Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Дочь Вороньего Короля. Глава 1


Автор:
Опубликован:
13.07.2018 — 19.07.2018
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Дочь Вороньего Короля. Глава 1



Пролог.


Утро выдалось на редкость свежим и бодрящим. Гигантских размеров портовый город, именуемый Сентием, только начал сбрасывать с себя оковы сна, и еще можно было перемещаться по его улицам, не продираясь через бесконечный людской поток.

По каменной мостовой шли двое: мужчина и женщина. Мужчина был одет в красивую и очень строгую одежду черных тонов безо всякого намека на украшения. На левом бедре висел старомодный короткий меч в простых ножнах, на правом — кинжал. Лицо его было гладко выбрито, а волосы — коротко подстрижены. В глазах орехового цвета застыла, казалось, вся боль этого мира, а бледные губы сжались в тонкую линию.

Рядом с ним шагала на удивление высокая — его роста — девушка. Стройная и миловидная, с длинными светлыми волосами, облаченная в мужскую дорожную одежду и вооруженная длинным тонким клинком со сложной гардой, она смотрелась на фоне мужчины, как изящная лань возле готового к прыжку тигра.

Двое ни о чем не говорили, продолжая двигаться в одном им известном направлении, смещаясь к бедным кварталам, туда, где располагалось большое здание, о котором знали все жители столицы — больница Святой. Место, где великая врачевательница Орелия помогала каждому, кто в этом нуждался.

Остановившись перед массивными, хотя и попорченными временем дверьми, мужчина протянул руку, затянутую в черную перчатку, и, взяв позеленевшее от времени бронзовое кольцо, ударил им о дубовую створку.

Несколько секунд ничего не происходило, затем дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла девушка. Если спутницу мужчины можно было назвать милой, то эту молодую темнокожую незнакомку с кудрявыми волосами, чувственными пухлыми губами и огромными глазами — ангелом, сошедшим с небес.

— Да? — мелодичным голосом пропела она.

— Передай госпоже Орелии, что пришел Ридгар, — сухо произнес мужчина в черном.

Глаза девушки стали еще шире, и она склонила голову в почтительном приветствии.

— Проходите, о Ступивший на Путь Вечности, я проведу вас к наставнице.

Мужчина, назвавшийся Ридгаром, кивнул и вошел внутрь. Его спутница двинулась следом.

Темнокожая девушка повела их по коридорам с закрытыми дверьми, из-за которых доносились стоны боли, плач и причитания.

— У вас много пациентов, — заметил Ридгар.

— Голодный бунт в кварталах Пригорода, — пояснила девушка, и, подумав мгновение, добавила. — Уже второй в этом году.

— Понимаю, жизнь бедняков тяжела.

Мужчина прикрыл глаза, точно прислушиваясь к голосу, доносившемуся лишь до его ушей, затем покосился назад и в сторону, будто бы глядя кого-то, стоявшего за левым плечом.

— Многие умрут в ближайшие дни.

— У нас не хватает лекарств и даже магические силы наставницы имеет свои пределы. Она уже не та, что раньше.

— Знаю, Орелия больше не может исцелять тысячи одним мановением руки.

— Да, — с грустью в голосе согласилась девушка, — она и так работает на износ...

— Я могу облегчить муки тех, кого уже не спасти.

Темнокожая красавица резко остановилась, поджав губы, в ее глазах плеснулась ярость.

— Мы. Лечим. Помогаем, — разделяя слова, произнесла она.

— Я знаю, — без тени смущения ответил мужчина. — Но вы еще очень молоды, госпожа. Вы не знаете, что смерть может быть благом.

Девушка собиралась что-то ответить, но ее остановил неестественно ровный голос.

— Алиссия, спокойней.

Приоткрылась дверь и в коридор вышла женщина, закутанная в монашескую рясу. Серый балахон скрывал ее фигуру, а тень от капюшона ложилась на лицо.

— Ридг, ты никогда не меняешься, — голос, лишенный эмоций, казалось, принадлежал не человеку, а какому-то хитроумному механизму.

— Ори, — мужчина в черном поклонился вошедшей. — Здравствуй, Целительница, мы давно не виделись.

— Здравствуй, Кающийся. Как твоя ноша?

— Тяжела, как и всегда. Не знаю, смогу ли обрести покой в этом мире, или каком-то ином, но не оставляю надежду. А что насчет тебя?

— Крест, который приходится нести, как сказали бы христиане, никогда не тяготил меня. Помогать другим — благо, и ты это знаешь.

— Да, знаю, Орелия. Хотя наши методы сильно отличаются.

— Это не так важно, — та, что звалась Целительницей, махнула рукой. — Следуйте за мной, вы, должно быть, устали с дороги. К тому же мне не терпится узнать, что за очаровательная юная дева пришла с тобой. Неужели легендарный Кающийся взял себе ученицу?

Они прошли в скромно обставленную комнату, в которой из мебели было лишь несколько стульев, стол, да соломенный тюфяк возле стены, прикрытый грубым шерстяным одеялом. Орелия уселась за стол и Ридгар последовал ее примеру.

— Алиссия, будь любезна, сходи, проверь больных, — попросила Орелия.

— Лира, ты с ней, — четко, по-военному, распорядился Ридгар.

Когда обе девушки покинули комнату, он внимательно посмотрел на собеседницу, точно стремясь проникнуть взглядом в ее душу.

— Мне не очень нравится то, что ты собираешься во всем этом участвовать.

— Невинные страдают.

— Они всегда страдают, таков их удел. Впрочем, — он криво усмехнулся, — раз ты что-то решила, то не передумаешь, так что не вижу смысла тратить время на бесполезные препирательства. Попрошу лишь об одном.

— Да?

— Позволь Лире пожить в больнице, пока мы не вернемся. Она будет помогать твоей ученице.

— Хорошая девочка, — произнесла Целительница.

— Но молодая. Мечтает осчастливить всех.

— А разве мы с тобой не такие же?

Человек в черном хмыкнул.

— Мы с тобой слишком много знаем.

— И все же...

— И все же пытаемся, — закончил за нее Ридгар. — Стало быть, через три дня?

— Да, через три дня.

Он потянулся так, что хрустнули позвонки.

— Так что, приютишь двух бездомных бродяг, прибывших в столицу, — он изобразил нечто, отдаленно напоминавшее улыбку, — верхом на телеге, и сошедших с сего роскошного экипажа лишь перед воротами?

Его собеседница кивнула.

— Я никогда не отказывала страждущим.



* * *


Сентий был поистине сногсшибательным местом. Его население исчислялось сотнями тысяч и дилирисцы заслуженно называли свою столицу крупнейшим городом в мире. Если его верфи и торговые ряды уступали верфям и торговым рядам надменного Вениса, то лишь самую малость. В Сентии можно было купить все, что душа пожелает, и продать любую ненужную вещь.

Но сильнее даже, чем прекрасные виды и заполненные товарами лавки, с ног сбивал запах Сентия. Этот неповторимый букет, в котором нашлось место и аромату нечистот, и благоуханию гнилой рыбы, и, конечно же, нотке восхитительных испарений из красилен и дубилен, оглушал, подавлял и бил, точно кувалда.

Чувствительный нос человека, усевшегося на стене, отделявшей Нижний город от Нового, дернулся, впитывая новый оттенок Сентия, и мужчина скривился, пробормотав ругательство.

Он очень не любил подобные места. Места, где люди замуровывали себя в гробницы из камня, места, где ему тяжело дышалось, места, из которых очень непросто сбежать.

Человек недовольно почесал щеку и еще раз выругался. Потом, подумав немного, сплюнул вниз, следя за полетом слюны. Потом, еще раз подумав, он выругался в третий раз.

И только выполнив этот сложный ритуал, человек тряхнул гривой темных волос и полуобернулся к собеседнику, а точнее — к собеседнице.

— Я понял, — процедил он. — Будет исполнено.

Человек поднялся на зубец, и, не раздумывая, сделал шаг, устремляясь вниз с высоты в семь человеческих ростов.

Он приземлился на булыжники, которыми был вымощен маленький неприметный дворик, и от силы удара те раскололись. Мужчина выпрямился, ощерился по-звериному и, не обращая внимания на учиненный разгром, отправился по своим делам.



* * *


А в далекой горной цитадели однорукий мужчина фехтовал с девушкой, чье лицо было закрыто маской, изготовленной с таким искусством и тщательностью, что иногда сложно было отличить серебро от настоящей кожи.

Мужчина двигался быстро и уверенно, атакуя практически без ошибок и не открывая уязвимые части тела для контратак. Он действовал спокойно и расчетливо, плетя мечом сложный узор. По всему было видно, что этот калека — опытный фехтовальщик, за плечами которого не один десяток выигранных сражений.

В то же время, его оппонентка атаковала порывисто и импульсивно, без оглядки на защиту, стремясь во что бы то ни стало поразить своего врага, хотя бы оцарапать его!

Она колола и рубила, вертелась, точно маленький смерч, и рычала от восторга, словно пес, которого наконец-то спустили с цепи, дав вволю нагуляться.

Удар, еще один, и еще!

Мечи столкнулись, высекая искры, и, несмотря на то, что девушка била двойным хватом, мужчина без видимых усилий остановил ее атаку одной рукой.

— Замри, — распорядился он, и ноги девушки оплели невесть откуда взявшиеся лианы.

Она на миг опешила и острие меча тотчас же коснулось ее горла.

— Нечестно! — выпалила девушка, радостно смеясь. — Магия запрещена.

— Разве мы договаривались о таком правиле? — в голосе мужчины можно было расслышать веселье, однако из-за повязки, скрывавшей всю нижнюю половину лица, понять, смеется он, или же нет, не представлялось возможным.

— Ну па-ап! — девушка топнула ножкой. — Я ведь тоже так могу.

— Да пожалуйста, — и снова в хриплом неприятном голосе мужчины послышались радостные нотки.

Девушка фыркнула и лианы охватило жаркое пламя, испепелившее их за считанные секунды.

— Продолжаем! — звонко рассмеялась чародейка, бросившись в атаку, отчего ее ярко-алые волосы разлетелись во все стороны языками огня.

Мечи со звоном встретились, а в смехе девушки слышалась радость, чистая и незамутненная.

Она ударила, снова, снова, и снова!

Одновременно с этим рыжеволосая освободила левую руку и зачерпнула огня из ближайшей жаровни. Пламя бурлило в ее ладони, и девушка бросила сгусток всепожирающей стихии в мужчину.

Тот даже не подумал увернуться. Вместо этого он едва слышно прошептал одно слово и огонь накрыла черная тень, отдаленно напоминающая птицу. Тень эта не только приняла и затушила пламя, она еще укрыла мужчину от взгляда девушки.

Та ждала нечто подобного, и когда однорукий появился справа, сумела отбить одну его атаку, однако, как выяснилось, та была лишь обманкой, и в результате чародейка потеряла равновесие и упала на спину.

Острие меча вновь коснулось нежной лебяжьей шеи.

— Как ты всегда умудряешься опережать меня? — девушка весело засмеялась и, отодвинув сталь двумя пальцами, села.

— Опыт? Знания? Талант? — ответил вопросом на вопрос однорукий. — Выбери ответ по душе. Но ты делаешь большие успехи. Еще годик, и я не смогу совладать с тобой в ближнем бою, Игнис.

Этот комплимент понравился рыжеволосой. Она буквально расцвела и губы ее поразительной маски изогнулись в открытой и приятной улыбке.

— Отец, я тебя люблю, — просто и по-детски проговорила девушка.

— И я тебя, доченька. Вот только не пытайся сейчас атаковать меня исподтишка. Не сработает.

Пламенные волосы трепыхнулись и Игнис негодующе фыркнула, скрестив руки на груди.

— Вечно ты все знаешь. Неинтересно.

— Я слишком долго живу на этом свете и слишком многое успел повидать. Поднимайся, нам пора заняться делами.

Та, которую звали Игнис, со вздохом встала.

— Вечно эти дела, — с искренним сожалением в голосе произнесла она. — Неужели нельзя передать их кому-нибудь еще?

— Можно, — согласился мужчина. — Но это вопрос ответственности. Не забывай...

— Да-да, — перебила его девушка с едва заметным раздражением в голосе, — мы поступаем не так, как хотим, а так, как должно.

Она явно слышала эту сентенцию не одну тысячу раз и на дух ее не переносила.

— Именно так, — согласился однорукий. — Именно так.



* * *


Всходила заря нового дня, но слепая, извивающаяся на пропитанных потом шелковых простынях, не могла знать этого. Боги забрали у нее свет, даровав нечто иное, куда более ценное.

И вот сейчас незрячие глаза видели что-то недоступное простым смертным. Что-то более страшное, нежели самый дикий и безумный ночной кошмар.

С диким воплем слепая пробудилась, рывком сев на своем широком мягком ложе, помещенном в середине комнаты, устланной коврами и подушками, лишенной даже намека на острые углы. Тотчас же распахнулись двери и в ее покои ворвались сразу три вооруженных и закованных в доспехи женщины — Непорочные, как их называли в других странах. Личная гвардия слепой.

— Видящая, — старшая бросилась к слепой. — Все хорошо, мы тут, мы тут.

Слепая обхватила телохранительницу за плечи и дала волю рыданиям, которые сотрясали миниатюрное тело. Истерика продолжалась достаточно долго и ни одна из воительниц не посмела даже шевельнуться — они знали, что, когда госпожа уходит по дорогам времени, ее нельзя беспокоить. Можно обнять и ободрить, но ни в коем случае — не мешать и не пытаться привести в чувства.

Наконец, рыдания превратились во всхлипывания, а спустя некоторое время затихли и они. Слепая пришла в себя и ее невидящие глаза буквально пронзили старшую из Непорочных, проникая в самые сокровенные уголки души воительницы.

— Пришка, нужно написать послание, — попросила она.

Телохранительницы не первый год прислуживали оракулу, а потому все писчие принадлежности были подготовлены заранее. Каждая из Непорочных умела не только сражаться, но и владела как минимум тремя языками.

Провидица принялась ходить взад-вперед, собираясь с мыслями, а Пришка — первая из служительниц той, что могла проникать сквозь толщу времени, приготовилась записывать. Она ждала, затаив дыхание, женщина знала, сколь капризен дар ее госпожи и с какой умопомрачительной скоростью забывается увиденное во сне. И ни единого слова, ни единой буквы или звука нельзя было упустить, истолковать неверно или написать по ошибке!

Будущее, как рассказывала Видящая, подобно паутине: множество тонких ниточек-путей, бегут во все стороны, один неверный шаг, и твои ноги оказываются в пустоте, поворот не туда, и ты уже в пасти у чудовища, терпеливо поджидающего жертву. Но стоит только получить послание от оракула, и на смену паутине приходит узкий канат, зависший над пропастью. Ни свернуть, ни сойти, ни сбежать.

То, что Оракул пророчила, сбывалось всегда. То, что она рекомендовала — не подлежало обсуждению.

Главной проблемой предсказаний Видящей, конечно же, являлось то, что ее слова были крайне туманны. Обычно.

Но на этот раз дела обстояли иначе.

— Разреши ей, — выдохнула слепая.

Пришка нанесла эти два слова на бумагу и замерла с пером, занесенным над чернильницей, готовая уловить любое слово, любой звук.

Но продолжения не последовало.

Столь краткое послание могло значить как очень много, так и очень мало. Пришка в свои тридцать два года иногда задумывалась о даре госпожи, и, сколько не пыталась, не могла его понять. Слишком уж невообразимой и невозможной была способность, обладатели которой за все времена, прошедшие с Первого Переселения, исчислялись по пальцам одной руки.

Убедившись, что новых откровений не последует, она осмелилась заговорить:

— Госпожа, кому я должна отправить письмо?

Некоторое время ясновидящая молчала. Затем из ее глаз потекли слезы, и Видящая прошептала:

— Корвусу. Вороньему Королю.

В следующий миг она потеряла сознание и упала на заботливо подставленные руки Непорочных. Проснувшись, провидица не сохранит в памяти даже тени своего сегодняшнего прозрения. Это Пришка тоже знала хорошо.

Она аккуратно сложила послание и покинула комнату — адресат должен получить послание оракула во что бы то ни стало.






* * *


Галий был человеком неглупым. Очень и очень неглупым. А иные и не доживали до его лет, занимаясь тем, что делал этот мужчина.

Свою профессию Галий именовал просто и безо всяких попыток обелить себя: наемный убийца. Он не гордился тем, что делает, но и не стыдился этого. Работа нужная и кто-то должен ее исполнять. Так уж сложилось, что этим кем-то стал он.

И, надо сказать, Галий преуспел в своем ремесле. Он считался едва ли не лучшим наемником Дилириса, командовал армией в почти тысячу воинов, и, гордо нося титул барона, владел небольшим замком на западе государства. Это то, что о нем знали непосвященные. Для посвященных же он являлся лучшим убийцей страны, а может и всего континента. Не считая, конечно же, Охотника и Кающегося.

И вот теперь Галий оказался в непростой ситуации, отчетливо осознавая, что от правильности выбора будет зависеть нечто большее, чем просто жизнь. Впрочем, и она тоже висела на ниточке — наниматель доходчиво объяснил, что именно сотворит с наемником и сколько продолжится экзекуция в случае отказа. Не самый правильный способ расположить человека к себе, и уж тем более — заручиться его доверием.

Обычно наниматели Галия не прибегали к аргументам "работай, или мы тебе башку оторвем". Причина этого лежала на поверхности. Мастер в деле перевода людей из категории "живые" в категорию "мертвые" мог сильно расстроиться от такого неуважения к собственной персоне и применить некоторые из своих навыков на недальновидных заказчиках. А если те охранялись очень хорошо, то просто перейти на сторону их врагов. Он, кстати, пару раз именно так и поступал.

Шантажировать убийцу было нечем: ни жены, ни родителей, ни детей. Ни одного близкого человека, ради которого Галий рискнул бы жизнью. Все деньги — в шести банковских домах, а также — в многочисленных тайниках, которые наемник заложил в самых разных странах.

Он не пил и не употреблял наркотики, считая, что подобное не доводит до добра. Он не был азартен или сладострастен. У него вообще не было вредных привычек. Их убийца также считал неприятно сокращающими продолжительность жизни.

И все-таки, новый заказчик сумел заинтересовать Галия, несмотря на свою несколько специфичную манеру вести дела. И сделал он это отнюдь не угрозой лютой кары, хотя аргументы, действительно, были не из тех, что можно взять и отбросить. Главной проблемой был отнюдь не кнут, нет. Галий не сумел противиться прянику.

Награда за выполненную работу стоила того, чтобы рискнуть жизнью, ибо она была поистине невообразимой!

И речь шла, естественно, не о золоте. Отнюдь не о золоте, о нет!

Да, Галий ни на секунду не верил заказчику и подозревал, что тот попытается избавиться от него, как только работа будет сделана, но это ведь когда еще будет, не так ли? За это время может произойти много чего. К тому же он вполне может зарекомендовать себя как крайне полезного исполнителя, с которым есть смысл продолжать сотрудничество в будущем. А если не получится, то можно попытаться найти какие-нибудь иные аргументы в свою пользу.

Да, он шел на страшный риск, но риск этот был полностью оправдан.

"Сколько мне еще осталось? Двадцать лет, тридцать? А что потом? А потом — ничего"!

Эта горькая мысль не раз и не два посещала убийцу, а потому, когда работодатель предложил в награду за хорошо выполненный заказ не абы что, а Вечность, Галий понял, что попался. Стать одним из Ступивших на Путь, видеть, как эпохи сменяют одна другую, прожить тысячу жизней обыкновенных смертных. Не бояться, что время кончится, получив в свое полное распоряжение бесконечность!

Тайная страсть. Мечта. Неутолимая жажда.

И Галий знал, что этот человек действительно может сделать то, что обещал. Как плохое, так и хорошее.

А потому он согласился.

И вот теперь, возглавляя отряд, также предоставленный нанимателем, и читая инструкции, переданные посредником — да еще каким! — он начинал понимать, что, кажется, с мозгами у новоиспеченного хозяина все очень и очень нехорошо.

Чего только стоили подчиненные! Толпа ушибленных на всю голову фанатиков, поклоняющихся тараканам-переросткам!

А инструкции! Настоящее безумие.

Но Галий было очень умным человеком, а потому понимал — он заключил сделку с дьяволом. Пускай христиане воображают, что Сатана — здоровенный мужик с рогами и хвостом. Этим тупым не помешает пугало. Галий же знал, что настоящий дьявол — это нечто куда более страшное. Нечто, бродящее среди людей, таящееся в тенях и вынашивающее свои грандиозные планы. Наемный убийца осознавал, что вряд ли сумеет даже вообразить масштаб затевающейся игры, но был уверен в одном: когда чудовище выходит на охоту, лучше быть одним из прилипал, собирающих объедки, оставшиеся после кровавого пиршества, нежели добычей.

А что касается того, кем будут обедать...

Он еще раз всмотрелся в записи и хмыкнул.

"Ну что же, его высочеству сильно не повезло" ...





Глава 1.


Потайной ход заканчивался неприметной нишей, из которой можно было за всем залом собраний в королевском дворце Дилириса.

Лариэс стоял, прислонившись вплотную к смотровому глазку, и жадно, точно боясь пропустить важное, глядел в него. Его длинные заостренные уши, оканчивающиеся мохнатыми как у рыси кисточками, то и дело подрагивали от волнения — юноша понимал, что забрался туда, куда забираться не следует, и если его тут застукают, то вряд ли погладят по голове. Но очень уж хотелось взглянуть на послов Волукрима, которые вместе с представителями прочих государств, прибыли ко двору ее величества Кэлисты Вентис.

Когда он услышал, что послом загадочного и окутанного паутиной тайн государства является чистокровный лункс, он сперва не поверил услышанному, однако же за большим круглым столом, действительно сидел сородич Лариэса, облаченный в одежды цветов Волукрима. И он действительно был чистокровным, не то, что сам юноша, который, если бы не уши с кисточками да золотистые зрачки, с легкостью сошел бы за человека. Загорелого, с кожей, отливающей медью, но все же — человека.

— Поразительно, — прошептал юноша, покачав головой.

Лариэс просто не мог представить, чтобы кто-то из его народа мог занимать столь высокое положение в человеческом королевстве! И он явно был не одинок в этом — послы других государств то и дело косились на волукримца и Лариэс отчетливо видел, как они кривят губы, а в их глазах плещется презрение.

— Да поймите вы! — громкий возглас заставил его вздрогнуть и оторвать взгляд от сородича.

Говорил — Лариэс напряг память, пытаясь вспомнить имя, — барон Йенс вассал и посланник графа Маркуса Финибусского, а заодно — главная причина столь представительной встречи, на которой присутствовали целых две королевы!

— Эти твари не остановятся! Они — само зло!

— Вы излишне драматизируете ситуацию, — заметил посол Аэтернума: высокий, светловолосый и гладко выбритый, как и все жители империи. — Безусловно, изначальные — это проблема, но она вполне решаема.

— Да ну? — барон не скрывал раздражения. — Тысячи проклятых Христом жуков-переростков — это решаемая проблема? Финибус на осадном положении! Воллис, — тут он кивнул на соседа, еще одного посла, — тоже. И мы не справляемся, сил не хватает! На место каждой убитой твари приходят по три новых!

Он сорвался на крик, понял, что проявляет бестактность в присутствии двух коронованных особ, кашлянул, явно смутившись, и, пробурчав извинения, сел.

Имперец же кивнул и произнес ровным, хорошо поставленным голосом опытного оратора:

— У меня есть четкие и недвусмысленные распоряжения от божественного. Аэтернум не собирается ввязываться в непонятную авантюру, которая больше смахивает либо на фарс, либо хитроумную интригу.

— И, тем не менее, это не интрига. — Чистый, как горный хрусталь, и певучий, точно трель соловья, голос заставил мужчин умолкнуть куда быстрее, нежели могучий командный рык.

Со своего места поднялась Кайса Иссон — правительница королевства Ривеланд. Она сделала несколько шагов по залу, заложив руки за спину, и Лариэс сумел хорошо рассмотреть водорожденную. Юноша с трудом сдержал вздох восхищения. Дикая Роза Севера была не просто абсурдно прекрасна — каждый маг стихий отличался неестественной красотой — она...

Юноша понял, что у него не хватает слов для того, чтобы описать увиденное. Даже его госпожа, которую называли Розой Юга и прекраснейшей женщиной мира, бледнела на фоне северянки!

Королева Кайса поражала не только своей внешностью, нет среди ее главных талантов числился выдающийся магический дар, а точнее — два дара, и, острый, будто лезвие меча, ум. Неординарность принимаемых ею решений давно стала притчей во языцех. Когда ее величество Кэлиста Вентис отправила гонцов ко всем королям и императору, попросив срочно приехать в Сентий для обсуждения вопроса первостепенной важности, лишь северянка лично откликнулась на зов. Она прибыла в сопровождении малой свиты и вообще без обоза, положенного человеку ее положения.

"Жаль сам этого не видел", — подумал Лариэс, который в день прибытия королевы по поручению принца находился за пределами дворца. — "Наверное, зрелище было незабываемое".

Он хмыкнул и продолжил наблюдение.

— Так вот, господа, — королева Ривеланда, наконец, остановилась, и, убедившись, что все взоры устремлены на нее, произнесла: — изначальные — это не выдумка. Ко мне приходят тревожные вести. Эти твари действительно пробудились, а значит, нам следует что-нибудь предпринять.

— Госпожа моя! — в голосе барона слышались надежда и восхищение. Он собирался сказать что-то еще, но Дикая Роза Севера остановила его легким движением руки.

— Да, что-то нужно делать, но, увы, Ривеланд не в состоянии оказать вам действенную помощь. Как известно, мое королевство находится не в самых лучших отношениях с восточными соседями, а без их решительной поддержки любое начинание страны Тысячи Рек обречено на провал.

Она мило улыбнулась собранию и собрание, как по команде, уставилось на посла Волукрима.

Как ни странно, лункс и не подумал смущаться, не начал он и оправдываться. Вместо этого, слуга Вороньего Короля, на чьем непроницаемом лице не дрогнул ни единый мускул, проговорил:

— Ее величество, наверное, позабыли, что причиной напряженных отношений стала ваша агрессия против великого герцогства Фейрлинд. Еще ее величество, скорее всего, запамятовали, и о в высшей степени оскорбительном требовании передать в ваше распоряжение единственную наследницу уничтоженного дома Фейргеборов. И, конечно же, ее величество, определенно не помнят про авантюрную — иначе и не скажешь — попытку вторжения в Лес Гарпий, предпринятую Ривеландом несколько лет назад, с крайне плачевными для королевства результатами.

Он умолк, спокойно и бесстрашно смотря в глаза правительнице одного из сильнейших государств мира.

Лариэс затаил дыхание. Любой человек, посмевший высказать подобное в лицо королеве Кэлисты, в тот же день лишился бы головы, однако ее величество Кайса лучше умела держать себя в руках. Лариэс заметил, как ее голубые глаза потемнели от ярости, но уже в следующий момент все вернулось на свои места и полукровка подумал, что ему, скорее всего, просто показалось.

— Вы совершенно правы, господин посол, — ласково и дружелюбно прощебетала она. — Какая жалость, что у печально известного короля Корвуса такие честные и преданные слуги.

Уши лункса дернулись, но он смолчал. Зато голос подала Кэлиста.

— Хватит уже ломать комедию, Кайса, — резко бросила она. — Вернись к себе и ругайся с послами старой вороны столько, сколько захочешь. А здесь, раз уж ты здесь и понимаешь всю серьезность ситуации, будь любезна, держи себя в руках.

Она вытянула указательный палец и ткнула им в сторону посла.

— А ты, лункс, прикрой свою клыкастую пасть. Я не верю в старые легенды и песни менестрелей, а потому не боюсь твоего хозяина. Так понятно?

Посол склонил голову в знаке согласия. Королева, кажется, осталась довольной.

— Кайса, прошу, сядь, не мельтеши, — уже спокойнее проговорила она и перевела указательный палец с волукримца на кресло своей венценосной сестры.

Та очаровательно улыбнулась и заняла свое место.

— Вот так-то лучше. — Роза Юга тепло улыбнулась. Порывистая и страстная, она всегда быстро сердилась, но и столь же быстро восстанавливала душевное равновесие. — Империю мы услышали, страну Тысячи Рек — тоже. Так что же скажут обитатели таинственного востока?

— Волукрим уже отправил помощь, — совершенно спокойно, точно ничего и не произошло, отозвался посол, — Армия под командованием барона Паллидия выступила около двух недель назад. Сразу же, как только призыв о помощи достиг столицы. Барон, — он кивнул в сторону Йенса, — просто не мог знать этого.

— Это правда? — посол Финибуса вскочил со своего места.

— Да. Повелитель свято чтит союзнические обязательства.

Дворянин в два прыжка оказался подле лункса, мощный и широкоплечий он с легкостью выдернул того из кресла и обнял.

— Спасибо, спасибо!

Лариэс заметил, что в уголках глаз дворянина блестят слезы.

"А ведь он действительно переживает за свою родину", — подумал юноша. — "Сколько же неподдельной искренности и боли за графство в этой простой благодарности".

Живя во дворце больше десяти лет, Лариэс успел привыкнуть к придворным интригам, к тому, что все прятали свои истинные чувства и намерения, и никто никогда не открыто не говорил то, что думает.

"Кроме, конечно же, его высочества", — тепло подумал юноша. — "Вот уж кто точно никогда не пройдет мимо несправедливости и не станет притворствовать".

— Все хорошо, — открыто и честно улыбнулся лункс. — Все хорошо.

Барон сразу как-то сник, стал меньше. Он вернулся на свое место и теперь сидел, покраснев, точно мальчишка, а посол Волукрима, меж тем, продолжал:

— Так вот, мы отправили войска на помощь восточным графствам.

— И сколько? — поинтересовался посол Аэтернума.

— Порядка двадцати тысяч воинов и дюжину сковывающих.

Повисло молчание и Лариэс догадался, что каждый в этом зале прикидывает: сколь же велика мощь Волукрима, если правитель этой страны может с легкостью отправить столь грозное войско для помощи своим соседям, не боясь ослабить свои силы?

— Что ж, полагаю, на этом можно заканчивать собрание, — проговорил имперский посол. — Двадцать тысяч каррасов не оставят изначальным ни единого шанса.

— Вы, правда, так думаете? — поинтересовалась Кайса.

— А разве это не очевидно, ваше величество? — нахмурился аэтернец.

— Эти твари подобны клопам в матрасе, — охота пояснила северная королева. — От них очень сложно избавиться.

— Соглашусь с тобой, Кайса, — проговорила Кэлиста Вентис. — И я склоняюсь к тому, чтобы отправить армию на восток. Все-таки, проблему изначальных будет проще решить сразу, не позволяя им расплодиться.

Барон просто расцвел, а Лариэс не смог сдержать усмешки.

"Как быстро все изменилось, стоило только узнать о расторопности Вороньего Короля".

— Подсматриваем? — неожиданно раздалось у него за спиной.

Лариэс сделал несколько действий почти одновременно. Он подпрыгнул от неожиданности, развернулся, выхватил нож и приставил его к горлу говорившей.

Несколько секунд юноша разглядывал пухленькую брюнетку, которая каким-то непостижимым образом сумела застать его врасплох, затем убрал оружие и вздохнул.

— Привет, Мислия. И как же ты меня нашла?

Мислия ничего не ответила на этот вопрос, она лишь выразительно выгнула тонкую бровь и внимательно посмотрела на Лариэса своими оленьими глазищами цвета морской волны.

"Ну да, глупо задавать такой вопрос старшей Тени", — промелькнуло в мозгу у Лариэса.

Вслух же он проговорил:

— Вот только не надо на меня так смотреть. Имею полное право проявить немного любопытства.

— Ты — Щит принца, а потому — нет, не имеешь, — совершенно серьезно ответила Мислия. — Или хочешь поспорить со мной?

В ее голосе послышались угрожающие нотки.

Лариэс слишком хорошо знал эту женщину для того, чтобы не воспринимать ее слова всерьез. Под миловидной внешностью пышнотелой добродушной пай-девочки с открытым круглым лицом и огромными влажными глазами наивного олененка таилась хладнокровная и расчетливая стерва, готовая на все, лишь бы забраться повыше. Мислия была не из тех, кто что-то делает просто так, и не из тех, кого имеет смысл злить.

— Я не такой дурак, чтобы затевать спор с чародейкой, — криво ухмыльнулся Лариэс. — А еще я понимаю, что ты не стала бы искать меня только для того, чтобы отругать. К тому же во дворце твои Тени обеспечат его высочеству куда лучшую охрану, нежели я.

— Да, ты не дурак, — согласилась та. — И все правильно понимаешь. Ну-ка, подвинься.

Она бесцеремонно отодвинула собеседника, и сама заглянула в потайной глазок. Понаблюдав несколько секунд, Мислия вздохнула.

— Все болтают, — сообщила она. — Ладно, уже недолго осталось. Они еще немного поточат лясы, а потом у нас с тобой будет разговор с королевой.

— Разговор? — сразу же насторожился Лариэс.

"Не думаю, что по поводу подглядывания. Тут что-то серьезнее".

Мислия, точно прочитав его мысли, пристально взглянула на юношу.

— Что ты думаешь об этом сборище? — прямо спросила она.

— Бесполезная трата времени. Все было решено заранее, а теперь владыки и люди, говорящие от их имени, собрались, чтобы обменяться пустыми фразами, да взаимными упреками. Правда, послы Финибуса и Воллиса, кажется, этого не понимают.

— Они в отчаянии, а потому готовы хвататься за любую соломинку.

— Что, неужели все настолько серьезно?

— Даже серьезнее, чем ты думаешь, — улыбка пропала с лица Мислии. — И поэтому мы отправим по крайней мере пять тысяч королевских всадников.

Юноша несколько секунд переваривал услышанное и собирался с мыслями, прежде чем сказать.

— Я так понимаю, серьезность положения связана отнюдь не с угрозой изначальных?

Мислия некоторое время изучала его, точно диковинное насекомое, затем произнесла, чуть склонив голову набок:

— Слишком уж вы умны, виконт Венатский, как бы это в один прекрасный день не довело вас до беды, — она кокетливо улыбнулась Лариэсу и добавила, — стало быть, в личных покоях ее величества через три часа. И твое время пошло.

Лариэс не тратил ни секунды — едва только первая Тень закончила говорить, он сорвался с места и понесся в свои покои, дабы подготовиться к аудиенции. Несмотря на то, что юноша верой и правдой служил наследному принцу, ему не так уж и часто выпадал случай пообщаться с королевой, да еще в приватной обстановке.

Кэлиста, как и большинство владык, одаривало честью личной беседы далеко не каждого, и было бы непростительно ударить в грязь лицом в таком ответственном деле. К тому же Лариэсу просто в голову не могло прийти, как можно опозориться перед женщиной, которой он обязан буквально всем.

Именно поэтому трех часов едва-едва хватило юноше для того, чтобы принять ванну, побриться, заплести волосы на висках две небольшие косички, привести в порядок ногти, подровнять кисточки на ушах, и, конечно же, подготовить свой роскошный парадный костюм, стоящий, как полный комплект рыцарских доспехов.

Лариэс надевал его едва ли раз в год, предпочитая не особо выдающуюся, зато прочную и надежную одежду, под которой можно спрятать легкую кольчугу, но идти в подобном к королеве было просто верхом неприличия. И вот сейчас, идя в роскошном камзоле, украшенном кружевами и золотой нитью, в тонких парчовых бриджах, в изящных ботинках с серебряными пряжками, надетых на длинные белоснежные чулки, юноша чувствовал себя неуютно.

Пройдя через три поста королевских гвардейцев, подчинявшихся исключительно Щиту королевы — маршалу Дилириса Эварису Пьюрхарту — он оказался перед резными двустворчатыми дверьми, позолоченными и инкрустированными топазами. Юноша еще раз пригладил камзол, проведя подушечкой большого пальца по золотому шитью на обшлаге левого рукава, затем поправил серебряные пуговицы с гербами королевского дома, и, наконец, сделал два шага вперед, чтобы объявить замершему по стойке смирно стражнику:

— Виконт Лариэс Венатский прибыл по приказанию ее величества.

Гвардеец почтительно склонил голову и отворил дверь.

Юноша вздохнул и шагнул внутрь, спиной ощущая, как плавно и тихо сходятся за его спиной створки. Он знал, что позолоченная дверь, далеко не так проста, как кажется. Магия сковывающих, эта таинственная и непонятная сила, дарующая избранным власть над предметами, изрядно поработала над ней, и теперь, насколько Лариэсу было известно, в покои Кэлисты Вентис нельзя было попасть без дозволения королевы.

Внутри царил приятный полумрак, разгоняемый свечами в многочисленных серебряных подсвечниках. На улице уже было темно, вечер взял свое, а огромную люстру из горного хрусталя королева по какой-то своей прихоти распорядилась не зажигать.

Он сделал еще несколько шагов вперед и увидел ее величество. Та была одета в декольтированное шелковое платье цвета морской волны. На груди Розы Юга покоилось рубиновое ожерелье, в ушах поблескивали золотые серьги с капельками бриллиантов. Ее величество о чем-то тихо беседовала с Мислией и Таривасом Вентисом — наследным принцем и ее единственным сыном.

Молодой человек был одновременно и похож, и не похож на мать. Походил на нее он лицом: такие же скулы, такой же аккуратный нос, такая же идеально ровная кожа, такой же разрез глаз и форма ушей. Но и отличия были существенны. Голубые глаза и золотистые волосы наследника резко контрастировали с темно-коричневыми глазами коронованной шатенки. Мужественный волевой подбородок не сильно походил на аккуратный и маленький подбородочек королевы. Но вот что их по-настоящему роднило, так это взгляд: сильный, чуть надменный, полный ощущения собственного превосходства над простыми смертными. Такой взгляд можно было встретить практически у каждого Вентиса и в этом тоже не было ничего удивительного — когда твой род правит страной в качестве избранного Богом монарха вот уже почти шесть сотен лет, поневоле начинаешь ощущать себя чем-то удивительным.

Именно принц первым заметил Лариэса. Он обернулся и широко улыбнулся.

— Лар, привет! А мы тебя ждем, ага.

Щит принца опустился на колено и склонил голову.

— Приветствую ее королевское величество и его высочество. Долгих лет жизни славной правительнице и ее благородному наследнику.

— Поднимись, — услышал он раздраженный голос королевы и мгновенно повиновался.

Медлить, когда Роза Юга, прозванная также Страстной, приказывала, было попросту глупо — королева Дилириса отличалась крайне буйным нравом и полным отсутствием терпения. Впрочем, ее дикий темперамент делал венценосную красавицу еще более популярной среди мужчин. Едва ли не каждый из дворян мечтал о том, что прекраснейшая из женщин Дилириса окажет ему свою милость и одарит ночью любви. Впрочем, этой высшей награды удостаивались единицы, и вот уже как три года официальным любовником ее величества являлся канцлер и хранитель большой королевской печати герцог Амандус Луций, который, кстати говоря, тоже находился в комнате — Лариэс просто не сразу заметил этого ухоженного длинноволосого мужчину, ведущего свой род от самых благородных патрициев Аэтернума. Он выступил на свет, едва только Лариэс поднял голову, и занял место рядом с ее величеством, полуобняв королеву за плечи.

Тот, кто видел канцлера в первый раз, неизменно начинал считать его смазливым красавчиком, добившемся высокого положения через постель, однако такое суждение ни в коей мере не соответствовало действительности. Ее величество возвысила любовника не потому, что тот ублажал ее по ночам и выглядел привлекательно. Она ценила герцога за его таланты. А канцлер, надо сказать, действительно, выделялся на фоне прочих. Для начала, он был невероятно умным и деятельным человеком. Его советы всегда были полезны, а суждения — взвешены. Этот мудрец, к тридцати годам знавший десять языков, ведущий переписку с влиятельнейшими людьми мира, и успевший написать два философских трактата, был единственным человеком, способным обуздать дикий нрав ее величества. Она прислушивалась к каждому слову фаворита, позволяя выдающемуся государственному мужу творить историю. И ни разу за последние три года ни королева, ни высшая аристократия Дилириса не пожалели о том, что передали большую печать именно Амандусу Луцию. Именно канцлер сумел отодвинуть страну от финансовой пропасти, в которой та оказалась после войны Мотыги.

И все же... Все же Лариэс терпеть не мог герцога. Щит принца и сам не понимал, какая же кошка пробежала между ними, но всесильный канцлер не вызывал у него ничего, кроме раздражения, и эти чувства было взаимными. И герцог, и виконт на людях вели себя уважительно и никогда не пакостили друг-другу по-крупному, но это было большее, на что оба соглашались пойти.

Быть может, Лариэс ревновал из-за того влияния, что канцлер оказывал на принца — а его высочество прислушивался к барону почти точно также, как и его мать. Быть может, телохранителю претила изворотливость и угодливость третьего человека в государстве. Быть может, ему просто не нравилось лицо канцлера. У юноши не было ответа на этот вопрос, а если бы и был, то что бы это изменило?

А потому, увидев герцога, он постарался сделать вид, что смотрит на пустое место и обратился к королеве:

— Ваше величество, быть здесь, огромная честь.

— Я дарую тебе еще большую честь, — фыркнула Кэлиста и указала на стул по другую сторону от стола, за которым сидела она сама, принц и первая Тень. — Сюда. Аманд, ты — сюда, не стой столбом.

Канцлер склонил голову в знак повиновения и уселся. Лариэс — тоже.

И только теперь он заметил маршала. Граф стоял в тени, возле занавешенного окна. Поймав на себе взгляд юноши, он кивнул, но этим все и ограничилось. Маршал Дилириса никогда не отличался болтливостью.

Едва Лариэс опустился, как принц пододвинул к нему кубок, наполненный ароматным вином.

— Выпей сперва, дружище, — ухмыльнулся он и заговорщически подмигнул. — Разговорчик у нас будет весьма интересным.

Лариэс механически пригубил великолепное вино — отказываться было невежливо, но и мутить рассудок спиртным он не хотел — полукровка очень плохо переносил алкоголь и хмелел со скоростью, вызывающей откровенное уныние. Виконт поставил кубок, выжидающе глядя на королеву.

— Хорошо подглядывалось? — вдруг спросила та, чуть искривив губы в подобии улыбки.

Лариэса точно кто-то ударил мешком по голове, и он метнул быстрый взгляд Мислию. Но первая Тень выглядела невинно, точно новорожденный. Она, ничего не говоря, лучезарно улыбнулась Лариэсу.

— Ты молодец, — звонко рассмеялась Кэлиста. — Я всегда любила инициативных и смелых людей, оттого и приметила тебя одиннадцать лет назад. Не волнуйся, наказывать не стану.

Молодой человек пробормотал слова извинения, надеясь, что краска стыда не слишком заметна на его смуглых щеках. Наказания он не боялся, нет. А вот расстроить и прогневить повелительницу, женщину, которую он уважал всем сердцем — очень!

"Ведь, если так разобраться, кто я такой? Жалкий полукровка. Ублюдок, чьего отца забили камнями во время погрома, а мать покончила с собой. Ошибка, которая не должна была появляться на свет. И если бы не Вентисы" ...

Если бы не Вентисы, то виконта Лариэса Венатского уже не было на свете. Да и виконтом бы он тоже не был, говоря начистоту.

Королева по-своему истолковала его молчание, потому как произнесла:

— Ты явно хочешь что-то сказать, я дозволяю и обещаю не гневаться, — она элегантно улыбнулась и добавила. — Сильно.

Лариэс уставился на нее, едва ли не с отвисшей челюстью. Определенно, сегодняшний день был весьма и весьма необычным. Столько королевских милостей в один момент на него не обрушивалось никогда!

Но вбитый за годы службы рефлекс подчиняться приказам сделал свое дело, а потому юноша тотчас же заговорил:

— Я думаю, что у вас есть какое-то важное дело, связанное с изначальными.

— Это было очевидно. Продолжай.

— Я думаю, что это связанно со словами посла Волукрима.

Глаза королевы сощурились, и она бросила короткий взгляд на канцлера. Тот мягко улыбнулся, точно говоря: "вот видишь, а ты мне не верила".

— И как именно связано? — теперь королева смотрела внимательно, очень внимательно.

— Восточные графства формально независимы, однако с каждым годом они все сильнее и сильнее оказываются в подчинении у Вороньего Короля, — начал Лариэс. — Конечно же, пока речь не идет о вассалитете. Пока.

Он специально повторил это слово, чувствуя, как с каждой секундой растет внутренняя уверенность. Говорить становилось все легче и Щит принца продолжил.

— Если же солдаты Корвуса, — тут он сознательно опустил титулы великого мага, зная, как сильно ее величество ненавидит древнего чародея, — сумеют в одиночку справиться с поставленной задачей, то он получит в свое полное распоряжение эти две страны. И тогда могущество Волукрима станет еще больше.

— Теоретическое могущество, — ввернул словечко канцлер. — Не стоит забывать: все, что мы знаем о Корвусе и его армиях, взято из исторических хроник, легенд и песен. Вороний Король не воевал уже больше века, и я убежден в том, что рассказы о его силе изрядно преувеличены. Да, он сумел помочь псам из Виннифиса, но как? — Канцлер криво усмехнулся. — Деньгами, оружием, десятком-другим сковывающих, да парой своих старых артефактов. Где же были стальные легионы птицеголовых? Где сам Вороний Король? Это касается и недавней авантюры ее величества Кайсы Иссон. В лесу Гарпий наемникам, как будто бы ни коим образом, не подчинявшимся Ривеланду пришлось столкнуться лишь с детьми неба, которых — справедливости ради замечу — хватило для того, чтобы перебить их всех. Но, — тут он назидательно поднял вверх указательный палец, — Вороний Король, опять же, не пришел на помощь вассалам.

Лариэсу хотелось возразить, что Корвусу просто нет нужды созывать знамена, так как всю грязную работу за него сделает Охотник с ловчими — превосходно натренированными убийцами, снабженными восхитительным магическим оружием, гасящим любые чары. Он также мог добавить и то, что даже если сам Вороний Король и теряет силы, что было совершенно недоказуемым предположением, это никак не отражается на его огромной державе и многочисленных союзниках, которые вполне в состоянии сами позаботиться о себе. Хотел, но не стал. Он знал, что канцлер излагал даже не официальный, а официозный взгляд двора на Волукрим вообще и его правителя в частности. Королева вряд ли верила в подобные сказки, и — это Лариэс знал точно — она боялась и ненавидела Корвуса до дрожи, а потому любила слушать подобные рассуждения, улучшающие ее настроение. И юноша совершенно не желал становиться причиной очередной вспышки ярости своей госпожи. Последний человек, сумевший взбесить ее величество, был нашинкован в салат при помощи магии ветророжденной.

— Конечно же, — поспешно согласился он. — И, тем не менее, ее величество не может просто так взять и отдать наших восточных соседей в руки Вороньего Короля. Как минимум, мы должны принять участие в борьбе с пробудившимся злом, чтобы продемонстрировать: Дилирис с вами, Дилирису не все равно.

— А ты умнее, чем я думала, — задумчиво проговорила королева. — Гораздо умнее. Хм-м, если все пройдет хорошо, пожалуй, стоит дозволить тебе высказывать в моем присутствии собственное мнение.

Лариэс замер, как громом пораженный.

"Я могу стать одним из малого совета? Не верю!!! Это сон! Не может быть"!

Его шок был столь явно написан на лице, что королева вновь рассмеялась.

— Не переживай так, Лариэс, это не страшно, иногда даже — наоборот, — она игриво повела плечами и как бы невзначай провела мизинцем по нежной шее, остановив палец четко на границе дозволенного.

Лариэс, совершенно перестав соображать, что же происходит, воззрился на принца в поисках поддержки.

— Мама шутит, дружище, — тот ободряюще похлопал своего слугу по плечу. — Ты, главное, не волнуйся, дыши ровно и спокойно. Ага?

— Ага, — Лариэс повторил любимое словечко его высочества и последовал совету, быстро приведя мозги в порядок.

Ему были очень непривычны подобные встречи и разговоры. Он — телохранитель и капитан личной гвардии принца, его задача — защита Тариваса Вентиса от любых неприятностей, в которые тот мог попасть благодаря своему непоседливому нраву и любви к приключениям. По работе часто приходилось общаться с Тенями, городской стражей и людьми Пьюрхарта, доводилось вести гвардию в бой, но это все было просто и понятно: сражаться с врагами, проверять крыши, назначать дегустаторов, подбирать людей, тренировать их и тренироваться самому. Все так ясно, все так привычно...

"Я не на своем месте", — подумал юноша. — "Совершенно не на своем месте".

Но королева ждала, чтобы он закончил, и Щит принца, вздохнув, продолжил:

— Так или иначе, мы должны принять участие в славном походе, который, определенно, войдет в легенды. Мы и Ривеланд, я полагаю.

Королева хмыкнула.

— Все верно. Я хотела договориться и с Аэтернумом, но этим надменным ублюдкам ни до чего нет дела, лишь бы их драгоценный баланс сил не пошатнулся. Лорий и не почешется, хотя он-то уж прекрасно должен понимать, что нельзя отдавать восток на откуп старой вороне! А теперь ответь на простой вопрос: что мы будем делать?

"Как это — что"? — подумал Лариэс, вспоминая дневную встречу с послами. — "Посылать войска. Или нет"?

— Ваше величество, — осторожно произнес он. — Я думал, что вы решили отправить армию на восток.

— Решила, — согласилась королева. — Но это — не главное. Вторая попытка: что мы будем делать?

В ее голосе было столько наивной детской радости и удовольствия, что Лариэсу стало не по себе. Он по личному опыту знал, что когда Вентисам приходит в голову какая-нибудь блестящая идея, окружающим становится несладко.

— Его высочество возглавит войска? — предположил он.

— Ты на верном пути, виконт, — подал голос Амандус. — Но нет. Моя королева, позволишь раскрыть нашему юному другу страшную тайну?

— Позволяю, — в этот момент правительница одного из крупнейших государств мира походила на маленькую девочку, которую переполнял восторг от отличнейшей новой проказы, которую она придумала.

Канцлер поднялся и, заложив руки за спину, принялся ходить взад-вперед по комнате.

— Итак, виконт, что ты знаешь об изначальных?

Лариэс задумался. Он, конечно же, читал про древних, как сам мир существ, вот только написано про них было очень мало, и, к тому же, так, что неясно было, а точно ли авторы не пересказывают какие-то старые байки. Так полукровка и сообщил Амандусу.

Канцлер удовлетворенно кивнул, словно молодой человек только что подтвердил его подозрения, и проговорил:

— Если честно, я тоже знаю не слишком много, однако из тех источников, что доступны мне, выяснил одну крайне неприятную вещь: их крайне сложно победить в войне.

— В каком смысле? — не понял Лариэс.

— В том смысле, что изначальным не нужно тратить годы на обучение своих солдат. Королева закладывает сотни тысяч яиц, из каждого вылупится по твари. Если будет хватать пищи, то спустя пару месяцев каждое существо сможет работать, либо сражаться. Их можно убивать, но чтобы победить, следует прикончить королеву.

Канцлер сделал эффектную паузу и, резко развернувшись на каблуках, навис над Лариэсом.

— И знаешь, что мы собираемся сделать? Мы хотим совершить этот подвиг! — с восторгом в голосе не сказал — продекламировал — любовник ее величества. — Мы соберем небольшой отряд из самых прославленных воинов, которых удастся заполучить за столь короткий срок, и этот отряд, возглавляемый его высочеством, покончит с заразой, а ты, мой дорогой Щит, будешь оберегать принца от любых угроз, которые определенно встретятся на его долгом и трудном пути!

Сперва Лариэс подумал, что это — очередная злая шутка канцлера, что тот решил нарушить их невысказанное соглашение и унизить противника перед лицом королевы. Все сказанное звучало сущим бредом, воспринять который мозг телохранителя решительно отказывался. Но спустя несколько секунд до виконта стало доходить, что шутками тут и не пахнет — все присутствующие в комнате убийственно серьезны.

— Здорово, правда? — подмигнул принц. — Прямо как в старых легендах! Героический подвиг! Ага!

"Это сон, я точно сплю", — подумал Лариэс. — "Иных объяснений происходящему просто нет и быть не может".

— Ваше высочество, — начал он и кашлянул, пытаясь подобрать слова. — Но каким же способом вы планируете найти королеву, да еще и быстрее Корвуса?

Принц улыбнулся еще шире и подмигнул канцлеру.

— Я же говорил, что он не поверит.

— Не волнуйся, виконт, — канцлер ободряюще хлопнул Лариэса по плечу. — У нас есть одно верное и надежное средство. Средство, которого нет у Вороньего Короля. А потому — мы найдем гнездо изначальных раньше него.

— Несмотря даже на то, что добираться до восточных графств больше месяца?

— Больше двух месяцев, — неожиданно поправил его принц. — Нам придется делать крюк.

— Зачем, ваше высочество?

— И об этом ты узнаешь чуть позже.

Лариэс вздохнул. Не то, чтобы он так уж сильно печалился из-за нехватки информации — королева и принц вовсе не были обязаны отчитываться перед Щитом, но бросаться с головой в такую авантюру, не зная ничего...

— Но хотя бы войск с нами отправится достаточно?

— Какие войска! — канцлер всплеснул руками. — Большая армия привлечет нежелательное внимание. Она просто не сумеет подойти к логову королевы тихо и незаметно, и та убежит куда-нибудь в новое место. Поэтому вас будет совсем немного, от силы — полсотни воинов. Маленький отряд сумеет пробраться туда, куда армии хода нет.

Лариэс тупо переводил взгляд с канцлера на принца, не веря услышанному.

— Ваше величество, — он обратился к королеве, но та не дала закончить, призвав к тишине.

— Я понимаю, что это звучит безрассудно, но у нас все продуманно. С моим сыном отправится Мислия. Она повезет Ладью.

Только эти слова убедили Щит принца в том, что все происходящее — не сон. Ладьей назывался артефакт, купленный еще прадедом Кэлисты у Вороньего Короля. Артефакт крайне полезный, но баснословно дорогой. Ладья позволяла за считанные минуты преодолеть расстояние в тысячи миль, правда, после этого становилась бесполезной на целые месяцы или даже годы. Перенестись с ее помощью могла лишь небольшая группа — не больше двух-трех сотен всадников. К тому же, перемещение осуществлялось не абы куда, а в строго определенное место — туда, где хранилась вторая половинка артефакта.

Но, несмотря ни на что, сложно было переоценить пользу Ладьи. Великий сковывающий создал от силы два десятка таких вещиц, и лишь половина из них была выставлена на продажу.

"Значит, вопрос уже решен. И все же... Это какой-то бред. Но кто я такой, чтобы обсуждать приказы? Мое дело выполнять их".

И, раз уж предстоит отправляться на самоубийственное задание, надо бы понять, с кем именно придется разделить тяготы пути.

— Ваше величество, я так понял, что помимо его высочества, первой Тени и меня с нами отправятся и другие люди?

— Верно, — вместо королевы ответил маршал. — Три десятка твоих лучших гвардейцев, десяток моих. Слуг и обоза не будет. Рыцарских коней — тоже.

— Но как же тогда брать тяжелые доспехи? — возразил Лариэс.

Маршал посмотрел на него своим излюбленным тяжелым взглядом, пресекающим любые дальнейшие расспросы и односложно ответил:

— Никак.

"Просто блеск! Стало быть, мы должны отправиться черт знает куда, не беря при этом зачарованные доспехи и боевых коней? Ну отлично"! — мысленно простонал юноша.

— Кто-нибудь кроме гвардейцев присоединится к отряду? — без особой надежды поинтересовался Щит принца.

Как ни странно, маршал снизошел до ответа:

— Несколько могучих воинов.

— Могучих воинов? — переспросил Лариэс, не совсем понимая, о ком идет речь.

На этот раз пояснения дала королева.

— Да, — скривилась Кэлиста. — Без них, к сожалению, никак.

— Кто они?

— Двое пойдут от Кайсы: одна из ее дочерей и твой коллега — Щит.

— Дочь Речной Королевы? — поразился Лариэс.

— Без нее ничего не получилось бы, — недовольно отмахнулась Кэлиста Вентис. — То, что позволит нам определить местоположение тварей — ее собственность, поэтому Кайса и прискакала лично.

"Стало быть, два человека, за которыми придется приглядывать. Интересно, а кто еще"?

— Итого — пятеро чужаков, — заключил он.

— Не пятеро, — покачала головой Кэлиста. — С вами отправятся еще трое, они прибудут через несколько дней.

— Кто же они, ваше величество?

Красивое лицо королевы исказилось от отвращения, и та произнесла:

— Ступившие на Путь Вечности.

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх