело подмигнула Адела голубыми ресничками.

Подруга вообще обожала голубой и зелёный, вот и выкрасила волосы в зелень, очень яркую. Настолько яркую, что в глазах рябило. А реснички у неё под цвет глаз — небесная лазурь.

— Эй, ты полегче, — остановила я развеселившуюся подругу. — Я его люблю, он мне живой и полноценный нужен. Понимаешь, чтобы всё работало как надо!

— Ну, это же эксперимент, будут погрешности. Всё познаётся опытным путём. Вздрогнем, — по-земному отсалютовав мне, Адела выпила до дна свою порцию коктейля.

Я повторила за ней. Мартини, чтоб его. Мало градусов. Хоть и в чистом виде, но всё равно хотелось запить обиду. Совесть проснулась и грызла изнутри. Да, ссориться с сестрой не стоило, но и кричать на меня тоже. Я же ей не нянька и не девочка на побегушках.

— Как твой? — решила сменить тему, уточнила у Аделы.

— Тебя ищет. То есть нашёл уже давно, пытается найти законы, по которым он имеет право потребовать тебя вернуть. Пока у него есть только один выход, но он боится им воспользоваться.

— Конечно, биться за меня с Викрамом себе дороже, он же его размажет по стенке.

— Да, — мечтательно вздохнула Адела. — Я тебе так завидую. Если бы он так ради меня бегал, я бы была самая счастливая.

— Жаль, что ты не на моём месте. Честно, я тебе завидую. Ты свободна в выборе.

— Не напоминай, — отмахнулась подруга, и мы замолчали.

На душе было пакостно и противно. Сегодня опять пыталась поговорить с Энди Трона, но, увы, он был так занят, что и минутки на меня у него не нашлось. Я сегодня его даже не видела. А так хотелось. Как же я скучаю по его красным глазкам. Таким красным, с этим извечным холодом внутри. Словно замороженная кровь. Да, именно так. Чёрные волосы, я могла сравнить их цвет с вороньим крылом, блестящие, словно шёлк. Доктор Трона был на удивление привлекательным. Не таким пугающим, как остальные манаукцы. Но его равнодушие и безразличие убивало. Я к нему всей душой, всем сердцем, а он...

— Официант, повторите пять порций! — зычно крикнула, чтобы отогнать набежавшие слёзы.

Нет, реветь из-за мужчины я не буду. Наревелась в детстве, хватит. Всё равно не отступлю. Я добьюсь его. Он будет моим. Надо только дожать его. Линда смогла и я смогу. Чем я хуже? Да я лучше, у меня унжирская кровь. А это плюс в мою пользу.

Официант услужливо выставил ряд из бокалов, пустые так же расторопно убрал. Развернула коммуникатор, показывая Аделе, что я готова к продолжению банкета. Она наполнила свой бокал, и мы опять отсалютовали друг другу.

— Танцевать хочу, — тихо выдала Адела. — Всё, пошла, музыка зовет!

— Давай, я тоже, — попрощавшись с подругой, я направилась на танцплощадку.

Кондиция как раз была — повилять бёдрами. Сегодня в баре было шумно, всё же воскресенье, завтра рабочий день. Вот и отрывались все в преддверии новой рабочей недели. Девчонок было много: и землянок, и унжирок. Пару знакомых заметила и продефилировала к ним.

Мужчины провожали меня сальными взглядами, но меня это не трогало. Да, я знала, что прекрасна. Со мной могли сравниться только чистокровные унжирки, и то не все. Как раз сегодня я была самая красивая. Я это знала, и настроение быстро поднималось.

Ритмичная музыка, игра света, танцующие — это мой рай! Вскинув руки, обнялась с подругами, поприветствовала их.

— Вы где сидите? Я вас только сейчас увидела! — прокричала Риге — шатенке с золотистыми глазами.

— О, мы тут уже около часа!

— Да! — прокричала Долли.

Радостно улыбнувшись им, присоединилась к танцу. Веселье наполняло меня, да и хмель, наконец, подействовал. Потрясла головой, развевая волосы, которые шоколадным плащом укрывали мою голую спину. Серебристое платье-мини, в обтяжку, не сковывало движений и прекрасно подчеркивало мою фигуру. Я гордилась собой, и всех это выводило из себя. Да, папа ответственно подошёл к своему первому эксперименту. Он заложил в мои гены безупречность, какую сам видел. Я очень оказалась похожа на маму. Мы с Линдой часто посмеивались над ним из-за этого, но мама втайне была очень горда собой. Ведь это такой явный комплимент ей.

Оттянулась я замечательно. Визжали с подругами на хитах, подпевая любимым исполнителям. Через несколько часов у меня ноги загудели от усталости, и я поняла, что пора закругляться. В момент, когда я прощалась с подругами, у которых силы ещё были, какой-то нахал сзади прижался ко мне и накрыл своими грязными лапищами мои холмики груди.

Девчонки замерли, раскрыв рты от наглости неизвестного. Я тоже зависла, рассматривая татуированные пальцы.

— Потанцуем, крошка, — просипел этот наглец мне прямо в ухо, обдавая таким перегаром, что мой перебил.

Раздражение взяло верх и, вдохнув побольше воздуха, выдохнула:

— Потанцуем!

Жибор

Найти объект труда не составило. Парни, обследовав станцию, давно расставили роботов-"следаков". Госпожа Новик оказалась в одном из баров, где весело проводила время. Танцы, выпивка — ничего удивительного.

Жибор составил примерный портрет объекта. Девица имела кучу комплексов, связанных в основном из-за своей смешанной крови. Считала, что никто не сможет понять всю глубину её трагедии.

Также он знал, что сегодня произошла стычка между ней и её сестрой. Жибор видел запись и очень сильно пожалел ши Махтана. Как он выдерживал этих двух, он не понимал. Не зря говорят, что ши Махтан — манаукец безупречной выдержки. Всем у него стоит учиться.

Присев за свободный столик, Жибор настроил "прослушку" и стал следить за госпожой Новик издали. Разговор с подругой подтвердил предположение о докторе Трона. Ши Махтан всячески пытался отгородить своего лечащего врача от приставаний девушки, а она страдала от этого. И отчего-то никому не было до её чувств дела. Даже её родная сестра не видела, как тяжело приходилось госпоже Новик.

Оглядывая зал, Жибор заметил пару испуганных и настороженных взглядов, нацеленных на него. Земляне боялись манаукцев. Боялись и трусливо жались, пытаясь слиться с интерьером.

Обернувшись обратно, Жибор встревоженно стал искать объект взглядом. Госпожа Новик нашлась на танцплощадке, обнимающаяся с посторонними лицами. Про девушек ничего не было в собранной информации.

Сделав пометку и пару снимков, Жибор запланировал чуть позже узнать кто они такие. Сами девушки пристального внимания к себе не заметили. Они вообще ничего вокруг себя не замечали, а вот манаукец стал беспокоиться. Слишком многие мужчины заинтересовались госпожой Новик и её знакомыми. Особенно один землянин. Подозрительный брюнет невысокого роста, широкий в плечах, с татуировками на руках и шее. Оценив настрой мужчины, Жибор встал из-за стола, подтягиваясь к своему объекту. Очень уж решительно направлялся незнакомец к госпоже Новик. Пританцовывая, он пристроился к девушке сзади, прижимаясь к ней.

Встревать пока было рано, поэтому манаукец стал следить за развитием событий. Девушки замерли, отступая назад от мужчины. Жибору не понравился испуг на их лицах. Мужчину они узнали, значит, пора спасать госпожу Новик.

Но Жибор не успел и шага ступить, только замер, как и все свидетели, удивлённо раскрыв рот.

Хрупкая на вид шатенка резко ударила мужчину локтем в живот. Тот охнул от неожиданности. Следующий удар был головой, которую девушка резко откинула назад. Брюнет взвыл, а из носа потекла кровь. Выпустив девушку из захвата, мужчина прикрыл руками нос. А она развернулась к нему лицом и, вскинув ногу, обрушила на пострадавшего очередной сокрушающий удар. Мужчина упал на пол, и госпожа Новик с силой наступила острым каблуком ему на руку.

— Ещё раз посмеешь прикоснуться ко мне своими татуированными пальцами, отрублю их совсем, — прошипела разозлённая шатенка, с силой вдавливая каблук и прокручивая его.

Мужчина взвыл, охрана пыталась пробиться к танцплощадке. Госпожа Новик их заметила, выругалась и сбежала в сторону выхода. Жибор вызвал своих парней, приказав урегулировать инцидент, чтобы ши Махтан об этом не узнал.

Позор, это был позор. Первый день и такой прокол. Да откуда Жибор мог знать, что госпожа Новик — самая настоящая фурия! Вот что означала приписка — отгораживать от представителей мужского пола всех рас. Да она опасна! Направляясь за девушкой, Жибор ругал себя последними словами. Главное, чтобы парни сумели замять скандал.

Людные коридоры сменились площадкой перед лифтом. Девушка нажала кнопку и привалилась плечом к стене, хмурясь и нервно кусая ногти. Присутствия Жибора она даже не заметила. Дверцы лифта разошлись в стороны, и госпожа Новик вошла в кабину, мужчина следом.

— Какой? — хмуро бросила девушка, оглядываясь.

Свой этаж она уже нажала, поэтому Жибору оставалось лишь нажать кнопку закрытия дверей. Обернувшись к нему лицом, госпожа Новик замерла, недоверчиво окидывая Жибора снизу вверх взглядом.

— Манаукец, — процедила девушка, когда заметила цвет глаз.

— Да, — сухо согласился мужчина, недовольно отмечая, как рассердилась госпожа Новик.

— Что поддакиваешь? — огрызнулась девушка, с вызовом подбоченившись.

— Отвечаю на вопрос, — пытаясь как можно равнодушнее, ответил мужчина, не понимая, что его больше задевает в ней.

Он чувствовал себя словно бык, увидевший красную тряпку. Она оказалась такой же, как все женщины на Шиянаре. Наглая, самовлюблённая, взбалмошная самодурка.

— Это был не вопрос, а утверждение.

— Я вас чем-то обидел?

— Вы! — усмехнулась шатенка, смерив мужчину снисходительным взглядом. — Не посмеете обидеть. Хотя нет, сможете. Вы же так любите свои носы к потолку тянуть, высокомерные, холодные. Вы же такие все замечательные, идеальные, куда уж нам, ущербным, до вас, модифицированных.

— Вы чего взъелись на меня? Я вам что сделал-то?

— О! — взмахнула руками девушка, язвительно рассмеявшись. — Посмотрите на него! Ещё и сделать что-то собирается. А что ты мне сделаешь? У меня покровитель есть.

— Но сейчас его здесь нет. Так что должны понимать, в каком опасном положении оказались, — процедил Жибор, придвигаясь к девушке.

Он нависал над ней, цепко всматриваясь ей в глаза. Страха он так и не увидел, только непонятный азарт. Девушка облизнулась, сжимая кулаки, готовая к схватке.

Жибор усмехнулся, понимая, что она специально нарывается на драку. Одного мужика ей было мало. Зажав девушку в угол, он перехватил её кулаки, закидывая их кверху. Своё колено просунул ей между ног, чтобы она не могла двигаться. Перехватив одной рукой запястья девушки, Жибор еле успел поймать взметнувшееся вверх колено и закинул ногу Натали себе на талию.

— А так? Теперь понимаете, в какой ситуации оказались? А покровителя нет. Я могу делать с вами всё, что захочу, — вкрадчиво прошептал Жибор, склоняясь всё ниже к её лицу.

Что на него нашло, он не понимал, но девушка манила его к себе. Хотелось сорвать этот цветок, так наивно полагающийся на свои силы. Но что она может против манаукца?

Девушка забилась, шипя, как рассерженная кошка.

— И что ты собрался делать со мной в лифте? — с вызовом спросила она его.

Она не переставала вырываться, ещё больше разжигая пожар в крови мужчины. Это было так соблазнительно. И манаукец чувствовал, что в нём просыпается голодный хищник.

— К тебе или ко мне? — поражаясь своей наглости, уточнил у неё Жибор.

Ему голову вскружило от ощущения, что эта крошка в его руках. Такая хрупкая, красивая, взрывная, наглая. Госпожа Новик замерла и по-новому его осмотрела. В глазах блеснуло странным возбуждением.

— Ко мне, — сипло прошептала девушка, алчно глядя на его губы.

Это был сигнал для мужчины. Лифт давно приехал, и дверцы разошлись в стороны. Жибор отстранился, чтобы выпустить госпожу Новик. Он не хотел показать, что знает, где она живёт. Девушка одёрнула платье и решительно пошла по коридору в сторону своего жилого блока, ведя его за собой.

— Ты живёшь на уровне манаукцев? — решил поиграть мужчина, чтобы отвести от себя любое подозрение.

— Я же говорю — у меня есть покровитель, — рассмеялась госпожа Новик, глядя на него с вызовом, струсит или нет.

Но Жибор в ответ лишь усмехнулся и закинул удочку:

— А не хочешь его сменить? Я сильный.

Смех у госпожи Новик был мелодичный и звонкий. Развернувшись спиной к своей двери, девушка опёрлась об неё, нажала на индикатор. Нагнувшись вперёд, согнув ногу в колене, Натали заигрывающе приподняла бровь и с улыбкой бросила ему вызов.

— Посмотрим, каков ты в постели, вдруг всего на разок.

Опять рассмеявшись, девушка вошла в прихожую и испуганно взвизгнула, когда Жибор поймал её, перехватив рукой за талию, и резко развернул к себе. Она сама напрашивалась, сама дразнилась. Сама... глупая, маленькая, никому не нужная и такая одинокая. Это всё Жибор прочитал по её глазам, по горькой улыбке. Поцелуй получился жадным, напористым. Мужчина сходил с ума от этой бестии, которую и не знал совсем. Никогда он прежде не верил в любовь с первого взгляда. А сейчас не мог разжать руки, отпустить от себя цепляющуюся за плечи девушку.

Она была столь податлива, с готовностью отзывалась на его призыв. Он с лёгкостью поднял её, заставляя закинуть ноги на свою талию и сжать их, чтобы не упасть. Сминая ягодицы, он ловко проник под ткань трусиков пальцами, окунаясь в жар её плоти.

Да, она хотела дойти до конца с незнакомцем, который угрожал ей в лифте. Готова пойти на это, только чтобы задавить в себе боль от неразделённой любви. Эти мысли отрезвили Жибора. Он не мог так поступить со своим объектом. Он на работе и должен соблюдать правила.

Со стоном манаукец прикусил сладкую губу девушки, вызвав ответный судорожный вздох. Погладив открытую спину, мужчина зарылся рукой в её волосы. Он уговаривал себя остановиться, пока ещё мог. Он хотел, чтобы у них всё произошло, но не так. Затуманенным взор должен быть от страсти, а не от алкоголя. Она должна видеть, с кем целуется, видеть и желать его, звать его по имени. Сильные пальцы сместились к основанию шеи и мягко нажали тайные точки. Девушка удивлённо замерла и обмякла в руках мужчины тряпичной куклой.

Нет, только не так. Он заставит её желать его. Она будет знать, с кем занимается любовью и будет умолять его войти в неё. Успокаивая себя этими мыслями, мужчина прошёл в спальню девушки. Двери призывно открывались автоматически, свет вспыхивал, реагируя на движение.

Уложив свой объект на большую кровать, Жибор умилился, как трогательно хрупкая фигурка госпожи Новик потерялась на ней. Раздевал девушку мужчина очень медленно, растягивая удовольствие и проверяя свою выдержку. Именно она будет помогать ему справляться с заданием. Прав был янарат, зараза она, самая что ни на есть зараза. Дикое пламя, которое кусалось, обжигало и ластилось, даря удовольствие.

Задумавшись, Жибор не заметил, как стал гладить пальцем тугую горошинку соска. Склонившись над девушкой, он попробовал его на вкус. Чуть сжал зубами, прикрывая глаза. Прекрасна. Госпожа Натали была сложена идеально. Небольшая грудь, тонкая талия, крутые бёдра. Розовый шёлк губ манил испить их сладость.

"Нет, это явное безумство", заметил себе мужчина, он готов был воспользоваться беззащитностью женщины. Зачем ждать, если она сама не прочь.

Но Жибору нужно было другое. Отстранившись, он встал и заботливо укрыл госпожу Новик, целуя её на ночь.

Сам мужчина, пока объект спал, приступил к расстановке аппаратуры и осмотру жилого блока. Кухня была стандартная, в холодильнике пусто, но он усердно работал, наверное, надеясь, что хозяйка образумится и начнёт правильно питаться. Заглянув в ванную, Жибор не удержался и поставил камеру так, чтобы ему всё было видно, абсолютно всё, даже унитаз. Обозвав себя извращенцем, он продолжил исследование помещений. А следующая комната оказалась студией, где Жибор остановился на пороге, не смея зайти в святая святых. Среди манаукцев нет художников, поэтому они так почитаемы у них. С внутренним трепетом Жибор окинул работы госпожи Новик алчным взглядом. Она рисовала очень по-разному. На картинах в основном изображены были унжирцы, которые считали престижным иметь портрет руки такого знаменитого мастера, как госпожа Новик, например. Но внимание Жибора привлёк один портрет ши Трона. Не узнать его было невозможно, если только ни разу его не видеть. Холодный взгляд красных глаз был нацелен прямо на смотрящего. Длинная чёрная косая чёлка чуть падала на глаза, но не могла скрыть их полностью. Очень жестокая ухмылка на бледных губах. Неужели она его видит таким? Это как же надо ненавидеть человека, чтобы изобразить его с таким уничтожительным оскалом.

"Наверное, — подумал Жибор, — я чего-то не понимаю в живописи, или любовь в ней превратилась в ненависть".

Ведь часто бывает, что не получается так, как ты этого хочешь. И тогда ты превращаешься в одержимого, бросая все силы на то, чтобы получить желаемое. Душевное состояние девушки очень беспокоило Жибора. Он даже не знал, стоит ли указывать это в своём отчёте, или попробовать справиться самому, втихаря.

Мужчина сам не заметил, как обрадовался своим мыслям. Она будет его. Только пока не стоит ей об этом говорить. Он так и не зашёл в студию, расставив камеры вдоль проёма двери, большего ему и не надо было.

Закончив с осмотром помещений, мужчина решительно вернулся в ванную, где принял душ. Обвернувшись одним лишь полотенцем, Жибор, самодовольно ухмыляясь, забрался под одеяло, откинул полотенце на пол и прижал к себе девушку, усмиряя своё желание. Он будет терпелив, будет постепенен, иначе неинтересно завоёвывать свою женщину. С этими мыслями он и уснул, держа в объятиях ту, что покорила его сердце своим коронным ударом ногой. Картинка произошедшего в баре всё ещё стояла перед внутренним взором манаукца. Девушка просто огонь и надо быть с ней начеку.

Натали

Открыла глаза, сморщилась от приятного аромата свежезаваренного кофе. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ненавижу себя!

Резко села на кровати, оглядывая спальню. Итак, я опять упустила момент! Зарычав от бессилия, потянулась за блокиратором. Как я могла забыть! Забыла, какое сегодня число! Овуляция началась, а я не подготовилась. Не приняла блокиратор. Благо противозачаточный чип не подводил никогда.

Открыла верхнюю полку прикроватной тумбочки и достала капсулы. Положила одну в рот и стала прислушиваться к себе. Но ничего не поняла, было или не было. Хотя если кто-то в кухне, то обязательно было. Вот только сомнения грызли душу. Создатель, как я ненавидела эти дни вот за такие унизительные моменты. Ну почему я такая? За что?

Оправдываться и прикрываться этими днями бесполезно. Мысленно застонав, вновь прислушалась к тому, как кто-то хозяйничает на кухне. И кого на этот раз я подцепила? Чьи гены мне так сильно вчера приглянулись? С кем я опять так не вовремя встретилась?

Волнующий аромат дразнил, побуждал сходить на кухню и узнать, кого буду так негостеприимно выпроваживать. Хотя стоило отметить, что этот некто был хозяйственный, раз не валяется в кровати и не ждет, когда я приготовлю ему завтрак. Так что точно не унжирец, и на этом спасибо. Значит чему-то, но жизнь меня учит. А вот память подкачала. Не помню, что вчера произошло! Это всё овуляция, будь она неладна, вкупе с алкоголем сыграла со мной злую шутку, отчего я пустилась во все тяжкие.

Так! Попыталась собраться с мыслями, сжав виски. Надо вспомнить всё! Всё, что вчера натворила. Как обычно, поругалась с Линдой, с горя пошла в бар, где поговорила с Аделой, она пообещала мне средство для Энди. О, точно! В пятницу у меня предстоит свидание! Надо только всё грамотно спланировать, чтобы он не сумел отвертеться и отмахнуться, прикрываясь очередным вызовом.

Радостное возбуждение разогнало сонную муть из головы. Как же хорошо иметь в лучших подругах гениев вроде Аделы. Неужели у меня всё получится? Даже не верится!

Весело улыбнувшись, откинула одеяло и соскочила с кровати. В душ! Скорее в душ, смыть с себя чужие запахи. Я должна благоухать только тем цветочным ароматом, который так привлекает ши Трона.

Я совершенно случайно об этом узнала, и теперь он стал моим любимым парфюмом. "Сады Манаука" — скучное название для трепетных и лёгких женских духов. Я когда узнала название, то даже засомневалась, что это тот самый аромат, на который среагировал ши Трона. Он тогда позволил себе задержаться подле меня, вдохнул воздух, чтобы с придыханием спросить:

— Что это за изумительный аромат?

Меня тогда так от счастья распёрло, я думала — лопну, но нет.

Энди, узнав, что я не знаю название, покивал и удалился, а я осталась. Осталась разочарованно хлопать ресницами. Но я это подлецу так просто не оставила. На самом деле эти духи мне подарила одна из фанаток, манауканка, аромат мне не особо понравился. Но я, как полагается звезде, с благодарностью приняла подношение. И лишь намного позже, брызнув немного на ненужный уже шарфик, убедилась, что это духи, а не кислота, выкинула коробочку с флаконом! Но, видимо, немного попала себе на руку, раз ши Трона уловил аромат. Да если бы я тогда знала, сколько нервов мне будет стоить этот необдуманный поступок! Я приставала к подопечным Викрама, требуя сказать название духов. Времени у меня ушло на поиски очень много, но! Я — это я! Поэтому своего всегда добиваюсь! И всё же я узнала, что это за духи и где продаются. Скупила целую линию. Теперь доктор стал замирать возле меня почаще. Я была на верном пути!

Прислушиваясь к звукам на кухне, решила, что ночной гость никуда не денется, а если и денется, то молодец. Встречаться с ним у меня не было желания. Хотела дать ему шанс уйти самому, пока я добрая. Вошла в ванную комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Воззрившись на своё отражение, поздравила себя с началом критических дней. Глаза из серых превратились в синие. Ругательные слова родного, но очень древнего языка моей мамы вырвались у меня от всей души. Отчего так быстро? Вчера же всё было хорошо. Должны же быть чуть синие, как предупреждение! Как же плохо быть унжиркой, да ещё и неполноценной. Лучше уж землянкой. Течёт кровь себе и течёт. Но не тянет же выбирать оптимального самца с самыми соблазнительными и подходящими генами. Ох, папа, папочка! Знал бы ты, как я люблю тебя! Чтоб тебе икалось долго.

Включив воду, забралась в душевую кабинку. Тщательно намылилась и замерла под струями воды. Голова перестала ныть, всё же хорошо быть унжиркой, организм подстраивается под любую среду и условия. Даже к алкоголю в крови, снижая его пагубное действие.

Склонила голову, опираясь рукой о стену, позволила воде сделать мне небольшой массаж шеи. Но вдруг чьи-то пальцы опустились мне на плечи. Взвизгнув от неожиданности, развернулась, сжимая руки в кулаки, приготовилась бить в лицо.

— Ты что творишь, твою... мама... — гневная тирада превратилась в жалобный скулёж.

Что я вчера пила?! Это сколько я выпила?! Я что, совсем рассудок потеряла? Это ж надо было подцепить манаукца! Да не просто манаукца, а альбиноса! Я труп!

Страх сковал тело, отказываясь даже предпринять попытку к атаке. Инстинкт самосохранения шептал, что проще сразу извиниться, во всём сознаться и сделать всё, что альбинос попросит.

Он же был огромный! Стоял возле открытой дверцы в душевую и рассматривал меня с нездоровым интересом. По росту выше даже Викрама, самого высокого из манаукцев станции! Руки так и бугрятся тугими накачанными мышцами. А грудь! Вот это грудь! Сглотнула, опасливо осматривая её. Она из белого мрамора, что ли, у него? С мокрых волос срывались капли и чертили влажные дорожки вниз по белоснежной коже, создавая иллюзию каменной поверхности. Я плавно опускала взгляд, следя за ними, и все больше поражалась своему идиотизму. Как я могла вот это подцепить? Где вчера было моё чувство самосохранения? Где?

Сейчас, стоя под струями воды в непростительной близости от голого манаукца, я трусливо хотела сбежать. Я всегда завидовала Линде, которая не боялась вблизи рассматривать эти ярко выраженные кубики пресса. Хотя эти кубики у него были очень даже пресловутыми и ни капельки не соблазнительные. И ничего в них не было такого замечательного, что вот прям глаз не отвести. Подумаешь, белоснежные, как заснеженные холмы. Как песчаное дно под слоем прозрачной воды. Как белые барханы в пустынях Унжира. Как...Чёрт, надо взять себя в руки.

Выключив воду, решительно закрыла глаза. Нет, мне определённо надо успокоиться. А то покраснела от скромности, как будто не видела голого мужчину никогда. Как будто я не знаю, что там прячется, хотя и не прячется вовсе, а гордо вздыбился среди белоснежных кудрей внизу живота. Нет, нет, надо вспомнить, что я художник, и всё должна рассматривать со стороны эстетики.

— А-а-а, ты чего творишь? — взвизгнула, когда эта глыба мускулов включила обратно воду, слишком горячую для меня.

Выключила её вновь и гневно воззрилась на манаукца.

— Ты не смыла пену до конца и лучше воспользоваться другим средством для мытья, у твоего очень аромат противный, слишком приторный.

— Что? — взвилась я, возмущённая до предела. Кто он, вообще, такой, чтобы я выслушивала его мнение. — Это мой любимый аромат! Не нравится, там дверь входная — свободен! — указала мужчине пальцем, куда следует ему пойти.

Вот только он оставался на месте, а вся моя бравада резко схлынула. Зря, наверное, я вот так дерзко выкрикнула ему в лицо. От напряжённого молчания стало страшно, но я мысленно подбадривала себя тем, что Викрам ему руку-то оторвёт, если он посмеет меня ударить.

Но вроде манаукцы женщин не бьют. У них это позорно. Так что я мысленно храбрилась, а вот выдержать прямой взгляд красных глаз, направленный сверху вниз, было тяжело. Почувствовала себя букашкой. Маленькой такой, которую и раздавить-то жалко мараться. Да и наша нагота чувствовалась особенно резко. Как-то всё у нас с ним неправильно выходит. Стоим обнажённые, друг на друга смотрим и молчим.

Но неожиданно хмурое лицо манаукца осветила задорная улыбка, и ямочки на щеках появились, маленькие, еле заметные.

— Я не свободен, — усмехнулся альбинос и принялся исследовать мои мыльные средства на полке.

— Эй, дома помоешься! — от наглости манаукца я просто опешила.

А этот медведь уже залез в душевую кабину, в ней и без него было мало места, а сейчас и вовсе стало не повернуться. Но манаукцу были безразличны мои возмущённые вопли, он продолжал деловито осматривать содержимое не такой уж и большой полочки.

— У тебя что, мужики не ночуют? Ни одного мужского средства, — ехидство так и лилось из альбиноса.

— Ты что это обо мне надумал? Сам по бабам шляешься, это при жене-то, так что должен привыкать мыться мылом!

Альбинос смерил меня таким тяжёлым взглядом, что я чуть не заикала от страха, и тихо произнёс:

— Я не шляюсь по бабам. И даже не женат.

Я хотела было ответить, но передумала и насупилась. Нет, ну смотрите, мы обиделись, а как оскорблять, так сам не свой!

— И у меня мужики не ночуют, — холодно осадила манаукца, чтобы про меня гадости не думал. — Ты, вообще, чего к себе не ушёл?

В ответ этот нахал демонстративно взял мыло и стал намыливать волосы. Красиво так намыливал. Мышцы под белой кожей перекатываются, под мышками волосики белые и прозрачные практически. И естественный запах у манаукца оказался приятный. Мускатный, не отталкивающий. Я понаблюдала за игрой тугих каменных мышц, вспоминая творения древних скульпторов. Они просто ничего в своей жизни не видели! Вот он, атлант, стоит передо мной, красуется и ехидно так щурится.

— Ну ты так сладко спала, уснув на самом интересном. Я решил, что утром продолжим.

В этот момент я поняла, что не хочу никакого продолжения. И, вообще, с чего он решил, что оно будет? Раз вчера не было ничего, когда я во власти алкоголя чудила, то уж сегодня однозначно нет!

— Я, наверное, в обморок упала, когда ты разделся, — пробормотала, как можно тише, но эта зараза услышала.

Отвела глаза, ругая себя последними словами. Ну и как теперь сказать ему: "Проваливай отсюда?" Да так ласково, чтобы отдача не замучила.

— О, а ты не помнишь?

Резко повернулась к нему лицом, когда услышала явную насмешку.

— Чего не помню? — подозрительно переспросила и включила воду.

У меня спину стало сводить от холодной стенки душевой. Чего одной-то мёрзнуть? Пусть ледяная вода поумерит пыл манаукца, который прижимался ко мне, возбуждённый до предела.

Взвизгнув, ошпаренная ледяной водой, я с трудом перевела ручку терморегулятора на горячую воду. Кабинку сразу заволокло паром, а манаукец даже не поморщился. Я же от воды покраснела, зато не видно краску смущения. Вздрогнула, когда мою ладошку накрыли его пальцы, испуганно воззрилась на него, ожидая пакости. Но альбинос только отрегулировал напор и температуру воды, и она стала прохладной. Изумительный контраст. Теперь и не пойму, от чего именно больше трясусь. Наверное, от неизбежности.

— М-м-м, а как ты вчера вешалась на меня в лифте? — вкрадчиво прошептал манаукец, нависая надо мной, отгораживая от потока воды. — Как не отпускала домой? Как целовала меня? И я, как истинный манаукец, просто был вынужден сдаться и пойти к тебе. А как в прихожей ты запрыгнула на меня? Не помнишь?

— Да быть того не может! Ты что несёшь? — выкрикнула я в ответ, а в голове было глухо. Что я вчера пила? Ну мартини, а дальше? Бред, не могла я на эту глыбу добровольно заскочить. Он же страшный. Меня стало трясти сильнее. Это просто уму непостижимо. Я не могла так опуститься. Или могла?

— Не помнишь? — опять кривая усмешка и ласковый снисходительный голос.

Нет, он точно издевается! Оттолкнула его от себя и гневно выкрикнула:

— Я приличная девушка и не кидаюсь на мужиков, понял? Так что ври, да не завирайся! И, вообще, у меня есть покровитель, я ему на тебя пожалуюсь!

— Ах да! — развеселился альбинос, продолжая своё наступление. Я и так вжалась в стенку, мне бежать было некуда. — Про него ты тоже вчера вспомнила. Да, да. Говорила, если я не подчинюсь и немедленно не пойду с тобой в твою спальню, ты пожалуешься покровителю.

Этого я уже не могла выдержать и влепила ему звонкую пощёчину.

— Не ври! Не было такого! — от злости и обиды даже слёзы навернулись на глаза. — Ты что о себе возомнил? Пусть и понравился вчера, так не значит, что сегодня ты такой же привлекательный. Я трезвая, понял? А на тебя... — возмущённо замычала, когда этот хам начал меня целовать.

Вот просто взял и стал целовать! У меня глаза на лоб чуть не полезли. Я, вообще-то, не договорила! Правда, если я сначала ещё пыталась его оттолкнуть, то затем и сама увлеклась процессом. Да, этот поцелуй я помнила. Хорошо запомнила, а вот самого манаукца нет. Ухватившись за его плечи, привстала на носочках, чтобы было удобнее. Но одним движением рук манаукца я оказалась прижата к стене. А мои ноги на его талии. Я и это помнила. Да, несомненно, я на него запрыгивала. Мать моя женщина, так что ж, он был прав? Я напилась до такого состояния, что клеилась к альбиносу?

— Чёрт, — выдохнула в приоткрытые губы манаукца, потрясённо заглядывая ему в глаза. — Чёрт, чёрт!

Я стала вырываться, чувствуя, что теряю контроль над ситуацией. Он же практически проник в меня!

— Стой, не надо, — потребовала у альбиноса, боясь, что он не отпустит.

— Почему? — сипло произнёс манаукец, но на ноги поставил, при этом очень сильно нахмурившись.

— Прости, я не помню, что вчера было. Я, может, и угрожала тебе чем-нибудь. Но ты не бойся, я не буду жаловаться на тебя покровителю. Уйди только.

Так плохо я себя давно не чувствовала, очень давно. Упираясь руками в манаукца, попыталась увеличить расстояние между нами. Я чувствовала, как волнами на меня накатывала истерика. Так со мной уже было. Однажды...

Когда-то давно у меня был срыв. Оправданий я себе не искала и не ищу. Мне было откровенно наплевать на всё, что меня окружало. Мне было наплевать, что со мной происходило. Хотелось лишь заглушить в себе боль предательства и разочарования.

Впервые я влюбилась в старших классах. Алекс Берри — звезда школьной сборной по футболу. Я была очень польщена его вниманием ко мне и верила, что моя любовь взаимна. Но у Алекса были на этот счёт свои идеи. Например, то, что моя мать — унжирская подстилка, и я никто иная, как дешёвая шлюха. Было очень больно услышать такое сразу после твоего первого раза с любимым. Да, у меня не было девственной плевы, как у землян. Тут папочка постарался, чтобы облегчить жизнь дочери. Я всё же больше унжирка, чем землянка. Алекс рассказал всем, что я потаскуха и многие захотели со мной перепихнуться. Я была оплёвана и раздавлена... И вот тогда я сорвалась. До сих пор не знаю, что бы со мной было, если бы меня вовремя не оттащили от бывшего возлюбленного. Я, наверное, сидела бы за решёткой за убийство, не иначе. Даже положение и деньги отца не спасли бы.

Я стараюсь забыть тот период моей жизни, просто вычеркнуть его из памяти. Спасла меня Линда, вытащила практически из тюрьмы, куда меня чуть не упекли за постоянные драки. А дралась я с каждым, кто позволял хоть взглядом намекнуть, что я доступная деваха, которую можно зажимать по углам. К тому времени как она решилась взяться за старшую сестрёнку, у меня была уже своя банда, где я была главарём. Но Линда заставила одуматься и поступить в Академию искусств.

Я не хотела никого видеть, кроме сестры, особенно папочку, благодаря которому я такая родилась. Мать тоже слушать не хотела, пусть и не винила её ни в чём, но понимала, что я её ошибка молодости.

Полукровка! Нас с каждым годом становится всё больше, вот только места нам нет ни среди землян, ни среди унжирцев. И те, и те кривят нос, глядя на нас, половинчатых. Особенно мой дед. Хотя на другое я и не рассчитывала, когда вынужденно прилетела с матерью на Унжир.

— Ты меня боишься? — тихо спросил манаукец, вырывая из плохих воспоминаний, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Странный он какой-то, другой бы уже давно приставать начал. А у этого даже запал пропал, судя по поникшей головке.

— Себя боюсь, — честно ответила, всё ещё удерживая дистанцию. Хотя сам альбинос не пытался сблизиться.

Да, я боялась превратиться в унжирку, полностью и окончательно. Не хочу жить по велению мозга, который нацелен только на поиск сильных генов для более удачного потомства.

Если я и проводила ночи с мужчинами, так только ради здоровья, по-другому и не скажешь. Раз в год или полгода, и то, чтобы не забыть, как это делается. Всё же унжирская кровь иногда брала своё. Но сейчас, когда у меня появился Энди, я не хотела всё портить, поэтому и блюла себя. Правда, вчера сорвалась...

Я тяжело вздохнула. Альбинос что-то прочитал по моему лицу, и я была благодарна ему, когда он сухо произнёс:

— Сходи на кухню, там кофе. Я приготовил для тебя.

Манаукец выбрался из душевой, давая мне шанс сбежать, чем я и воспользовалась, прошмыгнув мимо него. Обмотавшись полотенцем, схватила халат и даже не вытерлась, так, сырая, вышла из душевой. Почему в моей жизни всё наперекосяк?


Глава 2


Задумавшись над этой мыслью, я вошла на кухню и замерла с открытым ртом от удивления. Кофе, приготовленный для меня манаукцем, сопровождался оладьями и тостами. Всё дымилось, всё ждало меня. А я не могла без слёз смотреть на эту красоту.

Натянула халат, скинула полотенце с себя, закинув его на плечо, и завязала пояс. Многие ждут от мужчин дорогих подарков или цветов. А мне был милее вот такой, казалось бы, невинный знак внимания. Приблизившись к столу, я с большим удовольствием вдыхала аппетитные ароматы: только что сваренный кофе, мягкий запах горячих оладий, смешанных с самым заманчивым ароматом свежего хлеба.

С улыбкой я внимательно рассматривала композицию, удивляясь причудливым теням на столешнице. Тёмные тосты, очень пористые, словно кораллы подводного мира, таили в своих глубинах секреты. А по поверхности оладий растекалось таявшее масло, словно лава, скатывающаяся со склонов вулкана прямо в море. Две белые чашки, как лилии, соцветия которых были наполнены горячим напитком богов. Пар поднимался, а на столе плясали серые, еле различимые тени от него. Страстный танец танго. Белое порождало тёмное, тёмное — отражение белого, почти прозрачного. Она и он, сплетаясь, кружили в танце, чтобы, опадая, расстаться и вновь закружиться, то на раскалённой поверхности вулкана, то в морских глубинах. Призрачные танцоры не оставляли следов на заснеженной поверхности стола. Где бы они ни были, всегда вместе. Это было так символично. Ведь любовь готова преодолеть любое препятствие и выжить в любых условиях.

— Невкусно? — тихий шёпот нарушил чарующий миг, и волшебство танца пропало.

— Что? — от неожиданности даже испугалась.

Я зажмурилась, чтобы не наорать на несносного манаукца. Вот надо было ему всё испортить. Я не понимала, как такая гора мускулов умудрялась ходить бесшумно, так незаметно. Обернувшись, я задрала голову, до того близко стоял альбинос. С мокрых коротких волос капала вода. Внимательный взгляд придирчиво осматривал меня сверху вниз. Одеться манаукец посчитал лишним, и он стоял, обернув бёдра полотенцем.

— Невкусно? — повторил он вопрос.

— Я не пробовала ещё, — пытаясь его не разглядывать, некультурно пялясь, развернулась опять к столу.

— Садись, — приказал манаукец и сам устроился за столом, предварительно отодвинув для меня стул.

Недовольно глядя, как он самовольно ведёт себя, я гордо села за стол. Надменно окинула его взглядом, кривя губы. Я здесь хозяйка, и он должен знать своё место. Желательно за дверью. Как бы его туда ещё выпроводить.

— А тебе не пора уходить? — спросила в лоб, чтобы не было недомолвок.

Слишком уж опасно по-домашнему выглядел манаукец у меня на кухне. Он занимал не своё место. Я мечтала не его видеть, а ши Трона. И скоро он будет завтракать со мной, и проводить ночи в моём жилблоке, или же я буду жить с ним. Тут уж как карта ляжет. Может, вообще, у нас будет общий жилблок.

— Нет, — лаконично ответил альбинос и приступил к завтраку.

Неприятное чувство резануло сердце. Он словно пророчил, отвечая на мои мысли, но я верила, что человек — кузнец своего счастья. Так что я не собиралась опускать руки.

Тяжело вздохнув, решила, что всё же пора предпринимать радикальные меры и как бы мне не хотелось звонить и беспокоить Викрама, но я это сделаю. Да мне даже без разницы, что обо мне он подумает, пусть. Главное, выставить из своего блока эту невозмутимую глыбу наглости и самонадеянности!

— Тебе с маслом или джемом? — ровным голосом уточнил альбинос, держа в руках тост и столовый нож.

Я промолчала. Комм я оставила в спальне, поэтому пришлось сходить за ним, заодно и бросить полотенце в стирку. Взяв с тумбочки свой коммуникатор, недовольно нахмурилась глядя на то, что рядом с ним лежали мои серёжки, которые я вчера надевала вечером.

Откровенный страх начал медленно захватывать моё сердце. Может, я себя и накручивала, но манаукец очень уж был аккуратным. Холодный пот пробежался по спине, когда я подумала, а не маньяк ли он?

— Ты долго? — крикнул альбинос из кухни, и я поспешила вернуться. Не хотела показывать того, что я его испугалась. Подумаешь, маньяк, у меня покровитель есть.

Когда вошла, заметила, что манаукец так и сидит с зажатым ножом в руке. Подавив в себе панику, как можно беззаботнее произнесла, садясь на стул:

— Я не хочу тост. И я не хочу видеть тебя в моём жилом блоке.

Старательно отводя взгляд, я набирала номер Викрама на комме. Но настырный альбинос, как назло, не дал мне закончить задуманное, поставив передо мной тарелку с двумя оладьями.

— Джем? — все так же спокойно спросил манаукец.

Закатив глаза, протяжно вздохнула.

Нет, это невозможно, когда он так спокойно ухаживает за мной. Словно мы знакомы не несколько часов, на лет. Вик трубку не брал, и мне ничего не оставалось, как положить коммуникатор в карман халата, надеясь, что покровитель мне перезвонит. Ведь должен он обо мне заботиться!

— Спасибо, — буркнула и решила позавтракать, раз так настойчиво об этом упрашивают.

Вооружившись ножом и вилкой, сама положила себе джем, игнорируя услужливого альбиноса. Надеюсь, он не думает, что таким способом уговорит меня на то самое продолжение, о котором упоминал в душе? Блокиратор уже подействовал, и ничего в нём меня уже не привлекало с точки зрения генетики.

Всё же манаукцы — это мутанты. Красивая задумка и отвратительный итог. Физически они безупречны. Настоящие воины: сильные, выносливые, практически неуязвимые. Но в любой бочке мёда есть ложка дёгтя. Вспыльчивый характер, непробиваемые в своей правоте. Если что-то задумали, переубедить невозможно. Единственный человек, который способен на это — моя сестра. Линда умела крутить своим возлюбленным как ей надо, и Викрам всегда стремился удовлетворить её любую прихоть. Я тоже мечтала научиться так делать. Ведь столько месяцев прошло, а ши Трона оставался всё также для меня недосягаем.

Ели мы в полной тишине. Но под таким пристальным взглядом мне кусок в горло не лез. Такое впечатление, что я у него вчера денег заняла, а сейчас разыгрываю амнезию, и он пытается понять, обманываю я его или нет. Достал!

Положила вилку и так же подозрительно воззрилась в ответ.

— Что? — с вызовом спросила, понимая, что молчаливое переглядывание вечно длиться не может.

Альбинос явно что-то хочет спросить. Он даже рот открыл для этого, но входящий звонок был, как всегда, вовремя.

Взглянув на экран коммуникатора, готова была взвыть в голос: Амина, самая тупая из подопечных Викрама. Большей тугодумки в жизни не встречала.

— Да! — рявкнула в динамик, надеясь напугать и отбить любое желание мне названивать с утра пораньше.

Альбинос демонстративно приподнял удивлённо брови, с трудом пряча ухмылку в уголках губ.

— Натали, это Амина, — в своей особой манере тянула гласные эта блондинка с красными глазами. Как будто я не вижу, кто мне позвонил. Её образ мне скоро в кошмарах будет сниться. Смотрит на меня с экрана коммуникатора, словно я должна ей дифирамбы петь и радоваться, что она соизволила меня осчастливить своим звонком. Нет, она не была альбиносом. Волосы крашеные, и явно ей на пользу не пошли эти постоянные процедуры по смене цвета волос.

— И что у Амины стряслось? — язвительно спросила, понимая, что веду себя некрасиво, но сил нет у меня общаться с ней. Нет сил и всё тут. Надоела она мне постоянными звонками и нытьём.

— Я хотела купить платье, но...

— Лимит ты исчерпала два дня назад, — раздражённо перебила её, — о какой покупке ты говоришь?

Каждый день одно и то же. Она определённо шопоголик. Обязательно надо что-нибудь купить и плевать, что шкаф не закрывается.

— Так вот я и решила попросить у тебя денег, до следующей недели, — заискивающе всё же закончила говорить Амина, словно не слышала, что я ей только что сказала.

— Нет, не дам. У меня у самой лимит закончился.

Я, конечно, солгала. Мой лимит был намного больше, чем у остальных, я была на особых правах, но зато работа у меня нервная. Линда беременная и не могла уследить за всеми подопечными Викрама, поэтому и переложила свои обязанности на меня. Да ещё я всё же знаменитый художник. Так что и до Викрама я не бедствовала.

Да и вообще с этими подопечными беда. Скольких мы уже с Линдой спровадили к другим манаукцам, а они всё прибывают и прибывают. Словно не слышали, что Махтан жадный и скупой.

— Как? Как ты могла! — недовольно вскричала блондинка. — А как же я? У меня завтра свидание, а я без платья!

Я мысленно поздравила себя с очередным удачным днём. Жизнь на станции стала мне в тягость. Всё же я не нянька, нет у меня такого призвания. Вот Линда — она у нас дипломат, может красиво послать, сразу и не поймёшь, а я... А я только в морду дать и не заметишь как прилетело. Форму держу, тренируюсь часто. Хотя Вик говорит, что я очень слабая для манаукцев, и сломать мою шею можно легко.

— Амина, я сказала — нет! — решила всё же уговорить её одуматься. — У меня нет времени с тобой разговаривать. Попроси платье у подруг.

Она меня скоро в могилу вгонит со своими претензиями. Как будто я её покровитель. Постоянно лезет в мой кошелёк, распоряжаясь им как своим.

— Каких? — взвилась блондинка, и я осознала, какую глупость сморозила. Все её подруги такие же, как она, так что платьями не поделятся, вдруг на ней лучше будет смотреться. — Да если они узнают, с кем я собираюсь на свидание...

— И с кем же ты собралась на свидание? — решила поинтересоваться, чтобы отчитаться перед Линдой, если сумеем сплавить и эту другому покровителю.

Амина, как героиня любовного романа, закатила глаза и стала восторгаться своей новой пассией:

— Он такой замечательный, такой сдержанный, — на этом положительные качества призрачного кавалера закончились, и блондинка доверительно произнесла: — Надеюсь, что щедрый, а то устала от постоянных проблем с кредитами.

Я очередной раз тяжело вздохнула, кинув взгляд на альбиноса. Он очень заинтересовался разговором, но при этом не забывал уплетать за обе щёки тосты. Я нечаянно засмотрелась, как он тщательно облизывал маленькую ложку. Язык у него был большой, тёмно-красный и казался мягким. Опять не о том задумалась. Но ещё хуже, что альбинос заметил мой интерес к себе и самодовольно улыбнулся, щурясь, как кот при ярком свете. Я стушевалась, застуканная за подглядыванием. Определённо пора выгонять его за дверь.

Что за утро у меня! То альбинос, то блондинка! У меня скоро выработается стойкая аллергия на белый цвет.

Перевела взгляд на экран коммуникатора, отгораживаясь от манаукца и пряча своё смущение.

— Кто, Амина? Говори, я всё про него вызнаю и тебе расскажу, щедрый или нет.

— Я тебе не скажу кто! — неожиданно выдала эта... У меня слов нет на неё! Общипанная курица! Опять за своё принялась! Опять на моё посягнула!

— Только не говори, что ши Трона, — угрожающе зашипела я на неё, так как знала, что она уже проявляла к нему интерес, и мы уже не первый раз с ней ругаемся на его счёт.

— Раз ты мне денег не дашь, я позвоню ши Махтану, — решила идти на крайние меры Амина, а мне было абсолютно плевать.

— Я тебе волосы выдеру с корнями, если увижу рядом с ши Трона, услышала меня? Я обещаниями не бросаюсь, запомни. Близко не смей подходить к нему. Он мой!

— Да конечно твой! Дай денег и я пообещаю, что не объявлю его своим покровителем, — с видом победителя потребовала Амина у меня, и я поняла, что сейчас врежу ей. Вот просто возьму, найду эту гадину и врежу. Опять шантажирует меня.

Обидно было, сил нет. Я-то не могла его объявить своим покровителем в отличие от крашеной курицы. Иначе деда сразу набросится на ши Трона и заберёт меня домой. Я была в безвыходной ситуации. Я ещё не сумела заинтересовать доктора, чтобы он ради меня был готов на подвиг.

Злость на Амину меня поглотила с головой и поэтому я вздрогнула, когда мою руку накрыла горячая ладонь альбиноса, про которого я совершенно забыла. Встретившись с ним взглядом, я поразилась тому, как тепло он смотрел на меня. Сердце затрепетало в груди. Кровь прилила к щекам. Да как это у него получается? В жизни столько не смущалась, сколько за сегодняшнее утро. Обычно я более норовиста, а с ним не получается вредничать. Непоколебимая глыба спокойствия, причём совершенно уверенно чувствующая себя на моей территории.

Нет, надо всё же его выгнать.

— Так дашь или нет? — вернула к себе моё внимание Амина.

— Да пошла ты, курица крашеная! — не сдержалась я и решила, что блондинов на сегодня с меня хватит. — И ты вали из моего блока, — обратилась я к манаукцу, после того как выключила связь с возмущённой Аминой. — Поел и будет. Нечего моим воздухом дышать.

Встала из-за стола и направилась одеваться. Мне нужно было срочно поговорить с сестрой. Моему терпению пришёл конец. Даже если Амина объявит моего ши Трона покровителем, то я не собираюсь на станции оставаться ни минуты. Полечу домой!

Нервно распахнув шкаф, выбрала светло-синее короткое платье и нижнее бельё к нему. Оделась, нисколько не смущаясь присутствия манаукца, у которого одежда тоже была в спальне. Альбинос спокойно взял сложенные в стопку светлую рубашку и тёмно-коричневые брюки. Оделся быстрее меня и ждал, когда я закончу.

У выхода я открыла шкафчик с обувью, надела под синее платье любимые туфли цвета лазури. Ногой захлопнула дверцы шкафчика, открыла входную дверь и с большим облегчением проследила за манаукцем, который соизволил убраться с моей жилплощади. Дверь за мной автоматически захлопнулась, и я устремилась к Линде.

Я мысленно представляла наш с ней разговор и на очередном повороте споткнулась, когда заметила, что альбинос от меня не отстаёт.

— Тебе чего? Чего пристал? Иди своей дорогой, куда там тебе надо, а за мной не ходи!

Я понимала, что опять ему грублю, но вид охраны перед жилым блоком Линды придавал мне смелости и слепой отваги.

Альбинос в ответ лишь усмехнулся и, привалившись плечом к стене, сложил руки на груди. Молчание затягивалось. Мы в достаточно оживлённом коридоре смотрелись комично. Ну или враждебно. Я разозлилась на манаукца, выставляет меня идиоткой и рад повеселиться за мой счёт. Ненавижу таких людей, и не людей. Хотя манаукцы тоже люди, только модифицированные.

— Отстань от меня, понял? — с наездом набросилась на него. — Я сейчас на тебя охрану натравлю. Всё, что было вчера, там и осталось. Сегодня новый день, и ты меня не интересуешь.

— Ничего, привыкнешь, — меланхолично отозвался альбинос.

Меня раздражало в нём всё. И то, как он самоуверенно держался рядом со мной и то, как спокойно сносил любые выпады. Обычно манаукцы либо очень застенчивы, либо пренебрежительны и высокомерны. Последнее — обычное отношение манаукцев к остальным расам. А тут...

Нет, высокомерия не видела в нём, только отеческое снисхождение, словно ему отрыты тайны вселенной, а я маленькая букашка. Опять это сравнение. Ну почему рядом с ним я себя букашкой и чувствовала? Я, та, у которой больше унжирской крови! Я, та, которая может управлять своими феромонами и привлекать понравившегося мужчину. Почему именно у меня не получается завлечь ши Трона и не получается управлять этим альбиносом? Почему я такая неправильная во всём?

Развернувшись на каблуках, я ринулась под защиту охраны Викрама. Я точно знала, что они не пропустят напыщенного альбиноса, строгий приказ ши Махтана, обязательный для исполнения. Никаких альбиносов на его территории, особенно их предводителя — янарата Кошира.

Войдя в жилблок Махтанов, Линды я не нашла. Только Тамара орудовала на кухне, поздоровалась с ней и спросила где сестра, та, оказывается, ещё спала. Это ещё сильнее взбесило. Я тут с её подопечными разбираюсь, а она отдыхает. Поэтому от злости дверь в спальню пнула.

— Всё! Я так больше не могу! — сходу заявила сестре. — Забирай своих подопечных и, вообще, я домой поеду к маме!

Линда лежала на кровати, раскинув руки в стороны, но при моём появлении приподнялась на локтях, заинтересованно рассматривая меня. Вот удивляюсь я ей. Она беременная и всё равно умудрялась прикупить что-нибудь сексапильное. Сорочка очень была удачно подобрана по цвету, красный всегда красил сестрёнку. Я вообще считала, что это её цвет.

— С чего бы это? — недовольно возмутилась сестра.

И это было последней каплей. Нет, ну вот честно. У меня деньги шантажом вымогают, а она ещё и возмущается.

— Да потому что! — вскричала я, даже не заботясь, что нас может услышать Тамара. — Они звонят по любой глупости! Карточка не работает, видите ли, а проверить баланс не судьба! А потом ещё и денег просит взаймы. Надоело!

Но вместо слов успокоения я услышала очередной шантаж.

— Натали, не смей меня кидать в такой сложный период, — приказала мне сестра, садясь на кровати. — И вообще, ты должна, нет, просто обязана держать их подальше от Викрама!

Я готова была высказаться и по поводу Викрама, который на звонки не отвечал, когда так был нужен! Но положение спасла Тамара, робко постучавшись, она открыла дверь и позвала нас с сестрой:

— Девочки, кушать будете?

Линда странно улыбнулась и ехидно обратилась ко мне, кивая в сторону кухарки:

— Вот, можешь Томе отдать часть подопечных.

Тамара сразу смекнула, что не вовремя пришла. Стала отнекиваться. А то и понятно, кто в здравом уме на такое согласится. Меня, например, не спрашивали, а поставили перед фактом.

— Ой, нет, шия Махтан, что вы. Я не смогу, как госпожа Новик, с ними строго разговаривать. Пойдёмте, я вас лучше супом покормлю.

Я скривилась, понимая, что никто эту повинность снимать с меня не собирался. И не успела увернуться от прилетевшей от Линды подушки. Кинула её обратно на кровать и стала смотреть, как сестра изображает из себя бабушку старую. Если она таким образом решила закончить со мной разговор, то не та ту напала. Уж кто-то, а я-то знаю, как лихо сестричка носится на каблуках по коридорам. Тоже мне, актриса!

Линда поняла, что спектакль не удался, выпрямилась, упираясь руками в поясницу и нетерпеливо спросила:

— Ну?

Вот и настал мой час. Теперь я могу всё ей рассказать про манаукца. Может, хоть тогда она поймёт, как мне тяжело!

— Линда, поговори с мужем, чтобы ко мне не приставал один тип. Я его боюсь, — выдала я на одном дыхании и поняла, что щёки предательски заалели.

— Какой? — насторожилась сестра.

— Да, этот, — неопределённо махнула рукой, запоздало вспоминая, что я даже не спросила, как его зовут, — один из новеньких. Альбинос.

— Кошир? — удивилась Линда, оглядываясь на Тамару, которая сразу подобралась, слыша каждое наше слово. Я закатила глаза, поражаясь некоторым. При чём тут муж Тамары? Я же и словом о нём не обмолвилась.

— Да нет, — взмахнула рукой и, непроизвольно морщась при воспоминании о манаукце у меня в душевой, стала объяснять. — Тот, что самый страшный из них.

Я придерживала дверь для Линды, дожидаясь, когда она покинет спальню. Но сестра замерла возле меня и шёпотом заявила:

— Да они все на одно лицо, говори понятнее.

Тамара, которая уже успела сбегать на кухню, медленно подходила к нам, внимательно прислушиваясь.

Я же всё сильнее волновалась. Отчего-то говорить о странном манаукце было тяжело, особенно признаваться, чем я ему вчера грозила, если он не подчинится. Нет, всё же не стоило мне вчера пить.

— Ну, этот громила, — выпалила и густо покраснела.

Линда замерла, рассматривая меня с открытым ртом, но затем спохватилась и взволнованно переспросила:

— Ты нормально можешь объяснить, что произошло?

Тамара остановилась рядом с нами, тоже ожидала моего ответа. Я чувствовала, что сейчас просто взорвусь.

— Девочки, ну что вы так на меня смотрите! — не выдержала я, злясь. — Да, мне страшно! Очень! Он большой и уродливый. А ещё вечно встанет у меня за спиной и дышит в затылок.

Тут, конечно, я приукрасила. Было-то это пару раз, но всё равно страшно.

— Прям в затылок, он же высокий, — усмехнулась Линда, нисколько мне не веря. Но тут за манаукца вступилась Тамара, и я вообще растерялась:

— Жибор хороший, просто большой. Я тоже его сначала боялась. Взгляд у него, конечно, неласковый, но сам он хороший.

Да почему всегда так! Никто мне не верит!

— Ой, Тамара, тебя послушать, так они там все белые и добрые, — решила всё же настаивать на своём. — А я его боюсь. Он же не отходит от меня ни на шаг. Я же даже не могу при нём с ши Трона поговорить. А у меня, может, лёд тронулся! Я, наконец, смогла на свидание набиться!

— Ой ли, — опять ехидно вставила Линда. — Мне, вообще, кажется, что он унжирец. Людей с точки зрения опытов рассматривает.

Вот зачем она так со мной? Зачем эти постоянные нападки на Энди. Она же должна понимать, как это оскорбляет меня. Я же влюблена в него!

— Я поговорю с Коширом, чтобы он поговорил с Жибором, — заверила меня Тамара, поглаживая по руке.

Но всё равно мне было обидно. Никто мою любовь не воспринимает как настоящую. Думают, что только они способны на любовь?

— А я с Викрамом поговорю, чтобы он поговорил с Коширом, чтобы тот поговорил с Жибором. Так что пойдёмте есть! — весело высказалась Линда и направилась в кухню, правда, бросила мне через плечо: — Ты хоть с ним разговаривала, может, он от тебя чего-то хочет?

Я усмехнулась в ответ. Поговоришь с ним. Как же. Кто он, вообще, такой, чтобы я, Натали Новик, разговаривала с ним? Но потом грустно вздохнула и начала придумывать на ходу. Я просто обязана сделать всё, чтобы этого манаукца наказали. Как я теперь из блока Линды выйду, вдруг он меня стоит-дожидается.

— Конечно, разговаривала. Он молчит! Пыхтит и молчит. И главное, никто ему и слова не говорит против. Ши Трона делает вид, что его рядом нет. Я так не могу.

— Твой Трона вообще никого не замечает, если человек здоров. Ему только болячки подавай, — махнула мне рукой сестра, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Я не понимаю, что ей так не нравится в Энди.

Линда бочком села за стол и включила комм, чтобы позвонить Викраму. Он сразу же принял вызов, словно только этого и ждал. Понятно, не я же ему звоню!

— Да, любимая, — послышался ласковый голос покровителя, мы с Тамарой переглянулись, пряча улыбки. Так удивительно слышать от сурового мужчины такую нежность в голосе, — соскучилась?

— Конечно, — кивнула ему Линда и сразу перешла к делу, — но я по другому поводу звоню. К Натали альбинос Жибор прицепился, скажи ему, чтобы отстал.

— А-а-а, — протянул Вик и выдал то, от чего у меня рот неприлично раскрылся. — Он её телохранитель. Так что пусть привыкает.

Я обернулась к Тамаре, думая, может, мне послышалось, в ответ она погладила меня по плечу. Так это что, правда? Он мой телохранитель? Он?! Тогда что же вчера произошло? Он что, мне соврал? И я не приставала к нему? Но поцелуй... Я помню его губы.

В голове сразу столько мыслей появилось, что я не знала за какую ухватиться.

— Зачем Натали телохранитель? — обиженно возмутилась Линда, и я опять опешила. А почему бы, собственно, ему у меня и не быть? — Мне так телохранителя никто не выдал, а ей так — пожалуйста, — взвилась сестрёнка, а я радостно улыбнулась.

Есть в мире справедливость. Не всё же ей быть самой главной. Я как-никак старшая сестра!

— Линда, у меня что, работы тут полно для них? — вспылил Вик, и мы все притихли, испуганно глядя на Линду, у которой слёзы навернулись на глаза. — Куда мог, туда и распихал. И, вообще, Натали у нас особенная, вдруг украдут. А так она под неусыпным присмотром.

— Спасибо, любимый, — язвительно поблагодарила сестричка и отключила комм. А затем как зыркнет на меня, я даже чуть язык не прикусила. И чего она злится? Не собиралась я отнимать у неё её плюшевого медведя. Больно надо.

А Линду уже понесло, чую, опять до скандала дойдёт.

— Добегалась! Дособлазнялась! Вот теперь и терпи! Говорила же, не лезь ты ко всем подряд. Это не телохранитель, это твой надсмотрщик! Ну ты, Натали!

Я встала из-за стола и демонстративно заявила сестре:

— Всё, к маме уеду. Сегодня же.

Правда, воззвать к совести Линды мне не удалость.

— Конечно же! А там твой папка сразу тебя замуж и отдаст! — весело усмехнулась она, беря ложку.

Тамара поставила перед нами тарелки, полные ароматного супа. Как же я рада её появлению в нашей с сестрой жизни. Наконец-то, стали питаться нормально.

Я, вооружившись ложкой, замычала от удовольствия, поблагодарив Тому за прекрасный вкус. Она в ответ зарделась и стала такая соблазнительная. Ей исключительно шла эта застенчивая улыбка, радостный взгляд из-под опущенных ресниц. Глаза у неё удивительно зелёные. Я редко видела такой цвет.

Из неё получится сногсшибательная модель. Особенно если учесть размер её груди. Да, в этом что-то есть.

— Том, а ты любишь картины? — попробовала я закинуть удочку, зная, как все реагируют на мои откровенные предложения.

Та удивлённо хлопнула ресницами и задумалась. А я ещё раз прикинула в уме, как лучше её поставить у плиты, так, чтобы выгодно подчеркнуть аппетитные формы поварихи. Даже придумала, где припорошить кожу мукой в виде отпечатков мужских пальцев.

Волосы, забранные в тугой пучок на затылке, стоит ей распустить. Они будут ниспадать красивыми локонами на спину. Жаль, у Томы из украшений только цепочка с крестиком на груди. Хотя даже в этом было что-то порочное. А глаза! Нет, определённо, эти глаза нужно запечатлеть.

— Да, конечно, — ответила мне Тамара, я и поняла, что клиент готов. — С детства люблю на выставки ходить. Столько много удивительного выставляют, сказочного и необычного. Тут недавно, примерно год назад, видела изумительные портреты одного мужчины. Очень на вашего мужа похожего, — это она уже Линде сказала. — Только там у него глаза цвета морской волны были. Такой напряжённый взгляд, словно живой.

— А я знаю, кто автор этого творения, — ещё больше обрадовалась я. Осталось её немного дожать, и будет у меня новая модель.

Тамара подалась вперёд, осторожно спросила:

— Да, и кто? Я не запомнила фамилию. Говорят, молодая ещё, но очень талантливая художница.

— Да, всё так. Это шия Махтан, — сдала я сестрёнку.

— Ой, да вы что? — изумилась Тамара, оглядываясь на хмурую Линду. — Я и не знала, что вы рисуете. Тут ни одной картины нет.

— Я не люблю свои творения на стенах вывешивать, — снисходительно ответила ей сестра, явно сильно смущаясь. Я вот не понимала её. У неё такой талант, а она его не развивает. — Я их сестре отдаю, а она выставки устраивает, перемешивая со своими собственными, ведь это она у нас молодая, но талантливая художница.

— Да, ты права, — согласилась я, сразу переходя к делу. — Так вот, Тамара, я хочу вас нарисовать. Вот представьте: вы на кухне у плиты, чуть привалившись бедром к шкафу, закинули голову ему на плечо. А на вас только фартук.

— Кому на плечо? — не поняла Тома, испуганно моргая.

— Как кому? — удивилась я, сбилась с настроя. Что тут непонятного? — Мужу. А он стоит у вас за спиной, — продолжила описывать композицию, — нежно положив руки вам на бёдра под ткань фартука. И целует плечо. Весь такой белоснежный, чуть светящийся от ярких лучей, падающих на него.

Линда громко усмехнулась, переводя взгляд от опешившей Тамары ко мне и обратно. Правда, тут же осеклась и стала похожа на хитрую лисицу. Я-то знаю этот её взгляд. Точно какую-то пакость придумала. Вот аж тарелку отодвинула.

— Ой, нет! — выдохнула Тамара, переварив информацию, выданную ей.

Ну вот! Только не это. Сейчас она мне откажет. Но я не хотела упускать такой шанс и стала в красках расписывать все выгоды своего предложения. Вот только чем больше я говорила, тем больше замыкалась в себе повариха. Пришлось признать, что без её разрешения я ничего не могу предпринять. Обидно, такая идея коту под хвост. Она же могла проснуться знаменитой. Но вместо этого она предпочла скрыться на кухне, чтобы мы с Линдой её не донимали.

— Окажи мне небольшую услугу, — неожиданно произнесла сестра, слезая со стула. Я тут же заинтересованно стала слушать её предложение, так как Линда странно ухмылялась. В её голове уже созрел план, и это было видно по её лицу. — Отвлеки Тамару, чтобы она из кухни не выходила.

То, как сестричка помчалась в спальню, не оставило у меня сомнений, что сюрприз будет грандиозным. Выпив кофе, решительно направилась к Тамаре. Та стояла и что-то взбивала, задумчиво глядя на белую пену и тяжело вздыхала. Что это с ней? Я испугалась, что она заболела и не говорит, поэтому решила всё прояснить, спросив:

— Тамара, тебе плохо?

Та странно дернулась и покраснела. Ничего себе реакция на вопрос. О чём это она мечтала, глядя на сливки, а именно их она и взбивала. Рядом на столе стояла тарелочка с клубникой. А это означало, что сегодня будет обалденный десерт в её исполнении. Нет, всё же Тамара — это находка для Линды, той ещё "обжоры".

— Нет, всё хорошо. Спасибо за беспокойство, — смущённо возразила Тома, поставив блюдо со сливками на стол.

Я понимающе усмехнулась. Все разговоры о голых мужьях даром не проходят для некоторых особо скромных личностей. Я так и думать уже забыла о предложении. Ничего, найду другую модель. Пусть не такую соблазнительную, но я же мастер! Картины мои всегда производят фурор, если, конечно, рядом Линдиных шедевров нет.

— Может, помочь? — предложила я Тамаре, в сомнении оглядывая стол.

— Ой, я буду только рада, — спохватилась та в ответ и посмотрела на часы. — Вы не могли бы взбить сливки? Ваша сестра просила с клубникой.

— А да, Линда у нас такая. Вечно на сладенькое тянет, — беззлобно подтрунивала я над своей сестрой, берясь за дело.

Пена была и без моих стараний густая, но раз сказали, значит надо. Поэтому я усиленно взбивала сливки, проверяя их на густоту, слизывая время от времени с пальца и венчика. Тамара застукала меня за этим делом и отобрала сливки, поставила печь оладьи. Эх, оладушки, что-то вы сегодня ко мне пристали с самого раннего утра. Переворачивая очередную порцию румяных кругляшей, обернулась через плечо и стащила один из остывших, чтобы удостовериться, что альбинос готовит хуже. И я не прогадала, Томины оладушки были и пышнее, и вкуснее. Я даже не заметила, как за одним последовал второй, а затем и третий. Не успокоилась, пока меня не отогнали от плиты. Овуляция, чтоб её! В этот период мне постоянно есть хотелось!

Обиженно насупившись, стащила пару ягод клубники, нисколько не краснея. После этого Тамара грозно сдвинула брови, и я решила ретироваться к сестре. Как-то не хотелось получить поварёшкой по лбу.

Но выйдя из кухни, замерла, в страхе глядя на то, как Викрам навис над Линдой, гневно крича на неё. А сестра сидела за столом с листом бумаги в руках, который тут же спрятала в папку. Тамара встала у меня за спиной, тихо спросила, что происходит, я и сама толком не понимала. Из гневных рыков Вика было ясно одно: он приревновал её к чужому мужу, только непонятно к чьему.

Мы с Тамарой переглянулись, когда Линда соскочила со стула, взяв злосчастный листок в руки, подошла к нам и всучила его Тамаре, а затем, с гордо поднятой головой, удалилась в спальню. Я сложила руки на груди и покачала головой Вику, который растерянно оглядывался на нас, не зная, что делать.

— Иди и успокаивай, — посоветовала я ему, понимая, что сейчас Махтан осознал, что сглупил. А сама попрощалась с ошарашенной Томой, заглядывая ей через плечо, подсмотрела, что там такого нарисовала Линда. И в который раз утвердилась в мысли, что она художник по призванию. Не узнать принца манаукцев было невозможно. Линда воплотила все мои желания, и я поздравила себя, что не моей рукой нарисовано. Тамаре, по-моему, не понравилось.



* * *


Жибор, пообщавшись с охранниками возле дверей в жилблок Махтана, стоял теперь и ждал госпожу Новик, погрузившись в раздумья. Женщины! Сколько непостоянства в этом слове! Только успеешь поймать волну, и тут же оказываешься за бортом. Жибору было не привыкать подстраиваться под изменчивый темперамент женщин. Вот только новый объект в этом переплюнула любую манаукскую госпожу, которых было у него много. Она не просто передумала испытать его в постели, она не помнила момент их встречи! Как можно забыть, что позвала к себе незнакомого мужчину в жилой блок? Это показалось Жибору очень подозрительным. Мужчина понимал, что ищет в девушке положительные черты, которых, возможно, и нет вовсе. Но отчаянное желание обелить её в своих глазах не давало покоя. Ведь будь она порочной и легкодоступной, как написано в досье на неё, то почему же она отказала ему и всячески выставляла за дверь. Распутным девицам неважно как выглядит мужчина, главное — размер. Это Жибор знал доподлинно. Именно из-за этого у него не складывались отношения с манаукскими госпожами, его бывшими покровительницами. Они смотрели на него, как на племенного жеребца, изощрённого в плотских утехах.

Хмыкнув над своими грустными воспоминаниями, Жибор вновь вернулся мыслями к госпоже Новик. Ему, как врачу, многое казалось неправильным в её поведении. Можно было бы всё списать на алкогольного опьянение, но что-то не давало этого сделать. Он прокручивал в голове недавние события в лифте, отмечая странный факт, — её глаза резко сменили цвет на ярко-синий. Как бутон раскрывает лепестки, так и синева затопила радужку глаз девушки, вытесняя серый цвет. Словно кто-то включил свет, и мир преобразился, наполняясь красками, чувствами, ароматами. Его это так заворожило, что мужчина не мог с собой справиться. Его потянуло к госпоже Новик.

Тряхнув головой, Жибор протяжно вздохнул. Девушка была очень открытой в эмоциональном плане. Он читал её, как книгу. Натали не стеснялась на людях выражаться, не считала нужным терпеть унижения. Казалось бы, что всё просто и понятно: вздорная, вульгарная девица, которая отталкивала всех от себя своим характером. Но была в ней тайна, и она манила Жибора её разгадать.

Он понимал, что стать для неё другом очень сложно, никого она не пускает в свой личный круг общения. Только проверенным людям был доступ. Она грубостью отсеивала тех, кто прятался под лицемерными улыбками и лживой личиной, не пыталась ни с кем быть милой.

Но Жибор чувствовал, как она ранима и уязвима. Ему приоткрылась эта сторона души Натали. Он видел блеск её слёз и панику, сравнимую лишь со звериной. Когда не отступают, сдаваясь, а вгрызаются в горло в предсмертном прыжке.


Глава 3


Натали

Не ожидала, что Викрам подложит мне такую свинью, то есть не свинью, а Жибора. Ну и имечко. О чём думала его мать, выбирая такое имя своему сыну. Жибор! Выйдя из жилого блока Линды, я лицом к лицу столкнулась с ним, со своим телохранителем. Стоял он как ни в чем не бывало. Руки сложены на груди, на губах ухмылка, в глазах веселье. Я оценивающе на него взглянула, пытаясь понять, есть у него совесть или нет.

Вот чего точно не было, так это стиля в выборе одежды. Черная футболка и темные брюки — кричащий контраст с белоснежной кожей и красными глазами.

Протяжно вздохнула, понимая, что деваться мне от него некуда и надо как-то налаживать отношения. Хотя выяснить кое-что всё же требовалось.

Подойдя к манаукцу, встала чуть ли не вплотную, гневно нахмурила брови.

— А сразу нельзя было сказать, что тебя Викрам подослал? — накинулась я на него.

Альбинос лишь шире стал ухмыляться, не предпринимая попыток оправдаться, чем ещё больше разозлил. Но мы были в коридоре, и не хотелось устраивать сцен на глазах у охранников, поэтому я, как можно тише, зашипела на Жибора:

— Ты вчера в постель ко мне полез тоже, чтобы выполнить свою работу, телохранитель?

Жибор иронично приподнял бровь и опустил свои лапищи мне на плечи, придавливая сверху. Но я их попыталась скинуть, правда, хватка была у него как у пса, хотя он и был цепным псом. Так и стояли, он меня удерживал за плечи, а я угрожала ему расправой.

— Ты пожалеешь, понял? Я тебя со свету сживу, если кто-нибудь узнает, где ты ночь провёл.

Манаукец перестал улыбаться и тихо прошептал, склоняясь к самому уху:

— Я понял и никому не скажу.

Правда, не верилось в его заверения, слишком быстро согласился.

— Значит так, телохранитель, — решила я прояснить ситуацию манаукцу, чтобы знал своё место. — Я тебе жить не мешаю, и ты мне не мешай.

Жибор ещё ниже склонился и таинственно заявил:

— Я, увы, несвободен. У меня приказ.

Я оттолкнула его от себя, чтобы тут же схватить за грудки и слегка встряхнуть.

— Какой приказ? — потребовала ответа.

Я была очень зла, так зла, что готова была ему двинуть. Только понимала, что отдача будет такая, что могу не выжить. Про альбиносов-манаукцев чего только не рассказывают. Обычно истории были с летальным исходом для землянина или нерадивого унжирца, которые посмели не так высказаться в адрес красноглазых или не так посмотреть. Модифицированные вообще скоры на расправу. Поэтому приходилось сдерживать себя.

Хотя, если подумать, сама я ничему подобному не была свидетелем. Даже простые манаукцы вполне терпимы и сдержанны по отношению к женщинам. С мужчинами они не церемонились и те получали сходу, стоило только нецензурной брани сорваться с губ. Пару раз даже присутствовала на поединке, где обычно модифицированные при свидетелях решают споры.

Всё это, как молния, вспыхнуло в голове, и я поняла, что сейчас испытывала судьбу. Но Жибор достаточно спокойно ответил, прямо глядя мне в глаза, аж жутко стало. Всё же он такой страшный.

— Беречь тебя, так как ты очень ценна для ши Махтана.

— Да ну! — изумилась в ответ, так как это было неожиданно и приятно.

Нет, я честно не знала, что для Викрама я не просто родня его фаворитки. Да и Линда странно отреагировала на известие, что у меня теперь есть телохранитель. Почему она решила, что Жибор должен следить за мной?

— А у меня есть информация, что ты моя нянька, — доверительно заявила ему с превосходством, так как я была уверена, что сестра права.

Мужчина усмехнулся и оценивающе оглядел меня своим фирменным снисходительным взглядом сверху вниз и мерзко так произнёс:

— Стара ты уже для няньки, тебе не кажется?

Как я стерпела, уму непостижимо!

— Мне-то кажется, — съязвила ему в ответ, — а вот Викраму, по-моему, нет.

Альбинос подарил очередную лукавую улыбку и заметил как бы между делом:

— Хотя знаешь, ему виднее. Мы даже сутки ещё незнакомы. Но я уверен, что тебе не нянька нужна, а воспитатель.

— Что?! — возмутилась, пристав на носочки и встряхнув манаукца за футболку. — Уж не ты ли мой воспитатель?

— Я могу тебя научить очень многому, — мягко возразил альбинос, массируя мне плечи, от чего я ещё больше раздражалась. — Обещаю, тебе понравится, потом благодарить будешь.

— Да ни в жизнь! Чему меня может научить мужик? — вскричала я, не собираясь так просто сдаваться.

Мне вообще не нравилось, что за меня опять всё решают. Словно я бесправное животное.

— Терпению, — невозмутимо ответил манаукец и вместо того чтобы от меня отцепиться, наоборот, убрал руки с моих плеч и настойчиво притянул к себе, чтобы осторожно поправить волосы. Я ударила его по руке, чтобы не смел ко мне прикасаться, чем вызвала лишь тихий смех. Странный он какой-то. Всё же надо поскорее от него отделаться. И желательно навсегда.

— Я очень терпеливая, — попыталась убедить его в этом. — Я всё ещё на тебя не нажаловалась ши Махтану. Хотя могла.

— Нет, ты не сделаешь этого, — заговорщицки подмигивая, тихо возразил этот тип, а у меня внутри всё похолодело, — иначе тебе придётся самой ши Махтану рассказать, где я сегодня ночевал.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Шантажист! — прошипела ему прямо в лицо. — Чего тебе надо? — трясла я его за грудки. Так как самого манаукца трясти у меня не получалось, то хоть одежду в отместку ему помну. — Денег? Могу отвалить сколько надо, только отвали и сам от меня!

— Денег мне мало, — отклонил моё предложение альбинос и сильнее прижал к себе, не давая потерять равновесие.

— Секса, что ли? — недоверчиво спросила, вспоминая своё пробуждение и недвусмысленное заявление альбиноса в душе. Хотя слабо верилось, что ему нужно это от меня, уж у такого мужчины не должно было быть проблем с женщинами.

Есть же землянки, которые просто с ума сходят от такой горы мускулов и вспыльчивый характер манаукцев для многих не помеха. Был прецедент, когда две предприимчивых землянки объявили своими покровителями манаукцев. Правда, вроде только одна выдержала и не сбежала. А что до одной единственной ночи, до одноразового секса, тут у модифицированных выбор велик, особенно после слуха, что землянки сбежали, так как не выдержали сексуального марафона.

— Не угадала, — опять тихий шёпот и ни капли насмешки в голосе, вот ни капли.

Зато его глаза просто искрились от смеха. Как он ещё сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос?

Злость заново нахлынула на меня, и я, забывая, кто передо мной, просто врезала ему под дых, потом с силой отдавила ему ногу.

Жибор только охнул, удивлённо глядя, но отпустил. Ответного выпада манаукца ждать не стала, а просто развернулась и пошла к себе. Перестук каблуков отражался от высоких потолков, но я не слышала его, так как стук сердца в ушах звучал ещё громче. Просто зашкаливал, и так было страшно оглянуться. Но если логически подумать, ударить он меня не может — телохранитель, как-никак. Должен охранять меня, беречь, а не бить. Вот пусть и охраняет, а ещё должен проникнуться, что лучше со мной не шутить — жизнь испортить могу и умею, качественно и недорого. Нет, не так — бесплатно!

Пробегая мимо зеркальных стен очередного общего коридора перед площадками лифтов, заметила, что альбинос как ни в чем не бывало следует за мной, нисколько не страдая, не морщась и даже не хромая. Обидно. Но на будущее учту, что следует надеть другие туфли, у которых каблук острее.

Нет, всё же куда я бегу? Запоздало спросила я саму себя. Мимо поворота к своему блоку промчалась, задумавшись. И теперь было как-то неудобно разворачиваться и идти обратно, ведь за спиной шагал Жибор. И я не могла дать ему шанс посмеяться над собой очередной раз. Значит, пойду, проведаю ши Трона. Амина не должна добраться до него раньше меня, хотя даже если и доберётся, я не уступлю его.

Как же я глупо себя чувствую. Вот чего я взъелась на Амину? Даже сама себе объяснить не могу. Если она объявит его покровителем, ведь не станет сразу фавориткой. Так что, набрав номер Амины, широким шагом направилась к лифтам.

— Что? — некультурно ответила блондинка, а я цепко всматривалась в окружающую её обстановку. Новомодный гаджет позволял мне это сделать в мельчайших подробностях. Она была в её любимом кафе, где собирала все новые сплетни станции и сочиняла свои собственные. Значит, мне на синий уровень.

Вызвав лифт, ответила ей:

— Ну что, как там мой ши Трона?

— Отлично, — попыталась ответить Амина более невозмутимо, с ленцой. — Завтра все будут знать, что я поменяла покровителя.

— А сегодня что же? — насмешливо уточнила и зашла в лифт, где, не глядя на пассажиров, нажала на панели нужный уровень. Двери плавно стали закрываться, но просунутая огромная белоснежная ладонь не дала им это сделать до конца.

Створки разошлись, и в лифт протиснулся, так как места было мало, Жибор. В кабинке послышалось волнение, но мне было не до того, разговор был очень уж увлекательным.

— О, сегодня я ещё думаю, как громогласно провозгласить его покровителем. Ты сама понимаешь, что об этом должны узнать и услышать все. А не-е-ет... — театрально закатив глаза, Амина попыталась изобразить озарение. — Ты же не манауканка. Ты же не пойми кто, ни то землянка, ни то унжирка. Тебе же не понять наших законов.

— Су-у-у... — зашипела я на Амину, но тут Жибор отключил связь и приложил палец к губам, кидая выразительный взгляд себе за спину.

Я же сильно сжала кулаки и готова была накинуться на него. Нет, ну обнаглел совсем. Тяжело дыша, я гневно воззрилась в красные, искрящиеся весельем глаза и вдруг вспомнила. Вчера мы так же стояли друг напротив друга. Я так же была на него зла, а он... Он принял вызов.

Опустив взгляд на его красные губы, облизала свои. Вот же меня вчера накрыло активной фазой. А из-за чего? Неужели его гены настолько сладкие для моей унжирской стороны?

— Натали? — обеспокоенно позвал меня Жибор, а я встрепенулась, как пойманная птица.

Оказывается, пока я его рассматривала, предаваясь воспоминаниям, лифт уже прибыл на нужный мне уровень. Я вышла после Жибора и пошла по коридору к кафе, обгоняя его. В ответ услышала лишь снисходительное фырчанье, на которое обернулось несколько людей. Я сделала вид, что вообще незнакома с альбиносом и тоже испуганно оглянулась на него.

А вот когда мы дошли до входа в кафе, поняла, что не хочу, чтобы нас с ним видели вместе, а ведь он, как назло, будет тереться поблизости и привлекать внимание. Расстроенно вздохнула, останавливаясь. Я просто была вынуждена попросить у него. Поэтому развернулась к альбиносу и надменно начала:

— Жибор, или как там тебя, не надо меня преследовать. Я не нуждаюсь в постоянной опеке.

Но красноглазый облокотился плечом о стену, сложил руки на груди и опять смерил меня взглядом. Вот как он умудряется молча выводить меня из себя! Как?!

— В этом у меня большие сомнения, — не поленился ответить альбинос.

И всё же его спокойствие меня раздражало. Он должен быть вспыльчивым, должен показать истинную натуру модифицированных. А этот... терпеливый. Все представления о манаукцах мне портит. Почему только я взрываюсь из нас двоих?

— Погуляй где-нибудь, только подальше от меня, — помахала рукой, отгоняя его от себя. — Я ясно выражаюсь?

Альбинос почесал лоб, продолжая улыбаться, а затем склонился чуть ли носом не клюя, выдохнул коротко:

— Нет!

Замычала, затопав ногами.

— Тебе что, трудно? — взвыла я. — Просто подопри стену где-нибудь незаметно. Сложно, что ли?

— Для тебя — всё что захочешь, — проворковал Жибор, притягивая меня к себе за талию.

Я еле вывернулась из его захвата, возмущённая до предела:

— Больной!

Так и вошла в кафе, взвинченная, а там эта курица крашеная сидит в окружении трёх подопечных Викрама. Вот на ком сорву свою злость.

Девчонки, завидев меня, подобрались. У Махтана осталось четыре подопечных, остальные благополучно сбежали от меня. Эти нет! Любая себя уважающая давно нашла себе более выгодный вариант. Я же чего только им не устраивала — стойкие прилипалы.

— Ну, привет, Амина, — протянула я, стоило только оказаться около их стола.

— Здравствуй, Натали, — встала блондинка со своего места.

Я была невысокого роста и не доставала манауканке до плеча. Модифицированная свысока окинула меня презрительным взглядом, выпятив объёмную грудь.

Пусть она и была высокой, но даже со всеми выдающимися плюсами Амина уступала мне в красоте и знала это, отчего ещё больше бесилась. За соседним столом сидели несколько манаукцев и с жадностью смотрели на нас. Так как они были завсегдатаями этого заведения, то знали, что сейчас будет очередное представление. И что удивительно, болели все исключительно за меня! Унжирская красота ценилась у всех рас.

— Ну что, нашла денег на платье? Или решила его одолжить? — насмешливо поинтересовалась я у блондинки. При этом я откинула рукой волосы назад, прислушиваясь к слаженному вздоху соседей-манаукцев. Подопечные, как всегда, в наш спор не встревали, сидели притихшие.

— Нет, мы, — обвела она присутствующих рукой, — собрались здесь, чтобы обсудить вопиющий факт ущемления наших прав. По закону мы, как подопечные, имеем право на пять процентов от дохода покровителя.

Амина обратилась ко мне слишком уж официально. Подозрительно. Что она задумала? Вот противная! Решила давить буквой закона! Ну я ей сейчас устрою!

— Ах да, точно! — хлопнув себя по лбу ладошкой, спохватилась я и стала набирать номер сестры, приговаривая. — Надо сообщить об этом Линде. Ши Махтан же в последнее время отошёл от дел, вообще ничего не зарабатывает, всё за беременной женой приглядывает. А вам платит по старинке, хотя вообще ничего не должен. Спасибо, что подсказала, чтобы я без тебя делала.

— Фавориткой не пугай, — вскинулась на меня Амина. — Мы не верим, что у ши Махтана нет доходов. Не может этого быть. Я узнавала...

— Интересно у кого? — съязвила я в ответ, прекрасно понимая, что она блефовала. Не могла она ни у кого узнать. Нет у неё таких знакомых, а то давно бы уже к ним присосалась и тянула деньги. Чем выше статус, тем и доходов больше, только на этом и выстроены её доказательства.

Вот только дальше препираться нам с Аминой не дали, так как у меня за спиной раздался строгий голос Жибора. Вот просила же его не лезть!

— Кто дал вам такую информацию?

Девчонки при появлении альбиноса сильно испугались. И без того светлая кожа у некоторых стала ещё бледнее. Вот она, сила слухов! Если бы они знали, какой на самом деле спокойный этот громила!

Блондинка попятилась, а я, развернувшись к телохранителю лицом, чуть сама не отшатнулась, так как увидела, что Жибор в гневе! Он и так не блистал прекрасным ликом, а сейчас откровенно ужасал! Альбинос надвигался на Амину, привлекая к себе внимание охранников, которые стали подтягиваться к нам. Соседи тоже поднялись, прислушиваясь к теме разговора. Надо было спасать альбиноса. Его же побьют!

— Я повторяю, кто дал вам такую информацию? — давил на Амину мой телохранитель, а я глазами искала пути отступления. В баре был запасной выход через кухню, но до него ещё надо было добраться. Ближе был выход в самом зале, но поздно к нему идти, так как его уже блокировала пара охранников.

— Я... я... я не знаю, — замялась блондинка, уткнувшись спиной в стол, на котором задребезжала посуда. Амина испуганно стала оглядываться в поисках поддержки. Один манаукец хотел заслонить её от Жибора, но тот заговорил, останавливая порыв спасителя:

— Вы только что утверждали в присутствии свидетелей, что у вас есть информация об истинных доходах ши Махтана. Кто вам дал её?

Имя у покровителя было очень знаменито, поэтому мужчины замерли, услышав его, и теперь все мы оказались в плотном кольце зевак, которые любят собирать сплетни. Конечно же, такой скандал сейчас разразится! Кто-то сливает данные о доходах представителей аппарата правления манаукцев! Я попыталась Жибора оттащить от Амины, схватив его за руку, но он этого даже не заметил, сверля тяжёлым взглядом блондинку, которая в любой момент могла позорно упасть в обморок.

— Я... Мне её никто не давал. Честно. Я солгала, — слабым голосом заблеяла Амина, наконец, решив признаться.

Вздох разочарования я отчётливо услышала среди собравшихся зевак. Я их прекрасно понимала. Наверное, и журналисты тут затесались, такая сенсация сорвалась! Вот поэтому я и не люблю эту крашеную, лжёт, как дышит.

— Эта информация является секретной, и её распространение карается законом. Так что я вынужден буду об этом доложить ши Махтану, — по-армейски скупо объявил Жибор и чуть отошёл, приподнимая руку с коммуникатором к лицу, ту, за которую я его держала. Поэтому я быстро вырвала свою ладонь, отступая от альбиноса и оглядываясь по сторонам. Обстановка вновь стала спокойной, и к нам приблизились охранники. Остальные расселись по местам, кидая на нас косые взгляды. Надеялись, что это ещё не всё.

— Это кто? — тихо спросила Амина у меня.

Я высокомерно окинула её взглядом и гордо сообщила:

— Мой телохранитель!

Вот только от зависти она не захлебнулась, наоборот, язвительно выдала:

— Как же надо достать ши Махтана, чтобы он тебе альбиноса подсунул.

С этой стороны появление телохранителя я ещё не рассматривала, а вырисовывалась очень неприятная картина. Не хотелось думать, что Викрам решил таким образом избавиться от меня.

— Не скажи, — заметила одна из стареньких подопечных, Ошти.

С ней проблем никогда не возникало. Девушка тоже сбежала из дома, поэтому вела себя хорошо. Странно её видеть среди остальных.

— У них жёсткий матриархат, — продолжила Ошти, а мы её внимательно слушали, — так что это, скорее, подарок.

Девчонки обернулись на Жибора, который продолжал с кем-то общаться по коммуникатору без видео, но явно не с Виком.

— Не поняла, — растерялась я.

Ни о чём подобном я не слышала. Знала, что у альбиносов несколько другая социальная система, чем у обычных манаукцев. Но матриархат! Да кое-кто просто попал! Мысленно я уже потирала ручки.

— Ты приказываешь, а он твой верный раб, — веселилась Ошти.

Тихий дружный смех привлёк внимание альбиноса, он подозрительно сощурился и подопечные притихли, но только не я. Я светилась от счастья.

— Да ну, — восхитилась открывшимся перспективам.

Я уже представляла телохранителя в роли верной собачки, исполняющей любой каприз, как всё испортила Амина, визгливо выкрикнув:

— Они же психи!

— Он нормальный, на психа не похож, — отчего-то решила заступиться за альбиноса. А лучшая защита — это, как всем известно, нападение, вот и я решила, что пора уже поставить её на место. — Ты мне ответь, зачем решила девчонок в свои грязные игры вовлечь? Шия Махтан урежет и то, что вы получаете сейчас. Ты понимаешь это или нет? Вам падает на карты больше чем пять процентов, просто тратить не умеете.

Амина возмущённо засопела и даже придумала, что мне ответить, но не тут-то было. Жибор, как всегда, вовремя вклинился в разговор:

— Шия Рендола, вам следует пройти к ши Нитпину на допрос.

— Какой допрос? — испуганно протянула Амина и побледнела так, что теперь соревновалась по цвету лица с Жибором.

— Вас ждут через пять минут в его кабинете, если сами не дойдёте, то вас доставят, — равнодушно отозвался альбинос.

— Я сама,— тут же отозвалась блондинка и ретировалась.

А мы остались. Я и девчонки воззрились на альбиноса, а он встал, мимикрируя под столб, которых в зале было штук десять. Закатив глаза, помахала рукой, показывая альбиносу отойти подальше. Он, как ни странно, послушался и стал подпирать стену. Подарила ему благодарную улыбку и не сдержалась, послала воздушный поцелуй. Вот может быть милым и послушным, когда захочет. Может, ещё и приживёмся.

Охранники вернулись на свои места, словно ничего не произошло. Даже не попытались расспросить нас ни о чём. Их поведение показалось мне странным.

Я села на место Амины и заказала коктейль по интерактивной панели меню.

— Ну что делать будем? — спросила у подопечных.

— Может, в магазин? — предложила Ошти.

— Ну пошли, — согласилась с ней, так как делать нечего в принципе. — Что у вас с лимитом?

— У меня ещё много, — радостно отозвалась Ошти.

Остальные девчонки тоже отмерли и перестали так явно коситься на Жибора.

— У меня тоже, — призналась я.

Решили присмотреть себе платья, да и кое-что по мелочи. Ошти ещё захотела сумочку. Я же решила, что стоит обновить запас красок. Допив коктейли, мы покинули гостеприимное заведение и направились в торговый сектор, которые был объединён в один длинный коридор. Но деление по расовым зонам присутствовало. И лишь нонарский был огорожен от остальных прозрачной стеной, так как жабам требовался немного иной кислород, чем остальным. Правда, никто туда и не собирался. Всё, что было изготовлено нонарцами, производило специфический эффект. Немногие земляне и даже унжирцы решатся выпить алкоголь жабоподобных. Умереть не умрёшь, но в больничном блоке оказаться можно с сильным алкогольным отравлением.

На магазины мы потратили практически весь день. Жибор стойко выдержал проверку, ходил за мной, как привязанный, носил пакеты, хотя мог бы и отказаться. Девчонки приобрели обновки. Все уже забыли про Амину и её революционные лозунги. Так как она единственная умудрялась тратить всё и сразу. Остальные были рассудительными и бережливыми.

Когда мы решили, что пора по домам, ко мне обратилась одна из девушек, Лита, очень скромная брюнетка, у которой вечно не ладилось с мужчинами.

— Натали, мне совет нужен Линды. Когда можно ей позвонить?

Да, совет сестры ей точно не помешает. Почему-то девушка умудрялась выбирать себе всегда не тех. В итоге она пару раз оставалась совершенно без средств к существованию, так как и на работу не могла устроиться на станции. Здесь вообще для манаукских женщин не было работы. И сестре пришлось даже слово с неё взять, что прежде чем она найдёт себе другого покровителя, она должна обязательно посовещаться с ней.

— Звони, только не поздно. Шия Махтан очень устаёт, поэтому рано спать ложиться.

— Спасибо. Вечером гулять? — получив от меня согласие, Лита умчалась к себе, а я, попрощавшись с остальными, направилась домой.

Жибор, как и прежде, бесшумно следовал за мной. Но в жилой блок я его не пустила. Забрала пакеты, сердечно поблагодарив, и закрыла перед его носом дверь. Вообще-то, я начала получать удовольствие от бесплатного слуги. Он был очень полезным, да и мысли о матриархате приятно грели душу, рождая нездоровые фантазии.

Собираясь к вечернему променаду, я перемерила всё, что накупила и выбрала серебряную тунику, к которой у меня были белые лосины и красивый широкий кожаный пояс. Волосы забрала кверху, закрепила их заколками с драгоценными камнями, которые мне подарила бабушка. Перекусив на кухне хлопьями, я была готова к подвигам. Вспомнила, что сегодня опять не виделась с ши Трона, а ведь хотела заскочить. Поэтому решила сделать это сейчас, пока он ещё на работе.

Придирчиво осмотрела себя в зеркале, добавила теней на веки и подчеркнула густые реснички. Розовый нежный блеск лёг на мои соблазнительные губки, и я была готова покорить сердце неприступного Энди! Воодушевлённая мыслями о любимом, решительно направилась к двери.

Открыв её, столкнулась с Жибором, который заслонил собой выход. Если честно, то я чуть от страха не закричала. Что ему надо, я не понимала. Да и сам модифицированный молчал, лишь рассматривал меня изумлённым взглядом. Подождав несколько секунд, позволила собой полюбоваться и только потом приказала:

— Отойди.

Манаукец, как ни странно, послушался, а я радостно побежала по коридорам на свидание с ши Трона. Правда, звуки мягких шагов телохранителя преследовали меня.

Удивительно, что не приставал с вопросами куда мы, и даже не останавливал. А раз так, то, вернее всего, Линда не права, и Жибор не надсмотрщик.

Настроение поднялось, и я даже стала здороваться с проходящими мимо меня манаукцами. Знакомых на уровне модифицированных я успела завести достаточно. И поэтому приходилось поддерживать о себе хорошее мнение, расточая улыбки.

Вот такая светящаяся я и вошла в больничный сектор. Продефилировав к двери кабинета ши Трона, отметила, что у него опять очередь, но даже стучаться не стала, смело открыла дверь и вошла.

Энди вёл приём. Незнакомая манауканка красовалась практически голым бюстом, прикрытым розовым кружевом, а любимый усердно отводил глаза в сторону, слушал её лёгкие.

— Я пришла, — радостно возвестила всех о своём присутствии.

Дама странно испугалась, ойкнула, схватила розовую кофту, натянула её и, скомкано попрощавшись, вылетела из кабинета.

Странная реакция, учитывая, что я даму не узнала, а она меня явно да.

— Что это было? — удивлённо уточнила у Энди, который больно расстроенно вздохнул и положил сцепленные руки на стол.

Села на тёплое сидение стула для пациентов, закинула ногу на ногу, сложила руки на коленях.

— Чем могу быть вам полезен, госпожа Новик? — словно мы незнакомы, обратился он ко мне.

Я же жадно рассматривала его, так как давно не видела. Как же ему шёл белоснежный костюм доктора, очень выгодно оттеняя густые смоляные волосы. А красные глаза были той изюминкой, которая манила к себе своей таинственностью и неприступностью.

— У меня болит сердце, — с придыханием ответила ему и чуть подалась вперед, как это делала только что странная дама.

— Раздевайтесь, я вас послушаю, — устало произнёс Энди и взял в руки портативный медицинский сканер.

Я указала пальчиком на аппарат и томно возразила:

— Мне это не поможет. Только свидание с вами...

— Замолчите! — вскричал ши Трона и вскочил со своего места. — Это всё активная фаза! Вы себя в зеркале видели? У вас глаза сменили цвет!

Он обошёл стол и стал мерить шагами свой кабинет, а я вполоборота напряжённо следила за ним.

— Вы ведь принимаете блокиратор? — по-деловому осведомился Энди.

Вот она, вся прелесть влюблённости в доктора. Он на всё смотрит через свою призму, и чуть что, сразу препаратами пичкает. Кивнула головой, не желая отвечать на этот унизительный вопрос. Блокираторами пользовались только полукровки. Чистокровные унжирцы умели управлять своим телом. А нам приходилось прибегать к помощи лекарств, чтобы не набрасываться на любого понравившегося индивида.

— Неужели вам непонятно, — нудно продолжал Энди, расхаживая за моей спиной, — что я не вижу в вас женщину? Что мне неприятно ваше внимание к себе? Сколько раз вам повторять, что я не приму ваших предложений ни об ужине, ни об обеде, и уж тем более о совместном завтраке!

Ну и что мне теперь делать? Как его заманить на чашечку чая? Ведь как-то мне придётся вливать в него препарат, приготовленный подругой.

Но больше было непонятно его нежелание общаться со мной. Я ведь красивая. У меня поклонников хоть отбавляй. Даже телохранитель и тот проникся тем, как я сногсшибательно выгляжу. Что Энди не устраивает во мне?

— Вы разбиваете мне сердце, ши Трона, — попыталась воззвать к его совести.

— Нет, я пытаюсь удержать вас от разврата, к которому вы постоянно меня склоняете, — взорвался Энди. Он подался вперёд, умоляя:

— Оставьте меня в покое. Госпожа Новик, я уже говорил с вашим покровителем, что вы мне мешаете работать. Вы понимаете, какое о себе представление складываете? И вас это не беспокоит? Меня лично да. Нельзя же быть настолько безнравственной.

Я сидела, рассматривала пол и кусала губу. Обида разъедала меня изнутри.

— Это вы не понимаете, я вас люблю. И не пристаю ко всем подряд, только к вам.

— Потому что мои гены чем-то вас зацепили. Вот только вы их не получите. Убирайтесь из моего кабинета и больше не приходите. Иначе мне придется обращаться уже не к вашему покровителю...

В этот момент в кабинет вошёл альбинос и встал за моей спиной, положив ладони на плечи.

— Извините, ши Трона, но не стоит никому жаловаться. Я сам во всём разберусь, — заверил Жибор удивлённо замершего Энди.

Вот как, значит. Мальчики решили всё за меня.

— У меня болит сердце, — напомнила я Энди. — Не могли бы вы в пятницу...

— Нет! — резко выкрикнул он в ответ и отвернулся.

У меня комок в горле встал. Ещё не хватало разреветься у Жибора на глазах. Вот только мне нужно было свидание, позарез нужно было.

— Почему вы не можете со мной в пятницу встретиться? — попыталась спокойно спросить, но голос дрогнул. Всё же это было больно и унизительно.

Почему моя любовь безответная? Как заставить его сердце проснуться?

— У меня будет приём.

— Хорошо, — встала я со стула и потребовала. — Запишите меня на приём.

— Вы здоровы, — не хотел сдаваться ши Трона.

— Вот в пятницу и проверите. Вы же семейный врач четы Махтан, а я родственница шии, так что принять меня вы обязаны.

— Хорошо, — попался на удочку Энди, а я смогла выдавить из себя улыбку. — На какое время вас записать?

— Когда у вас заканчивается смена? — задумчиво уточнила, кидая косой взгляд на Жибора, который, хмурясь, слушал наш диалог с Энди.

— В девятнадцать по условному времени.

— Замечательно, я приду в половину седьмого. До пятницы, — радостно заявила я и сбежала из кабинета, пока Энди не успел меня остановить.

Он у меня ещё пожалеет, что посмел так со мной разговаривать. В пятницу я приду во всеоружии. Ещё посмотрим, чья возьмёт, мой любимый. Ещё посмотрим.

Жибор

Всматриваясь в глаза ши Трона, Жибор удивился, как точно Натали передала его образ на холсте. Доктор оказался очень холодным типом, надменным снобом. Слова, которые он говорил девушке, могли принадлежать только чёрствому мужчине. Он был слишком жесток с Натали. И поэтому, слушая его вопли в коридоре и видя осуждение пациентов, Жибор понял, что пора было спасать девушку. Ворвавшись в кабинет, он рассчитывал увидеть зарёванную Натали, но она сидела прямо, держа спину и с гордо поднятой головой. Это их не первый разговор с доктором, и, кажется, она привыкла к таким его нападкам.

Её странный блеск в глазах выдавал отчаянную решимость. Натали была не робкого десятка и всегда шла до конца. Жибор часто встречался с такими личностями, удивлялся их несгибаемости перед обстоятельствами.

— Зачем вы так с ней разговариваете? — решил начать с этого Жибор.

В ответ ши Трона раздражённо провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и устало сел в кресло.

— Потому что я знаю про унжирцев слишком многое.

Жибор тоже сел, понимая, что разговор обещал быть долгим.

— Я тоже врач и не понимаю, о чём вы говорите. Что такого вы узнали об унжирцах, что настолько грубы с госпожой Новик?

Ши Трона оценивающе окинул его взглядом и уточнил:

— Это вы личный врач янарата?

Жибор кивнул, ожидая объяснений. Но доктор медлил, словно прикидывал в уме, стоит или нет делиться с ним информацией.

— Я был как-то на одном семинаре, где унжирцы объясняли свою новую программу объединения рас. Они не такие, как мы, — доверительно заявил ши Трона. — У них мозги повёрнутые. Для них полукровки — это эксперименты по смешению ДНК.

— Это для меня не новость. И что же вас так в этом пугает? Мы тоже рады смешать свою ДНК с землянами ради продления рода. Что в этом такого осуждающего?

— Вы не понимаете, — вздохнул доктор. — Полукровки запрограммированы искать лучшие гены. Это в них заложено. Ни о какой взаимной симпатии, ни о каких чувствах и речи не идёт. Они, как роботы, рождены, чтобы улучшать генотип унжирцев. На том семинаре я познакомился с её отцом. Он рассказывал о манне.

— Что? — удивлённо выдохнул Жибор.

— Да, о манне, — покивал головой ши Трона, понимающе улыбаясь. — Он был одним из подвижников запрещённого проекта. Одним из тех, кто создавал нас. Теперь вам понятно, почему его дочь, одна из его экспериментов, прицепилась ко мне? Ему нужен материал, насыщенный манной. Поэтому я и против госпожи Новик. Кстати, ещё неизвестно, что именно движет и шией Махтан.

— О чём вы? — нахмурился Жибор, не понимая откровенности Трона.

Он выглядел человеком, который устал нести тяжёлую ношу, и теперь с большим удовольствием отдавал её случайному слушателю.

— Он не мог быть нашим создателем, одумайтесь, — попытался привести в чувство явно пребывающего не в себе доктора. — Сколько тогда ему лет, по-вашему.

— Семья Самир одна из тех, кто создал нас, — доверительно произнёс ши Трона. — Пусть не сам отец госпожи Новик, но его дед или прадед точно! Им нужны наши гены. Поэтому девчонка так отчаянно цепляется за меня. А этот аромат!

— Какой аромат? — переспросил Жибор, понимая, что теряет суть разговора.

— Плохо же вы знаете физиологию унжирцев. Когда они выбирают потенциального партнёра, их специальные железы начинают вырабатывать соблазнительный аромат — феромоны! Они витают в воздухе вокруг госпожи Новик, но я её обхитрил, заставив использовать очень сильный парфюм. Если бы не он, я бы просто не знал, что делать. Она ведь красивая, отец постарался, создавая свой эксперимент, вот только забыл добавить ей мозгов.

— Следите за словами, — недобро одёрнул его Жибор.

— Простите, но что есть, то есть, — насмешливо ответил доктор, разводя руками. — Госпожа Новик недалёкого ума, ею легко манипулировать.

— Давайте подведём итог, — спокойно произнёс Жибор, который не мог успокоить радостно бьющееся сердце. — Девушке нужны гены манаукца, потому что она так запрограммирована?

— Да, её для этого и создали.

— И вы считаете, что это аморально, поэтому отказываете ей, не принимая её любви?

— Она меня не любит.

— Активная фаза. Расскажите о ней, я слышал, вы говорили ей об этом.

— Период, когда полукровки не могут управлять своим телом. Земная половинка сказывается. У них нет месячных, вы уж простите, что я с вами об этом говорю, но как врач вы должны понимать. Кровотечений у унижирок нет, как и у полукровок. Но овуляция происходит — активная фаза. В этот период самая большая вероятность у унжирок заполучить желаемое. Хорошо, что в это время у полукровок меняется цвет глаз, это подсказка нам. Унжирская кровь становится сильнее.

Жибор не мог скрыть радостной улыбки. Он вспомнил, при каких обстоятельствах сменился цвет глаз у девушки, он слышал аромат, о котором говорил доктор. Он до сих пор преследовал его, с того момента, когда Натали шла впереди Жибора по коридору — манящий, тревожащий и возбуждающий.

— Ещё раз уточню и откланяюсь, — всё ещё не верил своей удаче альбинос. — Вы считаете её красивой, но никогда, ни при каких обстоятельствах не ответите взаимностью госпоже Новик?

— Да, я не меняю своих решений. И у меня есть возлюбленная, — надменно ответил ши Трона, выпятив подбородок.

— Прекрасно, — довольно произнёс Жибор, вставая с места. — А теперь запомни, близко к ней не приближайся.

Доктор встал и с удивлением воззрился на альбиноса.

— Почему? — пробормотал он.

— Ну не вы один носитель генов, таких соблазнительных для госпожи Новик. А ещё, — подался вперёд Жибор, давя на ши Трона, — этот разговор только между нами. Никто не должен знать ни о семье госпожи, ни о манне.

Энди нахмурился, но кивнул. С альбиносами не шутят. И хоть манаукцы отделились от Шиянара, но всем известно, где зародились модифицированные.

Натали

Музыка в баре оглушала, но не могла заглушить боль в душе.

— Плюнь на него! — прокричала Ошти, но я замотала головой.

О нет. Столько сил в него вложила, столько нервов и всё бросить? Ни за что!

— Он тебя недостоин! — прокричала Долли, остальные кивнули в знак согласия.

Но я не собиралась никого слушать. Я всё равно его добьюсь! Поэтому прикрыла глаза и отдалась во власть музыки, уплывая по её волнам от реальности. Вот только она не собиралась меня отпускать, вцепившись лапами за грудь.

Зашипев, дёрнулась, когда услышала знакомый голос татуированного:

— Попалась!

Ну что за приставучий! Удара каблуком в голень он не ожидал, хотя мог бы и догадаться, что я не буду мирно стоять и терпеть.

Мужик зашипел, руки его сомкнулись вокруг талии, крепко прижимая к твёрдому мужскому телу. Я развернулась к татуированному лицом, усмехнулась.

— Руки надо было держать, а не талию, — прошептала ему и ударила по ушам.

Мужик взвыл, отступая от меня и давая долгожданную свободу. А дальше, как по заказу, подтянулись бритоголовые дружки.

— Пф-ф-ф, — устало выдохнула, прикидывая в уме, кто из них сильнее, и кто первым кинется на меня.

— Ната! — жалобно позвала Рига.

Но я лишь успокаивающе ей улыбнулась. Мои подопечные встали рядом, вставая в боевую стойку. Нас было четверо против шести, не считая шипящего и дёргающего головой татуированного.

Танцплощадка резко опустела, охранники куда-то запропастились. Вот всегда так, когда надо, так никого нет.

— Девки, вы чего?! — глумливо обратился к нам один из братков. — Вы реально думаете, что мы вас бить будем?! Мы же познакомиться хотели!

— Богатый?! — крикнула ему в ответ.

— Это что, так важно для тебя?! — ответил высокий блондин, криво усмехаясь.

— А то! — улыбнулась ему в ответ. — Красоту надо поддерживать, а для этого нужны деньги!

— Сучки продажные! — сплюнул на пол невысокий парнишка, который был самым молодым.

Я рассмеялась, чувствуя себя лучше. Мальчики просто не поняли ещё, на кого нарвались.

— Если нищие, то валите к себе и скулите на судьбу! Нет бы зарабатывать, по барам шляетесь и последние кредиты сливаете! Убожество!

— Ната! — жалобно позвала меня Рига.

— Ты, полукровка! — прокричал самый молодой и самый несдержанный. — Как ты смеешь! Сама за кредиты ноги раздвигаешь перед модифицированными!

— Не завидуй! — прокричала ему в ответ. — Всё равно никто на тебя не клюнет! Ты мне не конкурент!

— Что?! — взвыл парень и бросился на меня.

Понеслась душа в рай. Давно не участвовала в драках, но как же приятно вспомнить лихую молодость. Костяшки приятно ныли от боли, запах крови смешался с ароматом адреналина. Визг и крики были громче, чем музыка, которую выключили. Охранники, наконец, появились и помогли нам отбиваться. Татуированный уговаривал своих дружков не драться с нами. Ну и я с подопечными хорошо провела время, пока не пришёл Жибор.

— Ой, — послышалось от Ошти и Литы. Я обернулась и сама испугалась перекошенного злобой лица.

Непроизвольно решила сбежать, но не успела и шага сделать, как взлетела над полом и оказалась на плече у альбиноса.

— Эй! — обиженно позвала, шлёпнув его по спине. — Поставь, я и сама могу ходить!

Шёл манаукец очень пружинисто, поэтому приходилось удерживать себя руками. С трудом оглянулась, радостно помахала девчонкам, которые так и остались стоять в окружении охранников. Как вовремя меня уносят, очередной разборки с Линдой не хотелось бы. Она и так нервная в последнее время до невозможности.

Уже в коридоре предприняла повторную попытку уговорить манаукца поставить меня на ноги и дать самой дойти до лифта.

— Я понимаю, что ты расстроился, успев только к концу драки. Уверена, что ты бы с ними в один момент управился, — бодро говорила ему, глядя, как на нас косятся прохожие.

Конечно, не каждый день видишь, как знаменитость, вроде меня, носят на плече, причём столь варварским методом. Но что поразительно, никто не проявил сознательности и не попытался даже остановить альбиноса, словно это в порядке вещей, таким оригинальным способом девушек домой провожать.

То, что Жибор направлялся ко мне, я даже не сомневалась. Не к себе же нёс. Услышав характерный звон лифта, обрадовалась, что этот фарс, наконец, закончился, но манаукец, войдя в кабину лифта, и не думал меня ставить на ноги.

— Эй, — недовольно задёргалась, пытаясь скатиться самостоятельно с плеча телохранителя и желательно не головой вниз. — Эй, отпусти меня. У меня голова уже кружится.

— Пить меньше надо! — сухо отозвался Жибор.

О! Кто-то решился-таки на разговор.

— Я трезвая! — чтобы поверил, я стукнула его кулаком в спину, но эффекта от этого было ноль.

Жаль, что не поверил.

— Хочешь, дыхну! — предложила ему и взвизгнула, когда пол поменялся с потолком местами.

Но его тут же заслонил Жибор, прожигая меня своими красными глазами.

— Ну! — требовательно выдал он, а я растерялась.

Как-то всё у нас не так. Я очень странно реагировала на его близость. Хотелось куда-нибудь спрятаться от него и страх тут ни при чём. Но спокойно смотреть ему в глаза у меня не получалось, мысли испуганными пташками разлетались из головы. Только и могла, что замереть и всматриваться в необычный цвет глаз. Кровь, цвет самой настоящей крови, свежепролитой, неостывшей. Жуть. Что у меня за ассоциации?

Хотела отодвинуться, увеличить расстояние между нами, но альбинос не давал, цепко держа за предплечья.

— Что? — запаниковала я, не понимая, чего он хочет от меня.

Почему так настойчив? Отчего мне так неловко, словно я сделала что-то не так?

— Дыхни, — приказал Жибор, и у меня от сердца отлегло.

Точно, сама же и предложила, а мысли куда-то не туда понеслись, особенно когда на губы засмотрелась. Удивительно, что они у манаукцев яркие, а не как у землян, блёклые. Им их даже подкрашивать не надо.

— Я жду, — напомнил о себе Жибор, и я глубоко вдохнула, привстала на носочки, чтобы выдохнуть ему в нос.

Альбинос подозрительно сощурился, но хоть руки отпустил и задумчиво спросил:

— Не понимаю, если трезвая, зачем полезла драться?

— А что, я должна была тебя ждать? — взвилась на него. — И, вообще, ещё вопрос, где был ты?

— Кое-что уточнял у ши Трона. Почему, раз ты такая боевая, это не указано в твоём досье?

— Да кто такое писать будет. Стоп! Какое досье? — в шоке замерла, поражённая до глубины души. — Я же уничтожила его. Какое досье ты читал? А?

— Мне его ши Махтан дал, — невозмутимо ответил альбинос, а я всё ещё не могла поверить своим ушам. У Вика досье на меня! Он собирал информацию обо мне!

— Зачем? Зачем ему досье? — стала допытываться у альбиноса, наступая на него. — Что он хочет узнать?

— Госпожа Новик, вам следует успокоиться и прийти в себя, — погладил меня по плечам Жибор. — Ши Махтан работает в службе безопасности, это его метод работы. Я уверен, у него есть досье на всех, кто его окружает. Даже на меня.

Доля истины в словах альбиноса была и поэтому я смогла спокойнее вздохнуть. Но как представлю, что кто-то узнает про моё тёмное прошлое, аж дрожь берет. Только этого мне для полного счастья не хватало.

Сложно быть знаменитостью галактического масштаба, когда тебя узнают в любой точке Союза Свободных Рас. Немыслимый удар будет по репутации, если кто-то откопает информацию о том, что я была бандиткой и имела приводы в полицию.

Пока я голову ломала, стоит ли попросить у Линды найти и уничтожить моё досье в базе данных Викрама, Жибор, как-то незаметно для меня, проводил до моего жилблока. И даже больше, сам, под моим изумлённым взглядом, набрал код на замке и, после того как дверь открылась, подтолкнул меня в спину, заставляя войти внутрь.

— Эй! — возмутилась я, разворачиваясь к альбиносу лицом и упираясь ладонями в его каменную грудь. — Я тебя не пускала! И откуда ты знаешь код моего замка?

Снисходительный взгляд красных глаз был полон нескрываемой насмешки.

— Я теперь всё о тебе должен знать, — вкрадчиво сообщил мне альбинос, сокращая и без этого мизерное расстояние между нами.

Как я оказалась в его крепких объятиях, просто не поняла, но вырваться уже не получалось.

— Отпусти, — потребовала от него, удивляясь странной смене настроения. Раньше он себе такого не позволял.

— Зачем? — наигранно удивился альбинос, забавляясь моим испугом.

— Что значит зачем? — вспылила я и больше жалеть его не стала.

Боднула его головой, затем пнула в колено, но промахнулась, зато удар в пах получился.

— Больно, — глубокомысленно изрёк телохранитель, вместо того чтобы шипеть и корчиться в муках. — Удар поставлен, а вот техники нет.

— Что? — удивлённо замерла.

— Удары, говорю, у тебя поставлены, но дерёшься, как девчонка.

— А я и есть девчонка! — вскричала я, от обиды даже слёзы выступили на глазах.

— Надо тебя потренировать, — словно сам себе заявил Жибор и отступил назад, чтобы легко и непринуждённо поймать меня пальцами за подбородок и стереть сорвавшиеся с ресниц солёные капли.

Облегчение от того, что это была просто проверка, выходило из меня еле сдерживаемыми рыданиями. Как бы я не врала себе, но испугалась. И даже не поняла чего именно. Умом понимала, что он мне ничего не может сделать, а вот сердце дрогнуло.

— Вот именно, что ты маленькая и глупая девчонка, а нарываешься постоянно на драки. Это ненормально. Надо держать себя в руках. В конце концов, у тебя есть я. Если ты такая кровожадная, устрою тебе поединок, оттянешься со мной, так что еле на ногах будешь стоять, но зачем с отмороженными на голову землянами? Ты хоть понимаешь, в какой опасности была? Ещё и подопечных втянула. А если бы не справились, представляешь, как бы подвела Викрама? Из-за тебя ему бы пришлось убить тех парней, если бы хоть одна из вас покалечилась.

— Как убить? — опешила я от такой перспективы.

— А вот так. Покровитель покроется позором, если не отомстит за своих подопечных. А любой позор смывается кровью. Должна бы уже запомнить, не первый день среди манаукцев живёшь. Всё же прав ши Трона, уверяя, что ты глупая, — разочарованно протянул Жибор и, не обращая на меня внимания, прошёл на кухню.

А я осталась в прихожей и ловила воздух ртом. Что сказал обо мне Энди?

— Ты врёшь! — вскричала, когда смогла взять себя в руки и бросилась на кухню, обвиняя альбиноса. — Ты всё врёшь! Не мог Энди такого сказать обо мне!

Альбинос выглянул из-за двери холодильника, приподнял белоснежную бровь и завил:

— Он сказал именно так. Потому что до тебя не доходит, что он не примет никогда твою любовь.

— Кто тебе разрешил со мной разговаривать в подобном тоне? Это раз! Во-вторых, я всё равно добьюсь, чтобы он стал моим! И, вообще, чего ты лезешь в мои личные дела?

— Он не примет твою любовь, так как его сердце занято другой, — как ни в чем не бывало заявил мне альбинос и стал доставать из холодильника продукты. Я даже опешила, не понимая, откуда они взялись там.

— Как это другой? — в изумлении переспросила, глядя на него, как на фокусника.

Заглянула под руку манаукца, поражаясь обилию упаковок.

— А вот так, — невозмутимо ответил мне Жибор и захлопнул дверцу холодильника.

— Ты уверен, что у него есть другая? А почему он просто не сказал мне об этом? Я же не глупая, поняла бы.

— Да неужто? — наигранно изумился альбинос, воззрившись на меня, словно на чудо. — И не стала бы допытываться, кто она такая и драться к ней не полезла? Не может быть!

Насупившись, сложила руки на груди, так как они уже чесались врезать по наглой красноглазой морде.

— Тебе отбивную, или маленькими кусочками порезать? — спокойно поинтересовался Жибор, кивая головой в сторону солидного куска мяса.

— Я на диете, так что ешь сам.

После этого гордо прошла в коридор, а оттуда хотела уже выйти прогуляться. Но дверь мне не поддавалась.

— Прости, забыл сказать, пока я здесь, дверь открывается по моему приказу, — крикнул из кухни манаукец.

Это была последняя капля, подточившая моё терпение. Медленно развернувшись, я достала комм и набрала Линду. Давно пора было потребовать убрать эту глыбу самоуправства и надменности из моей личной зоны. Вот только сестричка с кем-то разговаривала и не собиралась отвлекаться.

Прикрыв глаза, попыталась успокоиться. Замечательный вечер! Просто восхитительный! Одни лапают, другие издеваются, а третьи скрывают, что они влюблены в другую! Скинув туфли, громко шлёпая, прошла в студию. Мне требовалось выплеснуть накопившееся раздражение.

Свет вспыхнул, и я невольно воззрилась на портрет Энди.

— Сволочь, какая же ты сволочь, — тихо прошептала ему, словно он был рядом и мог меня услышать. — Трус к тому же.

Порыв злости подхватил меня, и я взялась за кисть. Красная краска стояла возле полотна. Обмакнув кисть, провела плавную линию по верхнему краю картины. Густая краска медленно стала сползать вниз. Но мне этого показалось мало, я вновь и вновь наносила краску и наблюдала, как она перечёркивала мои труды, как под ней прячутся любимые черты. Левая сторона картины практически полностью стала красной.

Словно кровь заливала облик Энди. Жестокий, холодный, недосягаемый. Всхлипнув, я потёрла зачесавшийся от слёз нос. Стояла и смотрела в оставшийся видным глаз Энди. Бросила кисть в ведро с водой, медленно развернулась к входу. Непроизвольно вздрогнула, увидев его. Жибор стоял в проходе, со странным напряжённым выражением глядя на испорченный портрет.

— Проголодалась? — спокойно уточнил он, когда перевёл взор на меня, а я не понимала, показалось мне или нет ликование. На долю секунды оно осветило лицо альбиноса в неуловимой усмешке.

— Да, — призналась, так как желудок от ароматов, которые доносились из кухни, заворчал, требуя еды.

— Руки мой и к столу, — приказал Жибор, веселье так и лилось из него.


Глава 4


Натали

Когда вошла в ванную, то поразилась своему отражению: раскрасневшаяся, глаза блестят, запачканный в краске нос распух от пролитых слёз. В общем, красавица. Ополоснула лицо ледяной водой, смыла краску с рук и посмотрела на часы. Пора было принимать таблетки.

Пройдя мимо поджидающего меня манаукца, направилась в спальню.

— Ты куда? — удивился телохранитель, следуя за мной.

— Отстань, а? — устало попросила, а сама открыла ящик прикроватной тумбочки и достала упаковку с блокиратором.

Альбинос выхватил таблетки у меня из рук, нахмурившись, начал читать состав.

— Эй, прекрати вести себя так, ты не у себя дома!

Манаукец кивнул на упаковку и поинтересовался:

— Это тебе зачем?

— Это блокиратор! Отдай, — потребовала я у альбиноса, протянула руку, ожидая, когда он вернёт мне таблетки.

Но Жибор вместо этого вышел из спальни.

— Эй, ты куда! Это последняя упаковка! Отдай, кому говорю!

— Кто тебе их выписал? — строго спросил телохранитель, когда дошёл до утилизатора на кухне и выбросил в него лекарство.

— Ты что сделал! — закричала я и подскочила к манаукцу, желая перехватить упаковку. Но Жибор ловко уцепил за талию и оттащил к столу.

— Кто их выписал? — повторил он свой вопрос, легко удерживая вырывающуюся меня.

— Врач, кто ещё-то! — вскричала я, потрясённо глядя на урчащий утилизатор.

— Странно, — задумчиво изрёк Жибор, усаживая меня на стул. После того что произошло, я просто была не в состоянии что-либо делать и даже думать. Я боялась даже представить, что будет, если я не смогу заказать себе другую упаковку. На станции время заказов закончилось, если только по галанету, но переплата будет такой! Создатель, за что мне такие испытания?

Жибор поставил передо мной тарелку с ароматным блюдом. Я прикрыла глаза, пытаясь позорно не скатиться в истерику. На повестке дня два вопроса: срочно купить блокиратор и немедленно избавиться от телохранителя.

Вот уж права оказалась Линда, нянька он и есть.

— Не понимаю, как можно быть настолько некомпетентным, чтобы выписывать такой опасный препарат.

— Опасный? — встрепенулась я, заинтересованно обернулась на манаукца, который уже приступил к ужину и размеренно жевал мясо.

Сглотнув, он положил вилку и только затем приступил к объяснению:

— В них запрещённое подавляющее средство, из-за которого появляется повышенная раздражительность у пациента, приводящая к срывам, и даже к суициду.

— Откуда ты знаешь об этом? — поразилась я тому, как профессионально он это рассказывал. Или профессионально играл? Он же не думал развести меня, как дурочку?

— Я врач по образованию. И могу заверить тебя, что многое в твоём досье было нелогичным. Но, познакомившись с тобой поближе, стал понимать тебя. И оставался последний пункт, твоя вспыльчивость. Только её я никак не мог объяснить, а оказалось всё просто — блокиратор.

Положив себе в рот кусочек мяса, я напряжённо смотрела на манаукца и пыталась понять: лжёт он мне или нет. Так убедительно говорил, что хотелось довериться, но это средство прописывают всем полукровкам. Почему о его вреде замалчивалось?

— Да, это блокиратор, — согласилась с ним. — Его выписывают всем полукровкам в период активной фазы.

Альбинос прищурился и тихо поинтересовался:

— А когда ты перестаёшь его принимать, как себя чувствуешь?

Прокашлявшись, отвела глаза, понимая, что он знал, о чём спрашивал. Как, как? Так и хотелось ответить в рифму, но сдержалась и попыталась как можно ровнее ответить:

— Депрессия наступает.

— Ну вот, — довольно отозвался Жибор, тепло мне улыбаясь. — Не стоит их принимать.

— Стоит, ты просто не понимаешь, зачем они.

— И зачем? — с насмешкой уточнил, не отрываясь от еды.

А у меня от темы разговора аппетит пропал.

— Чтобы не набрасываться... — голос резко сел, а пальцы задрожали так сильно, что я спрятала руки, убрав их со стола.

— Ты не такая, — спокойно возразил мне манаукец.

— Откуда ты знаешь? — взорвалась я, боясь его осведомленности.

Хотелось всю правду из него вытрясти, а ещё ударить, чтобы не казался таким всезнающим и мудрым.

— Нам то же самое говорят, что мы бешеные, неуравновешенные, что нас надо держать на поводке. Всё это неправда. Ты же сама чувствуешь, что они не правы.

— Кто? — тихо произнесла, желая слушать его дальше.

Альбинос странно действовал на меня, и я не могла это не признать. Психолог он был хороший, может, его специально Вик ко мне подослал?

— Ты всё слышал! — поражённо прошептала. — Ну точно! Ты подслушивал наш разговор с ши Трона!

— Прости, но он так кричал! — не собирался скрывать манаукец. — Так что я не единственный, кто вас слышал!

Вот это пассаж! Хотя чего это я! Всё как обычно в моей жизни.

— И ты хочешь сказать, что я не развратная?

Жибор покачал головой, доверительно шепнув:

— Я знаю таких. И не одну. Распутные от меня не отказывались. Ты совершенно другая, хотя первое впечатление о тебе было обманчивым.

— Пф-ф-ф! — прыснула, досадливо закатывая глаза. — Тоже мне нашёлся подарок. Ты ещё скажи, что ты благородный принц, решивший спасти меня.

Жибор смешно сморщился, словно от кислого лимона, и, чуть подавшись вперёд, тихо прошептал:

— Не обманывайся на мой счёт. Я отнюдь не благородный.

— Звучит зловеще, — отметила я, передёрнув плечами.

Мужчина улыбнулся и, глядя на меня в упор, положил порцию мяса в рот, стал медленно пережёвывать. Завораживающее зрелище. Особенно когда он облизнулся.

Судорожно сглотнув, схватилась за стакан воды. Мне срочно нужно было принять таблетки.

— А домашний арест до какого времени продлится?

— До утра! — бодро произнёс манаукец.

При этом он приосанился, и футболка так обтянула его красивую рельефную грудь. Я очень отчётливо помнила, как она соблазнительно выглядела в душевой.

— Чёрт! — выругалась и сорвалась с места.

Ворвавшись в спальню, заперлась изнутри. Нужно держаться подальше от соблазна. Манаукец просто не понимает, что натворил. Я же упала на кровать, подняла руку с коммуникатором и набрала номер Аделы. Подруга сразу же приняла вызов, словно только этого и ждала.

— Привет, красавица, Ли не видела? — с тревогой спросила она у меня, а я даже и забыла, что хотела поздороваться с ней.

— Нет, а что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась, садясь на кровати.

— Пропал. Не могу дозвониться. Мне кажется, он что-то задумал. И я приготовила тебе средство, через десять часов получишь.

— Ой, Адела. У меня тут такое! — со вздохом жалобно протянула я. — Не получится у меня ничего, он влюблён.

— Уже! — удивлённо воскликнула девушка, радостно захлопав в ладошки.

— Нет, ты не поняла, — ещё больше расстроилась я. — Он не в меня влюблён, а в другую.

— И чего? — удивилась подруга.

С точки зрения унжирки я её прекрасно понимаю. Какая разница, есть соперница или нет, главное же чтобы гены были репродуктивные. Но совесть землянки во мне не давала покоя.

— Я не могу так, — тихо созналась подруге, подписываясь под тем, что я полукровка и мне никогда не стать чистокровной.

— Я тебя умоляю, попробуешь его, вдруг он пустышка, — стала уговаривать меня подруга.

Я удивлённо воззрилась на распинающуюся передо мной Аделу.

— Ещё раз, я не ослышалась? Ты сказала — пустышка? Как такое может быть? Меня влечёт к нему. Его гены очень соблазнительны.

— Я уже не раз так ошибалась, пахнет сладко, да связки не получается. Сперматозоиды ленивые. Надеюсь, с Ли у меня получится.

— Обязательно получится. Может, тебе на нём и испробовать препарат?

Адела хищно оскалилась и потянулась за чем-то в сторону, а затем весело повертела в руке небольшим флакончиком.

— Почему и спрашиваю, не виделась ли ты с ним. У меня всё готово, осталось заманить зверя.

Я потрясённо выдохнула, даже слов не нашла, чтобы выказать своё восхищение. Я бы так точно не смогла.

— Слушай, а может, тебе сюда прилететь? Заманим Ли ко мне и ты его тут и попробуешь? — предложила я Аделе, но она скривилась и расстроенно сообщила:

— Отец запретил покидать планету. Я испортила ему лабораторию. Он ещё долго будет злиться на меня.

— Представляю, — понимающе протянула я, вспоминая сурового отца Аделы.

Он очень строго относился к своей дочери, пытался из неё вырастить достойную замену себе.

— Жаль, — ещё раз сочувственно вздохнула и решила обратиться к своей проблеме. — Слушай, мне тут сказали, что блокиратор, который прописывают полукровкам, опасный препарат.

— Я тебе это давно твержу.

— Когда это? — взвилась я, как ужаленная.

— Каждый раз, когда ты лежишь со стеклянными глазами и потолок гипнотизируешь. Земляне совсем вас не жалеют. Уже доказано, что из-за применения этого препарата полукровки решались покончить с жизнью. Только земное правительство не прислушивается к нашим ученым. И до сих пор продолжают выписывать его, как основной препарат для подавления сексуального возбуждения в период овуляции.

Я сидела, слушала подругу и понимала, что её надо непременно познакомить с моим телохранителем, им есть о чём поболтать.

— Вот оно как. И что мне теперь делать? — спросила я у неё, как у более опытного в таких вопросах специалиста.

— А что у тебя случилось?

— У меня активная фаза.

— Я заметила, — перебила меня Адела.

— А таблеток нет, — закончила я, несмотря на едкий тон подруги.

— Странная ты какая-то. Слушать зов природы и получать удовольствие. Только пожалуйста, не с Ли.

— А что такого-то? — вернула я ей насмешливый тон. — А вдруг он и для меня соблазнительный?

— Сомневаюсь, — пробормотала Адела, — тебе унжирцы не нравятся.

— Ладно, закрыли тему, — решила не ссориться с ней и тяжело вздохнула. — Просто есть тут один объект, к которому меня тянет, а таблеток нет. Боюсь, что сорвусь.

— Так сорвись, — не понимала моих метаний Адела. — Потом со спокойной душой пойдёшь проверять препарат на ши Трона. Должна же я знать, как он на манаукца действует.

— Не могу на Энди.

Даже представить не могу, что даю ему выпить препарат, зная, что где-то есть его возлюбленная. Неправильно это. Не по-человечески.

— Как я устала от твоих сомнений: хочу, не могу — не могу, но хочу. Определись! Реши для себя — хочешь или нет. Если да, то препарат в чай и вперёд завоёвывать для меня награды. Я же без данных не смогу сделать презентацию.

— Адела, мне кажется, тебе меня совсем не жалко, — обиженно буркнула.

Я же надеялась на понимание и сочувствие. Но и здесь меня ждало разочарование.

— А тебе меня? — сразу вскинулась подруга. — Я ведь тоже беспокоюсь, накроет тебя, а тут мой Ли на горизонте. Вас же объявили женихом и невестой. Переспишь с ним и всё, он просто обязан будет на тебе жениться! А как же я?

— Прости, я не подумала, — признала правоту слов Аделы.

— И ты прости. Это ты меня заразила своими земными чувствами. Ревность заела, не могу уже. Как представлю, что ты с ним...

— Брось, он мне не нужен.

— Зато ты ему нужна, — горько ответила Адела. — Ладно, пойду спать, а то совсем расклеилась. Держись, подруга.

— Спасибо, не унывай. Он обязательно станет твоим, — заверила я её, хотя в душе в это не верилось.

Как оказалось, очень сложно навязать свою любовь мужчине. Выключив комм, положила его на тумбочку, а сама переоделась ко сну и забралась под одеяло. Мысли крутились над словами Аделы. Она, как и я, не хотела нашей свадьбы с Ли. Пусть Таару и был красив, но меня нисколько не привлекал, а вот подруга с ума по нему сходила. Она знала про него всё, даже дневник наблюдения за объектом вела. Я бы не смогла со стороны наблюдать за всеми похождениями возлюбленного. От мысли, что у Энди есть любимая, плохо становилось. Невыносимо одиноко. Словно меня бросили, в очередной раз отвернулись, как от прокажённой.

Жибор

Мужчина лежал в темноте на диване в гостиной, прислушиваясь к тишине жилблока. Тихо работали турбины станции, словно пели колыбельную для спящих жителей. Альбиносу было непривычно жить где-то помимо родной планеты. Всё для него было новым и необычным. Душа Жибора всегда стремилась вырваться из плена, в котором приходилось проживать манаукцу со дня своего рождения. Он чувствовал себя рабом среди многих. Жизнь на Шиянаре никогда не была спокойной и размеренной, действие манны сводило с ума всех его обитателей.

Но и здесь, на станции, Жибору не хватало простора, он задыхался в закрытых помещениях. Даже сад, который он нашёл, не мог посещать из-за объекта, который постоянно требовал контроля.

Усмехнувшись, Жибор посмотрел время на коммуникаторе. Блокиратор рассчитан на двенадцать часов, и с приёма прошло уже около пятнадцати. Натали уснула, закрывшись у себя в спальне, после долгих рыданий и звонка на Унжир. Альбинос подслушивал её разговор с подругой, некой Аделиной Мидол, третьей дочерью Жорна, главы Дома Мидол, фармацевтического олигарха. Адела подтвердила слова Жибора, и он был ей за это благодарен, девушка, сама того не ведая, помогла заложить ещё один кирпичик в фундамент доверительного отношения между ним и Натали.

Альбинос еле сдерживался, чтобы не ворваться в спальню и не отобрать у Натали комм. Слишком уж крамольные речи вела унжирка, подбивая госпожу Новик на непотребства.

А на Натали у Жибора были далеко идущие планы, в которых не было места ни Трона, ни уж тем более жениху. Мужчина уже решил для себя, что госпожа Новик станет его.

Впервые в жизни альбинос захотел женщину в единоличное пользование, такую, чтобы была полностью в его власти. Он всегда равнодушно относился к своим прежним покровительницам, которые нередко называли его своим фаворитом и пользовались им соответственно, ущемляя в правах. Жибор ненавидел такое к себе отношение и, только сбежав с наследником, смог упиваться своей полной свободой от женских пут. Он знал, что манаукцы живут не в пример лучше. Что там мужчина главный, а не наоборот. Что мужчина — хозяин своей жизни и своих подопечных. Так же примерно жили и земляне, и нонарцы, где главенство мужчин даже не оспаривалось. Только унжирцы боролись за равноправие полов.

Жибор даже не мог себе объяснить, что так зацепило его в этой вздорной девчонке, которая делала всё, что ей в голову взбредёт. Она удивляла своей непосредственностью унжирки, граничившей с безумством. Она не смотрела на него презрительно, как землянка, но надменно, кичась своей знаменитостью.

Мужчина мог понять девушку, которая прошла многое, чтобы стать признанным художником, добиться успеха и славы. И именно это и испортило характер Натали, а также злые языки. Без сомнения, если бы родители в своё время взялись за её воспитание, она выросла бы не в пример скромнее, но никогда бы не имела такого положения, как сейчас.

Вздохнув, Жибор не мог дождаться, когда же мышка выйдет из своей норки. А пока решил заняться подробным отчётом для Викрама, со своими личными рекомендациями. На это ушло у него примерно полчаса, когда из спальни послышались еле уловимые звуки. Жибор выключил свет, убрал комм и притворился спящим.

Дверь тихо приоткрылась и из спальни, легко ступая, вышла Натали. Жибор, не таясь, улыбался, следя за тем, как девушка, пытаясь не разбудить его, на носочках пробиралась в кухню.

Открыв дверцу холодильника, она, вглядываясь в полумрак гостиной, проверила, спит ли мужчина. Если бы она могла видеть во тьме, то, наверное, испугалась бы жадного взгляда, которым он шарил по её телу. Лёгкая ночная сорочка была лишь до середины бёдер и не скрывала стройные ножки, а сзади ещё и задиралась, когда Натали приступила к опустошению холодильника. Её светлая кожа легко отражала свет, который лился из его недр. Альбиносу было видно всё как на ладони, ничего не укрылось от его глаз.

Соблазн, один большой соблазн сконцентрировался в этой хрупкой девушке. Ткань сорочки просвечивала, открывая взору манаукца не менее соблазнительные кружевные трусики. Острые горошинки сосков время от времени прятались за дверцей, но воображение Жибора уже проснулось, рисуя плавные линии.

Тихо протяжно выдохнув, мужчина неслышно встал и так же тихо подошёл к девушке, которая отловила кусок мяса и положила себе в рот, облизав напоследок пальчики.

— Садись за стол, — приказал Жибор, понимая, что девушка пришла отнюдь не за его генами, как втайне надеялся он, а за пропущенным ужином.

Натали вздрогнула, прижав к груди тарелку с мясом. Она медленно выпрямилась, испуганно глядя на мужчину, и тихо пробормотала:

— Прости, я не хотела разбудить.

— Я уже понял, — со вздохом заявил ей альбинос, отбирая тарелку и закрывая холодильник, включил свет на кухне. — Садись, нечего босой ходить — простынешь. Я пока разогрею.

Радостно улыбнувшись, Натали забралась на стул коленями и села на пятки. Стала ждать, когда её накормят. Альбинос поставил перед ней тарелку с горячим мясом, подлил соуса и занялся кофе.

А Натали, проигнорировав вилку, шипя, ела руками, в блаженстве прикрывая веки. Мясо было таким сочным, что просто таяло во рту.

— Ты изумительно готовишь, — сделала ему комплимент девушка, оборачиваясь к мужчине, который смотрел на неё со спины.

Жибор усмехнулся, замечая, что глаза у неё стали ещё ярче, а тонкий цветочный аромат постепенно наполнял кухню, заглушая другие запахи.

— А ты вообще не умеешь, — ехидно отметил мужчина, разглядывая аппетитную попку, которая приподнималась, когда девушка тянулась за мясом.

— Тяжёлое детство, ты должен понимать, — легкомысленно ответила Натали и потянулась за новой порцией. — М-м-м, как вкусно.

Альбинос бросил последний взгляд на кружево, просвечивающее сквозь прозрачную ткань, разочарованно вздохнул, мысленно обещая себе придаться нескромным фантазиям чуть позже, как объект уйдёт спать.

А Натали отломила кусочек хлеба и макнула его в соус, следя за тем, как телохранитель сел напротив неё за стол. Подперев руками лицо, он с тёплой улыбкой наблюдал, как Натали, совершенно не стесняясь, ела, словно дикарка.

— Ты про вилки слышала? — ехидно уточнил у неё Жибор, кивая головой в сторону бесхозного столового прибора.

— Так вкуснее, — заверила его девушка и продолжала уминать хлеб, вымоченный в соусе.

Альбинос вздохнул и сам потянулся за кусочком мяса, пытаясь понять Натали.

Она же радостно улыбнулась, ожидая, когда мужчина пересилит себя, а затем удивлённо прожуёт мясо, чтобы согласиться с ней.

— Определённо вкуснее.

— А то! — весело воскликнула девушка. — Я когда маленькая была, постоянно так у Линды самые вкусные куски отбирала. А она у меня чистоплюйка, ревела и отказывалась доедать. Поэтому мне доставалось самое вкусное. Правда, потом от мамы тоже доставалось.

Жибор тихо рассмеялся, представляя Натали маленькой девочкой, такой же проказливой, как сейчас.

— Ты очень любишь свою сестру, — заключил он.

— Конечно, — удивилась девушка. — Зачем спрашиваешь? — подозрительно сощурившись, облокотившись о стол, подалась вперёд и с вызовом спросила: — Для Викрама про меня информацию собираешь? Или это сама Линда хочет узнать, а? Колись, шпион.

— Я не шпион, а телохранитель, — спокойно возразил Жибор и потянулся, чтобы подцепить кусочек посочнее, но Натали перехватила его руку и ухватила зубами мясо, ехидно при этом улыбаясь.

— Самое вкусное — моё, — прокомментировала девушка, пережевывая свою отвоёванную добычу.

Жибор отмер, прыснув со смеху. Он никак не мог ожидать, что землянка, пусть и полукровка, так спокойно прикоснётся к нему, к модифицированному, и даже больше, отберёт у него еду. За всё время, проведённое на станции, только одна девушка решилась предложить себя ему. И то он отказал ей, так как слышал, что она это сделала на спор, при этом презрение душило соискательницу его внимания. А подруги, подбившие её на этот отчаянный шаг, подтрунивали над ней, упорно называли его уродом, не зная, что у модифицированных отменный слух.

— И какой ты телохранитель? Надзиратель, вот ты кто. Мне Линда так и сказала, а она врать не станет.

Натали вновь испытывала его терпение, как тогда, в лифте. Она вновь бросала ему вызов, ожидая реакции. Взяв в руку чашку, девушка, не отрывая от него взгляда, отпила кофе и вдруг удивлённо замычала.

— М-м-м, как божественно! Ты где так научился готовить кофе? Пахнет обычно, а вкус... — восторгалась девушка, не замечая, как от её похвалы Жибор всё шире улыбался.

Всё шло строго по плану, который он сегодня разрабатывал ещё с утра. Она проникнется к нему доверием. Шаг за шагом он добьётся её расположения. Он заставит Натали нуждаться в нём. Он будет для неё воздухом. Она забудет обо всех, кто сейчас близок ей. Скоро она будет только его.

— Да ты реально находка! — продолжала говорить Натали, допив кофе и поставив перед мужчиной пустую чашку. — Будешь моим личным поваром. У Линды же есть Тамара, а чем я хуже? Так что договорились! С тебя завтрак в постель.

— А взамен, что получу я? — усмехнулся в ответ Жибор.

— Как что? Возможность хвалиться, что живёшь с такой знаменитостью, как я! Я даже не буду против, если пустишь слушок об интрижке между нами, ну, что ты в меня влюблён по самые гланды. Что стрела купидона пронзила твоё сердце, стоило тебе лишь взглянуть на меня. Ну так как? Договорись? — ехидно поинтересовалась Натали, явно издеваясь.

Ей очень нравилось дразнить его, и Жибор был не прочь принять её правила игры.

— Договорились, — спокойно ответил он и, взяв чашку со стола, направился к кофемашине, чтобы приготовить девушке ещё порцию напитка, который так ей понравился.

Жибор обернулся, любуясь на то, как Натали, словно маленькая, продолжала есть руками.

Что-то было в этом порочное. Кофемашина затихла, и альбинос вернулся за стол. Поставил чашку, к которой Натали даже не притронулась, а продолжала высматривать повкуснее кусочек. Она потянулась за ним рукой, когда Жибор перехватил её ладонь, внимательно осматривая сбитые костяшки.

— И как такая знаменитость, как ты, объясняешь это? — продемонстрировал Жибор девушке повреждённую кожу.

— Пф-ф-ф! — отобрала свою руку девушка, сжала в кулак и стала поворачивать его, рассматривая на свету. — Видел бы ты, какие они были раньше. Это ещё зажили.

— Кто тебя научил драться? — легко поинтересовался Жибор. Ему было интересно узнать о девушке побольше нового, того, чего нет в досье.

Натали долго смотрела на него, не переставая улыбаться, после чего предложила:

— Давай сыграем в игру. Будем откровенно отвечать на вопросы. Сначала ты, потом я задаём вопросы.

— Хорошо, итак, кто тебя учил драться?

— Да никто! — развеселилась девушка. — Просто дрались. Теперь моя очередь, что тебе от меня надо? Я же вижу, что что-то надо. Давай, рассказывай откровенно, что ты от меня хочешь.

— Откровенно? — подавшись навстречу девушке, искушающе прошептал он, наблюдая, как расширяются у неё зрачки, как она облизывается, глядя на его губы.

— Да, — сипло ответила девушка, когда смогла отвести взгляд и взять себя в руки.

— Следующий вопрос, — невозмутимо произнёс Жибор, выловил кусочек мяса и поднёс к её губам.

Натали изумлённо ахнула, воззрившись на альбиноса. Она долго не могла поверить, что он так легко обманул её, украв вопрос. Но, быстро придя в себя, взяла мясо в рот и облизала пальцы мужчине.

— Неужели хочешь секса? — спросила его девушка, хитро улыбаясь.

— Хочу. Любой здоровый мужчина хочет. А ты не хочешь?

Девушка хотела покачать головой, но Жибор погрозил пальцем и строго напомнил:

— Отвечать откровенно.

Девушка закусила губу, отвела взор и только через несколько секунд призналась:

— Хочу.

— Следующий вопрос, — подгонял мужчина Натали, а сам взял хлеб, макнул в соус, как это делала девушка, и вновь поднёс к её губам угощение.

Натали в этот раз, не задумываясь, приоткрыла рот, прикидывая в уме, что же выведать у альбиноса. Так же машинально облизала пальцы Жибору, от чего у него дыхание сбилось.

— Знаешь, всё хотела узнать, а это правда, что у вас, альбиносов, главенствуют женщины? Если да, то, каково? Каково это — подчиняться любому желанию женщины? — решилась на провокацию Натали.

— Противно, — честно признался Жибор, рассмеявшись, когда девушка удивлённо замерла, перестав улыбаться. Недоверчиво насупилась и переспросила:

— Совсем противно?

— Моя очередь задавать, — не стал отвечать Жибор и, хищно улыбнувшись, поймал ладонь Натали, накрывая своей, успокаивающе стал поглаживать подушечкой большого пальца. — Каково это — подчиняться любому желанию своей младшей сестры.

— При чём тут Линда? — ещё больше удивилась девушка, отпрянув от мужчины, но, не сумев отобрать свою руку.

— Разве твоя жизнь не зависит от прихоти сестры? Сейчас она решает, как и где ты будешь жить завтра, — продолжал искушать девушку манаукец, подталкивая её, направляя её мысли в нужное ему русло.

— Так, запоминай раз и навсегда, не тронь сестру. Понял меня? — угрожающе зашипела девушка, словно рассерженная змея.

— Понял. Моя очередь задавать вопросы.

— Эй! Моя очередь! — возмутилась девушка.

— Ты задала свой вопрос, я ответил, что понял тебя. Итак, дальше. Что для тебя главное в мужчине?

— Как что? — прыснула Натали, обиженно глядя на манаукца. — Чтобы мужчиной был, а не рохлей, мямлей, снобом и самовлюбленный чурбаном. А то строите из себя невесть что, а на проверку оказываетесь слабаками.

— А, да, я помню, ты говорила мне, что надо испытать меня в постели, а то вдруг я на разочек.

Натали звонко рассмеялась, заражая своим весельем и манаукца.

— Да ну тебя. Я такого сказать не могла, — возразила она, когда смогла спокойно вздохнуть.

От смеха у неё даже слёзы выступили на глазах, и Жибор не преминул их смахнуть, непринуждённо, как само собой разумеющееся.

А девушка замерла, лукаво прищурившись.

— Ты это и сказала, — доверительно заявил манаукец, отпуская ладонь девушки, чтобы вновь вернуться к прерванной игре. Ему нравилось кормить Натали, которая спокойно ела с его рук, нисколько не смущаясь.

— Не говорила, — твёрдо возразила она после долгого молчания.

Жибор слизнул соус со своего пальца, затем стёр его с нижней губы девушки, хотел отправить капельку к себе в рот, но Натали была быстрее. Мягкий язычок украл у него такую возможность, а зубы прикусили кожу, не причиняя при этом боли.

Мужчина понял, что девушка злится, раз перешла к таким радикальным мерам, но не собирался идти у неё на поводу и брать слова обратно.

— Говорила. Зачем мне лгать тебе? — попытался донести до неё простую истину Жибор.

Он зарылся рукой девушке в волосы и притянул её к себе ближе. Натали сморщилась от боли, но не пожаловалась. Её куда больше интересовали его губы, с которых она не сводила взгляда.

— Чтобы уложить меня в постель и попробовать? — вопросом ответила ему Натали.

— Это вы пробуете, — возразил Жибор, легко массируя затылок девушки, отмечая про себя, что ей это нравилось. — А манаукцы наслаждаются близостью, получая от этого удовольствие. Ты же хочет попробовать удовольствие, которое я могу тебе подарить?

Натали прикрыла глаза, опуская голову, чтобы вывернуться из захвата, сползти со стола, на котором она практически лежала, и сбежать, ни говоря больше ни слова манаукцу.

Жибор выдохнул, закидывая руки за голову, поздравляя себя с неудачей. Развратница оказалась строптивой и не желала так просто отдаваться ему. Теперь он смело мог написать Викраму, что объект оклеветали. И нужно было узнать, кто распространял эти порочащие слухи о распутности госпожи Новик, и о том, что она неразборчива в половых партнёрах.

— Чёрт! Чёрт! — донеслось рассерженно из спальни.

Альбинос усмехнулся, понимая, что девушка попалась на его уловки, но устояла. Встав со стула, мужчина убрал остатки еды в холодильник, а посуду положил в мойку, которая тут же включилась, ворчливо жужжа.

— Чёрт! — опять повторилось. — Да где мне достать эти чёртовы таблетки!

Жибор, не колеблясь, направился в спальню, где мог лицезреть зарёванную Натали, сжимающую в руках коммуникатор и яростно перелистывающую на нём виртуальные страницы.

— Тебе не нужны таблетки, — строго обратился он к ней и, приблизившись, захотел отобрать комм.

— Уйди! — визгливо приказала девушка, прижимая руки к груди. — Я не разрешала тебе заходить!

— Дверь была не заперта, — спокойно возразил Жибор, понимая, в каком состоянии находилась девушка.

Он, сминая сопротивление, подмял её под себя и отобрал коммуникатор, который тут же полетел, метко направленный твёрдой рукой альбиноса в гостиную. Сам же Жибор лёг на кровать и крепко прижал дёргающуюся Натали к себе.

— Я разве не говорил тебе, что таблетки опасны?

— Я не могу без них! — взвилась девушка, пытаясь вывернуться из его объятий.

— Ты справишься, — невозмутимо пообещал ей альбинос и закинул ногу на её бёдра, от чего Натали потеряла последнюю возможность сбежать. — А сейчас успокаивайся и спи.

— Не могу! Ты мешаешь. Уйди, прошу, — жалобно попросила девушка, но альбинос вкрадчиво прошептал:

— Даже не подумаю.

— Да отцепись ты от меня или я за себя не ручаюсь! — выкрикнула девушка, вновь забившись под ним.

Альбинос с интересом рассматривал беснующуюся Натали, осторожно убирая локоны с лица, отмечая, как выступают капельки пота на её висках, как с каждым разом всё тяжелее становится её дыхание. Но девушка держала себя в руках, не поддаваясь соблазну. Они долго ещё боролись друг с другом, пока она не устала.

— Отпусти, — пискнула Натали и замерла, затравленно глядя на мужчину.

— Успокойся и спи, — приказал ей мужчина, и сам положил голову на подушку, прикрыл глаза, показывая девушке пример.

Цветочный дразнящий аромат наполнял его лёгкие, принося с собой волнение. Жибор прислушивался, как ворчит девушка, которая пыталась устроиться поудобнее в его объятиях. Как она ругается, что от кого-то сильно воняет. Как сама же уткнулась ему в грудь, шумно вдыхая воздух. После чего выругалась и затихла.

Жибор улыбнулся, открыл глаза. Натали уснула. Он осторожно прикоснулся к её лицу, провёл плавную линию скул, очертил ровный контур чувственных губ, а затем зарылся пальцами в шёлк её волос, вздыхая неповторимый, пробуждающий в нём зверя аромат. Сколько он ещё выдержит быть рядом с ней и строить из себя пай-мальчика? Когда слетит налёт спокойствия? Завтра? Послезавтра?

Ему хотелось прямо сейчас клеймить девушку яростными поцелуями, чтобы каждый мужчина видел, чья она. Но крошка принадлежала другому, и надо было заставить её отказаться от покровительства ши Махтана, иначе только поединок рассудит соперников.

Натали

Мне снился очень откровенный сон, в котором я растворялась в нахлынувшем блаженстве. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько восхитительно. Жаркие поцелуи, как маленькие молнии, пронзали моё тело, возбуждая каждый нерв. Я выгибалась навстречу горячим губам, в невозможности отказаться получить хоть немного ещё этого удовольствия.

Никогда меня в жизни так не целовали, жадно, томительно медленно, проводя языком по месту поцелуев, словно стирая следы прикосновения губ.

Судорожно вздохнула, когда мучащийся от болезненной тоски сосок накрыл жаркий рот, когда его чуть прикусили зубами.

Я задохнулась от нахлынувших чувств, ещё сильнее выгибая спину. Незримый любовник был настоящим мучителем, который с наслаждением терзал сначала одну грудь, то посасывая, то играя языком, а затем другую, уделяя ровно столько же внимания и ей.

Мои же пальцы тонули в шёлке его волос, я, как могла, притягивала руками его голову к груди, моля его не останавливаться.

Плавными движениями его ладони гладили мою спину, не давая и шанса отстраниться, поднимали тонкую ткань сорочки всё выше. Внизу живота у меня всё возмущалось такой несправедливости. Моё лоно требовало проникновения, требовало свою порцию ласк и наслаждения.

Но не я вела в этом сне, а мой мучитель, медленно и постепенно он покрывал поцелуями шею, не собираясь останавливаться ни на секунду. Я открыла глаза, когда очередь дошла и до моих губ. С удивлением приоткрыла рот, когда поняла, кто мне снится. Жибор впился требовательным поцелуем, не давая одуматься. Его язык был на удивление ласков и приятен, со вкусом кофе, который мы пили на кухне. Я упивалась нашим безумством, прикрыв вновь глаза.

Это казалось таким волшебным, нереальным и правильным. Губы у манаукца были сладкими, вкусными, невозможно было оторваться от них. Так бы бесконечно и пила их усладу. Жибор гладил мое лицо, убирая с вспотевшего лба волосы. Я всматривалась в потемневшие глаза манаукца, поражаясь их пугающей красоте. Они тревожили меня, хотелось дойти до той черты, когда хладнокровный телохранитель потеряет голову от меня. Хотелось узнать, есть ли, вообще, эта грань, или мы её уже перешли. Согнув ноги в коленях, я легла удобнее, чтобы почувствовать томление, которое разрасталось у него в паху. Потёрлась о возбуждённую плоть, застонала от будоражащей кровь волны, рождённой этим движением. Каждая клеточка тела вместе со мной шептала ему прямо в губы "Да". Каждая мысль была направлена туда, где всё горело от желания получить разрядку.

— Умоляй, — тихо прошептал альбинос в своей манере, только голос у него был сиплым, еле слышным.

Я вцепилась ему в волосы, оттягивая голову назад, за что получила болезненный укус в губу. И вот тут пришло осознание, что это вовсе не сон.

Замычала, пытаясь столкнуть с себя манаукца. Он лишь сильнее вдавил в матрац, прожигая взглядом.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Опять сорвалась! Или он ко мне пристал? Кто первым начал? Надеюсь, не я.

Жибор усмехнулся, втянул в себя мою губу и, не обращая внимания на возмущённое мычание, продолжил целовать, завёл мне руки за голову, упираясь локтями, отстранился.

— С пробуждением! — выдохнул Жибор, а я пыталась уговорить своё тело не реагировать на близость мужчины.

Вот только кровь продолжала плавиться, и я не могла с этим ничего поделать. А то, что закрыла глаза, усугубило дело. Альбинос так притягательно пах: сладко, маняще. Его огромное тело согревало, рождая тепло в груди и внизу живота.

— Слезь с меня, — зашипела на него, пытаясь не шевелиться, ведь каждое движение отзывалось сладкой болью, которую можно было погасить лишь одним способом.

Урвав шальной поцелуй с моих губ, Жибор подчинился, отпуская мои руки.

— Завтрак готов, — спокойным голосом заявил он, прежде чем скрыться за дверью спальни. Я ещё с минуту лежала с закрытыми глазами, одёрнув сорочку, прислушивалась, как мужчина зашёл в ванную комнату. Когда кровь схлынула, не опаляя больше щёки, я села, чтобы убедиться, что альбинос слов на ветер не бросает. Поднос с приготовленным для меня завтраком стоял на тумбочке, вызывающе красуясь цветком, бутон которого лежал на тарелке, рядом с оладушками.

— Чёрт! — в сердцах выдохнула я, упав на подушки.

Что за невозможный мужчина! Как, вообще, он посмел меня целовать!

Потянулась к тумбочке в поисках коммуникатора, с удивлением отмечая его отсутствие. Даже встала от такой наглости, попыталась найти свой гаджет, который преспокойненько лежал на диване в гостиной.

Жибор вышел из ванной, прикрывая бёдра полотенцем, вторым вытирая волосы, и удивлённо воззрился на меня. Я, гневно хмурясь, ждала, когда сестра примет вызов, но она, как назло, не отвечала мне. Набрав номер Викрама, меня ждала та же участь. Они что, все сговорились против меня?

— Ты уже позавтракала? — осведомился альбинос, заглядывая в спальню.

— Потрудись объясниться! — приказала я телохранителю, указывая зажатым в руке коммом на открытую дверь спальни. — Что это только что было?

— Плата за завтрак, — невозмутимо отозвался альбинос и бросил на диван полотенце, затем скинул второе, которое прикрывало причинное место. Я возмущённо прикрикнула на него, рассматривая всё ещё воинственную плоть, укрытую белоснежными волосками у самого основания.

Вещи альбиноса были сложены аккуратно на кресле, не то, что у меня. Вечный бардак в шкафу — это для меня норма. А тут даже совестно стало. И, вообще, отчего я постоянно чувствую себя рядом с ним ущербной? Может, из-за этого модифицированных так не любят земляне. Эта их надменность и превосходство во взгляде раздражала и выводила из себя. А ещё и хотелось прикоснуться к идеальному атлетическому телу, пробежаться по каждому рельефу пальчиками, почувствовать мощь, сокрытую под белоснежной кожей.

Отвернувшись, выдохнула, сжимая кулаки, пыталась приструнить разыгравшееся воображение, которое не могло наглядеться на хищные движения альбиноса. Он словно снежный кот, когда-то живший на родной планете матери. Столько в нём было грации, столько силы.

— Какая ещё плата? — поинтересовалась я, напоминая: — Мы же договорились, что ты просто будешь рад и будет с тебя.

— Ты сказала, что я буду рад интрижке между нами, а какая интрига без поцелуев, — прошептал альбинос, и я вздрогнула, когда он обнял меня со спины, и очень волнительно закончил: — Я ещё за ужин у тебя ничего не потребовал, хотя мог.

Я выгнула спину, когда Жибор прижался своим обнажённым торсом ко мне. Зараза, он это специально сделал! Видел, какими глазами на него смотрела! Чего он, вообще, добивался? Чтобы я на него набросилась?

Я попыталась вырваться, и у меня это получилось, но не оттого, что я сильная, а просто телохранитель сам расцепил руки.

— Тебе чего от меня надо? — взвилась я. — Ты всего лишь телохранитель! Запомни своё место, и руки не смей распускать! Я не просила тебя в кровать ко мне лезть!

— Меня просить не надо, меня надо умолять, — произнёс альбинос и вернулся к креслу, где осталась лежать его футболка.

— Мечтай! Я другого люблю! Понял? Но даже его я никогда не стану умолять! — рассерженно выкрикнула ему в лицо и, оббежав манаукца по дуге, сбежала в спальню, где захлопнула дверь и закрылась изнутри.

Забравшись в кровать, села и долго рассматривала свой завтрак, не зная, притронуться к нему или нет. Хотя за него я уже заплатила, так отчего же его не съесть. Поэтому взяла поднос и поставила его себе на колени, включила визор, нашла романтичный сериал. Бутон розы был ярко-красного цвета, нераскрывшимся и приятно пахнувшим, его я осторожно переложила на тумбочку и взялась за вилку. Яичница уже остыла, но вкус свой ещё не потеряла, поэтому я поспешила её съесть первой, запивая ароматным кофе.

Стоило признать, что цена за такой завтрак была не завышена. Улыбнувшись, погрузилась в мир кинематографа, пытаясь понять, кто кого любит. Но мысли вращались вокруг возбуждённой плоти манаукца, которую он мне продемонстрировал. Как же он теперь ходить будет?

Тихий смех вырвался из груди, плавно перерос в истерический. Как представлю, что это у него надолго, даже как-то жалко его стало. Ведь он не виноват, что я такая соблазнительная, вот он и не совладал со своим телом. Жаль, посоветовать ему методы облегчения я не могла, шутки у него какие-то жестокие.

— Умоляй, — передразнила я манаукца. — Пф-ф-ф, тоже мне. Умоляй. Интересно, как он это себе представлял? Хотел, чтобы я на колени встала, что ли?

Я бурчала, а сама потягивала кофе, и всё ещё не могла отойти от вида безупречного тела альбиноса.

— Умоляй, — едко выдохнула. — О, дорогой, возьми меня, так, что ли? Утоли свою похоть во мне? Или нет, возьми меня нежно, потуши пожар в крови? Дай мне насладиться твоим гейзером, — с придыханием попробовала я и тут же скатилась в истерический смех.

Ну и фантазия у него. Да кто в здравом уме будет умолять о таком?

— Напыщенный индюк, — обозвала его излюбленным Линдиным ругательством.

Поставив чашку на поднос, я замерла, когда в дверь постучали.

— Чего тебе? — недовольно крикнула.

— Открой, — спокойно приказал он в ответ.

— Подожди, я не одета! — выкрикнула ему, устраиваясь на подушках поудобнее, глядя в экран визора.

Пусть ждёт, когда я соизволю выбраться с кровати. Достал уже контролировать каждый мой шаг.

Стук повторился, а я сморщилась, так как он отвлекал меня от увлекательной сцены, в которой девушка высказывала любимому свои претензии по поводу его невнимание к себе. Хотя мыслями я была с манаукцем. Я никак не могла понять себя. Нормальной реакцией на такое пробуждение должен быть страх или злость, а я млела от поцелуев, и даже была бы не против продолжения. А когда поняла, что всё это не сон, то просто потребовала остановиться, при этом была полностью поглощена усмирением своих гормонов, забывая, что виновник всего этого безобразия спокойно ушёл мыться. И завтрак в постель его вину нисколько не искупает, а то получалось, что я продалась за еду.

— Чёрт! — вырвалось у меня, когда воззрилась на пустую тарелку.

Или я уже продалась за еду? Схватив комм, вновь попыталась дозвониться до Линды, но она опять не приняла вызов. Тогда набрала номер Викрама, но он оказался занят. Да что за день-то за такой?! Делать было нечего, придётся звонить ши Трона. Он-то вмиг достанет мне таблетки, стоит только сказать ему, что они закончились. И тут вспомнилось, что именно он всегда следил, чтобы лекарство у меня не кончалось.

— Засада, — простонала, понимая в каком положении оказалась.

Получается, Энди специально следил, чтобы я в активной фазе могла себя контролировать, он пёкся вовсе не о моём благополучии, а о своём.

Выбралась из одеяла и приблизилась к шкафу, чтобы достать оттуда лёгкий халат, который шёл в комплекте к сорочке. Одевшись, смело открыла дверь и с места приступила к допросу:

— А все врачи знают состав блокиратора, и как он пагубно действует на организм?

Жибор стоял, прислонившись одним плечом к стене, и ждал меня. Приятно, но непонятно, что ему надо было. Странный он какой-то. Ведёт себя в высшей степени непристойно, но черты не переходит. Насильно ни к чему не принуждает и отпускает, как только я этого требую. Просто секса не предлагает. Такое впечатление, что испытывает мои нервы. Ставит на мне эксперимент, как это в своё время делал отец.

— Дипломированные, все. А про самоучек не берусь ответить.

— То есть ши Трона знал, что они опасны и даже не предупредил? — уточнила у него, хотя и так всё было понятно.

Жибор кивнул, чуть прищурив глаза.

Усмехнулась, принимая горькую правду — Энди абсолютно на меня наплевать.

— Сволочь, — сорвалось с моих губ, и слёзы защипали глаза.

Я о нём всегда беспокоилась, заботилась, любила, а ему я была безразлична. Жибор резко притянул меня к себе, разрешая спрятать лицо на его груди. Поразительно, как каждый раз судьба поворачивается ко мне задом. Малознакомый альбинос, которому противно быть в подчинении у женщины, больше обо мне печётся, чем тот, о ком тоскует моё сердце.

— Тебе не кажется странной твоя забота о безмозглой полукровке? — спросила я у Жибора, пригревшись в его объятиях.

Я понимала, что он меня не любит. Его просто привлекала моя красота. И не обманывалась на его счёт, зная, что всем от меня чего-то требовалось. Сама по себе я никогда никого не интересовала, а вот через меня можно было повлиять на Викрама, или отца, или пробиться в союзе художников, заручившись моим словом. Так было уже не раз.

Жибор, вернее всего, просто хотел выслужиться перед Виком. Пусть это его работа — заботиться обо мне, но делал он её очень ответственно. Так и влюбиться в него недолго. Жаль, что он несвободный. Очень жаль.

Прикрыла глаза, наслаждаясь нашей близостью, без порочной подоплёки, без грязных намёков и издевательств.

— Нет, я ведь не благородный принц и всегда готов воспользоваться подвернувшимся случаем, — прямо ответил манаукец, а у меня дар речи пропал.

Что у меня есть такого, что так требуется этому мужчине. Нахмурилась, пытаясь понять смысл его слов.

— Что конкретно от этого случая ты хочешь получить? — спросила я, чуть отстранившись, опираясь ладошками о его каменный торс.

Красные глаза скрылись под ресницами, но я успела уловить в них странный блеск. Когда Жибор открыл их, они просто искрились от веселья.

— Моя очередь задавать вопросы. У тебя есть на сегодня дела?

Я не могла удержаться от улыбки, начиная привыкать к его манере общаться со мной.

— Дел полно, но я под домашним арестом, вместе с надсмотрщиком.

— Вот как, — задумчиво пробормотал Жибор, словно это была для него новость. — Значит, кому-то придётся вести себя очень прилежно, чтобы её выпустили из-под ареста.

— Пф-ф-ф, вот ещё. Я лучше голодовку объявлю. Всё равно я на диете, так что ничего не теряю. А вот упаду в обморок, кому-то придётся объясняться с моим покровителем.

— Как будто ему есть дело до тебя, — усмехнулся альбинос, сильно этим задевая.

Я вырвалась из его рук и вернулась в спальню, захлопнув с силой дверь. Тоже мне — открыватель новых звёзд! Как будто я сама не знаю, что Викрам занят и его лучше не отвлекать.

Резким движением раскрыла шкаф и схватила рабочую одежду: светлую футболку молочного цвета и серые шорты. Переоделась и вышла в гостиную. Альбинос гремел посудой на кухне, а я направилась в студию.

— Хоть бы душ приняла, как приличные девушки! — крикнул мне манаукец, чем сильнее разозлил.

Остановилась, сложив руки на груди, и громко выкрикнула в ответ:

— Спасибо, что напомнил! Но ты сам же любезно слизал с меня всю грязь!

— О! — удивлённо выдал Жибор, тихо добавив: — Так это была грязь?

— Представь себе! — язвительно ответила и с гордо поднятой головой вошла в студию. Мне предстояло закончить работу над портретом одной видной унжирки, занимающей важное место в унжирском совете станции.

Не хотелось бы её подводить. Она планировала повесить портрет в гостиной ко дню своего рождения, когда соберутся важные персоны, чтобы поздравить хозяйку.

Никогда не понимала этой странной традиции — оценивать личность по её материальным ценностям, ведь главное — душа и характер. Вон один у меня в жилблоке ошивается. Вроде и с совершенным телом, а характер, не дай Создатель каждому, а то жить невозможно станет. Одного бы выдержать.

Усаживаясь на стул, долго пыталась поймать волну, прислушиваясь к звукам за неплотно прикрытой дверью. Всё же я надеялась, что манаукец придёт в студию, и мы продолжим ругаться. Я начала получать нездоровое удовольствие от скандалов с ним. Сам мужчина был остр на язык, которым он очень виртуозно пользовался, вводя меня в искушение.

Закусив ноготь, я вспоминала его поцелуи и то, как реагировала на них, смущаясь. Так, надо взять себя в руки. Работа не ждёт и сроки поджимают. Ещё раз присмотрелась к снимку, присланному заказчицей. Скрутила волосы в тугой пучок, закрепила его свободными кисточками, которые сегодня точно не потребуются.

Смешав краски, наложила первые мазки. Работа всегда меня успокаивала, унося прочь от проблем. Лучше создавать прекрасные образы, чем постоянно думать о своих неудачах.

Даже заказчица и та пыталась скрыть тени на своём лице, которые накладывали на него время и проблемы обыденной жизни. Она хотела увековечить себя на холсте, пока красота её не увяла, и я была согласна с ней. Уж лучше пусть её помнят красивой, чем старой, как это принято у землян на надгробиях.


Глава 5


Натали

Время, как всегда, летело для меня незаметно, но не для моей спины, которая опять заныла. Еле выпрямилась, попробовала помассировать плечи, зашипела от простреливающей боли. И взвизгнула, когда бережные пальцы опустились на мои плечи и начали плавно массировать затёкшие мышцы. Я скривилась, запротестовав:

— Больно так!

— Тогда ложись на кровать, — приказал мне Жибор. — У тебя скоро остеохондроз разовьётся. Надо делать зарядку, а не лениться.

— Хватит меня лечить, — обиженно возмутилась, стряхивая с плеч его руки.

Вот только мужчина не собирался слушаться. Отобрал палитру, кисти.

— Хватит командовать! — крикнула на него, следя, чтобы он аккуратно положил мои инструменты.

Жибор, тяжело вздохнув, вернулся ко мне и, легко подняв на руки, понёс из студии.

— Массаж сделаю, отдохнёшь, потом продолжишь.

— Да я практически закончила! — возмутилась, а сама обняла его за шею, наслаждаясь таким обращением с собой.

Как же от него пахнет. Прикрыв глаза, в блаженстве положила голову ему на плечо. Но всё хорошее быстро заканчивается и меня положили на кровать, перевернув на живот. Футболка легко слетела с меня, открывая для манаукца всё, что скрывалось под ней.

— Эй! — прикрикнула на обнаглевшего альбиноса, прикрывая руками обнажённую грудь, так как и не подумала дома надевать бюстгальтер.

— Чего как маленькая стесняешься? — насмешливо прошептал телохранитель, он же нянька, он же мой личный массажист.

Я бы многое могла высказать ему, но его руки ожили, и всё, что я могла — это стонать от боли. Жибор знал что делал, разбивал мне мышцы, которые постепенно стали гореть огнём. Но долго мучить меня не решился, плавными движениями начал разминать плечи и шею. Боль ушла, сменяясь наслаждением. Я даже чуть не уснула, когда вдруг почувствовала лёгкие поцелуи. Жибор массировал плечи и целовал шею, иногда прикусывая кожу. Сил и желания останавливать его у меня не было. Я не понимала, зачем он так поступает, но просто надоело сопротивляться. Совесть, которая пыталась напомнить об Энди, замолкла после первых трёх чувственных поцелуев. И я вспомнила совет подруги — плыть по течению, откликнуться на зов природы. Пусть это будет короткая интрижка, которая никогда не выльется в большую и светлую любовь, пусть всего один раз, но я хотела узнать Жибора как любовника.

Прикрыв глаза, мысленно готовилась к сексу, ожидая, когда же мужчина поймёт, что я готова.

Сильные пальцы спускались всё ниже по пояснице, шортики тоже стали смещаться вниз. Это было так волнительно, словно в первый раз. Примерно так же я себя чувствовала, когда мой первый любовник меня раздевал. Сердце бешено билось в груди, дыхание выдавало моё волнение, но я молчала, закрыв глаза, пыталась не спугнуть мужчину. Поцелуи стали подобны укусам, я лишь ахала каждый раз, когда чувствовала его зубы. Было не больно, но тревожно. Умелыми движениями Жибор размял мой копчик, и я совсем растерялась, когда он поцеловал в ложбинку между ягодиц.

Зажмурилась, боясь открыть глаза и увидеть издевательскую ухмылку, или надменный взгляд. Большие горячие руки скользнули под живот и плавным движением стали стягивать как шорты, так и трусики до конца, освобождая меня от них.

Мне лишь оставалось приподнять бёдра, помогая мужчине. Горячие поцелуи покрывали кожу ягодиц, я же вздрагивала от нетерпения и разгорающегося желания.

Альбинос отстранился, и я замерла, прислушиваясь, как шуршит одежда. Открыла глаза, оборачиваясь, успокоилась, глядя на то, как красиво раздевался Жибор. От каждого движения мышцы перекатывались под белоснежной безупречной кожей, на которой не было ни одного шрама или родинок.

Футболка присоединилась к моей одежде. Следующими были брюки, которые мужчина снимал резкими, но выверенными движениями сильных рук.

Создатель, как же ты талантлив! Это же надо было сваять такие безупречные линии. Кубики пресса, тугие канаты мышц, обрамляющие пах. Заросший снизу белыми кудрями, прямой подрагивающий ствол с набухшими венами и сочащейся головкой.

Перевела взгляд на лицо и замерла, пойманная цепким взглядом потемневших от откровенного желания глаз. Мужчина перевернул меня на спину, устраиваясь между моих ног. Я закусила губу, ожидая его дальнейших действий. Нужно было понять любовника, чтобы подстроиться под него. Я, словно хищник, притаилась, внимательно следя за жертвой, которая пока не понимала кто перед ним. Унжирская натура раскрывалась во мне, и я видела, что манаукец попал в мои сети. Сейчас он уже не сможет отступить, не сможет сдать назад, не успокоится, пока не изольётся в меня семенем.

Жибор лёг на меня, придавливая. Я выдохнула, прикрывая от наслаждения веки, чувствуя, как внизу живота, в эпицентре моего страстного пожара, манаукец потёрся о мои складочки своей головкой, дразня.

— Умоляй, — тихо шепнул мне манаукец, разбивая на раз всё волшебство.

— Что? — не поняла его.

Даже попыталась скинуть с себя мужчину, но он был во власти моих же чар. Аромат уже действовал на него, поэтому он лишь сильнее вдавил меня в матрац и вновь потёрся своей головкой, играя моим возбуждением.

— Умоляй меня, — повторил Жибор, самодовольно скалясь. — Плачь, умоляй, и ты получишь то, чего так хочешь.

— Да пошёл ты знаешь куда? — стиснув зубы, зашипела на него.

— Знаю, — шепнул садист, легко проникая в меня и тут же выскальзывая, заставляя рычать от неудовлетворения. — Сюда.

— Тварь, — поражённо выдохнула, готовая и правда разрыдаться.

Садист, как есть садист, как же я сразу не заметила. Но слишком сладкие гены затуманили мою голову, ведь могла понять, в чём странность. Он же сказал, что ему противно быть в подчинении у женщин и теперь отыгрывался за своё унижение на мне.

Я упрямо поджала губы, не желая сдаваться. Пусть сгорю от неудовлетворенности, но он от меня больше и слова не услышит! Мужчина усмехнулся над моей молчаливой пантомимой и склонился ниже, поцеловал шею, затем прикусил мочку уха.

Не смогла удержаться и застонала, поворачивая голову набок, чтобы ему было удобнее продолжать чувственную пытку.

— Давай же, это не так страшно, умоляй меня, Натали, — искушающе шептал Жибор, а у меня голова кругом пошла. Там, внизу, наши тела соприкасались, бёдра двигались друг другу навстречу, наращивая темп.

Замотала головой, не желая сдаваться, только не ему. Но коварный альбинос обхватил ладонями моё лицо и поцеловал, яростно врываясь языком меж приоткрытых губ. Как же он целуется! Я, не задумываясь, обвила его руками за шею, зарываясь в короткие волосы пальцами, стала отвечать на поцелуи, и сама попыталась насадиться на его возбуждённую плоть. Но это оказалось не так и просто сделать, Жибор отстранился, садясь на пятки, с силой давя рукой в грудь, погрозил пальцем, требуя:

— Умоляй.

— Никогда, — прошипела и попыталась откатиться.

Но мужчина развернул обратно, закидывая мои руки над головой, страстно целуя то верхнюю губу, то прикусывая нижнюю.

— Садист, — выдохнула ему, а он, уткнувшись в подушку лбом, алчно прожигал меня искоса взглядом и тихо ответил:

— Я говорил тебе, что я неблагородный, Натали. Но зато я терпеливый и получаю всегда то, что хочу. А сейчас я хочу услышать твои мольбы. Ну же, Натали, дай мне услышать твой голос.

Я замычала, когда он опять чуть вошёл в меня и быстро вышел, оставив после себя холодную пустоту.

— Тварь, — выкрикнула я, выгибаясь, — войди в меня! Слышишь?

— Умоляй, не приказывай, — победно улыбаясь, вновь навис надо мной манаукец, давая почувствовать свою готовность. Я же уже сходила с ума, и мне было плевать на всё, только бы заглушить эту боль ожидания.

— Молю тебя, войди в меня, — тихо по слогам, глядя прямо в расширенные зрачки, произнесла я и тут же задохнулась от яростного движения манаукца.

Он был горячим, большим и стремительным. Темп, заданный Жибором, сразу был головокружительным, и я кричала от оглушительного наслаждения. За своё унижение я мстила ему, усиленно царапаясь, хватаясь за мощные плечи, нисколько их не раня. Я взлетала, когда Жибор решил сменить позу, висела на нём, выгибалась дугой, хватая воздух ртом. Он был беспощадным и не давал разрядки, играл моим телом, доводя до исступления, но останавливаясь у самого пика. Целовал, заглушая рыдания и мою ругань, не давал самой закончить начатое им, и только когда я затихала, начинал наш странный танец вновь. Сколько я его молила, сколько упрашивала дать мне желаемое, но он молчал, глухо порыкивал и продолжал двигаться во мне.

Момент, когда закончилось это безумное танго, я не уловила, просто ослепла и погрузилась в божественный транс, теряя чувство связи с реальностью. Я лежала на спине и просто плыла на волнах умиротворения, слушая чьё-то глухое рычание рядом.

— Ты моя, — шептал Жибор, я лишь вяло перевернулась на бок и уткнулась ему в грудь.

Но садист не дал мне покоя, за волосы медленно оттянул голову назад, поцеловал шею и прошептал:

— Скажи, что ты моя. Только моя.

— Да пошёл ты, — сумела выдавить из себя, мысленно посмеиваясь над мужчиной. Он ещё не знал, с кем связался. Вот я сейчас высплюсь, и он у меня за всё ответит. Как есть за всё. Гад!

Жибор

Сладкий аромат наполнял всё вокруг. Дурманящий, сводящий с ума, куда бы альбинос ни шёл, он незримо преследовал его. А причина всех его метаний сейчас заперлась у себя в студии, даже на обед не вышла. Жибор несколько раз подходил к дверям и следил за работой девушки. Она даже не замечала его присутствия, усердно всматривалась в свежие мазки. Время от времени её рука замирала с кистью, чтобы через несколько секунд вновь ожить, творя цветное чудо.

Черты лица неизвестной унжирки наполнялись объёмом, текстурой и оживали. Жибор качал головой, не понимая, как Натали умудряется доводить до совершенства, казалось бы, идеальные линии. Но с каждым новым мазком образ становился более завершённым. Только Натали оставалась недовольна своей работой. Жибор видел, как она всё чаще останавливалась, как выпрямляла затёкшую спину, как чесала голову, не отрывая взгляда от картины, и ворчала себе под нос.

Через четыре часа мужчина понял, что выманить её ароматами еды невозможно, она полностью там, в том мире, который никогда не приоткроет свои тайны манаукцу. Ему пришлось есть в гордом одиночестве, не чувствуя вкуса пищи, вяло пережевывать то, что он с такой охотой готовил ради её улыбки, ради того чтобы посмотреть, как она будет улыбаться, лезть руками в тарелку, вылавливая кусочки повкуснее. Но, увы, все старания его пропали даром, и когда она закончит и соизволит выйти из студии, было неизвестно.

Жибор раздражённо кинул посуду в мойку, брякнув крышкой. Опёрся руками о стол, напряжённо глядя перед собой.

Он наивно думал, что в активной фазе без таблеток она, как оголодавшая, кинется на него, но и тут Натали повела себя более чем достойно, а он... На что он надеялся, когда выкидывал лекарство в утилизатор?

Свобода, о которой он столько лет мечтал, дурманила его голову, но с прискорбием он должен был признать, что очень быстро пресытился ею. Женщины, которые окружали его здесь, на станции, были блёклыми и неинтересными. А бывшие — жестокими, упивающимися чужой болью и унижениями. Жибор не раз ловил себя на мысли, что ему скучно. Обратно домой возвращаться не было желания, но двигаться вперёд тоже. Он следовал за Коширом, так как в этом видел свой долг.

И кто бы мог подумать, что интерес в нём пробудит эта необузданная полукровка, которая тайной своего рождения увлечёт его.

Потерявшаяся, никому не нужная, отстаивающая своё право на счастье — в ней он увидел себя. Сам Жибор давно перестал искать любви, лишь радовался за янарата, видя, как смотрит на него Тамара. Когда-то он полагал, что найдётся его половинка, искал её среди манауканок, но всё безуспешно. Никто не воспылал к нему любовью и не смог разжечь её в холодном сердце мужчины.

Он часто задавался вопросом: почему это светлое чувство обходит его стороной? Пытался анализировать и пришёл к одному выводу, что слишком глубоко засела в нём ненависть и презрение к женщинам. Но оказался неправ, повстречав на своём пути госпожу Новик. Именно её безответная любовь потревожила уснувшее сердце в груди манаукца. Именно кощунство, с которым столкнулась девушка, раздуло пожар в Жиборе. Он не понимал, как можно отказываться от предложенной любви, отвернуться, пытаясь растоптать прекрасное чувство.

Мужчина решил забрать себе этот огонь, который всё ещё теплился в девушке. Силой, грубо, наплевав на её покровителя, который мечтал избавиться от ненужной ноши. Для Жибора Натали была прекрасна в своём одиночестве, покоряла несгибаемой волей. А её запах! Вкус её кожи!

Мужчина усмехнулся, вспоминая слова девушки, которая выкрикнула, что это была грязь. Какая же сладкая у неё грязь после совместного с ним сна! Жибор давно так не высыпался, держа в объятиях стройное тело. Обычно он спал один и даже любовниц покидал сразу после секса, не желая делить с ними ложе больше чем того требовалось. Получив разрядку, покидал их, не хотел привязывать к себе женщину, подарившую ему кратковременное удовольствие. А с Натали вышло всё по-другому. Он мог уйти, но не захотел. Пригрелся, расслабился. Он допустил ошибку, не сбежав, как обычно, и понял её, когда открыл глаза и взглянул на хрупкую брюнетку. Она льнула к нему, обнимая руками, её дыхание щекотало ключицу, пробуждая в его груди тепло.

Его рука сама захотела окунуться в шёлк чуть длинных волос, погладить. От его неосторожного движения, разнеженная Натали повернула голову, потянувшись к ласке. Розовые губки приоткрылись, и Жибор понял, что лучше держаться подальше от соблазна. Он аккуратно покинул спальню, прикрывая за собой дверь, привёл себя в порядок после сна. Войдя на кухню, вспомнил каприз своего объекта и приступил к выполнению заказа. Ему было нетрудно сделать ей приятное, хотя и не был уверен, что Натали оценит его по достоинству.

Зачем он пошёл на поводу прихоти девушки, альбинос мог себе объяснить, но зачем поддался искушению и поцеловал её — нет. Когда он увидел её, спящую в большой кровати под мягким одеялом, в голове словно что-то щёлкнуло. Отставив поднос, он сел на край кровати, долго рассматривал Натали, отмечая нежные черты её лица. Его взгляд вновь и вновь останавливался на её приоткрытых губах. Жибор слышал лёгкий цветочный аромат, который присутствовал в спальне. Мужчина не понимал ши Трона, который отказывался от прелестницы. Пусть и с унжирской кровью, но девчонка была слишком земной. Именно это и подкупало самого Жибора. Именно это подстёгивало отобрать её у доктора. Но Натали оставалась верна своей любви, и это ещё больше раздражало альбиноса. Он хотел, чтобы унжирская кровь сыграла с девушкой злую шутку, хотел попробовать её и, возможно, успокоиться. Слишком задел его самолюбие резкий отказ после столь откровенного приглашения. Он думал, что с утра, когда девушка протрезвеет, она поймёт, что поспешила с выбором возлюбленного, ведь ни для кого не секрет, что альбиносы красивее простых манаукцев.

Вот только девушка не прониклась красотой его тела, испугалась, как это происходило с обычными землянками, хоть и вида не подала и держалась надменно.

Не отдавая себе отчёта, Жибор забрался на кровать, растянулся возле строптивой, но такой беззащитной девушки, попробовал её поцеловать и сам не заметил, как увлёкся.

Маленькие ладошки взметнулись к его волосам, гладили его, подбадривали. Он чувствовал, как желание наливается в паху, понимал, что надо остановиться, так как Натали даже глаз не открывала, отвечая на поцелуй. Вот только сил это сделать он нашёл в себе, лишь когда почувствовал слабое сопротивление. Девушка проснулась, испуганно смотрела на него. И Жибора этот взгляд отрезвил. Ей снился сон, в котором она отдавалась другому, не ему.

Манаукец ругал себя, называя несдержанным юнцом. Его грызла ревность, которая мучила его до сих пор, а девушка забыла обо всём. Её даже не разозлило то, как беспардонно Жибор ограничил её свободу. Даже это она приняла спокойно, словно ничего необычного с ней не случилось.

И в этом мужчина не видел своей победы, не чувствовал, что на шаг приблизился к Натали. Это был молчаливый протест. Не больше. А Жибору нужно было полное подчинение, на меньшее он был не согласен. Да и девчонке требовался жёсткий покровитель, тот, который будет управлять ею.

— Чёрт, — раздалось из студии.

Жибор улыбнулся, желая узнать, что опять у девушки пошло не так. Ему нравилось, когда Натали взрывалась, выплёскивая эмоции, будь то злость или веселье. Он словно купался в них, заряжаясь энергией. Ему безумно понравилось, как она передразнивала его, думая, что он не слышит. Как умоляла его, не ведая, каких сил стоило Жибору не рассмеяться в голос.

Приблизившись к входу в студию, манаукец заметил, как раздражённо трёт девушка шею, наклоняя голову в разные стороны, разминая плечи. Опять ей требовалось его вмешательство, так как себя Натали не берегла. Именно с этой мыслью он взялся делать ей массаж. И не ожидал, во что всё это выльется. У него слишком давно не было женщины. Так давно, что выдержка подвела, а ещё её аромат совершенно вскружил голову. Хотелось не просто подмять под себя строптивицу, хотелось услышать её голос. Но она молчала, чем злила. Она не сопротивлялась, хотя он и непрозрачно намекал ей, чего ему хочется. Она дала молчаливое согласие, не понимая, как разочаровала своей покорностью. Он хотел не так завладеть ею, но она всё испортила.

Поэтому он решил поиграть, и это ему удалось с лихвой. Она поддалась на провокацию, взбеленилась. Она подарила ему столько удовольствия, сколько он не получал ещё ни разу ни от одной женщины. Её слёзы, как бальзам, лились на его чёрное сердце. Её злость была похвалой для Жибора, а мольба... Ну кто мог устоять, когда на него так сердито рычали, скаля белые зубки. Он овладел ею именно такой, доведённой до предела. Колючей снаружи, но нежной внутри. Он чувствовал себя победителем, завоёвывающим неприступный бастион.

И когда она отказалась признать его покровительство, послав куда подальше, Жибор счастливо улыбнулся, уверенный, что не сломал девушку, которая готова была продолжать их увлекательную игру.

Сквозь дрёму Жибор услышал незнакомую трель звонка комма, Натали в его объятиях зашевелилась. Потянувшись, мужчина, хмурясь, нажал отбой, а затем выключил комм девушки, вернул его на место. Положил голову на подушку, теснее прижимая к себе спящую Натали. Никто не должен тревожить её сон, даже её родная сестра, наконец, возжелавшая пообщаться. Натали должна была набраться сил, чтобы принять очередной вызов альбиноса. Эти мысли приятно грели его самолюбие. И Жибор расслабленно прикрыл глаза, правда, стоило ему уснуть, как зазвонил его собственный коммуникатор. Пришлось вставать и срочно принимать вызов от янарата.

— Быстро в медблок. Ши Махтан беснует, скоро поубивает там всех.

— Ши Махтан? — удивлённо переспросил Жибор.

— Да, у его фаворитки роды начались. Давай скорее туда.

— Хорошо, сейчас буду, — ответил альбинос, выключая связь.

Он несколько секунд стоял, пытаясь сообразить, что нужно сделать, прежде чем отправиться к разъярённому мужчине. А требовались препараты, которые находились в жилблоке, выделенном Жибору.

Одевшись, мужчина тяжело вздохнул, прежде чем покинуть спящую Натали, заблокировал дверь, чтобы никто не мог её открыть и войти в жилблок, только выйти.

Встретившись с янаратом возле медблока, Жибор пропустил впереди себя Кошира в открывшуюся дверь. Он отметил, какая стояла суета в всегда спокойных белых коридорах. Медперсонал был поставлен на уши. Они испуганно встретили вновь прибывших, сам главный акушер лично пришёл проводить Кошира в операционную, где была роженица.

Войдя внутрь, Жибор воззрился на соперника — ши Трона. Он пытался успокоить ши Махтана, который нависал над кушеткой, где лежала его фаворитка, громко с ним ругавшаяся.

Приглядевшись к ней, Жибор отметил семейные черты. И сестра оказалась такой же храброй и отважной.

Заметив, что в операционной стало тесно, женщина крикнула им:

— Да уведите вы его в бар какой-нибудь!

Ши Ниптин уговорами пытался дозваться до невменяемого друга, который никак не хотел даваться в руки.

— Викрам, если ты сейчас же не уйдешь отсюда, то я... А-а-а-а-а... — застонала роженица, откидываясь на кровать.

— Доктор, да сделайте уже что-нибудь. Ей больно! Если она умрёт, я глаза тебе выдавлю! — взревел Махтан, тряся в своих руках задыхающегося доктора Трона.

Жибор улыбнулся, в предвкушении преждевременной кончины врача, но Кошир обернулся к нему, требуя успокоить будущего папашу. Мужчина понимающе кивнул и достал приготовленный бластер, чтобы метко выстрелить в ши Махтана. Ампула на глазах всосалась под кожу на предплечье, и Викрам обмяк, громко падая на пол.

— А-а-а-а, что с ним! — послышалось от шии Махтан, которая порывалась слезть с кровати, чтобы броситься к своему покровителю.

— Всё хорошо, Линда, — заверил её ши Ниптин, укладывая роженицу обратно. — Это снотворное, сильнодействующее. Но иначе его было не угомонить.

Жибор усмехнулся, ему так и хотелось спросить, откуда у него была такая уверенность, что это снотворное, а вдруг нет.

Роженица цепко схватилась за руку ши Нитпина и, строя страшные рожи, угрожающе предупредила:

— Джо, если с ним что-то случится...

— Знаю, знаю, ты мне выдавишь глаза, — перебил её помощник посла, оглядываясь на спящего Викрама.

Кошир и Жибор легко подняли будущего папашу и понесли к выходу.

— Куда, изверги?! — вновь заругалась шия Махтан. — Куда, бестолочи, ногами вперёд? Быстро развернулись! Он же живой!

Альбиносы непонимающе переглянулись, затем перевели взгляд на ши Махтана в своих руках.

— Куда нести? — спросил Жибор у ши Ниптина, который не терял силы духа и был единственным адекватным манаукцем в операционной.

— В зал лучше, проспится, пар на тренажёрах выпустит, потом приду, его проверю, — устало потёр переносицу помощник посла, осуждающе глядя на спящего друга. — Вы только его заприте там, а то мало ли, забредёт кто и нарвётся. Давно его таким не видел. Последний раз он так напивался, когда брату проиграл.

Расстояние от медблока до спортзала было неблизким. Жибор удивлялся, как безропотно его янарат нёс ши Махтана, лишь подшучивая над ним. Так, весело и непринуждённо, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих, они добрались до зала, где и оставили будущего папашу отсыпаться, а сами поспешили по своим делам.

Жибор уже представлял, как его встретит Натали. Он готовился, что она превратится в ураган, который захочет всё крушить и ломать. Он надеялся, что она набросится на него и придумывал, как прижмёт её к стене, как вопьётся в её сладкие губы поцелуем, как она будет царапаться и ругаться. Но он, конечно же, лишь улыбнётся и сорвёт одним движением с неё одежду, расстегнёт ширинку и резко войдёт в её нежное тело, а она застонет, выгнется и будет умолять его продолжить, но он будет ждать, когда она совсем отчается, и только тогда даст волю своему желанию.

Лифт отсчитывал этажи, мужчина улыбался, глядя на сомкнутые створки двери, желая поскорее увидеться с Натали. Вибрация комма нарушила страстный полёт мысли. Мужчина поднял руку, всматриваясь в экран гаджета. Вызов был от янарата. Выругавшись в голос, Жибор нажал на кнопку, понимая, что не мог проигнорировать его.

— Жибор, Тамара пропала! Собирай ребят, её нужно срочно найти. Шиямата на борту.

— Как шиямата? — удивлённо переспросил у него мужчина, предчувствуя беду.

— Жибор, найти Тамару. А с матерью я потом разберусь.

Связь оборвалась, экран коммуникатора погас, двери лифта открылись. Альбинос тоскливо воззрился на нужный ему коридор, который вёл к заветной двери. Грустно вздохнул и нажал на уровень ниже, где проживали альбиносы.



* * *


Натали

Всегда хотелось знать, только у меня такое бывает, или ещё кто-то во Вселенной так же, как и я, просыпается и пытается услышать, есть ли кто в жилблоке. Хоть кто-то ещё боится этой странной тишины, которая может означаться всё что угодно, вплоть до того, что все вымерли, и осталась только ты.

Но в этот раз я просто хотела услышать: меня оставили в покое или он где-то притаился? После того что произошло между нами, я хотела только одного — убить. Нет, глаза выцарапать. Или нет, задушить его чулками. Хотя я где-то читала, что если перетянуть мужское достоинство у самого основания и возбудить его хозяина, то это будет садистская пытка. Поэтому воспользуемся исключительно ногтями и зубами. Он ещё пожалеет, что унижал меня, что заставлял молить.

В боевом настрое я покинула спальню, готовая орать, драться, да мало ли на что я способна, когда в гневе, но подлеца нигде не было: ни в гостиной, ни в санузле, ни в студии, ни на кухне. Он, видите ли, вышел по делам! Я, наивная, полагала, что его работа — меня охранять, но нет, есть кто-то поважнее меня!

Всё это я узнала из записки, оставленной на столе возле остывшего кофе.

Также Жибор приказывал поесть. Уверяя, что мода в этом году на упитанных девушек, а не на тощих. Вот хам! Да я идеальна!

Открыла холодильник, желая выкинуть всё, что наготовил для меня мой тюремщик, но замерла, сглатывая слюни. Нет, определённо он узнал мою слабую сторону. Я люблю хорошо поесть, но этого не видно по моей фигуре. Мало кто догадывается, что иногда мы с Линдой заказывали всё меню ресторана к ней в жилблок, на двоих. Наедались от пуза, пока Вик был на работе, а когда он приходил, строили из себя приличных дам, которые после восемнадцати не едят, следя за фигурой. Только недавно мы узнали, что наши пиры не были секретом для него.

Разогрев аппетитно выглядевшее запечённое мясо с овощным гарниром, полила всю эту красоту гречишным соусом, но решила сделать снимок и выставить в "Инстаграм" — земную социальную сеть, где у меня была зарегистрирована страничка. Хотелось присвоить себе творение моего личного повара, и пока я ещё не решила чем конкретно хотела похвастаться: блюдом или поваром.

Раздумывая над этим вопросом, вернулась в спальню за коммуникатором. Он нашёлся на прикроватной тумбочке и, к моему удивлению, был выключен.

Включив его, усмехнулась, поражаясь чьей-то заботливости, батарейка была ополовинена, но самолично умирать комм не планировал. Значит, Жибор решил дать мне шанс выспаться.

Нет, я его не понимаю, то унижает, так что сгореть от стыда хочется, то заботлив до умиления. Страшный тип. Несомненно, ему требуется врач. Хотя он вроде хвалился, что сам из них, значит, случай куда запущеннее. Такому и не доказать, что он болен на всю голову.

Комм в руках ожил, принимая вызов от мастера Леона. Давненько мой учитель не звонил. Я, конечно, сама сказала всем, что у меня творческий кризис, и пропало вдохновение, когда началась заварушка с Линдой. Но ситуация давно разрешилась и жизнь потекла размеренно. Но я продолжала лениться, наслаждаясь отсрочкой.

Светская жизнь выматывает и иногда нужен вот такой отпуск, в тишине и подальше от надменных землян, которые считали меня выскочкой за глаза, а при встрече тянули свои губы, желая расцеловать в обе щёки.

Но вот пришло время возвращаться в этот мир лицемерия и раздутого самомнения. Глубоко вздохнув, пригладила волосы рукой и приняла вызов.

— Приветствую вас, мастер Леон, — проворковала я, как обычно делала.

Пожилой землянин с блёклыми глазами, цепко взирающими из-под густых бровей, хмурился. Он находился в своей студии, где давал уроки. Ностальгия нахлынула на меня. Я вспомнила, как впервые шагнула в эту студию молодой девчонкой, для которой мир был полон чёрно-белых красок. И именно этот мужчина в летах научил видеть полную палитру. Он научил творить, создавать, переживать свою боль, выплёскивая её на полотна.

— Ты почему не выходишь даже в сеть? Ты хоть представляешь, как паникуют твои фанаты? Они уже приходили сюда, и я сдал им твоё местонахождение. Жди гостей. Твой фан-клуб летит на "Астрею"!

— О нет! — простонала я, прекрасно понимая, что мне за это будет. Викрам и так с трудом упросил капитана станции спокойнее относиться к моим поклонникам, которые как-то раз решили устроит флешмоб и танцевали в торговых рядах. После этого капитан строго проверял прилетающих, если их имя фигурировало в списке, который я была вынуждена ему выдать — со всеми участниками моей группы в социальной сети — то их сразу отправляли домой.

— О да! Наконец-то ты поймёшь, что ты не просто художница, а звезда, которая должна постоянно творить, чтобы не закатиться с небосклона славы! Я не всемогущий и тебя уже начинают забывать. Рейтинг твой падает! Одумайся и дай мне новую картину.

— Мастер Леон, — простонала я, понимая, что он сто тысяч раз прав, но опять окунаться в тот бешеный темп без сна и отдыха не хотела.

— Картину, Натали. Я ни за что не поверю, что ты не нарисовала ни одну за такой длительный период. Так что иди в студию. Сейчас же! — выкрикнул учитель, и я сорвалась с места.

Несла включённый коммуникатор в руке, мысленно посылая на голову старикашке проклятия. Как же меня бесило, когда он начинал в таком тоне со мной разговаривать и самое противное, что имел полное право на это. Только с его подачи на меня обратили внимание в союзе художников. Это целиком и полностью его заслуга, что я стала известной повсеместно. Он даже некоторое время принимал заказы для меня. Так что мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

На ходу рассказывала, чем занималась всё это время. Что не сидела, сложа руки, а то учитель мне точно это припомнит и заставит делать какую-нибудь работу для очень важного человека и отказаться я не смогу, иначе нанесу мастер Леону смертельное оскорбление. Такое уже бывало, и закатывать скандалы учитель любил.

— Я принимала заказы, за которые неплохо платили. В основном портреты унжирцев.

— Да, я наслышан, что ты продолжаешь рисовать. Но меня интересует совсем не это, покажи мне шедевр, чтобы я смог представить его на выставке, которую открываю через пять дней. У меня нет жемчужины. Понимаешь, из того что мне приносят эти бездари, нет ничего, что было бы отражением чувств. Бездушная мазня, вот на что только способны нынешние великие художники, которым лично я даже кисти в руки бы не дал. Но мода меняется, и надо идти с ней в ногу. Так что показывай, что у тебя есть.

Я вздохнула, открывая дверь в студию. Что показать учителю, даже не знала.

— Вот то, над чем работаю сейчас — но это заказ.

Повернула комм так, чтобы мастеру Леону было видно полотно. Сама же оглядывала ещё три картины. На одной пейзажи Унжира, семейный сад дома Самир. Вторая — начатая картина, на которой я планировала нарисовать противоборство белого и чёрного. Сюжет в голове был, а вот на деле оказалось сложнее передать замысел, поэтому я отложила пока эту работу до лучших времен. Ну а третья — ши Трона.

— Вижу, вижу. Хорошие мазки. Ты и впрямь переживаешь творческий кризис. Я думал, ты меня решила обмануть, — заявил мастер Леон, и я опешила, стала разворачивать комм к себе экраном, желая узнать, о чём говорит учитель, когда он резко закричал:

— Стой! Стой! Дай мне это увидеть!

Я от его воплей чуть коммуникатор не выронила, но замерла, переспрашивая:

— Что увидеть?

— Картину! Да, вот эту!

Я досадливо сморщилась. Ну точно, как же я забыла, что у мастера слабость на манаукцев. Он просто бредил ими, особенно после работ, присланных Линдой.

— Это шедевр! Гениально! Ты влюбилась, моя ласточка. Несомненно, влюбилась!

— Как вы узнали? — поражённо уточнила, начиная подозревать учителя в шпионаже. Если уж у Викрама есть на меня досье, то я уже не удивлюсь, если у мастера тоже найдётся нечто подобное.

— Когда ты только пришла ко мне, ты рисовала красным. Много тёмного и красного — это цвета твоей боли и любви. А когда ты успокоилась, то стала использовать холодные цвета: синий, голубой. И вот красный цвет вернулся. Я так понимаю: безответная любовь?

Я воззрилась на портрет ши Трона. Левая сторона была сверху залита красной краской, правая же осталась практически нетронутой. Поэтому было видно пол-лица. Картина выглядела зловещей: холодный взгляд красного глаза Энди сгущал краски, нагнетая обстановку. Только сейчас я заметила, что его улыбка, которую я любила, превратилась в презрительную усмешку.

И почему, разговаривая об Энди, я вспоминаю Жибора? Почему когда-то любимые глаза кажутся чужими, жестокими и злыми? И вспоминается другой взгляд — лукавый, насмешливый. Глупости какие-то в голову лезут. Переспала с мужиком и теперь не могу отделаться от мыслей о нём. Подумаешь, доставил удовольствие, о котором я только читала. Не могу же я теперь вечно о нём думать.

Он просто телохранитель, и когда придёт время, он оставит меня. Как сейчас, например, бросил, умчался по своим делам. Стоя перед портретом, я чувствовала себя предательницей, словно нарушила клятву. Поддалась соблазну и другой мне понравился больше.

Протяжно вздохнула, возвращаясь из своих тягостных мыслей в реальность.

— Да, вы правы — безответная, — призналась учителю.

— Я забираю её на выставку. Отправляй её сейчас же при мне.

— Не могу, — заупрямилась я, но не знала, как объяснить учителю.

— Даже слушать ничего не желаю! Быстро отправила мне картину! — вскричал мастер Леон, даже покраснел от волнения.

— Я не могу. Надо глаза исправить. Он тут слишком узнаваем.

Ещё раз посмотрела на портрет, отметила, что тут можно обойтись голубой краской. Мастер, как всегда, подмечал истину. Голубой цвет — это цвет, когда умирает моя любовь.

— Ты что, боишься, что все узнают твоего возлюбленного? — ирония так и сквозила в голосе учителя. Но я покачала головой, всё ещё раздумывая, как изменить портрет, чтобы не испортить его.

— Нет, просто у манаукцев есть традиция объявлять покровительство, — стала объяснять мастеру, а сама положила комм на небольшой стол, где у меня чего только не было: от красок до просто старых засохших палитр. На одной из таких выбрала нужные мне цвета, взялась за кисточку и начала замазывать красный оттенок глаз. — И если так отдам, то подумают, что я сменила покровителя, а этого делать мне не с руки. Дедушка спит и видит, как выдать меня замуж.

— Ну так сдалась бы. Может, и сердце залечила бы, — дал совет мастер, за что удостоился от меня укоризненного взгляда.

— Вы же знаете, что Адела влюблена в моего жениха. Как я могу так с ней поступить? Я же не люблю Ли.

— Ох, молодёжь. Да при чём тут любовь? Главное — благополучие. Вот старость нагрянет, тогда и поймёшь, что главное то, что за душой у человека. Муж должен не только любить, но и зарабатывать.

— Семья Ли разорилась, — ввернула я мастеру надменным тоном.

В последнее время все стремятся меня учить жизни. Неужели я такая никчёмная? Быстро закончив, отошла на несколько шагов назад и придирчиво присмотрелась. Общие черты остались, но узнать в этом голубоглазом надменном брюнете доктора Трона не каждый сможет.

— Если он нищий, то ты права. Зачем же тогда твой дед настаивает на вашем браке? — удивился мастер, а я пожала плечами.

— Старческий маразм, наверное. Ой! — спохватилась я, прикрывая рот ладонью, испуганно воззрилась на экран комма. Я забыла, с кем разговаривала: — Простите, я не хотела вас оскорблять.

— Ты не меня оскорбила, а своего дедушку. Я же ещё молодой, так что дыши ровнее, — сухо ответил мастер, явно обидевшись. Хоть он и молодился, но панически боялся старости. Это знали все в его окружении.

— Простите, — ещё раз извинилась перед учителем.

— Забудь. Ну как, готово? Отправляй. Это будет шедевр. Кстати, — вдруг сменил тон мастер и заискивающе спросил: — а от Линды нет ничего? Может, она тоже нарисовала картину? Я с большим удовольствием и её творение выставлю.

Волна обиды и горечи окатила меня с головой. В последнее время тень сестры преследует меня. Точнее, я становлюсь бледной тенью Линды. Мы очень похожи, но в ней было лучшее. Как бы я ни старалась, постоянно приходилось оглядываться, так как везде находились те, кто сравнивал меня с ней. И я проигрывала в этом сравнении.

— Нет, — резко высказалась, — она не в том положении. Ей скоро рожать и сами понимаете, не до картин.

— Понимаю, понимаю, — ласково ответил мастер, — как не понять. Но если вдруг, ты обязательно пришли мне...

— Я поняла, — перебила я учителя.

Раздражение не отпускало. Хотелось высказаться, хотелось кричать о несправедливости, но я не смела. Это всё зависть. Я умом понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Линда совершенна. Она не полукровка, она красива, решительна, у неё нет пагубной крови, которая делает тебя рабом низменных желаний. Она бесспорно гений во всём, за что ни возьмётся, а я лишь художник. Хороший художник, но которого забудут тут же, как я перестану рисовать.

Запаковав картину в герметичную упаковку, вызвала грузчиков экспресс доставки. Не хотелось отправлять Энди по обычной почте, вдруг затеряется.

— Всё, — сообщила я мастеру, — сегодня точно будет.

— Жду, — коротко ответил учитель и отключил связь.

А я осталась ждать грузчиков, которые пришли буквально через десять минут. Отдав им портрет Энди, у меня на душе стало легче.

Вернулась в кухню, так и не сделав снимок, приступила к поглощению остывшей еды. По-другому этот процесс никак не назвать, именно поглощение. Я не чувствовала вкуса еды из-за кома в горле. Почему я должна стремиться быть как Линда? Неужели я так и проживу всю жизнь, постоянно оглядываясь на неё. А телохранитель-то оказался прав. Это противно — жить зависимой от чужого решения, не имея своего собственного.

Жуя мясо, задумалась, что я хотела от этой жизни. И вдруг поняла, насколько же я одинока. Схватив комм, решила дозвониться до единственного родного человека, чтобы не потонуть в этой жалости к себе.

И каково же было мое удивление, когда я увидела, что Линда мне звонила. Её входящий вызов был сразу после моего исходящего. Только я не помню, чтобы разговаривала с сестрой.

Набрала её номер стала ждать, пока после гудков не услышала едкое:

— Вы поглядите на неё. Её сестра рожает, а она сбрасывает! А ну быстро в медблок, в пятую палату! Тебя племянница уже заждалась!

— Ты родила! — радостно выкрикнула я, сообразив, зачем сестра звонила и почему не могла принять мой вызов. — Ура! Поздравляю! Я сейчас буду. Тебе чего-нибудь принести?

— Да, поесть! Нормальной пищи, — зашептала сестренка, явно прикрывая комм рукой. — Они меня хотят отравить. Эту зелёную мерзость и едой не назвать.

— Поняла тебя, — рассмеялась я и отключила связь.

Сборы не заняли много времени, но полностью опустошили мои запасы вкусной еды. Но для Линды мне не жалко, к тому же Жибору есть чем заняться, когда вернётся. Не всё же надо мной измываться.

И только когда я захлопнула дверь, поняла, какая же доверчивая дура. Я могла выйти из жилблока! Он же сказал, что лишь когда внутри, дверь блокируется. А если телохранителя не пускать внутрь?

— Вот ведь зараза! — в сердцах выдохнула, понимая, что не пустить просто не смогу. Он найдёт причину вторгнуться на мою территорию. Хитрый попался альбинос.

Я мчалась к сестре не столько принести ей еды, сколько пожаловаться на Жибора. Она должна была что-то с ним сделать! Но у самой палаты я притормозила, расстроенно вздохнув. Опять получалось, что я все свои проблемы перекладывала на сестру, а она только-только родила. Так, я просто не имею права её расстраивать. Надо стать сильнее и просто выставить его за дверь. Да! Я храбрая и сильная. Каким бы он ни был замечательным, какие бы ни были у него умопомрачительными гены, которыми он со мной поделился, как бы восхитительно ни готовил, каким бы ни был заботливым и виртуозным любовником, но я должна дать ему отставку.

Так и скажу ему, что он уволен. Пусть я буду жалеть, что у нас был только секс. Пусть я буду представлять, какое бы ждало нас будущее. Но он маньяк и псих, с такими лучше прощаться сразу, не привязываться. Хватит мне и того, что сердце горюет по Энди. Больше ни один манаукец не проберётся ко мне в душу, и уж тем более в сердце.

Глубоко вздохнула, успокаиваясь. Натянула радостную улыбку, Линда не должна думать, что у меня что-то стряслось. Я непревзойдённая актриса. Надо только найти в себе силы играть роль до конца.

В палате оказался Викрам и ши Трона. Я спрятала пакет с едой за спину и замерла возле дверей. Сердце тревожно забилось в груди, но не затрепетало как прежде. Уже сегодня Адела пришлёт мне препарат, а желания использовать его у меня не было. Словно между вчера и сегодня прошло несколько месяцев. Странная пропасть образовалась между нами, из которой веяло леденящим душу холодом. Или это я была слепая и не замечала её?

— Натали, — радостно воскликнула Линда и поманила меня к себе рукой.

Я отмерла и приблизилась к её кровати. Племяшка лежала рядом с сестрой и тихо посапывала.

— Какая прелесть, — выдохнула я и, поставив пакет на стул, села на кровать, разглядывая крохотулечку. — Как назвали?

— Елизавета, — с гордостью ответила сестра, я же усмехнулась, вспоминая рассказы мамы о нашей прабабушке, которая славилась крутым нравом и острым умом. Обернулась к Викраму и только сейчас заметила, что он неважно выглядел. Словно пил, не просыхая, несколько дней. Неужели из-за этого я не могла до него дозвониться?

— Мама будет рада, — похвалила я сестру, забывая, что хотела спросить у Вика.

— А что в пакетах? — тут же поинтересовался Энди, а я даже не вздрогнула, сердце не ёкнуло, лишь горечь разочарования в душе.

Как же быстро во мне умирает любовь. Всего несколько часов и всё, только холод в груди.

— Одежда, — легкомысленно ответила, не понимая себя и начиная злиться.

Я столько месяцев пыталась добиться его. Его гены так манили к себе! И что теперь? Сижу рядом с ним и не чувствую ничего. Нет тяги, нет зова природы — пусто!

Как тут не разозлиться на себя. Ведь чем-то привлекал он меня всё это время, я же бредила им!

Для проверки даже встала и развернулась к нему лицом, вглядываясь в красные глаза. Совершенно чужой манаукец, словно первый раз увидела. Надменно приподняла бровь, когда заметила, как отшатнулся от меня Энди, тая в глазах страх.

— Фаза закончилась, вам ли не знать, ши Трона, — небрежно высказала ему, уж кто как не он должен об этом помнить.

После пробуждения первое, что я отметила, разглядывая своё отражение, это серые глаза. Мне хватило одного раза с Жибором, чтобы успокоить гормоны.

И теперь оставалось лишь ждать, получится ли забеременеть. И тогда у меня появится такая же крошка, как и у Линды. Грустно улыбнувшись, я перевела взгляд на сестру, которая настороженно следила за мной.

Подмигнув ей, я вновь присела, больше не обращая внимания на мужчин. Взяла Линду за руку, тихо спросила:

— Страшно было?

Хотелось пообщаться с ней тет-а-тет, а для этого нужно завести такой разговор, от которого мужчины сбегут.

— Да, немного страшно, — поддержала беседу сестра, выразительно кивнув на Вика, добавила: — особенно ему.

— Да ты что? — наигранно удивилась я и перевела взгляд на папашу, который достаточно резко приказал мне и Энди:

— Оставьте нас троих. Я же могу спокойно побыть со своей семьёй?

Я понимающе улыбнулась ему и встала, склонилась над Линдой, желая её поцеловать в щеку, но она чуть отстранилась и тихо спросила:

— Что у тебя произошло? Кто обидел?

Как я не разревелась, ума не приложу, но сумела выдавить из себя очередную улыбку и поспешила успокоить сестру:

— Всё хорошо. Потом поговорим. Пусть Викрам успокоится.

Поцеловав Линду, я покинула палату, за мной вышел Энди. Я чувствовала затылком его взгляд, но продолжала идти к лифтам, приказывая себе не оглядываться.

Нажала кнопку вызова и стала ждать, когда откроются дверцы, притопывая носком туфли. Мысленно молила, что бы это поскорее произошло, так как слышала, что ши Трона стоял неподалеку, чувствовала его присутствие и боялась, что он позовёт меня.

— Энди, дорогой! — вдруг раздался чей-то красивый сильный голос.

Кого кричали, и ежу было понятно, и я не сдержалась, обернулась, желая увидеть соперницу. Хотя какая я теперь соперница? Я никто для него и была никем.

Энди стоял от меня на расстоянии трёх метров возле одного из коридоров, откуда к нему выпорхнула та пациента, которую я застала в его кабинете.

Она обвила Энди руками за шею и прильнула, страстно его целуя, словно после долгой разлуки. Ши Трона пытался отстраниться, косясь на меня, а я стояла и умирала. Медленно, но верно. Боль пронзила сердце, и холод стал сковывать моё тело. А девушка словно не замечала, что Энди пытается её отцепить от себя. Она демонстрировала мне свои права на своего мужчину.


Глава 6


Натали

Я судорожно вздохнула, за спиной открылись дверцы лифта и стали выходить люди. Я мешала им, но не могла сдвинуться с места, всё смотрела сквозь пелену слёз на устроенное для меня представление, не отводя взгляда от покрасневшего Энди.

Вдруг большая горячая ладонь закрыла мне глаза, я смогла сомкнуть веки и сглотнуть душивший меня ком рыданий. Я устало облокотилась на грудь своему телохранителю, приходя в себя.

— Не смей показывать ему или кому-то другому свои слёзы, — зловеще зашептал Жибор, а я, как сумасшедшая, развеселилась. — Только я могу их видеть. Только я.

— Да пошёл ты, знаешь куда? — беззлобно ответила ему, мечтая оказаться в надёжных и крепких объятиях этого собственника.

Раз вернулся, значит, не всё потеряно, значит, у меня есть ещё время окончательно излечиться от своей любви к Энди.

— Знаю, — ответил в тон мне Жибор, легко поднимая на руки и внося в лифт. Я положила голову ему на плечо, обхватила за шею. Открыть глаза мне даже не приходило в голову. Как и разговаривать не хотелось. Просто молчать и чувствовать себя в безопасности ото всех.

Всё же что-то есть неправильное в наших с Жибором отношениях, если это, конечно, можно назвать отношениями. Слишком всё быстро завертелось, и я запуталась в своих чувствах.

— Кто ещё видел тебя зарёванную? — сухо спросил меня телохранитель, а я пожала плечами.

— Какая теперь разница. Я столько раз ревела в своей жизни, всех и не упомнишь, кто видел меня такой.

— Я про сейчас, — тихо уточнил альбинос.

Странный он какой-то, и вопросы у него странные.

— Не знаю. Я ничего не видела, — ответила ему и уткнулась в его шею.

От Жибора пахло моим гелем, тем, которым я раньше пользовалась, до Энди. Значит, опять принимал душ у меня, а я не захотела смывать его запах со своего тела.

— Ты поела? — задал следующий вопрос мой надсмотрщик, вызывая во мне истерический приступ смеха.

Я открыла глаза и стала рассказывать:

— Ты не поверишь, но даже не поняла, ела или нет. Как узнала, что Линда родила, всё, что ты приготовил, к ней снесла в палату. Её там зелёной кашей травят.

— Всё снесла? — переспросил Жибор, а я кивнула.

— Холодильник пуст, как и прежде. Я даже не подумала, что потом есть буду.

— Похоже на тебя, — усмехнулся Жибор. — Ладно, не проблема, приготовлю ещё что-нибудь.

— Спасибо, — прошептала ему.

— Но тебе не дам, — тут же исправился мужчина.

Я даже опешила от такого.

— Как это не дашь?

— Ты наказана, — бесстрастно разъяснили мне и понесли по коридору к моему жилблоку, не обращая внимания на то, что я начала вырываться, не желая принимать такое положение дел.

— Ты меня что, морить голодом собрался? Я запрещаю тебе входить ко мне в жилблок, понял! — вскричала я, когда до дверей осталось несколько шагов. Ведь если он войдёт, то я опять не смогу выйти без его позволения, опять стану узницей собственного дома. — Если переступишь порог, то полицию вызову!

— Я твой те-ло-хра-ни-тель! — чётко по слогам заявил Жибор, легко удерживая извивающуюся меня, и открыл дверь, перешагивая этот самый порог. — Меня наняли оберегать тебя!

— Вот именно, оберегать, а не издеваться и морить голодом! — кричала я в полную силу лёгких.

Я честно была уверена, что хоть кто-то, но прибежит мне на выручку, но то ли спасители медленно бежали, то ли Жибор слишком быстро захлопнул дверь. В итоге я опять оказалась в ловушке. Чёрт! Расслабилась и вот, получила щелчок по носу.

Меня поставили на пол, зная, что я никуда не убегу, сложили руки на груди, опёрлись спиной о заблокированную дверь и насмешливо окинули взглядом. Так захотелось глаза ему выцарапать, что пальцы сами сжались в кулаки. Единственное что сдерживало меня — это осознание, что он не тронет меня, пока я сама не переступлю черту. Но стоит только замахнуться, ещё неизвестно чем обернётся для меня такой порыв.

Мужчина молчал, словно задумывал очередную гадость для меня, а я стояла и мысленно кастрировала его раз сто, наверное, всяческими извращёнными методами, вот только злость никуда не делась. От чужих страданий мне лучше не становилось.

— Хорошо, умоляй меня, и я приготовлю всё что захочешь, — Жибор неожиданно сменил тон на насмешливый.

Я засопела и обиженно произнесла:

— Слушай, это уже ни капли не смешно. Я могу понять интимные ролевые игры для усиления эффекта и поднятия самооценки, но это уже просто издевательство. Ты ущемляешь моё достоинство! Я не буду умолять тебя меня покормить, понял? Я не продаюсь за еду!

Развернулась и с гордо поднятой головой ушла в спальню, хлопнув дверью. Тоже мне нашелся центр Вселенной, все должны его умолять и поклоняться ему. Перетопчется! Немного успокоившись, сбросила туфли, забралась на кровать и принялась заказывать еду из местного земного ресторана. И чем больше я думала о еде, тем сильнее чувствовала голод. Поэтому десять минут мне казались бесконечными. Я даже успела за это время ответить фанаткам на пару писем, заверяя их, что со мной всё хорошо и не стоит им пытаться прорваться на станцию, всё равно капитан не позволит.

А когда в дверь позвонили, то просто сорвалась с места и выпорхнула из спальни. Жибор выглянул из кухни, проводил меня взглядом, я ему показала язык. Пусть по-детски, но нечего доводить меня до такого состояния!

Затормозив у самой двери, поправила платье и поняла прискорбный факт. Дверь на меня не реагировала, сколько бы я ни прикладывала ладонь, она требовала набрать пароль.

— Чёрт! — выругалась я, всматриваясь в экран.

Посыльный стоял, держа в руках объёмные пакеты, а я ему даже сказать ничего не могла. Динамики не включались, а парень звонил и звонил.

Закусив губу, пыталась придумать, как быть, но уж точно умолять не буду.

— Вкусно, наверное, — мечтательно протянул за спиной Жибор, и это была последняя капля. Терпение мое лопнуло.

Развернулась, замахиваясь рукой, чтобы двинуть локтем куда придётся, а затем пнула ногой в живот, чтобы оттолкнуть от себя не ожидавшего, казалось бы, нападения манаукца. Но он поймал мою стопу рукой и, закинув себе на бедро мою ногу, прижал спиной к двери.

Мои руки взметнулись к его глазам, но были перехвачены и заведены над головой. Тогда я спустила ногу с талии, желая стукнуть ему под колено. Но и тут меня ждало фиаско. Всё же сражаться с ним невозможно, он предугадывает все мои действия.

Я замерла, тяжело дыша и с ненавистью глядя в красные глаза альбиноса. А он медленно склонялся надо мной.

— Умоляй, — практически выдохнул мне в губы Жибор.

Я упрямо молчала, слушая, как упорно трезвонит посыльный. Этот гад улыбался, зная, что сильнее, ждал, когда я сдамся. А я кусала губу и молчала. А когда трель звонка утихла, в жилблоке воцарилась такая гробовая тишина, что я слышала, как напряжённо дышу.

Первым не выдержал он. Глядя мне в глаза, медленно коснулся своими губами моих. Осторожно, словно проверяя, что я сделаю. А я крепче стиснула зубы, которыми хотела впиться в его губы так, чтобы до крови, чтобы орал от боли. И в какой-то момент я приоткрыла рот и сделала это. Укусила его, всё сильнее сжимая зубы. Вот только манаукец оказался не так прост и, перехватив мои кисти одной ладонью, другой рукой больно сжал нижнюю челюсть, заставляя отпустить его губу.

Я не сумела удержать добычу, но зато полюбовалась на отпечатки своих зубов, которые быстро таяли на алой коже губы.

— Какая ты голодная, — тихо рассмеялся Жибор, потирая её. — Так и быть, пошли, покормлю.

— Тварь, — выплюнула я оскорбление, не в силах молчать. — Да засунь ты свою еду, знаешь куда?

— Уверена, что туда, — показал глазами вниз альбинос и насмешливо продолжил: — стоит пихать то, что лучше съесть, пока не остыло.

— Убирайся из моего жилблока! Ты перешёл все границы моего терпения!

Было неудобно выгонять человека, который прижимал тебя к дверям, удерживая руки. Но я не собиралась сдаваться, желала стоять до последнего. Я должна была справиться сама с ним.

— Я обещал научить тебя терпению и поверь, оно может быть безграничным.

— Да пошёл ты со своим терпением! Твои методы садистские!

— Зато действенные, — возразил мне Жибор и, схватив за руку, повёл на кухню. Я даже сразу не нашлась что ответить, а когда меня усадили за стол, то вообще дар речи потеряла. Как можно было за десять минут приготовить мясо?

Я сглотнула набегавшую слюну и взялась за вилку. Затем воззрилась на самодовольно улыбающегося Жибора и буркнула еле слышно:

— Спасибо.

Всё же мама учила меня быть вежливой. Хотя с таким телохранителем скоро разучусь нормально с людьми разговаривать.

— Не для тебя готовил, так что не за что, — отозвался этот гад.

— Почему ты такой противный? — взвилась я, совершенно не понимая его.

— Хочешь увидеть меня другим? — приподняв белоснежную бровь, уточнил Жибор, я в ответ кивнула.

Манаукец гипнотизировал меня взглядом, а я демонстративно приступила к еде, не желая поддаваться его чарам. Тоже мне, экстрасенс нашелся! Я тоже так могу смотреть неотрывно, вот только никто не подавится. Я уж точно!

Положила кусок мяса в рот и чуть не застонала от блаженства. Как же я была голодна! Я еле сдержалась, что бы не проглотить мясо сразу, а заставила себя его прожевать.

— Умоляй меня, и я буду с тобой нежен, — через несколько долгих минут произнесла эта непробиваемая глыба самодурства. Достал, вот как есть достал!

Отложила вилку, глубоко вздохнула и решилась:

— Умоляю, будь со мной нежен. Прошу, неужели так сложно? Тебе удовольствие доставляет меня унижать?! Так нравится чужое страдание?! Что тебе надо от меня?! — всё больше разорялась я, понимая, что бессильна.

Ему ничего не доказать, он упёртый баран и не хотел меня слушать, только унижать.

Жибор встал из-за стола, подошёл ко мне, а у меня и голос пропал от его напряжённого взгляда. А дальше произошло что-то вообще не поддающееся объяснению.

Альбинос поднял меня со стула на руки и сам сел на него, усаживая меня себе на колени. Прижал мою голову к себе, кладя её на своё плечо, и ласково произнёс:

— Совсем устала, да? Надоело быть сильной девочкой? Хочешь ласки и нежности? Я буду с тобой нежным, поверь, самым нежным.

В доказательство своих слов он гладил меня по волосам и легко целовал то висок, то лоб.

— Давай тебя покормлю, а то оголодала, чуть меня не съела вместо ужина, — то ли издевался, то ли подтрунивал надо мной Жибор, при этом подцепил вилкой кусочек мяса и поднёс к моему рту.

Нет, определённо, издевался. Вот только в глазах веселья я не заметила. Я открыла рот, следя за манаукцем, а он спокойно, как только я прикусила зубами мясо, стал подцеплять новый кусок.

— Ты считаешь меня идиоткой? — поинтересовалась я у него.

— Что за глупости? — натурально удивился Жибор, и я ему чуть не поверила.

Просто хотелось верить, что не считает. Хотя любой мужчина думает именно так. Женщина априори глупее мужчины, и обратное им не доказать.

— Зачем ты так со мной? Что я тебе сделала? Зачем издеваешься и доводишь меня? — вопросы из меня сыпались, как из корзины, я не могла остановиться, желая уже узнать правду. Ведь зачем-то он так поступает со мной.

— Ты прекрасна, — тихо сказал мне Жибор и заставил съесть ещё кусочек мяса. — Я хочу наслаждаться тобой. Медленно открывать все грани, которые ты в себе прячешь.

— Ты не ответил на мой вопрос, — выкрикнула я, отодвигая в сторону его надоедливую руку с вилкой.

— Ответил, — невозмутимо заявил он.

Его рука, что удерживала меня за талию, плавно заскользила вверх, мягко зарываясь в мои волосы, от чего по спине пробежалась волна мурашек, и я балдела от такой ласки, прикрыв глаза.

— Открой рот, — прошептал мужчина, а я ему вернула:

— Умоляй меня.

Открыла глаза, хотела насладиться своим триумфом. Пусть знает, как меня унижать, но только Жибор всё испортил.

— Молю, открой ротик, — с придыханием ответил он, добавляя пикантности ситуации, нисколько не возмущаясь и не стесняясь.

А у меня от его низкого голоса всё внутри сжалось от предвкушения. Столько порочности было в его лукавом взгляде, что дыхание перехватило. Осторожно, не причиняя боли, сжал мои волосы на затылке, заставляя откинуть голову назад, поднёс кусок мяса к губам, заставляя взять его в рот. Я видела, как у него расширился зрачок, когда я подчинилась. Сочный кусок коснулся моего языка, я стала его жевать, следя за явно возбуждённым манаукцем, который смотрел на мои губы. Я облизнулась, желая его подразнить, встретилась с ним взглядом и поняла, что пропала. Жибор смотрел на меня голодными глазами, жадный взгляд придавал мне силы, заставляя чувствовать власть над этим могучим мужчиной.

— Ещё, — тихо выдохнула.

И вновь всё повторилось, алчный обжигающий взгляд на мои губы, вкус мяса во рту, мягкое поглаживание его пальцев на затылке. Жибор всё глубже дышал, а я плавилась медленно, но верно. Чёртов манаукец! Как можно завестись только от взгляда на его расширенные зрачки, на его чуть приоткрытый рот, на вздымающуюся грудь, обтянутую чёрной тканью футболки?

Внизу живота стало тянуть, и сидеть спокойно на коленях я не могла. Жибор словно прочитал мои мысли, отложил вилку, отодвинул тарелку и, обхватив меня за талию, усадил перед собой на стол.

— Эй! — возмутилась, не желая порочить предмет мебели, на котором я только ем.

Поэтому легко спрыгнула на пол. Отчаянно хотелось сбежать от вставшего со стула манаукца, его странное молчание пугало. Но больше хотелось продолжить игру, которая затягивала.

— Диван для этого есть, — заявила ему и надменно приподняла бровь, сложила руки на груди, ожидая его хода.

Вот только мужчина вновь поступил по своему, перечеркнул все мои фантазии, которые были одна другой откровеннее.

— Садись, я тоже проголодался, — заявил Жибор.

Он наполнил тарелку и поставил её на стол, налил воды в прозрачный стакан, затем понаблюдал за тем, как я, недовольно хмурясь, прожигала его взглядом, но села на нагретый стул, придвинула к себе свою тарелку и продолжила есть. Он самодовольно улыбнулся и налил мне воды тоже. Поблагодарив, сделала несколько глотков и чуть не поперхнулась, когда он как бы между делом заметил:

— У тебя глаза сменили цвет. То есть ты теперь не опасна для общества?

— В плане, опасна для общества? — возмутилась.

— Таблетки ты ведь из-за этого пила? — невозмутимо поинтересовался Жибор, садясь напротив меня.

— Вовсе нет. Я не опасна! Я же не бандит какой, чтобы считать меня опасной.

— Маньяки тоже опасны, — возразил мне Жибор.

— Это уж точно, — поддакнула ему. — Ты в зеркало почаще смотри и это приговаривай, может, поймёшь, кому должен это говорить. Уж точно не мне.

— Не скажи, — тихо рассмеялся мужчина, чуть подался вперёд и заговорщицки прошептал, — ты же меня только что чуть не изнасиловала. Даже позвала на диван.

— Что? — взвилась я, соскакивая со стула.— Да это ты меня чуть не разложил прямо на столе!

— Хорошая была идея, жаль, тебе не понравилось, — спокойно ответил телохранитель, и как ни в чем не бывало продолжил есть.

Я даже опешила, думала, он будет оправдываться. Расстроенно выдохнула и вновь заняла своё место, тоже стала есть, молча поглядывая на манаукца, который улыбался не таясь.

Ненормальный! Закончив с едой, решила доделать портрет. Его давно пора было отдать. Поэтому, поблагодарив Жибора, убрала посуду в мойку и пошла работать. Всё же мне нужно было выплеснуть не потраченную энергию.

Я его скоро ненавидеть начну, заведёт, потом бросит. И кто он после этого? Садист! Присмотревшись к портрету прекрасной унжирки, пыталась понять, что мне в нём не нравилось. Вроде и готово, можно отдавать заказ, но всё внутри меня протестовало, заставляя доделать. Поэтому я отошла практически к двери и придирчиво осматривала своё творение.

И когда я поняла, чего не хватает и хотела уже завершить работу, как тяжёлая ладонь легла мне на плечо, а грозный окрик заставил присесть от неожиданности:

— Где портрет Трона?

Медленно обернувшись, оценила рассерженного манаукца, который явно был мною недоволен.

— Отдала, — тихо ответила и вздрогнула, когда Жибор развернул и схватил за плечи.

Рыкнул на меня так, что у меня чуть пол не ушёл из-под ног от страха.

— Кому? Ему?

— Нет, — замотала головой, недоумевая, что я сделала не так. — Учитель потребовал отдать для выставки.

— Какой выставки? — зашипел на меня Жибор, чем пугал до икоты.

Только этим я могла объяснить свои действия. Вырваться из цепкого захвата сильных пальцев у меня не получалось, поэтому я ударила коленом мужчину в пах, а затем попыталась отдавить ногу.

Вот только манаукец лишь покраснел и сквозь стиснутые зубы выдохнул, чуть сгорбился, выпучив глаза. Но не отпускал меня. Попыталась вырваться, обхватив его руками за затылок и дёрнуть вниз, чтобы ударить коленом в лицо. У меня ничего не получилось! Жибор просто уронил меня на пол, навалившись всем телом и сипло потребовал не шевелиться.

— Дикая, — припечатал он меня, глубоко дыша. — Чего испугалась? Я тебя даже пальцем не тронул!

Мне до его возмущений было как до далёкой звезды.

— Пф-ф-ф, ты бы себя видел со стороны! Тут любой испугается. Чего орёшь на меня? Не нужен мне был портрет, вот и отдала, жалко выкидывать. Месяц потратила на него. Чёрт! — в сердцах выругалась и замерла.

Целый месяц страдала! Месяц! Это так долго. Никто ещё меня так сильно не увлекал.

Жибор сложил руки у меня на груди, положил на них подбородок, разглядывал моё страдание. Он уже не хмурился, не сверкал глазами, а спокойно улыбался мне.

— Ты понимаешь, что произойдёт, как только картина появится на всеобщее обозрение? — чуть ли не мурлыкая, поинтересовался он у меня.

— Ничего не будет, — уверенно заявила ему.

— Будет, готовься.

— Ты чего такой довольный? — не поняла я его намёков.

— Ты дала мне прекрасный шанс, которым я обязательно воспользуюсь, моя глупая.

От его наглой улыбки у меня даже слов не нашлось возмутиться, да и не дал он мне этого сделать, поцеловав, пресёк любые мои попытки вырваться и сбежать.

И невозможно сбежать от такого сладкого искушения, от елейных губ, от ласковых рук. Он исполнял мои желания и был нежным, предельно нежным, что хотелось растаять под ним, отдаться соблазну и стать слабой женщиной. Хоть на несколько секунд, хоть на миг.

Закрыв глаза, впитывала в себя наслаждение, которое дарил этот невозможный мужчина. Отвечала на поцелуй, теряя голову и чувство реальности. Цеплялась за его широкие плечи, с трудом сдерживая стоны.

Была послушна его рукам, которые оглаживали каждый изгиб моего тела, то чуть сжимая груди, то обводя линию бёдер. Для него не было запретов, а для меня не было правил. Не хотелось ни о чём думать, только дать ему разжечь огонь в крови, который угнетал меня с момента пробуждения. Я хотела воспарить к незримым высотам, чтобы искрами опасть вниз.

Манаукец словно не замечал одежды, целовал мои груди через ткань, согревая своим дыханием, оставляя после себя чуть влажные следы. Он поднял мне подол платья к животу и долго глядел на кружевное бельё, словно раздумывая. И в этот миг в моём затуманенном мозгу всплыла мысль, что он опять дразнится, опять завёл до предела и ждёт от меня мольбы.

— Чёрт! — выдохнула в сердцах, не желая унижаться.

Как можно каждый раз об этом умолять? Он точно псих, если думал, что я это сделаю вновь. Я отвернулась и закрыла руками лицо, так как предатели-слёзы были тут как тут.

Нельзя доверять мужчинам, сколько раз меня этому учила жизнь, но я слишком глупа, чтобы понять это.

Жибор

Вернувшись в жилблок после того как уладились дела у янарата, и его жена нашлась, а мать была выставлена со станции на её корабль, Жибор обнаружил, что Натали ушла. Слишком много времени он потратил, нельзя было оставлять её на такой долгий срок. Зная госпожу Новик, от неё можно было ожидать всего что угодно. Она могла вляпаться в очередной скандал. Опросив парней, узнал, куда направилась девушка, а также и новость, что у ши Махтана родилась дочь.

Жибор сам не заметил, как оказался в кабине лифта, как остервенело жал на кнопку нужного уровня. Не замечал, как своим видом пугал манаукцев, которым посчастливилось ехать вместе с ним. В голове билась лишь одна тревожная мысль, что девушка встретится с ши Трона. Что вновь придётся начинать всё с начала. А ведь она только стала его замечать. Когда дверцы лифта разошлись на этаже медблока, то красная пелена поднялась перед глазами. Его Натали стояла к нему спиной у самого лифта и глядела на то, как целовался ши Трона со своей возлюбленной.

Это было подло и низко со стороны доктора, дать такое увидеть той, что была безответна влюблена. Пассажиры лифта пытались покинуть кабину, но Натали стояла так, что им приходилось её слегка толкать, чтобы пройти, а девушка будто этого не замечала. Жибор приблизился к ней и накрыл её глаза рукой, чувствуя влагу на щеках. Ярость всколыхнулась в альбиносе и отразилась в его глазах. Ши Трона видел свой приговор и задёргался, пытаясь отстраниться от возлюбленной, но та цепко держалась за него, не выпускала из своих объятий.

Смотреть это представление Жибор дальше не захотел, да и Натали еле держалась на ногах. Надо было подумать о её состоянии и поскорее унести в жилблок. Ему не нравилось, как тиха она была, покорно позволяя нести себя на руках. Лицо она прятала, уткнувшись ему в плечо, но зеркала позволяли мужчине заметить закрытые глаза и горькую улыбку. Она сдалась, отказалась от своей любви, позволила без боя растоптать свои чувства.

Жибору хотелось отмотать время вспять и предотвратить этот момент. Стереть его с ленты времени.

— Кто ещё видел тебя зарёванную? — спросил он у девушки, прокручивая в голове воспоминания о тех, кто ещё находился в коридоре на тот момент.

Те, кто выходили из лифта, не совсем понимали, что произошло на этаже, и их внимание привлекала целующаяся парочка. Никто не обернулся на Натали. Её слёзы видел только Трона и его возлюбленная. Но нужно было вычислить всех свидетелей, посмотреть запись с камер.

— Какая теперь разница, — его размышления прервал тихий голос Натали, которая даже глаз не открыла, отвечая ему. — Я столько раз ревела в своей жизни, всех и не упомнишь, кто видел меня такой.

— Я про сейчас, — уточнил Жибор, пытаясь успокоить ярость внутри себя.

— Не знаю. Я ничего не видела, — ответила ему девушка и уткнулась в его шею, щекоча своим дыханием.

Мужчина усмехнулся, радуясь, что никого не было в лифте, и никто не видел его счастливой улыбки. Доверчивая девочка пыталась найти у него поддержку, искала в его лице защитника. Ярость растаяла, оставив после себя холодную галочку на будущее. Ни в его характере было забывать обиды, просто отодвинуть час расплаты, взять время, чтобы всё правильно распланировать.

Янарат не простит оплошностей своего окружения. Ни одна тень не должна упасть на его авторитет.

— Ты поела? — решил сменить тему Жибор, чувствуя, что настроение у девушки вновь поднимается, раз она вдруг рассмеялась над его вопросом, словно шутку услышала.

Натали повернула голову, всматриваясь ему в глаза, позволяя мужчине придирчиво оценить её состояние. Боль никуда не делась, залегла в горьких складках уголков губ, укрылась еле заметными тенями под ресницами. Мужчина не мог простить себе, что не успел. Задавался вопросом, скольких минут ему не хватило.

— Ты не поверишь, — между тем девушка делилась с ним своими приключениями, пока его не было рядом, — но даже не поняла, ела или нет. Как узнала, что Линда родила, всё, что ты приготовил, к ней снесла в палату. Её там зелёной кашей травят.

— Всё снесла? — весело переспросил у неё Жибор, предполагая, что знал ответ заранее.

— Холодильник пуст, как и прежде, — чуть пожимая плечами, возвестила Натали. — Я даже не подумала, что потом есть буду.

— Похоже на тебя, — усмехнулся Жибор. — Ладно, не проблема, приготовлю ещё что-нибудь.

Он успокоился, удостоверившись, что девушка оказалась сильной и не впадала в беспросветную депрессию после происшествия с Трона.

Она словно специально пыталась забыть об этом, и мужчине оставалось лишь подыграть ей. Совсем чуть-чуть, самую малость.

— Спасибо, — прошептала Натали, не замечая, как насмешливо улыбался альбинос, рассматривая её склонённую голову.

Девушка очень не любила благодарить, но заставляла себя это делать, следуя правилам вежливости. Жибор давно заметил, как душат её рамки приличий, вынуждая прогибаться.

Мужчине жутко не нравилась её покорность.

— Но тебе не дам, — добавил он, еле сдерживаясь от улыбки.

Натали удивлённо воззрилась на него и не верила своим ушам.

— Как это не дашь?

— Ты наказана, — бесстрастно разъяснил ей мужчина.

Дверцы лифта разошли, открывая вход в коридор, который вёл к жилблоку Натали. Жибор легко шёл, наслаждаясь яркой вспышкой гнева девушки. Искры из неё так и сыпались, а стройное юное тело изгибалось в его руках.

— Ты меня что, морить голодом собрался? Я запрещаю тебе входить ко мне в жилблок, понял! Если переступишь порог, то полицию вызову!

— Я твой телохранитель! — напомнил мужчина ей и открыл дверь, беспрепятственно входя внутрь. — Меня наняли оберегать тебя!

— Вот именно, оберегать, а не издеваться и морить голодом! — кричала в отчаянии девушка, сжимая кулаки.

Жибор захлопнул дверь, поставил Натали на пол. Сложил руки на груди и насмешливо глядел на покрасневшую госпожу Новик, отмечая, что глаза у неё больше не меняли цвет. Это означало, что активная фаза, которую она так боялась, закончилась, и девушка должна быть более спокойной. Хотя не верилось, что этот маленький вулкан страстей и крайностей может сдерживаться больше чем час.

Идею морить её голодом мужчина даже не рассматривал. Не после того, как самолично кормил её с рук, а она облизывала ему пальцы. Эта картина до сих пор преследовала мужчину, и хотелось повторения.

— Хорошо, умоляй меня, и я приготовлю всё, что захочешь, — Жибор решил ещё больше вывести из себя Натали.

Девушка возмущённо помолчала, но сдержалась, не чувствуя разочарования мужчины. Он хотел, чтобы она кинулась на него, дала шанс прикоснуться к ней, прижать к себе.

— Слушай, это уже ни капли не смешно, — попыталась примириться с ним девушка, убедить его пойти на уступки. — Я могу понять интимные ролевые игры для усиления эффекта и поднятия самооценки, но это уже просто издевательство. Ты ущемляешь моё достоинство! Я не буду умолять тебя меня покормить, понял? Я не продаюсь за еду!

Закончив гневную отповедь, девушка развернулась и с гордо поднятой головой ушла в спальню, хлопнув дверью. А Жибор беззвучно рассмеялся, следя за тем, как покачиваются её бёдра. Сцепил руки в замок, поднял их над головой и потянулся, самодовольно улыбаясь.

Никогда прежде он не хотел прикасаться к женщине сам, по доброй воле, а эту мечтал каждый раз подмять под себя, слушать её крики, её ругань. Вспоминая прошлую жизнь, мужчина удивлялся перемене, произошедшей в нём. Он и прежде доводил своих покровительниц, но делал это исключительно из протеста, не желая быть покорным. Он сносил все унижения, но не терял чувства собственного достоинства.

А сейчас он делал это, чтобы научить тому же одну маленькую крошку. А заодно привязывал её к себе. Она уже не смотрела на него, как на просто манаукца, которых вокруг неё было достаточно много. Натали смотрела на него и видела именно его, Жибора.

Мужчина решил, что стоит её за это побаловать вкусным мясным блюдом, поэтому направился к холодильнику. Заначку, которую Жибор убрал в морозильную камеру, девушка не увидела. Ему даже не пришлось сильно напрягаться, а просто разогреть.

Когда всё было уже готово, и мужчина хотел позвать Натали к столу, то в дверь кто-то позвонил. Девушка выбежала из спальни, пробегая мимо него, проказливо показала ему язык, вызвав в мужчине вспышку веселья. Он никак не мог решить, что в ней ему больше всего нравится: её непосредственность или её наивность. Всё же Трона был глупцом, высмеяв девушку. Рядом с ней каждая минута жизни наполнялась движением, смыслом. Она не давала расслабиться, заставляла быть всегда начеку.

Остановившись возле дверей, девушка поправила платье, провела рукой по волосам, прихорашиваясь. Жибор нахмурился, не понимая, кого это с такой радостью встречает Натали, и пошёл посмотреть на очередного соперника. Он, конечно, понимал, что у такой красавицы, как она, поклонников должно быть много, правда, ни одного пока не видел. И вот, наконец, этот момент настал.

Подкравшись поближе, мужчина понаблюдал, как Натали прикладывает ладонь к сканеру замка, как ругается, увидев требование о запросе пароля. Сам Жибор рассматривал на экране лицо молодого юноши в униформе курьера ресторана.

Не удержавшись, Жибор прошептал:

— Вкусно, наверное.

Натали резко развернулась на месте, замахиваясь рукой. Мужчина понял, что разозлил девушку окончательно, и она пошла в атаку. Но техники ей не хватало, поэтому он увернулся от локтя и поймал рукой занесённую для удара ногу девушки. Закинув её себе на бедро, он прижал Натали спиной к двери.

Это ещё больше взбесило девушку. Её руки взметнулись к его глазам, но были перехвачены и заведены над головой. Жибор с жадностью смотрел в злые глаза Натали, прижимаясь к ней бёдрами, потёрся затвердевшим от возбуждения членом. Он терял голову от неё, еле сдерживался, чтобы не взять силой. Мечтал услышать её жалобные стоны, жаркий шёпот.

Девушка замерла, оценив его состояние и своё беспомощное положение. Жибор видел в её глазах вызов и принимал его, считая девушку достойным противником, который подарит ему восхитительное чувство, когда он выиграет эту битву. В своей победе он ни капли не сомневался.

— Умоляй, — прошептал Жибор под аккомпанемент дверного звонка.

Натали кусала губу, которая уже покраснела, но продолжала молчать. Даже когда посыльный сдался, она продолжала сопротивляться. Манаукец решил, что она дала ему молчаливое согласие делать с ней всё, что ему хочется, поэтому и поцеловал, осторожно, следя за девушкой, и она не разочаровала, больно впившись зубами в его губу. Пришлось даже рукой расцеплять ей челюсть, чтобы она не откусила ему ничего.

— Какая ты голодная, — тихо рассмеялся Жибор, потирая губу. — Так и быть, пошли, покормлю.

— Тварь! — вскричала девушка, еле сдерживая слёзы, которые искрились на ресницах, отражая свет. — Да засунь ты свою еду, знаешь куда?

— Уверена, что туда, — подтрунивал над ней манаукец, — стоит пихать то, что лучше съесть, пока не остыло.

Натали вновь стала пытаться вырваться из его захвата, гневно крича:

— Убирайся из моего жилблока! Ты перешёл все границы моего терпения!

Она дарила ему свои чувства! Все, без остатка! Жибор купался в её эмоциях, насыщаясь.

— Я обещал научить тебя терпению, — напомнил он девушке, когда решил, что стоит её успокоить, а то перегорит и вновь впадет в депрессию, — и поверь, оно может быть безграничным.

— Да пошёл ты со своим терпением! — не унималась Натали. — Твои методы садистские!

— Зато действенные, — возразил Жибор и, схватив её за руку, повёл на кухню.

Усадив девушку за стол, поставил перед ней тарелку с мясом и столовые приборы. Она больше не ругалась, а как-то странно поглядывала на мужчину, чем очень беспокоила его. Не такой реакции он ожидал.

— Спасибо, — тихо прошептала Натали.

Жибор замер, гася в себе очередную вспышку раздражения. Он никак не ожидал, что после всего, что произошло у двери, она его поблагодарит.

— Не для тебя готовил, так что не за что, — бросил он ей.

— Почему ты такой противный? — взвилась девушка, возвращаясь в нужное мужчине состояние.

Пусть будет колючей и злоязычной, чем покорной и тихой. Хотя Жибор понимал, отчего так быстро меняется настроение у неё. Это усталость. Слишком многое навалилось на неё сегодня.

— Хочешь увидеть меня другим? — уточнил Жибор и удостоился утвердительного кивка.

Манаукец помолчал, просчитывая в уме свои ходы. Девушка не стала дожидаться его ответа и принялась за еду. Жибор видел, как она прикрыла глаза, облизывая губы и решился.

— Умоляй меня, и я буду с тобой нежен, — приказал он.

Девушка на удивление покорно отложила вилку, глубоко вздохнула и произнесла:

— Умоляю, будь со мной нежен. Прошу, неужели так сложно? Тебе удовольствие доставляет меня унижать?! Так нравится чужое страдание?! Что тебе надо от меня?!

Жибор умилился, слушая, с какой болью кричала на него девушка. Он встал из-за стола, подошёл к ней, поднял со стула на руки и сам сел на него, усаживая её себе на колени. Прижал голову Натали к себе, кладя её на своё плечо, и ласково произнёс:

— Совсем устала, да? Надоело быть сильной девочкой? Хочешь ласки и нежности? Я буду с тобой нежным, поверь, самым нежным.

Жибор гладил девушку по волосам и легко целовал то висок, то лоб. Она даже не представляла, как ему хотелось впиться в её приоткрытый от удивления ротик жадным поцелуем, как хотел прикусить губу в отместку за свою. Но вместо всего этого он продолжал разыгрывать из себя услужливого кавалера.

— Давай тебя покормлю, а то оголодала, чуть меня не съела вместо ужина.

Кормить с вилки оказалось столь же интимно, как и с рук. В госпоже Новик было всё возбуждающе сексуально, и она это прекрасно знала и пользовалась этим, не стесняясь. Прав был ши Трона, её создали для соблазнения манаукцев.

— Ты считаешь меня идиоткой? — поинтересовалась девушка, когда прожевала мясо.

— Что за глупости? — удивился Жибор, с трудом понимая мысли Натали.

— Зачем ты так со мной? Что я тебе сделала? — обиженно призывала его к ответу девушка, а Жибор не мог оторвать взгляд от злых слёз, поражаясь, как пленительно они смотрелись на чёрных ресницах. — Зачем издеваешься и доводишь меня?

— Ты прекрасна, — тихо прошептал ей Жибор и, желая заставить её замолчать, чтобы не мешала созерцать блестящую красоту солёной влаги, поднёс очередной кусок мяса. — Я хочу наслаждаться тобой. Медленно открывать все грани, которые ты в себе прячешь.

— Ты не ответил на мой вопрос! — выкрикнула Натали, отодвинув в сторону его руку с вилкой.

Жибор отметил, что девушка еле сдерживает рвущиеся наружу рыдания и сжалился над ней.

— Ответил, — невозмутимо заявил он.

Жибор мягко зарывался в шёлк её волос, усмехнулся, когда девушка прикрыла глаза, прогибаясь от его ласковых поглаживаний.

— Открой рот, — приказал мужчина и удивлённо замер, услышав насмешливое:

— Умоляй меня.

Девушка открыла глаза, которые горели триумфом. Жибор поразился её храбрости. Она опять бросила ему вызов. Игра продолжилась, и никто не собирался так просто сдаваться.

— Молю, открой ротик, — с придыханием ответил он, играя голосом.

Девушка судорожно выдохнула, удивление её переполняло, как и возбуждение, которое уверенно разжигал в ней мужчина. Он сжал её волосы на затылке, потянул руку вниз, немного откидывая её голову назад. Не разрывая зрительного контакта, мужчина поднёс кусок мяса к её губам, заставляя взять его в рот.

Жибор мечтал, чтобы девушка так же эротично обхватила губами головку его члена. Чтобы стояла перед ним на коленях, так же следя за его реакцией. Непокорённая, строптивая, но ласкающая его языком.

Девушка облизнулась, словно читая его мысли, разжигая дикое желание овладеть ею тотчас. Жибор замер, боясь сорваться, а Натали играла с огнём, томно прошептав: "Ещё".

Манаукцу пришлось признать, что играть девушка умела, доставляя наслаждение и ему и себе. Хотелось ещё потянуть время, дойти до той грани, когда снесёт крышу от желания.

Он отметил, как дрожала его рука, когда он взялся за вилку. Жадно следил за девушкой, как она облизывает губы, как обхватывает мясо, как оно проникает в её рот. Натали сама заводилась, тяжело дыша. Он чувствовал её желание, её страсть, которая разгоняла кровь по венам. Она нервно дёрнулась, когда он неосторожно задел её плечо рукой. Он отложил вилку, отодвинул тарелку и, обхватив Натали за талию, усадил перед собой на стол. Подол чуть приподнялся, маня заглянуть под него, и когда руки Жибора легли на колени Натали, девушка вдруг передумала.

Спрыгнула на пол, встала в позу, сложив руки на груди, пряча страх и неуверенность. Жибору не нужно было слов, чтобы понять, что он поспешил. Девушка ему ещё не так сильно доверяла, чтобы позволить большее. Он был слишком настойчив.

— Диван для этого есть, — попыталась сгладить неловкость Натали, вот только альбиносу не нужна была такая подачка.

Он хотел видеть страсть в её глазах, даже порочное желание, но она должна хотеть его так сильно, как несколько секунд назад.

Расстроившись, что всё сорвалось, Жибор встал со стула и направился к плите, бросив девушке через плечо:

— Садись, я тоже проголодался.

Натали вернулась к столу и, обиженно хмурясь, приступила к еде, так же, как и сам Жибор, она молча жевала, пытаясь понять его.

Чтобы она не забивала себе голову глупостями, манаукец решил завести с ней разговор:

— У тебя глаза сменили цвет. То есть ты теперь не опасна для общества?

— В плане, опасна для общества? — возмутилась Натали, сощурив глаза.

— Таблетки ты ведь из-за этого пила? — невозмутимо поинтересовался Жибор.

— Вовсе нет. Я не опасна! Я же не бандит какой, чтобы считать меня опасной.

Такой она ему больше нравилась, чем подозрительной.

— Маньяки тоже опасны, — возразил ей Жибор, мысленно посмеиваясь.

— Это уж точно, — поддакнула ему Натали. — Ты в зеркало почаще смотри и это приговаривай, может, поймёшь, кому должен этого говорить. Уж точно не мне.

— Не скажи, — тихо рассмеялся мужчина, чуть подался вперед и заговорщицки прошептал, — ты же меня только что чуть не изнасиловала. Даже позвала на диван.

— Что? — взвилась девушка, соскакивая со стула.— Да это ты меня чуть не разложил прямо на столе!

— Хорошая была идея, жаль, тебе не понравилось, — спокойно ответил Жибор и как ни в чем не бывало продолжил есть.

Он заметил, как она растерялась, явно рассчитывая ещё немного поругаться с ним, но он отнял у неё такую возможность. Натали вновь села за стул, доела мясо.

Мужчина глаз с неё не сводил, следя за каждым брошенным в его сторону взглядом, за мимикой лица.

Девушка всё ждала от него новой порции обвинений и упрёков, но Жибор не мог признаться, что хотел её заключить в объятия и поцеловать. Ему куда были приятнее их молчаливые поединки, но словесные придавали насыщенности в те отношения, которые он строил между ними.

Скоро она сможет доверять ему и тогда она станет его собственностью.

Девушка отблагодарила мужчину за еду и покинула кухню. Жибор быстро доел, убрал посуду, приводя кухню в идеальный порядок, а затем решил присоединиться к Натали. Она не должна вновь горевать о своей любви, а это могло произойти, так как она вошла в студию, где хранился портрет соперника.

Заглянув туда, Жибор не поверил своим глазам, а поверив, пришёл в бешенство. Он опустил ладонь на плечо Натали, которая стояла у самой двери, и грозно спросил у неё:

— Где портрет Трона?

Медленно обернувшись, девушка жалобно прошептала:

— Отдала.

Жибор развернул Натали к себе лицом и, схватив за плечи, гневно выкрикнул:

— Кому? Ему?

— Нет, — замотала головой Натали. — Учитель потребовал отдать для выставки.

— Какой выставки? — зашипел мужчина, чувствуя, что готов убить Трона прямо сейчас.

А девушка странно дёрнулась в его руках, а затем пришла боль в паху, перед глазами расцвели красные всполохи. Жибор запоздало заметил испуг Натали, которая вырывалась из его рук, нанося удары куда попало. Он опрокинул её на пол, следя, чтобы девушка не ударилась, придавил её сверху своим телом и сипло спросил:

— Чего испугалась? Я тебя даже пальцем не тронул!

— Пф-ф-ф, ты бы себя видел со стороны, — обвиняюще сказала ему Натали. — Тут любой испугается. Чего орёшь на меня? Не нужен мне был портрет, вот и отдала, жалко выкидывать. Месяц потратила на него. Чёрт!

Жибор сложил руки на груди девушки, слушая её вопли и умиляясь. Она просто сама не понимала, что натворила. Теперь точно никто не подкопается. Кошир его поймёт, как только узнает о кончине ши Трона. Да и любой в их команде поймёт и даже больше, поможет скрыть следы и отвести подозрения. Жибору нужно было только найти подозреваемого — навязанного родственником Натали жениха. И тогда будут убиты сразу два зайца одним выстрелом.

— Ты понимаешь, что произойдёт, как только картина появится на всеобщее обозрение? — чуть ли не мурлыкая, поинтересовался он у девушки, желая понять, насколько она прозорлива.

— Ничего не будет, — уверенно заявила ему Натали, принося облегчение мужчине.

— Будет, готовься.

— Ты чего такой довольный? — не желая верить ему, возмутилась девушка.

Жибор решил, что должен предупредить её заранее, чтобы потом не было неуместного удивления и обиды.

— Ты дала мне прекрасный шанс, которым я обязательно воспользуюсь, моя глупая, — произнёс он и поцеловал девушку, гася в себе её возмущение.

Она сопротивлялась, но затем поддалась соблазну и стала отвечать на поцелуй. Жибор видел, как затуманился её взор, как остро она реагировала на его ласки, как выгибалась под его руками. Он неистово покрывал поцелуями всё, до чего мог дотянуться. Он устал сдерживать свои порывы, в паху давно всё болезненно ныло. Давно пора было взять то, что так услужливо отдавали ему, сладко постанывая под ним.

Жибору нравилось дразнить себя, целовать девушку прямо через одежду, слушать её судорожное дыхание, когда прикусывал вершинки груди, заключенные под толщей кружева и лифа платья. Согнув ей колени, мужчина плавно сдвинул подол вверх, замирая от открывшейся прелести. Чёрное белье было ярким контрастом к загорелой, но всё же бледной коже. Порочность раздвинутых в стороны бёдер граничила с невинностью испуганных глаз, а последовавшее ругательство и вовсе ввело мужчину в искушение. Слёзы вновь заблестели в её глазах.

Резко дёрнув застёжку на брюках, Жибор придавил своим телом вдруг решившую опять сбежать девушку. Он не собирался терпеть её неповиновение, он до безумия хотел погрузиться в жар её лона. Для этого даже не стал снимать тонкое кружево, прикрывающее вожделенный вход, а лишь сдвинул в сторону и приставил возбуждённое мужское естество, которое алчно орошало себя капельками терпкого сока.

Натали непонимающе воззрилась на мужчину, а затем ахнула, цепляясь за плечи Жибора, когда он проник в неё, помня, что обещал быть нежным. Он надавил на её колени, наслаждаясь теплом её тела, затем стал медленно двигаться, слушая стоны девушки, которая, прикрыв глаза, наслаждалась процессом. Но Натали вскоре стала молить ускориться, она хотела его почувствовать ещё глубже.

Закинув её ноги себе на плечи, Жибор руками опёрся о пол, заставил девушку согнуться, ещё больше наваливаясь на неё, погружаясь до самого основания. Подарив ей страстный поцелуй, мужчина усилил напор, всё быстрее двигая бёдрами, чувствуя, как наполняется влагой её податливое лоно. Сладкие стоны всё громче отражали степень возбуждённости девушки и смешивались с жарким шёпотом мужчины. Поцелуи становились всё короче, а движения всё яростнее. Девушка цеплялась за руки мужчины, стараясь не сдвигаться с места от сильных толчков. Жибор почувствовал приближение развязки, но хотел растянуть удовольствие, отстранился от разочарованно застонавшей девушки, опустил её ноги, чтобы развернуть к себе спиной. Заставил девушку встать на колени.

Натали стала сопротивляться, не желая быть в такой позе, но Жибор не слушал её. Пресекая возмущение, откинул подол её платья на спину, сдёрнул намокшие трусики и, устроившись между ног девушки, вновь овладел ею, удерживая за бёдра. В этот раз он брал её дерзко, доставляя удовольствие ей. Он слышал, как протяжно Натали застонала, как припала на локти, как вскинула голову, хватая воздух ртом. Резко выйдя до конца из её лона, мужчина самодовольно усмехнулся, слушая проклятия в свой адрес, а затем вновь ворвался в похотливое тело. Шлепок получился громким, оттого возбуждающим мужчину. Он повторил его ещё несколько раз, когда потерял голову от наслаждения и ускорился, желая довести дело до конца и излиться семенем. Его сиплый рык вторил жалобному стону ослабевшей Натали, которая даже стоять не могла на коленях. Он придавил девушку своим телом, переживая яркий момент разрядки, удерживал себя на локтях, чтобы совсем не раздавить хрупкое тело. Девушка тяжело дышала, её била мелкая дрожь, испарина покрыла нежную кожу.

Жибор поцеловал девушку в висок, вынуждая её открыть глаза.

— Ненавижу тебя, — тихо прошептала она.

— Почему? — удивился Жибор.

— У меня из-за тебя на коленях будут синяки. Как я надену короткую юбку? — шёпотом возмущалась девушка, а мужчина беззвучно смеялся над ней, всё ещё погружённый во влажное горячее лоно.

Неожиданно для всех зазвонил коммуникатор Жибора. Натали попыталась скинуть с себя мужчину, но он сильнее придавил её своим телом. Чувствуя, как вновь рождается в нём желание от того, как сжимала девушка его внутри, извивалась, тяжело дыша. Но сам манаукец никуда не собирался её отпускать, поэтому дёрнул бёдрами, входя поглубже вновь затвердевшим органом, положил ладонь, на которой крепился комм, на затылок Натали, чтобы звонившему не было её видно.

Второй рукой Жибор принял вызов от янарата, и тут же закрыл рот возмущённо вскрикнувшей девушке, правда, промахнулся и угодил пальцами ей прямо в рот.

— Я слушаю, мой янарат, — учтиво обратился Жибор к Коширу, лицо которого отобразилось на экране коммуникатора.

— Сбор через десять минут у тебя в жилблоке. Не опаздывай, друг.

Жибор удивился странному приказу янарата, но куда больше он удивился тому, как нежно облизала Натали его пальцы, а потом больно впилась в них зубами.

Мужчина придавил девушку, намекая, что стоит ей остановиться, но она словно не понимала, всё сильнее сжимала зубы. Жибор сипло выдохнул, не в праве поторапливать своего янарата, но и не желая выдавать ему, чем занят в данный момент. Боль сладко растекалась по нервам, возбуждая ещё сильнее. Кровь разгоралась, и Жибор перенёс вес тела на локоть пострадавшей руки, дёрнул бёдрами, погружаясь в податливое лоно, от чего девушка заскребла ногтями по полу и замычала от наслаждения. Зубы ослабили хватку, а язык стал ластиться к пострадавшим пальцам.

Жибор, справившись с дыханием, ровным голосом уточнил у Кошира:

— Что-то произошло?

— Да, надо готовиться к переезду. Так что бросай свою игрушку и ко мне. Наигрался в телохранителя. Больше нет смысла выслуживаться перед ши Махтаном. Теперь ему впору передо мной кланяться.

Янарат отключился, не прощаясь, а Жибор усмехнулся, привычный к такой манере общения. Кошир вновь стал прежним, когда успокоился и получил обратно свою жену. Таким же надменным, язвительным, за что и пострадал Жибор. Громко шипя, он склонился к шее девушки и прикусил кожу, так же сильно, как это делала она, намереваясь откусить ему пальцы. Резкими толчками мужчина двигался, проникая глубже в её разгорячённое лоно, от наслаждения прикрывая глаза. Строптивая и дерзкая, Натали попыталась вырваться, выползти из-под него, но всё её сопротивление таяло под натиском мужчины, растворяясь в наслаждении, которое наполняло каждую частичку их соединённых тел.

— Тварь, ненавижу! — ругалась Натали, постанывая отнюдь не от боли.

Мужчина чувствовал, что скоро достигнет пика, и подгонял девушку, покрывая поцелуями чувствительную шею. Он понимал, что ей этого мало, что нужно больше времени, которого просто у него не было. Пробравшись рукой ей под живот, Жибор нашел среди складочек возбуждённую горошинку клитора и нажал на неё, массируя круговыми движениями. Натали прогнулась под ним, громко застонав. Жибор почувствовал, как сокращаются мышцы её лона. Поэтому он тремя очень глубокими толчками достиг своего пика наслаждения, замирая, излил свою страсть. Затем сел на пятки, резко дёрнул уставшую девушку на себя, заставил откинуться её себе на грудь и тихо прошептал:

— Ты восхитительна, Натали.

— Да пошёл ты, — огрызнулась девушка и стала вырываться из его объятий.

— Глупая, — усмехнулся мужчина и отпустил её, наконец, понимая, что десять минут, отведённые янаратом, заканчиваются.

— Мне пора, — заявил он девушке, вставая и поправляя одежду.

Натали тоже поднялась с пола, подошла к нему и хотела влепить пощёчину, но Жибор перехватил её руку и поцеловал.

— Я вернусь, обещаю.

— Ага, как же. Никто тебя ждать не собирается, понял. Беги к своему янарату и дорогу сюда забудь.

— Глупая, — тихо рассмеялся Жибор, прижимая к себе девушку и целуя в лоб, так как от поцелуя в губы оставались болезненные воспоминания.

— Вот именно, глупая, — процедила Натали, отталкивая от себя мужчину. — Уходи, тебе пора.

— Да, — кивнул Жибор и вышел из студии, на ходу проверяя системы безопасности и слежения, которые установил в жилблоке госпожи Новик. Девушка была слишком импульсивной и могла наломать дров. А терять свою игрушку Жибору не хотелось.

 
↓ Содержание ↓
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх