Ева онлайн. Записки капсулира

Ева онлайн.

Записки капсулира.

Посвящается моим товарищам из 2002 года.(Андрюхе, Дэну, Горынычу, Пуху, Ольге, Коршуну(мелкой падле), Светке, Токсику, Лане, Ирке и всем-всем-всем.)

Я выхожу из замкнутого круга.

Мы слишком просто предали друг-друга...

Мы сели в этот поезд без билета...

Мы... посреди зимы искали лета...

Мы обознались, перепутав лица.

Я не должна была в тебя влюбиться...

А ты — не должен был давать мне повод.

И я, быть может, выбрала-б другого...

И не было-бы этих ожиданий,

И нерешительных мечтаний.

Ошибок, взглядов, боли, отчуждений...

Нелепостей, слепых переплетений...

Но мы, зачем-то предали друг-друга.

Я... Выхожу... Из замкнутого круга...

Н.Чернова Д.Шмаков

День 1й

...И в космосе вечном твой писк не услышит никто...

Вспышка холодного белого света, дверь отсека клонирования медленно поползла вверх, но вдруг остановилась на полпути.

Заклинило её что-ли? Странно, раньше вроде такого не бывало...

Кляня на чем свет стоит грёбаных станционных техников я немного попинал дверь. Как ни странно — это помогло, и я вывалился прямо на пол своей капитанской каюты. Надо будет написать возмущенное письмо начальнику станции — дверь попинать мне не сложно, но ведь это может вылиться в более серьезную поломку. А

Такс, некогда нам тут разлёживаться — надо брать новый корабль и срочно возвращаться в бой. Ибо лететь то ещё немало... Хмм... Стоп, а куда мне надо? В голове был какой-то туман, затылок ломило. Впрочем, боль в голове объяснялась просто — импланты естественно остаются в погибшем теле, в клон их надо вставлять заново. Эхх, опять растраты.

Хотя, ладно. Иски мне всегда доставались легко, так что не будем тратить время на сожаления об утратах. Прежде всего надо осмотреться: итак, что же мы имеем?

Что-ж, в общем то я дома... Жита 4-4 Калдари Нави Ассембли Плант. Это уже неплохо, хотя Жита не самое спокойное местечко, должен признать. Однако, очень сильно беспокоит, что я нихрена не помню. С целью прояснить ситуацию я вызвал виртуальный интерфейс управления и зарылся в информацию. Ничего себе! 65 миллионов скиллов дали ощутимо понять, что я явно не новичок в космосе. Скорее даже наоборот — неоткрытыми оставались только очень специфические скиллы: титаны, блэк опс и тактикал серия.

Загадочно, конечно, но отложим выяснение данного вопроса на потом. Проверяю кошелёк и чуть не сажусь на пятую точку: наличности ажно 11,5 ккк. Интересно девки пляшут. Откуда такое богатство? Проверка логов кошелька принесла важную информацию: последний перевод на 10ккк ISK был от Дича, главы Легиона (ХхХ Shadow Of Death), с пометкой "за прекрасную работу". Ещё 1,5ккк ISK было от некоего RUSMET`a. Кто такой Дич было известно всем, и, подозреваю эта инфа вносилась в каждый новый клон, наряду с информацией о корпорациях и текущих политических раскладах... Кто же такой RUSMET я не помнил, вот хоть ты тресни.

В голове начала формироваться мысль, что не всё так радужно на фронте. То-ли маразм не за горами, то-ли клонилка дала сбой. С этими тревожными мыслями я снова сосредоточился на Виртуальном Интерфейсе Управления: вызвал окно персональной информации и снова подзавис. Прежде всего — 28 новых писем, срочно требовали с ними ознакомится. Самые последние были как раз от RUSMETA — открыв первое, я понял, что абсолютно ничего не проясняется. В письме говорилось лишь, что одна из корпораций нашего теневого альянса выполнила шпионскую задачу и щедро вознаграждена. Это конечно проясняло появление ISK в кошельке, но чёрт его побери никоим образом не способствовало пониманию каким боком я туда примешан, кто такой сам RUSMET и почему я ничего не помню... Вызвав информационную панель я с небольшим удивлением узнал, что он оказывается глава моего альянса и корпорации. Что-же, чем дальше — тем любопытственнее и любопытственнее...Почитаем письма дальше — вдруг это не самая последняя новость.

Угадал, однако! Следующим письмом была благодарность от Дича за слив инфы и отключение полей посов одной из коропорации вражеского альянса. Оказывается, в результате моего внедрения было украдено около 20 кораблей класса титан. Это позволяло сделать вывод, что за меня уже объявили вознаграждение, ну да не привыкать. Вспомнить бы ещё как всё это происходило... Продолжив чтение я стал обладателем информации о том, какой же альянс я поставил на деньги: Вендетта Мерценариес. Теперь хоть буду знать кого опасаться в ближайшее время. Дальше следовали письма с пожеланиями скорейшей смерти от того альянса, это сразу не читая удаляем. С этим разобрались вроде. Что там дальше по плану?

По плану следовало купить корабль, поставить оборудование и валить нафиг с Житы. Крупнейший торговый хаб конечно хорошее место, но... В том то и дело, что информация тоже продаётся. Поэтому надо поставить себе какой-нибудь имплант, пару татуировок на лицо — и пока не узнали срочно улетать.

Пораскинув мозгами выбрал пиратский фрегат Драмиэль. Хорошая штучка. Ценник кусачий, однако, х-хе, кажется я могу себе это сейчас позволить. Итак: Драмиэль с оборудованием 60 лямов, отдаём не торгуясь — время дорого. Запрос диспетчеру на свободный коридор для андока — и сразу уходим в варп-туннель в следующую систему. Путь предстоял не близкий — 68 прыжков до домашней системы моего альянса. Это почти 3 суток полёта, и это с учётом джамп-бриджей! Но тем не менее — там я надеялся найти ответы на все свои вопросы. Поэтому проложив маршрут я решил завернуть в следующей системе на станцию, чтобы пополнить запасы продовольствия на корабле, и заменить несколько человек в команде корабля.

День 2й.

"Легко к вратам спускаться Ада... Но подниматься вновь на Землю — Вот это труд, Вот это подвиг!"

Д,Дуэйн, Питер Норвуд.

Вылетев в соседнюю систему, я попробовал вызвать Русмета через персональную нейросеть, дабы прояснить ситуацию. К моему удивлению он не отвечал. Запасной шифрованный контакт для друзей тоже был недоступен.

Призадумавшись и листая письма в почтовом ящике нейросети я неожиданно обратил внимание на дату последнего письма — оно имело двухлетний срок давности... Этому должно было быть какое-то объяснение, также как и другим странностям. Дав искину корабля команду найти ближайшую станцию с моим имуществом, я, немного поёрзав, поудобнее устроился в командирском кресле моего Драмиэля.

Пришло время подумать и оценить текущую ситуацию: пробелы в памяти сильно смущали и доставляли практически физический дискомфорт. Ведь существование вне информационных потоков в космосе — это верная гибель. Решив разобраться наконец с происходящим, я вызвал интерфейс управления персональной нейросетью. Итак, надо понять, какими активами я в данный момент обладаю. Первым делом — надо заказать себе военную нейросеть — лучше всего, пожалуй, что-нибудь из военного арсенала. Например ХХХ.

Насчёт имплантов, ускоряющих обучение навыкам — стоит сильно подумать. Имеет ли смысл сейчас их покупать, пока я не помню, какие у меня были планы? Пожалуй, нет. Не то, чтобы мне было жалко 50-60 миллионов ISK на хотя-бы базовые импланты — вовсе нет. Но смысл? Наверное, стоит оставить решение данного вопроса на потом. Сейчас есть и более насущные потребности — а именно: определение ближайших целей в жизни. Также поиск ответов на некоторые вопросы: почему у меня существуют непонятные провалы в памяти, где мои боевые корабли (я конечно надеюсь, что они на домашней станции в моем ангаре, но...), и, самый главный вопрос — почему последняя почта имеет двухлетнюю давность?

В мою голову начали приходить страшные мысли о возможных сбоях в системе клонирования. Это грозило потенциально серьёзными проблемами в ближайшем будущем. Кроме того, неясен был масштаб проблемы... Ведь судя по предварительным данным — я выпал из жизни на 2 года. Чем это было вызвано — неполадками в системе клонирования, или иными причинами — мне оставалось лишь догадываться.

День 3й.

"Насумоньте мне флот, демоны!" Прыжок, еще прыжок. Варп-туннель, ослепительная вспышка на выходе, мгновенный разгон, снова варп. Монотонность космических перелетов в пустых системах обычно убаюкивала, но инстинкты, намертво вбитые на подкорку за шестьдесят пять миллионов очков навыков, не давали расслабиться ни на секунду. Я физически чувствовал свой 'Драмиэль'. Через густой амортизационный гель капсулы нейроинтерфейс транслировал мне дрожь двигателей, пульсацию реактора и холод бронеплит. Мой корабль — хищный, асимметричный кусок передовых пиратских технологий — проглатывал астрономические единицы пустоты одну за другой. Я давно миновал безопасный имперский космос с его патрулями КОНКОРДа, сверкающими станциями и иллюзией порядка. Сейчас я углублялся в 'нули' — территории свободного огня, дикий фронтир, где закон диктуют калибр орудий, толщина брони и паранойя. Здесь нет полиции. Здесь крик о помощи в локальный канал связи вызывает лишь смех и залп из главного калибра. На сорок втором прыжке система раннего предупреждения взвыла дурниной, отрывая меня от мыслей о пустом кошельке памяти. Вывалившись из варпа к очередным звездным вратам, я мгновенно понял, что влип по самые уши. Пространство перед монументальной конструкцией гейта было чудовищно искажено. Прямо по курсу висела мерцающая голубоватая полусфера — 'бубль', генератор искажения варп-поля, выставленный затаившимся диктором. А вокруг этой гравитационной ловушки, словно стервятники над еще теплой тушей, кружил полноценный гейт-кемп. Тактический оверлей прямо перед глазами мгновенно подсветил цели, раскидывая красные маркеры. Тяжелый стратегический крейсер 'Локи', ощетинившийся артиллерией; парочка юрких перехватчиков, чья единственная цель — догнать и удержать жертву; и виновник торжества — эсминец заграждения 'Сабра'. И судя по пеленгатору, на их бортах красовались тикеры того самого альянса 'Вендетта Мерценариес'. Какая потрясающая, мать ее, ирония судьбы — нарваться в глухих нулях ровно на тех, кого я, судя по обрывкам почты, так жестко кинул на деньги и титаны. — Насумоньте мне флот, демоны! — процедил я сквозь зубы, пальцами и мыслью выбивая стаккато по виртуальной консоли. Мольба была риторической. Мой домашний альянс молчал, прыжковые мосты давно перекодированы, я один на один с эскадрильей профессиональных убийц. Их сенсоры уже засекли мой выход из невидимости. Пространство вокруг наполнилось невидимым излучением — меня брали в захват. 'Локи' начал вальяжно разворачиваться, выкатывая из спонсонов тяжелые 720-миллиметровые гаубицы. Если он попадет, от моего хрупкого фрегата останется лишь облако радиоактивной пыли, а я снова отправлюсь в чан с клонами в Жите, потеряв корабль и драгоценные импланты. Времени на раздумья — доли секунды. Я перевел весь резерв распределителя энергии в двигательный отсек и прожал команду перегрева микроварпдрайва. Индикатор термодинамической нагрузки мгновенно пополз в критическую красную зону. Реактор взвыл так, что вибрация ударила по барабанным перепонкам даже сквозь гель. Температура в отсеках скакнула до предела, изоляция проводки начала плавиться изнутри, наполняя кабину едким дымом, но 'Драмиэль' рванул с места с диким, немыслимым для обычного человека ускорением. Перегрузка вдавила меня в кресло. Я заложил сумасшедшую спираль, уходя от первых залпов. Снаряды 'Локи' прошли в считанных метрах, сорвав мои энергетические щиты одной лишь кинетической волной. Перехватчики кинулись наперерез, пытаясь накинуть на меня варп-глушители, их лазеры полоснули по обшивке. 'Внимание, повреждение брони: 40%', — равнодушно сообщил искин. Еще рывок! Выскользнув за самый край мерцающей сферы искажения, я ударил по панели навигации, отправляя корабль в отварп на ближайшую безымянную луну. В кормовую броню чиркнул еще один луч, завоняло жженым металлом, но пространство уже свернулось вокруг корабля в тугую трубку гиперперехода, унося меня в спасительную пустоту. Выжил. Вырвался. Но прямой маршрут домой окончательно закрыт — они передадут мои координаты по всем каналам. За мной началась охота.

День 4й.

"300 килограмм тротилла по всем фронтам!"

Я висел в глубоком космосе, в точке, не привязанной ни к одному небесному телу — так называемом 'сейф-споте', сгенерированном прямо во время варп-прыжка. Двигатели были заглушены, сигнатуры сведены к минимуму. Вокруг — абсолютная, звенящая тишина вакуума и холодный свет далеких звезд. Мелкие ремонтные дроны, похожие на механических жуков, кропотливо ползали по обшивке, заваривая микролазерами оплавленную корму 'Драмиэля', а я пытался успокоить бешеное сердцебиение и анализировал логи боя. Сигнал входящего вызова по защищенной сверхсветовой связи нейросети застал меня врасплох. Это был не текстовый пинг, не стандартный вызов. Это был прямой, взламывающий все протоколы безопасности голографический канал, пробивший мои файрволы как бумагу. Рука дернулась к экстренному сбросу соединения, но, едва взглянув на идентификатор собеседника, я замер. Надпись, горящая золотом в интерфейсе, гласила: 'Вас вызывает принцесса Эмилизия Таш-Муркон!' Принцессу Эмилизию я знал. Лет десять назад, в другой жизни, мне выпала сомнительная честь представлять мой альянс на грандиозном турнире элитных пилотов, где она присутствовала как почетный гость и спонсор от Амаррской Империи. Но какого дьявола особе королевских кровей, наследнице триллионных состояний, лично звонить забытому всеми шпиону-диверсанту, болтающемуся в ржавом космосе с пробитой броней? Я принял вызов. Над консолью соткалась объемная фигура в безупречных красно-золотых шелках. Лицо с тонкими, хищными аристократичными чертами, вживленные в виски бриллиантовые интерфейсы, взгляд холодный и пронзительный. В контрасте с моей побитой кабиной, провонявшей потом и гарью, голограмма казалась посланием из другого измерения. — Здравствуй, пилот, — ее голос был бархатным, спокойным, но с нотками тщательно скрываемого удовлетворения. — Вижу, ты наконец-то проснулся и даже успел размяться. Тебе повезло, что моторика не атрофировалась. Два года — слишком долгий срок для принудительного крио-стазиса. Крио-стазиса?! От услышанного по спине пробежал холодок. Так вот почему у меня этот чертов провал в памяти! Вот почему в ящике двухлетняя дыра! — Ваше Высочество, — я попытался взять себя в руки и изобразил легкий наклон головы, не вставая из ложемента. — Боюсь, я пропустил утренние газеты. Какой принудительный стазис? О чем вы говорите? — О твоих работодателях, разумеется, — Эмилизия изящно сложила руки. — Твой обожаемый Легион и лично Русмет списали тебя со счетов. Ты выполнил их самую грязную работу. Ты внедрился, отключил поля их цитаделей, украл флот титанов 'Вендетты' и подставил себя под удар всего наемничьего синдиката. Они выплатили тебе 'премию' в одиннадцать миллиардов, а потом медики корпорации деликатно стерли твою память о последних месяцах операций и засунули твоего клона в морозилку на станции в Жите. Знаешь зачем? Чтобы ты никогда не смог их шантажировать и не проболтался о том, кто именно из их руководства ведет двойную игру. Тебя купили, выпотрошили твой мозг и положили на полку, как прочитанную книгу. Слова принцессы падали тяжело, как вольфрамовые болванки. Вот откуда деньги. Это не премия за героизм. Это отступные за мою собственную жизнь. Заткнуть рот золотом и стереть личность. Пазл начал стремительно складываться, и от картины, представшей передо мной, меня начало мутить сильнее, чем от перегрузок при варпе. — И зачем Империи будить отработанный материал? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает ледяная, концентрированная ярость. — Потому что политическая карта изменилась, пилот, — она чуть наклонилась вперед, и в ее глазах блеснул азарт истинного интригана. — Легион стал слишком силен. Они забыли свое место. Мне нужен человек с твоими... специфическими талантами. Тот, кого официально не существует, кого вычеркнули из списков, но кто помнит внутреннюю архитектуру безопасности этого теневого альянса. — И что конкретно нужно делать? — Устроить им 300 килограмм тротила по всем фронтам, метафорически выражаясь, — уголки губ принцессы дрогнули в хищной улыбке. — Я пересылаю на твой бортовой компьютер пакет зашифрованных координат, коды доступа к закрытым узлам связи и бюджет на первые операции. Начинай работать. У нас мало времени, и я хочу видеть, как горят их станции.

День 5й.

Червоточина, на самом деле, — это целый класс природных феноменов различного происхождения и с разным механизмом действия, общим для которых является принцип: бросил нечто в один конец, спустя мгновение оно появилось с другого. Под "нечто" здесь может пониматься как некий материальный объект (корабль, например), так и пучок излучения. В целях перелёта, понятное дело, можно использовать только первое, да и то не всегда. Потому что есть ещё зависимость удачного переброса от массы объекта, его скорости и ещё кучи параметров. Вдобавок ко всему, червоточина может оказаться периодически действующей. А то и вовсе нестабильной. Координаты, сброшенные Эмилизей, вели не к секретной станции, не к пиратскому аутпосту или агентурному тайнику. Они вели к странной гравитационной аномалии на самых задворках глухой, не представляющей интереса системы. Выпустив поисковые зонды и потратив около часа на тонкую калибровку сканеров, я наконец нащупал сигнатуру. На оптических приборах это выглядело жутко и завораживающе: рваная, пульсирующая рана в ткани пространства-времени, вокруг которой свет звезд искажался и закручивался спиралью. Червоточина. Вход в W-космос — бесконечную паутину неизведанных систем 'вормхолов', живущих по своим, до конца не изученным физическим законам. Лететь к целям принцессы через обычные звездные врата было чистым самоубийством — после стычки с кемпом я был уверен, что скауты 'Вендетты' и, возможно, ищейки самого Легиона ищут меня по всем 'нулям'. Червоточина давала шанс срезать десятки световых лет напрямую, пройдя сквозь изнанку галактики. Я открыл бортовую энциклопедию, прогоняя в голове скупые строчки теории пространственных проколов, вбитые мне еще в академии капсулиров. Риск был чудовищным. Вормхолы нестабильны. Если масса моего корабля превысит остаточный лимит пропускной способности дыры, меня размажет на атомы по границе измерений. Если червоточина схлопнется прямо во время перехода — меня выкинет в неизвестность без шанса на спасение. Анализатор показал, что прокол пока стабилен, но его края уже начали мерцать характерным 'эффектом ряби' — явный признак того, что гравитационные силы истощаются и червоточина скоро закроется навсегда. Времени на сомнения не было. Я сжал челюсти, перевел реактор в штатный режим и направил нос 'Драмиэля' прямо в центр пульсирующего сине-фиолетового сияния. При пересечении горизонта событий визуальные сенсоры сошли с ума, выдав на экраны поток слепящих кислотных цветов. Капсулу с гидрогелем затрясло так, словно ею в кости играл обезумевший титан. Пространство вывернулось наизнанку, мои собственные внутренности попытались завязаться в узел, нейроинтерфейс завопил об ошибках телеметрии... И внезапно наступила абсолютная, звенящая, мертвая тишина. Я вывалился в W-космос. Система Анойкис. Локальный чат связи был пуст — здесь он не работал, не было ретрансляторов Империй. Навигационные маяки отсутствовали. На радарах — слепое пятно. Вокруг простиралась чужая, враждебная звездная система с колоссальной туманностью, напоминающей налитый кровью глаз. Я непрерывно жал на кнопку пеленгатора, сканируя пространство вокруг себя в радиусе 14 астрономических единиц. Никого. Ни баз, ни кораблей. Только я, тишина и пугающая неизвестность, в которой где-то прячутся Спящие — древние дроны-охранники этой пустоты. Нужно было искать следующий прокол, ведущий к моей цели.

День 6й.

"И 2000 лет война, Война без особых причин..." Спустя сутки напряженных блужданий по цепочке червоточин, скрываясь в невидимости от блуждающих патрулей Спящих и проклиная паранойю, заставляющую вздрагивать от каждого писка радара, я нашел выход в нормальное пространство. Вынырнув из очередной гравитационной аномалии, я выждал минуту под таймером невидимости и включил тактический дисплей. Система сошла с ума от обилия сигнатур, но ни одна из них не двигалась. Передо мной, в ледяной пустоте безымянной системы, разворачивалась картина монументального, индустриального апокалипсиса. Огромное кладбище гигантов. Остовы сотен капитальных кораблей висели в невесомости, застилая своим мусором свет местной желтой звезды. Разорванные пополам линкоры, выпотрошенные до силового каркаса дредноуты, чьи орудия были размером с небольшой город. И среди этого хаоса — искореженные корпуса четырех титанов. Эти колоссальные машины судного дня, длиной в десятки километров, теперь были похожи на выпотрошенные скелеты левиафанов. Металл всё еще остывал, источая в вакуум замерзающие облака атмосферы из пробитых отсеков, машинного масла и кристаллизовавшейся крови экипажей. Битва, судя по тепловым следам, закончилась буквально вчера. Пока бортовой компьютер качал обрывки свежих сводок новостей из местных узлов Галанета, я медленно, словно призрак, летел сквозь это механическое кладбище на малом ходу. Пока я лежал в крио-сне, лишенный памяти, галактика продолжала пылать. Легион, мой бывший босс Русмет, наемники Вендетты, коалиции имперских лоялистов — все грызлись за ресурсы, луны, территории и влияние с маниакальным, болезненным упорством. Бессмертие капсулиров обесценило само понятие жизни. Для нас смерть — лишь легкий дискомфорт пересадки сознания. Потерял флот? Не беда. Проснулся в новом свежем клоне за сотни световых лет от места гибели, купил новое корыто по корпоративной страховке и снова бросился в бой, смеясь над врагом в чате. Это была бесконечная, циничная мясорубка ради амбиций горстки лидеров, которые давно забыли, как пахнет настоящая земля под ногами и что такое страх смерти. 'Две тысячи лет война, война без особых причин...' — всплыли в памяти слова древней песни с давно забытой прародины человечества, Земли. Мой прожектор выхватил из темноты замерзшие трупы обычных матросов — техников, канониров, инженеров. Тех самых базлайнеров, у кого не было нейроинтерфейсов, спасательных капсул и страховки на клонирование. Они просто болтались среди обломков титана с гордой эмблемой Легиона на броне. Я смотрел на них, и внутри меня росла странная, звенящая пустота, переходящая в отвращение. Ради чего я предавал, шпионил, рисковал собой? Ради строчки в виртуальном кошельке? Ради людей, которые вытерли об меня ноги и заморозили, как кусок мяса, едва я перестал быть им полезен? Мой бывший альянс не жалел ни врагов, ни союзников. И уж точно не жалел таких пешек, как я.

День 7й.

применять политику кнута и пряника можно и нужно всегда, но только вот отсутствие кнута воспринимать за пряник — это путь в никуда. История этому учит. Правда историю никто учить не хочет. Как только я покинул зону гравитационных помех кладбища кораблей, моя нейросеть наконец-то поймала устойчивый коммуникационный узел Империи, и в защищенный ящик упало письмо. Отправитель — Русмет. Дата — сегодняшняя. Их системы автоматического мониторинга все-таки заметили мою активность в сети и факт выхода из дока в Жите. Я открыл текст. Сухие, выверенные корпоративные строчки: 'Я вижу, ты снова в пространстве связи. Деньги на счету ты уже видел. Ты отлично поработал два года назад, мы ценим твой вклад и твой профессионализм, но твое время в активном составе альянса вышло. Текущая политика требует новых лиц и абсолютной секретности. Не пытайся искать нас, выходить на связь или возвращаться в наши домашние системы. Считай это почетной, высокооплачиваемой пенсией. Живи богато, летай тихо. Удачи'. Я перечитал текст дважды. Откинулся в командирском кресле, слушая мерное, успокаивающее гудение плазменного реактора за спиной. Вот оно как. Они действительно думают, что всё так просто. Что одиннадцать миллиардов на счету и стертые воспоминания о том, как именно я их добыл — это щедрый, сладкий пряник, который я радостно проглочу, помахивая хвостом. Они думают, что отсутствие кнута — то есть прямого приказа на мое физическое устранение охотниками за головами — заставит меня быть послушным мальчиком, купить себе райский остров на какой-нибудь планете удовольствий в Федерации Галленте и навсегда забыть дорогу в глубокий космос. Они забыли самое главное. Они забыли, кто я такой и из чего сделан. Политика кнута и пряника безупречно работает только с теми, кто боится первого и жаждет второго. С обычными людьми. Но отсутствие кнута для капсулира — это не пряник. Это фатальная, системная ошибка руководства. Это добровольная потеря контроля над цепным псом, которого ты сам же годами натаскал рвать чужие глотки в темноте, учил мыслить нестандартно и ненавидеть врага. История человечества тысячелетиями учит правителей, императоров и CEO мегакорпораций одному простому правилу: нельзя оставлять в живых преданных шпионов-диверсантов, затаивших обиду. Их либо делают партнерами, либо убивают окончательно, выжигая все запасные клоны. Но Русмет, возомнивший себя богом нулей, видимо, историю не учил. Он поверил в силу денег и амнезии. Я одним движением глаз смахнул письмо Русмета в виртуальную корзину и навсегда заблокировал канал связи. Вызвал на главный тактический экран контракт, присланный принцессой Эмилизией. Развернул карты. Там были схемы скрытой логистики Легиона, тайные маршруты снабжения цитаделей топливом, координаты финансовых хабов, куда они свозили налог с подчиненных корпораций. Они думают, медики стерли мне память, и я безопасен? Память клона о событиях можно стереть химией. Но рефлексы, знание архитектуры сетей, тактический гений и ледяную ненависть к предательству вытравить невозможно — они остаются в самой матрице сознания. — Бортовой искин, — произнес я вслух в пустоту кабины, чувствуя, как холодный, математический расчет вытесняет последние остатки амнезийного тумана. Мой голос звучал чуждо, как металл по стеклу. — Проложить оптимальный скрытый курс к первой логистической цели из протокола Таш-Муркон. Подготовить системы электронного подавления к бою, деактивировать все идентификационные транспондеры. Снять предохранители с орудийных систем. Пора напомнить моему бывшему альянсу, почему они так сильно хотели, чтобы я всё забыл. 300 килограмм тротила по всем фронтам. И спичку к этому бикфордову шнуру я поднесу лично.

День 8й 'Большие шкафы падают с оглушительным грохотом. Но только в том случае, если ты точно знаешь, какую именно ножку нужно подпилить. А я всегда носил с собой пилу'.

Выход из червоточины обратно в нормальное пространство, или, как мы его называем, 'к-космос', всегда похож на бросок кубиков с завязанными глазами. Ты никогда не знаешь наверняка, что ждет тебя по ту сторону горизонта событий.

На этот раз кубики легли удачно. Мой 'Драмиэль' вынырнул на самых задворках целевой системы, глубоко в тылу Легиона. Бортовой компьютер мгновенно активировал систему маскировки, и корабль растворился в радиоэлектронном фоне космоса, став невидимым для сенсоров.

Я проверил локальный канал связи. Тридцать два пилота. Судя по корпоративным тикерам — все из логистического крыла моего бывшего альянса. Они чувствовали себя здесь в абсолютной безопасности. Домашний регион, защищенный тремя кольцами тяжелых цитаделей, патрулями на гипервратах и разветвленной сетью разведчиков. Они расслабились. Это была их первая ошибка.

Моей целью, согласно данным от принцессы Эмилизией, была не боевая армада, а кровеносная система альянса — логистика. Война в нулях выигрывается не пушками, она выигрывается топливом. Огромным капитальным кораблям и титанам требуются миллионы кубометров изотопов для прыжковых двигателей. И сегодня через эту систему должен был пройти конвой из пяти тяжелых джамп-фуре (прыжковых грузовиков), перевозящих месячный запас топлива для фронтового флота Легиона.

Я осторожно, на микро-тяге, подвел свой невидимый фрегат к колоссальной конструкции станции переработки лунных материалов. Именно здесь, по расчетам, должен был зажечься цино-маяк — пространственный прокол, на который грузовики совершат прыжок за сотни световых лет.

Ожидание в засаде под маскировкой — это пытка для психики. Нельзя активировать модули, нельзя сбросить скорость, нельзя даже лишний раз моргнуть, если твои глаза напрямую подключены к оптическим сенсорам через гидрогель капсулы. Ты висишь в абсолютной тишине, слушая лишь, как бьется твое собственное сердце, и наблюдая за бесконечным танцем цифр на сканере. Я ждал долгих восемь часов. И наконец, пространство перед станцией вспыхнуло.

Один из пилотов альянса вывел на позицию хлипкий фрегат и активировал генератор циносурального поля. Ослепительный столп энергии пронзил вакуум, как маяк в штормовую ночь, давая грузовикам точку привязки для гиперпрыжка.

Пора.

День 9й 'Одна строчка вредоносного кода стоит эскадрильи бомбардировщиков, если она введена в правильный узел связи и в нужную секунду'. В интерфейсе нейросети таймер обратного отсчета прыжка начал отсчитывать последние секунды. Пять гигантских махин вот-вот прорвут ткань пространства и материализуются прямо на этом маяке, в безопасном радиусе швартовки к станции. Я отключил маскировку. Сирена в локальном чате взвыла, когда мой 'Драмиэль' появился на их радарах из ниоткуда. Но у них уже не было времени на реакцию. Маяк горел, прыжок был инициирован. Я бросил свой хищный фрегат в пике прямо на корабль, генерирующий цино-поле, но не стал открывать огонь из орудий. Вместо этого я активировал модули радиоэлектронной борьбы и всадил в него направленный луч взломщика данных. Защита обычного пилота-логиста против протоколов военной нейросети, предоставленных наследницей Амаррской Империи, продержалась ровно полторы секунды. Мое сознание ворвалось в его бортовой компьютер. Я не стал отключать маяк — это привело бы к тому, что грузовики просто остались бы дома. Я сделал кое-что похуже. Я изменил телеметрические координаты маяка ровно на три с половиной километра. Сдвинул точку их выхода прямо в центр массивных швартовочных доков станции. — Добро пожаловать домой, парни, — прошептал я пересохшими губами, резко закладывая вираж и уходя в отварп, пока меня не зацепило гравитационной волной. Пространство разорвалось. Пять колоссальных джамп-фур, каждая размером с небольшой мегаполис, набитых под завязку нестабильными изотопами, вышли из гиперпрыжка. Но вместо пустой пустоты они материализовались прямо внутри титановых конструкций дока. Физика безжалостна. Два объекта не могут занимать одну и ту же точку в пространстве. Раздался беззвучный в вакууме, но ослепительный в спектре сенсоров взрыв. Первую фуру просто разорвало пополам, ее груз сдетонировал, вызвав цепную реакцию. Вторая и третья намертво впаялись в обшивку станции, их реакторы начали плавиться. Ошметки брони, куски контейнеров и тела тысяч членов экипажа брызнули во все стороны, превращая зону швартовки в локальный филиал ада. Локальный чат взорвался паникой, проклятиями и воплями о помощи. Ущерб исчислялся десятками, если не сотнями миллиардов кредитов. Топливо, которое должно было питать машины судного дня на передовой, теперь красивым радиоактивным облаком оседало на обломках их собственной станции. А я, растворившись в безопасной тени далекой луны, просто наблюдал за обновлением киллборды альянса. 300 килограмм тротила доставлены по адресу. Распишитесь в получении.

День 10й 'Если ты долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть на тебя. А если ты плюешь в бездну, убедись, что стоишь за пультами управления орбитальным лазером. Потому что бездна обязательно плюнет в ответ'. Осколки логистической катастрофы Легиона еще не успели остыть, а по всем закрытым разведывательным сетям уже понеслись шифрованные вопли. Альянс встал на уши. Русмет, должно быть, рвал и метал в своем флагманском кабинете. Потерять пять джамп-фур в абсолютно безопасной домашней системе от рук одинокого фрегата, который даже не сделал ни единого выстрела — это не просто финансовый урон. Это публичная пощечина. Унижение, которое в нулях не прощают. Мой коммуникатор моргнул. Защищенный канал, взломавший протоколы глушения. Принцесса Эмилизия. На этот раз без голограммы, только аудиосвязь — сигнал шел через слишком сложную цепочку ретрансляторов. — Первая кровь, пилот. И весьма впечатляющая, — ее голос мурлыкал от удовольствия. — Наши аналитики подсчитали прямой ущерб. Почти двести миллиардов ISK в корпусах и грузе. Плюс сорванное наступление их капитального флота в южных регионах — им банально не на чем туда прыгать. — Рад служить, Ваше Высочество, — сухо ответил я, проверяя системы 'Драмиэля'. — Но теперь они поднимут по мою душу всех цепных псов. Мой профиль засветился в логах взлома. Они знают, что это я. Что мертвец восстал из крио-гроба. — Именно на это я и рассчитывала, — хищно произнесла Эмилизия. — Страх и паранойя разрушают альянсы быстрее, чем пушки. Но на фрегате тебе долго не прожить. Ты им больше не по зубам в прямом бою, они будут давить тебя массой. Я перевела на твой анонимный счет еще пять миллиардов и координаты мертвой точки в лоу-секах (системах с низким уровнем безопасности). Я открыл присланные файлы. — Стратегический крейсер? — мои брови поползли вверх. — Класса 'Тенгу'? — Полностью укомплектованный под скрытные операции, с подсистемами электронного подавления и маскировочным устройством теневого синдиката, — подтвердила принцесса. — Твой 'Драмиэль' — хороший нож. Но пришло время взять в руки снайперскую винтовку. Забирай корабль и жди дальнейших инструкций. Легион должен захлебнуться в собственной паранойе. Связь прервалась. Я откинулся в гидрогеле ложемента и впервые за долгие дни позволил себе улыбнуться. Жесткой, недоброй улыбкой человека, которому больше нечего терять. Амнезия? Провалы в памяти? К черту их. Какая разница, кем я был в прошлом, если мое настоящее настолько прозрачно и осмысленно. Мой бывший босс Русмет совершил классическую ошибку тиранов: он недооценил обиду наемника. Я больше не был пешкой в их теневых играх. Теперь я стал призраком. Системной ошибкой, которую невозможно исправить. — Компьютер, — скомандовал я, выводя реактор на маршевую мощность. — Проложить курс к координатам сброса. Мы меняем калибр. Идем за крейсером. Пора было начинать настоящую охоту. День 11й 'Уходя, гасите свет. А лучше — заминируйте выключатель и взорвите электростанцию. Чтобы наверняка'. Я не стал сразу уходить из системы, где только что похоронил логистический флот Легиона. Это было бы первой и самой предсказуемой ошибкой. Любой новичок, совершив диверсию, в панике рванул бы к ближайшим звездным вратам, умоляя богов рандома, чтобы там не оказалось засады. Но я не новичок. Я — призрак с 65 миллионами очков навыков, и мои рефлексы кричали: замри. Уйдя в глубокий космос по случайному вектору, я на полном ходу заглушил маршевые двигатели, активировал систему невидимости и приказал искину сбросить лишнее тепло реактора в поглощающие радиаторы. Мой 'Драмиэль' превратился в абсолютно холодный, не излучающий ничего кусок металла, дрейфующий в пустоте в сорока астрономических единицах от пылающей станции. Через нейроинтерфейс, напрямую подключенный к зрительному нерву, я наблюдал, как локальный чат сходит с ума. Легион реагировал быстро. Слишком быстро для обычного ополчения. Через семь минут после столкновения джамп-фур в систему через соседние врата ввалился флот быстрого реагирования — тридцать перехватчиков класса 'Стилет' и 'Кроу'. За ними шли тяжелые крейсера радиоэлектронной борьбы, чьей задачей было выжечь сенсорами каждый кубический километр пространства и вытащить меня из невидимости. Мое имя, мой корпоративный тикер (которого у меня уже не было, только пустая заглушка) и награда за мою голову уже висели на всех мониторах региона. Десять миллиардов ISK за уничтожение моей капсулы. Щедро. Русмет явно воспринял это как личное оскорбление. Я висел в абсолютной темноте. В гидрогеле ложемента было прохладно, система жизнеобеспечения мерно гудела, фильтруя кислород. На тактическом дисплее, как рой разъяренных ос, метались красные крестики скаутов Легиона. Они выбрасывали веера поисковых зондов, прочесывали астероидные пояса, брали в блокаду все выходы из системы. Они искали иголку в стоге сена, не понимая, что иголка сидит в самом центре и с ледяным спокойствием анализирует их схемы патрулирования. Нужно было переждать первую волну паники. В космосе побеждает не тот, у кого пушки больше, а тот, у кого крепче нервы и больше запас кислорода. Я отключил почти все системы корабля, оставив лишь пассивный пеленгатор, и провалился в неглубокий, чуткий полусон прямо в интерфейсе, поручив искину разбудить меня, если кто-то приблизится ближе чем на миллион километров. День 12й 'Космос не убивает быстро. Сначала он сводит тебя с ума своей тишиной, потом забирает твою память, и лишь в самом конце — кислород'. Прошло двадцать четыре часа. Я всё еще болтался в той же системе, в том же самом сейф-споте. Локальный чат заметно поредел. Ярость Легиона сменилась методичной, но унылой рутиной. Основной флот перехватчиков ушел патрулировать соседние созвездия, решив, что я успел выскользнуть до того, как они захлопнули капкан. В системе остались лишь несколько упорных скаутов и ремонтные бригады, которые меланхолично собирали обломки того, что еще вчера было запасом топлива для целой армады. Пора было двигаться. Координаты, выданные принцессой Эмилизией, находились в семидесяти прыжках отсюда, в лоу-секах — системах с низким уровнем безопасности. Путь неблизкий. Я запустил процесс предстартовой подготовки. Реактор утробно заурчал, прогревая плазменные контуры. В этот момент затылок прострелило острой, пульсирующей болью. Я стиснул зубы так, что скрипнула эмаль. Это был не побочный эффект нейроинтерфейса. Это была фантомная боль от стертых воспоминаний. Медики корпорации поработали грубо. Пытаясь вспомнить лицо Русмета или детали той самой операции с титанами 'Вендетты', я натыкался на глухую бетонную стену в собственном разуме. Мозг пытался обратиться к заблокированным кластерам памяти, получал отказ и отвечал болевым шоком. — Компьютер, впрыск нейростабилизатора, доза ноль-пять, — хрипло скомандовал я. Автоинъектор в кресле тихо щелкнул, и по венам разлился синтетический холод. Боль отступила, оставив после себя ватную пустоту. Я вывел 'Драмиэль' из маскировки на долю секунды — ровно столько потребовалось варп-двигателю, чтобы захватить координаты ближайших звездных врат. Фрегат рванул с места, смазывая звезды в полосы. На подлете к гейту я увидел одинокого разведчика Легиона на 'Сабре'. Он лениво наворачивал круги вокруг гиперврат. Мой корабль вывалился из варпа в пятнадцати километрах от него. Прежде чем его сканеры успели пискнуть, я вдавил кнопку прыжка. Вспышка. Искажение пространства. Я прошел сквозь врата. Оставив позади систему, где я стал личным кошмаром для логистики целого региона, я начал долгий путь к лоу-секам. Один прыжок. Десять. Тридцать. Монотонная работа пеленгатором, сканирование аномалий, уклонение от случайных встреч. Рутина бессмертного, которому некуда спешить. День 13й 'Граница закона определяется не сводом писаных правил КОНКОРДа, а калибром автоматических турелей на гипервратах'. На сорок пятом прыжке пейзаж за бронестеклом начал неуловимо меняться. Системы становились оживленнее. В локальном чате больше не было однородных списков пилотов одного альянса. Появились сборные солянки: вольные торговцы, одинокие шахтеры, контрабандисты и, конечно же, стервятники — мелкие пиратские картели. Я подошел к границе. Впереди были врата в лоу-сек. Переход из 'нулей' в системы с низким статусом безопасности всегда отрезвляет. В нулях всё просто: если кто-то не в твоем альянсе — ты стреляешь. В лоу-секах правила игры меняются. Здесь нет генераторов варп-помех (они запрещены остатками имперских законов), но зато на каждых звездных вратах и станциях висят тяжелые автоматические турели КОНКОРДа. Выстрелишь первым в того, кто не является преступником — турели разнесут твой корабль в пыль. Поэтому местные пираты работают иначе. Они не ставят глобальных ловушек. Они полагаются на скорость захвата цели, грубую силу и датчики сенсорного подавления. Я прошел через границу и материализовался в системе Тама — печально известной клоаке на стыке территорий Государства Калдари и Федерации Галленте. Едва мой 'Драмиэль' сбросил послепрыжковую неуязвимость, пеленгатор взвыл. Гейт-кемп. Но не военный, как у Легиона. Местный, пиратский. На тактическом экране загорелись метки. Два тяжелых крейсера, переоборудованных под максимальный урон в ближнем бою, и фрегат-перехватчик с сенсорными усилителями. Они висели прямо у врат, ожидая залетных зевак. — Дилетанты, — презрительно фыркнул я. Их фрегат начал брать меня в прицел, пытаясь накинуть варп-глушитель. Но у 'Драмиэля' базовое ускорение было выше, чем скорость реакции этих стервятников. Я даже не стал тратить время на маневры уклонения. Включил перегрев микроварпдрайва прямо в лоб, по вектору отхода. Мой корабль выдал такую скорость, что их сенсоры просто потеряли меня из-за эффекта доплеровского смещения. Глушитель сорвался, не успев зафиксироваться. Я ушел в варп на соседнюю планету, оставив их глотать радиоактивный выхлоп. После параноидальной военной машины Легиона, эти лоу-сечные гопники казались мне медлительными детьми, играющими с боевым лазером. Однако расслабляться было нельзя. Лоу-сек не прощает высокомерия. Мне оставалось еще двадцать прыжков до мертвой точки Эмилизий. День 14й 'Дареному коню в зубы не смотрят. В космосе дареного коня сначала сканируют на взрывчатку, потом просвечивают рентгеном, и только потом пытаются завести'. Координаты мертвой точки привели меня в систему, которая даже не имела названия — только буквенно-цифровой индекс в навигационном каталоге. Местная звезда была старым, остывающим красным карликом, едва освещавшим скопление ледяного крошева и астероидов. Я вывалился из варпа в ста километрах от указанной точки. Бортовой компьютер сообщил об обнаружении искусственной структуры. На оптике это выглядело как остов древней, еще эпохи ранних колонизаций, горнодобывающей платформы. Она не подавала признаков энергии, медленно вращаясь вокруг своей оси, как мертвый кит на дне океана. Принцесса сказала, что мой новый корабль там. Любой дурак на моем месте нажал бы кнопку сближения, предвкушая новенький стратегический крейсер. Но я остался на месте, активировал маскировку и выпустил веер узконаправленных поисковых зондов. Доверие — это валюта, которой я больше не пользовался. Эмилизия Таш-Муркон играет в свои политические шахматы. Ей нужен хаос в рядах Легиона. Но где гарантия, что она не заминировала крейсер? Где гарантия, что вокруг этой мертвой станции не висят в невидимости ее собственные палачи, ожидающие, пока я пересяду из юркого фрегата в неповоротливую капсулу? Три часа. Ровно три часа я монотонно, градус за градусом, прочесывал пространство вокруг станции в радиусе пятисот километров. Я искал гравитационные возмущения, следы тепловых выбросов, микроскопические утечки изотопов — всё, что могло выдать замаскированный корабль-наблюдатель. Чисто. Никого. Я был абсолютно один на краю галактики. Я медленно подвел 'Драмиэль' к огромным, покрытым космическим льдом створкам ангара платформы. Синхронизировал бортовой компьютер с кодами доступа, которые прислала принцесса. Старые, закисшие механизмы с тяжелым скрежетом, который передался даже через вакуум по обшивке моего фрегата, поползли в стороны. Мощные прожекторы 'Драмиэля' разрезали тьму древнего ангара. Там, на магнитных захватах, в идеальном состоянии, без единой царапины на матово-черной броне, висел он. Стратегический крейсер модульной сборки. Класс 'Тенгу'. Вершина технологий Калдарского Государства. Корабль, созданный не для прямых столкновений, а для того, чтобы подходить вплотную к жертве в абсолютной невидимости, бить в самую уязвимую точку кинетическими ракетами и растворяться в пустоте до того, как враг поймет, что вообще произошло. Я сглотнул, чувствуя, как по венам прокатилась волна чистого, незамутненного адреналина. С такой машиной можно не просто подпиливать ножки у шкафа. С таким кораблем можно обрушить весь чертов дом на головы Легиона. Процесс отстыковки капсулы от фрегата начался. Пришло время менять калибр. Призрак обзавелся снайперской винтовкой. День 15й 'Твой корабль — это не твой дом. Это твое тело. Смена корабля ощущается так, словно ты сдираешь с себя кожу, чтобы надеть доспех, выкованный из абсолютного льда'. Процесс пересадки из одного корабля в другой в глубоком космосе, вдали от оборудованных станций с их теплыми доками и услужливыми техниками — это процедура, требующая стальных нервов. Одно неверное движение, сбой в подаче энергии или микрометеорит, пробивший хрупкую оболочку спасательной капсулы, пока ты находишься между шлюзами — и твое бессмертие закончится очень глупой и быстрой смертью от взрывной декомпрессии. Я отдал команду бортовому искину 'Драмиэля'. Реактор фрегата начал глушить мощности. Погасли маршевые двигатели, свернулись энергетические щиты. В кабине погас свет, оставив лишь аварийное красное освещение. Мой верный пиратский кораблик, спасший мне жизнь и устроивший локальный ад Легиону, превращался в мертвую, остывающую жестянку. Пиропатроны сработали с глухим, отдающимся в костях ударом. Бронеплиты разошлись, и моя спасательная капсула — яйцеобразный кусок сверхпрочного сплава, заполненный питательным гидрогелем — выстрелила в пустоту мертвого ангара древней станции. На несколько минут я оказался в абсолютной, пугающей тишине. Обзорные экраны капсулы давали лишь зернистую картинку. Передо мной, подсвеченный слабыми прожекторами покинутого фрегата, висел 'Тенгу'. Стратегический крейсер. Олицетворение модульной инженерии Калдари. Я выпустил маневровые струи сжатого газа, медленно направляя капсулу к стыковочному узлу крейсера. Щелчок магнитных захватов. Шипение выравниваемого давления. Серия тяжелых ударов — это бронеплиты 'Тенгу' смыкались вокруг моей капсулы, принимая ее в свою утробу. Интеграция нейроинтерфейса началась мгновенно. Если 'Драмиэль' ощущался как дикий, дерганый мустанг, постоянно требующий контроля, то 'Тенгу' обрушился на мой разум холодным, математическим водопадом данных. Архитектура Калдари не терпит эмоций. В мой мозг хлынули потоки телеметрии: состояние плазменных контуров, калибровка кинетических ракетных установок, статус подсистем. Я физически почувствовал, как мой новый 'костяк' стал тяжелее, плотнее, но при этом приобрел пугающую скрытность. Я не стал сразу запускать реактор на полную. Три часа ушло на то, чтобы прогнать каждую строчку кода, каждый миллиметр обшивки глубоким диагностическим сканированием. Принцесса Эмилизия щедра, но паранойя капсулира — залог его долголетия. Я искал 'закладки': скрытые передатчики координат, троянские программы в системе жизнеобеспечения, таймеры самоуничтожения. Корабль был чист. Абсолютно девственен. И укомплектован так, что общая стоимость оборудования (фита) на его борту превышала бюджет небольшой планетарной колонии. День 16й 'Фрегат танцует. Обычный крейсер охотится. А стратегический крейсер просто стирает тебя из уравнения, не оставляя даже тени'. Оставив капсулу подключенной к основным системам, я приказал искину начать зарядку реактора. 'Тенгу' ожил. Вибрация его двигателей была едва заметной — сказывались демпферы скрытности. Мне нужно было уходить. Но оставлять здесь 'Драмиэль' было нельзя. Даже в этой глуши лоу-секов рано или поздно появится бродячий искатель артефактов. Он найдет пустой фрегат, считает его логи, и Легион получит ниточку, ведущую к этому сектору. А значит, вычислит примерный радиус моего обитания. — Искин, протокол "Выжженная земля" на частоте фрегата, — сухо скомандовал я. Я послал закодированный сигнал на оставленный корабль. Его реактор пошел в разнос. Я медленно вывел 'Тенгу' из ангара платформы, развернул носовые камеры и смотрел, как мой бывший корабль беззвучно вспухает ослепительным шаром плазмы, разрывая древние конструкции станции на куски и испаряя любые улики моего здесь пребывания. Прощай, дружище. Ты хорошо послужил. Отойдя на безопасное расстояние, я активировал главную гордость этого крейсера — маскировочное устройство скрытного действия (Covert Ops Cloaking Device). Это не была дешевая пиратская невидимость, которая отключается, стоит тебе начать разгон для прыжка. Пространство вокруг 'Тенгу' пошло мягкой рябью, искажая свет звезд, и корабль просто перестал существовать для оптических, тепловых и радиоэлектронных сканеров. Я мог передвигаться в варп-режиме, оставаясь абсолютно невидимым. Я стал полноценным призраком. Помимо коверт-клоки, крейсер был оснащен подсистемой нейтрализации интердикции. Это означало, что заградительные сферы ('бубли'), которыми Легион так любил перекрывать звездные врата в нулях, теперь были для меня не более чем красивым оптическим эффектом. Я мог проходить сквозь них, как нож сквозь масло. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как синтетический кислород наполняет легкие. Правила игры изменились. Дичь превратилась в высшего хищника. День 17й 'Дилетанты бьют по руке, держащей меч. Профессионалы бьют по линиям снабжения. Но художники... художники бьют прямо по кошельку. Вскрытая вена кровоточит не так фатально, как пустой банковский счет'. Отлетев в глубокий космос подальше от орбитальных трасс, я сгенерировал новый сейф-спот и заглушил двигатели. 'Тенгу' висел в абсолютной невидимости, пока я копался в зашифрованных файлах, переданных Эмилизией. Нужно было составить план. Что дальше? Легион после потери прыжковых грузовиков впал в параноидальный ступор. Сводки Галанета и шпионские отчеты, любезно предоставленные разведкой Империи, пестрели заголовками: Русмет остановил все крупные логистические конвои. Фронтовые флоты Легиона перешли в глухую оборону, экономя остатки топлива. Все пограничные системы нулей были наглухо перекрыты кемпами. Они искали одинокий фрегат 'Драмиэль'. Они ждали, что я попытаюсь прорваться обратно, чтобы кусать их мелкие патрули. Но я не собирался возвращаться на их укрепленные рубежи. Бить в закрытую дверь — удел идиотов. Я искал уязвимое подбрюшье. Мой взгляд зацепился за один из файлов Таш-Муркон, помеченный красным маркером 'Уровень допуска: Тень'. Финансовая логистика. Чтобы содержать армады титанов, мало собирать налоги с вассалов. Нужны грязные, неучтенные деньги. Легион получал их из W-космоса. Из червоточин. Согласно разведданным, у одной из доверенных корпораций Русмета была глубоко законспирированная база в системе Анойкис пятого класса сложности. Там они добывали редчайший полимерный газ и грабили технологии Спящих. Раз в месяц конвой тяжелых индустриальных кораблей вывозил оттуда ресурсы на сотни миллиардов ISK, используя статические проколы пространства, ведущие в лоу-секи. База охранялась параноидально. Никто не знал точного маршрута, потому что червоточины меняются каждый день. Но у меня была вычислительная мощность стратегического крейсера, зонды глубокого сканирования и бесконечное терпение. Я закрою их главную нелегальную кормушку. — Искин, анализ пространственных возмущений в радиусе пяти прыжков. Ищем сигнатуры нестабильных червоточин. На тактическом экране начали распускаться цветы потенциальных аномалий. Пора было снова нырять в кроличью нору. День 18й 'В лоу-секах пушки на вратах — это закон. В нулях закон — это самый крупный флот. А в W-космосе паранойя — это единственное правило, которое имеет значение'. Путь к потенциальному входу в нужную сеть червоточин лежал через плотно заселенные системы с низким статусом безопасности. Двигаться в 'Тенгу' под маскировкой было непривычно. Инстинкты, отточенные на быстрых фрегатах, требовали суеты, маневров, игры в прятки с радарами. Но крейсер диктовал свою философию: холодное, неторопливое высокомерие. Я подлетел к звездным вратам системы Амима, на границе с пиратскими анклавами. Пеленгатор показывал серьезное скопление кораблей. Гейт-кемп. Судя по тикерам, это были лоялисты одного из синдикатов, прикормленных Легионом. Возможно, им скинули контракт на мою голову. Я подошел к вратам вплотную, оставаясь в невидимости. Прямо передо мной в пространстве висела целая эскадра. Линкор класса 'Махариэль', окруженный роем дикторов и тяжелых крейсеров. Они рассыпали вокруг врат сотни контейнеров со случайным мусором — примитивная, но эффективная тактика 'деклука'. Если мой невидимый корабль физически столкнется с таким контейнером ближе чем на две тысячи метров, генератор маскировки сбойнет, и я появлюсь на радарах. Сердце в капсуле билось ровно. Гидрогель охлаждал кожу. Я не стал облетать их по широкой дуге. Я рассчитал вектор так, чтобы пройти ровно между 'Махариэлем' и ближайшим заградителем. Расстояние — три километра. Ювелирная точность. 'Тенгу' скользнул сквозь их строй. На мониторах я видел, как орудия линкора медленно поворачиваются в пустоту, реагируя на фантомные возмущения, но сенсоры не могли захватить цель. Я прошел сквозь них, как дуновение ледяного ветра через толпу слепых с мечами. Оказавшись в зоне прыжка, я нажал активацию врат. Маскировка спала ровно в ту микросекунду, когда пространство свернулось, втягивая меня в гипертуннель. Я успел заметить, как в локальном чате вспыхнули панические сообщения — они увидели мой профиль на долю секунды, но не фрегат, который они искали, а силуэт стратегического крейсера. Пусть передают Русмету. Пусть он знает, что призрак сменил калибр. И пусть гадают, в чьей тени я появлюсь в следующий раз. Впереди меня ждала гравитационная сигнатура червоточины. Пора было спускаться во тьму. **День 19й** *'Искать иголку в стоге сена легко, если у тебя есть магнит. Но в глубоком космосе стог сена размером с солнечную систему, а иголка оснащена системой маскировки и радаром, который засечет твой магнит за миллион километров'.* Поиск входа в нужную сеть червоточин — это не просто навигация. Это искусство, требующее маниакальной педантичности. Я висел в глухой лоу-сек системе, припарковав невидимый 'Тенгу' в глубоком космосе, между орбитами двух газовых гигантов, и работал со сканерами. Интерфейс нейросети проецировал прямо на сетчатку трехмерную карту системы. Восемь развед-зондов класса 'Sisters of EVE', выпущенных из пусковой установки крейсера, послушно висели в пустоте. Я мысленно сдвинул их в формацию сферы, охватывающей всю систему, и отдал команду на пинг. *Ву-у-ух.* Звук сканирования существовал только в моей голове, синтезированный бортовым компьютером для удобства восприятия. Через секунду система выдала результат: двадцать четыре скрытые сигнатуры. Большинство из них — информационный мусор: газовые облака, древние руины пиратских картелей или боевые аномалии, кишащие дронами. Началась рутина. Сдвинуть зонды. Уменьшить радиус сканирования. Пинг. Смещение. Уменьшение радиуса. Пинг. Я отсеивал мусор час за часом. Моя капсула мерно гудела, гидрогель поддерживал идеальную температуру тела, пока сознание блуждало среди радиоволн и гравитационных искажений. Стратегический крейсер позволял делать это, не снимая маскировки — колоссальное преимущество перед обычными разведчиками, которым приходилось 'светиться' каждую секунду работы с зондами. К концу четвертого часа я нашел то, что искал. Сигнатура типа 'Неизвестно', сила сигнала — 100%. Бортовой компьютер услужливо подсветил ее идентификатор: червоточина класса K162. Это означало, что прокол был открыт не с этой стороны. Кто-то *оттуда*, из глубины W-космоса, пробил дорогу сюда. Возможно, это были разведчики Легиона, ищущие выход в Империю для сброса награбленного. А может, просто залетный исследователь. Я отозвал зонды в трюм крейсера и инициировал варп-прыжок на ноль километров к сигнатуре. Пришло время покинуть изученный мир. **День 20й** *'У бездны нет дна. Но у нее есть горизонт событий, перешагнув который, ты перестаешь принадлежать самому себе'.* 'Тенгу' вывалился из варпа прямо перед колоссальным пространственным разрывом. Червоточина пульсировала, края ее переливались бензиновыми разводами на фоне абсолютной черноты. Визуальный анализатор показал, что прокол стабилен — его края не мерцали рябью, а значит, масса прошедших через него кораблей еще не достигла критической отметки. Я сделал глубокий вдох, синхронизируя пульс с ритмом реактора. — Искин. Фиксация координат. Активация прыжка. Крейсер рванул вперед, вгрызаясь в искаженное пространство. Ощущения при переходе в W-космос всегда были мерзкими. Если прыжок через звездные врата похож на выстрел из пушки, то проход через червоточину напоминает протаскивание твоего тела через узкую резиновую трубу, заполненную ледяной водой. Нейроинтерфейс захлебнулся ошибками телеметрии, визуальные сенсоры ослепли, вестибулярный аппарат капсулира взвыл от перегрузки. А затем всё резко закончилось. Я вывалился по ту сторону. И первое, что ударило по нервам — это абсолютная, давящая, оглушительная тишина информационного поля. Локальный чат связи, который в Империи и нулях всегда показывал списки присутствующих в системе пилотов, был мертв. Просто пустая черная панель. Здесь, в Анойкисе (так официально назывался W-космос), не было ретрансляторов КОНКОРДа. Система не знала, кто находится в ней, пока корабли не сталкивались нос к носу. Ты мог лететь в пустоте, думая, что один, в то время как за тобой, в пяти километрах, двигался невидимый флот из ста бомбардировщиков. Я действовал на одних рефлексах. Секунда после выхода — корабль все еще покрыт остаточной невидимостью от прыжка. Двойной щелчок в случайную точку космоса — задать вектор движения. Мгновенно — активация Covert Ops маскировки. 'Тенгу' растворился в пространстве прежде, чем любые сенсоры могли бы его засечь. Затем самое важное: сохранение координат. В W-космосе нет навигационных маяков. Если ты не сохранишь координаты червоточины, через которую вошел (сделав так называемую 'буку' — bookmark), и отлетишь от нее — ты потеряешь ее навсегда. Придется снова выпускать зонды, рискуя быть обнаруженным. Я сохранил выход под кодовым именем 'Дверь в ад' и увел крейсер на пять астрономических единиц в сторону, создавая глубокий, ни к чему не привязанный сейф-спот. Только после этого я позволил себе выдохнуть. Я внутри. **День 21й** *'Паранойя — это не болезнь. В W-космосе паранойя — это иммунная система. Если ты перестал оглядываться, значит, ты уже мертв, просто твой мозг еще не осознал этого факта'.* Следующие сутки превратились в монотонный, изматывающий ритуал. Существование в W-космосе держится на одном единственном приборе — пеленгаторе, или подскане (Directional Scanner). Это пассивный радар, который бьет на 14 астрономических единиц и показывает объекты в системе. Но он не работает в реальном времени. Его нужно нажимать вручную. *Клик.* Интерфейс обновляется. Пусто. Только безжизненные луны и планеты. *Клик.* Снова пусто. Этот ритм — нажатие подскана каждые три-четыре секунды — становится твоим сердцебиением. Ты просыпаешься с ним, ты засыпаешь с ним в гидрогеле, твои пальцы фантомно дергаются, даже когда ты отключен от сети. Если ты перестанешь сканировать пространство дольше, чем на десять секунд — этого времени хватит вражескому разведчику, чтобы выйти из невидимости, поймать тебя в прицел и накинуть глушитель варпа. Система, в которую я попал, была промежуточной. Класс 3. Местная звезда излучала болезненный фиолетовый свет, а ядро системы украшала колоссальная черная дыра, искажающая гравитацию и увеличивающая скорость всех кораблей в два раза. Я выпустил зонды и начал распутывать цепочку. W-космос — это не статичная карта. Это кровеносная система галактики, где капилляры-червоточины открываются и закрываются каждый день. Мне нужно было найти путь из этой 'тройки' в целевую 'пятерку' (систему пятого класса сложности), координаты которой (индекс J142355) фигурировали в файлах принцессы Эмилизией. Я прошел через три разные системы. В одной из них я наткнулся на следы жизни. На подскане мелькнули остовы мертвых дронов-Спящих и сигнатуры трех мародер-крейсеров, которые методично распиливали лазерами древнюю базу. Это были 'крабилы' — местные жители, зарабатывающие на древних технологиях. Мои руки на долю секунды легли на пусковые гашетки ракетных установок 'Тенгу'. Уничтожить их было бы до смешного просто. Стратегический крейсер создан для таких засад. Но я одернул себя. Дисциплина. Я здесь не ради мелочи. Я — скальпель, посланный перерезать яремную вену Легиона, а не маньяк, бросающийся на случайных прохожих. Я молча обошел их по дуге, нашел следующую червоточину и провалился еще глубже в кроличью нору. **День 22й** *'Запах добычи в космосе не передается через вакуум. Он передается через аномалии в телеметрии и внезапные скачки напряжения в локальных сетях'.* На четвертые сутки блужданий по цепочке червоточин, мой сканер выдал нужный результат. Сигнатура J142355. Система пятого класса. Ядро сети, защищенное суровыми гравитационными штормами. Я аккуратно ввел 'Тенгу' в прокол. Как только сенсоры оправились от шока перехода, я активировал невидимость и ударил по кнопке пеленгатора. Экран интерфейса вспыхнул красным от обилия данных. *Бинго.* В системе было тесно. Радар показывал генераторы силовых полей — четыре тяжелые башни (ПОСы), заякоренные на орбитах лун. Вокруг них роились промышленные корабли, газодобывающие баржи и... Я прищурился, вчитываясь в телеметрию. Массивные сигнатуры. Два корабля капитального класса. Дредноуты. Судя по профилю — 'Нагльфары', вертикальные ржавые башни Минматарского производства, ощетинившиеся артиллерией калибра 'судного дня'. Легион использовал их для зачистки самых сложных аномалий Спящих. А вот и тикеры корпорации на силовых полях: [LGN-SH] — 'Legion Shadows'. Теневой финансовый отдел Русмета. Кошелек, из которого оплачивались шпионы, диверсанты и наемники. Кошелек, из которого когда-то оплатили мою 'смерть' и стирание памяти. Я медленно, стараясь не задеть ни одну гравитационную пылинку, увел крейсер в глубокий космос, отдалившись от всех планет на сто астрономических единиц. Здесь, в абсолютной пустоте, я сбросил маршевые двигатели на ноль. Я нашел логово зверя. Но атаковать сейчас, в лоб на крейсере против дредноутов и вооруженных до зубов баз — это самоубийство. 'Тенгу' — это винтовка с глушителем, а не стенобитное орудие. Мне нужно было изучить их привычки. Узнать расписание их конвоев. Понять, когда они открывают статический прокол для вывоза собранного газа и артефактов в Империю. Я перевел системы жизнеобеспечения капсулы в режим минимального потребления. Заглушил активные контуры. Мой крейсер стал холоднее окружающего вакуума. Я приготовился к самому тяжелому испытанию в арсенале любого диверсанта. К ожиданию. **День 23й** *'Люди — рабы привычек. Даже бессмертные пилоты, живущие в невидимых замках на краю вселенной, пьют свой синтетический кофе в одно и то же время. И именно в этот момент им нужно стрелять в спину'.* Сутки наблюдения принесли первые плоды. Я висел в невидимости на расстоянии тысячи километров от их главной лунной базы. Оптика 'Тенгу', усиленная вычислительными мощностями искина, позволяла мне в деталях рассматривать происходящее под силовым полем. Они работали сменами. Легион — это военная машина, и даже их шахтеры подчинялись строгой армейской дисциплине. Каждые восемь часов из-под купола вылетали звенья тяжелых газодобывающих кораблей под охраной крейсеров. Они летели на газовые облака, выкачивали фуллерены — ценнейшие полимеры, необходимые для создания стратегических крейсеров (таких же, в котором сейчас сидел я), и возвращались на базу. Дредноуты стояли без движения. Видимо, ждали появления особо крупных боевых аномалий Спящих. Но самое главное я заметил на вторые сутки слежки. Раз в день, ровно в 14:00 по стандартному галактическому времени EVE, от базы отстыковывался легкий сканирующий фрегат. Он облетал систему, находил новую червоточину, ведущую в неизвестность, подлетал к ней и... не прыгал. Он просто висел рядом, замеряя массу прокола, а затем возвращался. Я холодно улыбнулся в гидрогеле ложемента. Они искали выход. Червоточины в системах 5 класса часто ведут в домашние сектора Империи или лоу-секи. Им нужна была безопасная, 'короткая' дыра, чтобы вывести накопленные за месяц богатства — тяжелые индустриальные корабли, набитые газом и артефактами на триллионы ISK. Как только их разведчик найдет удобный, стабильный прокол, ведущий поближе к торговому хабу (вроде той же Житы), они начнут эвакуацию груза. Они не знали, что выход для них уже закрыт. Потому что я находился в их системе. План начал формироваться в моем сознании — жестокий, многоступенчатый, требующий математической точности. Я не просто взорву их конвой. Я сделаю так, чтобы они сами заперли себя в этой системе, сдав свой флот на милость древним дронам. — Искин, — тихо мысленно скомандовал я. — Подготовить алгоритмы перегрузки систем наведения. Начать калибровку кинетических ракет для работы по тяжелым индустриальным щитам. Охота за кошельком Легиона началась. И Русмет скоро почувствует, как его карманы стремительно пустеют. День 24й 'Идеальная засада — это когда жертва сама, добровольно и с песней, заходит в клетку, любовно смазывает петли и вешает на дверь замок. Тебе остается только проглотить ключ'. Находиться в состоянии полной невидимости (под коверт-клокой) сутками напролет — это испытание, которое ломает психику неподготовленных пилотов. В академии капсулиров нас учили, что сенсорная депривация — главный враг разведчика. Мой 'Тенгу' висел в тысяче километров от их ПОСа (Player Owned Starbase — автономной базы с силовым полем). Двигатели работали на холостом ходу, потребляя микроскопические доли энергии реактора. Внутри капсулы царил полумрак, освещаемый лишь бледным свечением тактических мониторов. Гидрогель методично перерабатывал продукты моей жизнедеятельности, вкалывая в вены синтетические нутриенты и стимуляторы, чтобы мозг не отключился. Я слился с кораблем. Я стал радиоэлектронным призраком, молчаливым свидетелем их рутины. Моя оптика, работающая на пределе разрешения, фиксировала состав их флота. Добывающий дивизион состоял из уродливых, похожих на раздутые пылесосы кораблей класса 'Венчур' и тяжелых эксхьюмеров. Они меня не интересовали. Меня интересовали хранилища внутри силового поля. И корабли, которые будут это вывозить. К исходу двадцать четвертых суток я, наконец, увидел их 'караван'. Из недр корпоративного ангара медленно выплыли три тяжелых транспортника (DST — Deep Space Transports) класса 'Мастодонт'. Это были настоящие бронированные сейфы с собственными варп-стабилизаторами, способные перевезти десятки тысяч кубометров спрессованного фуллеренового газа и технологий Спящих. Но Русмет не был бы главой Легиона, если бы оставлял такие активы без охраны. Вслед за 'Мастодонтами' на орбиту базы вышли эскорты. Стратегический крейсер 'Локи' — идеальный разведчик и перехватчик. И кое-что похуже. Линкор класса 'Бхаалгорн'. Кроваво-красный монстр пиратского картеля Blood Raiders, чья специализация — высасывать энергию из вражеских кораблей (нейтрить) на огромных дистанциях. Я нервно сглотнул, почувствовав, как гель в капсуле стал казаться холоднее. 'Бхаалгорн' — это смертный приговор для моего 'Тенгу'. Если он поймает меня в прицел и активирует свои энергетические нейтрализаторы, мой реактор высохнет за три секунды. У меня отключатся щиты, пропадет возможность уйти в варп, отключится оружие. Я превращусь в беспомощную мишень. Атаковать такой конвой в лоб — безумие. Мне нужен был фактор, который разорвет их строй. Мне нужна была физика W-космоса. День 25й 'В Империи дороги строят инженеры. В нулях дороги прокладывают титаны. А в W-космосе дорога живет своей жизнью, и она ненавидит тех, кто по ней ходит'. Я продолжал наблюдение. Разведчик корпорации на легком фрегате 'Гелиос' покинул силовое поле базы и начал методично сканировать систему. Он искал выход. В W-космосе есть золотое правило: каждая червоточина имеет предел массы. Если через нее пройдет слишком много тяжелых кораблей, она дестабилизируется и схлопнется. Местные жители используют этот феномен себе во благо. Эта процедура называется 'роллинг' (закрытие дыр). Я с восхищением маньяка наблюдал, как профессионально работает Легион. Их скаут находил червоточину, ведущую в невыгодную систему (например, в глубокие нули к врагам). Тогда от базы отстыковывался специально оборудованный линкор с генератором увеличения массы. Он прыгал в червоточину, затем возвращался обратно. Огромная масса линкора 'расшатывала' прокол. После двух-трех таких прыжков червоточина сжималась с ослепительной вспышкой и исчезала навсегда, а система тут же генерировала новую, в случайном направлении. Они 'роллили' дыры весь день. Они закрыли шесть червоточин, сжигая тонны топлива, пока, наконец, скаут не замер у свежеоткрытого прокола. Он провисел там десять минут. Затем в открытый, незашифрованный локальный чат упало одно единственное слово, отправленное, видимо, по ошибке или из-за банальной усталости пилота: 'Джита-статик. Прямой хай-сек. Собираемся'. Мое сердце пропустило удар. Они выбили джекпот. Прямой проход из этой богом забытой дыры 5-го класса прямо в Империю, всего в нескольких прыжках от Житы — крупнейшего торгового хаба галактики. Это означало, что конвою не придется тащиться через опасные лоу-секи. Один прыжок — и они в безопасности под защитой пушек КОНКОРДа. На базе началось бешеное движение. 'Мастодонты' начали стыковаться с ангарами, забирая груз. 'Бхаалгорн' и 'Локи' выстроились в защитную формацию. Время выжидания закончилось. Пора было занимать позицию. Я плавно, на микроскопической тяге, чтобы не выдать себя тепловым следом, направил невидимый 'Тенгу' прямо к червоточине, которую нашел их скаут. День 26й 'Смерть в космосе редко приходит с грохотом орудий. Чаще всего она приходит в виде легкого толчка в обшивку, когда ты понимаешь, что больше не один во тьме'. Я вывел крейсер ровно в ноль метров от мерцающего горизонта событий червоточины. Это была игра со смертью на кончиках пальцев. Если любой корабль приблизится к моему замаскированному 'Тенгу' ближе чем на две тысячи метров — так называемый радиус 'деклука' — моя невидимость спадет. Автоматика отключит генератор маскировки, чтобы предотвратить схлопывание полей, и я появлюсь на всех радарах в системе абсолютно голым, с заблокированными на несколько секунд системами наведения. Я позиционировал корабль ювелирно. Выбрал точку чуть выше и правее стандартной оси приварпа (вектора, по которому корабли выходят из гиперпрыжка к объекту). Я стал частью этой червоточины. Мои сенсоры слушали, как она дышит, как искажается гравитация. Через тридцать минут пространство содрогнулось. Конвой Легиона пришел в движение. Они не стали прыгать всем флотом сразу — они не были идиотами. Первым из варпа вывалился 'Локи'. Стратегический крейсер прошел всего в трех километрах от моего носа. Я физически почувствовал, как напряглись щиты 'Тенгу' от возмущения его двигателей. Еще тысяча метров — и он бы сбил мою маскировку. Но он пролетел мимо и мгновенно нырнул в червоточину. Разведка. Он ушел на ту сторону, чтобы проверить, нет ли засады в Империи. Через минуту он вернулся (интерфейс червоточины вспыхнул) и дал команду 'чисто'. Затем пришел черед линкора. Огромный, уродливый, похожий на готического кровососущего клеща, 'Бхаалгорн' вынырнул из пустоты. Его масса была настолько велика, что, когда он вошел в червоточину, края прокола покрылись рябью. Отлично. Дыра получила первую порцию гравитационного стресса. И вот, наконец, появились они. Три 'Мастодонта', тяжело груженные полимерами на сумму, сопоставимую с годовым бюджетом планетарной колонии. Они шли плотным строем, уверенные в своей неуязвимости. Их охрана уже была по ту сторону, готовая встретить их в абсолютной безопасности имперского сектора. Я начал отсчет. Мой план строился на одном фундаментальном законе W-космоса: поляризации. Если пилот проходит через червоточину, а затем сразу же возвращается обратно, его корабль 'поляризуется'. На пять минут он теряет способность снова взаимодействовать с этим проколом. Он заперт. Эскорт Легиона ушел на ту сторону. Если я атакую транспортники здесь, их охране придется вернуться назад, чтобы спасти их. И как только они вернутся — они поляризуются. А масса их возвращения критически дестабилизирует дыру. Я положил мысленные руки на гашетки тяжелых кинетических ракет. — Искин. Перегрузка систем наведения. Деактивация маскировки через три... два... один... День 27й 'Разделяй и властвуй. Или, в терминах капсулиров: закрой дверь перед носом у линкора и спокойно потроши его кошелек'. Клик. Маскировка спала. Мой черный матовый крейсер материализовался из пустоты ровно в пяти тысячах метров от последнего 'Мастодонта' в колонне. Для систем безопасности Легиона это выглядело так, словно сама тьма обрела плоть. Я не дал им времени на осознание. — Захват цели! Активация варп-глушителя! Сетка! Радиоэлектронные модули 'Тенгу' ударили по третьему транспортнику невидимыми плетями. Глушитель намертво заблокировал его попытки уйти в гиперпрыжок, а стазис-сеть погасила его скорость почти до нуля. Он застыл, как муха в янтаре, всего в трех километрах от спасительной червоточины. Два других 'Мастодонта', чьи пилоты действовали на рефлексах паники, не стали останавливаться. Они ударили по тормозам и с разгону влетели в червоточину, оставив своего товарища позади. Локальный чат взорвался. [LGN-SH] Pilot_Zark: КОНТАКТ! ТЕНГУ НА ДЫРЕ! ОН МЕНЯ ДЕРЖИТ! [LGN-SH] Cmdr_Vane (Бхаалгорн): Возвращаемся! Держи щиты в перегреве, мы идем! Я оскалился. Всё шло абсолютно по моему таймингу. Я открыл огонь. Шесть пусковых установок изрыгнули рой тяжелых штурмовых ракет (HAMs). Они оставляли за собой инверсионные следы, с чудовищной силой врезаясь в энергетические щиты 'Мастодонта'. Транспортник отчаянно пытался откачивать урон, его генераторы выли на пределе возможностей, но 'Тенгу', собранный на максимальный урон в ближнем бою, пробивал его защиту слой за слоем. Через десять секунд червоточина вспыхнула яростным светом. Охрана вернулась. 'Локи' и монструозный 'Бхаалгорн' вывалились обратно в систему, горя жаждой крови. Они поляризовались. На ближайшие пять минут они были заперты в этой системе. Но это было еще не всё. Проход тяжелого линкора туда, а затем обратно, плюс проход двух груженых транспортников нанесли червоточине фатальный урон. Интерфейс системы выдал тревожное предупреждение: 'Пространственный прокол находится на грани коллапса'. 'Бхаалгорн' мгновенно взял меня в прицел. Я увидел, как разгораются его кровавые энергетические нейтрализаторы. Если он достанет меня — я труп. Дистанция — десять километров. — Искин! Перегрев микроварпдрайва! — заорал я. Двигатели 'Тенгу' взвыли, выбрасывая облако плазмы. Я не стал улетать вглубь системы. Я заложил крутой вираж и рванул прямо к червоточине, проскользнув буквально под брюхом разворачивающегося линкора. Ракеты продолжали методично вколачивать щиты пойманного 'Мастодонта' в красную зону. В тот момент, когда нейтрализаторы 'Бхаалгорна' активировались, чтобы выжечь мой реактор, я нажал кнопку прыжка в червоточину. Меня втянуло в гравитационную воронку. Мой крейсер получил свою порцию массы. И этого оказалось достаточно. Я вывалился в безопасном имперском космосе. А у меня за спиной, с беззвучным, чудовищным хлопком, разрывающим ткань реальности, червоточина схлопнулась навсегда. Я остался в Империи. А охранный флот Легиона, их командир на 'Бхаалгорне' и недобитый, но запертый в клетке 'Мастодонт' с третью месячного заработка корпорации, остались заперты в W-космосе. Без выхода. В системе с местными обитателями, которые очень скоро придут на звук взрывов. Я отключил боевые системы, активировал маскировку и спокойно откинулся в кресле. Я не убил транспортник. Я сделал кое-что гораздо более жестокое. Я оставил их истекать кровью в абсолютной изоляции. И Русмет будет знать, что его элитный эскорт был переигран, обманут и заперт одиноким призраком, чье имя они так старательно пытались стереть из истории. — Компьютер, — удовлетворенно произнес я. — Отправь анонимное сообщение в дипломатический канал Легиона. Текст: 'Дверь закрыта. Ключ выброшен. Ждите счетов за отопление'. А теперь ложимся на курс к точке рандеву Эмилизий. Кажется, я заслужил свой синтетический кофе. День 28й 'В Империи космос пахнет дорогими духами, стерильностью и правилами. В нулях — машинным маслом и порохом. В червоточинах космос не пахнет ничем, потому что он просто терпеливо ждет, пока ты перестанешь дышать'. Выход в хай-сек — системы с высоким уровнем безопасности — после недели глухого, мертвенного напряжения W-космоса бьет по нервам хуже электрошокера. Едва червоточина схлопнулась за моей спиной, обрывая все связи с запертым флотом Легиона, бортовые системы 'Тенгу' взвыли от информационной перегрузки. Локальный чат мгновенно заполнился сотнями имен. Навигационные панели расцвели десятками маяков, торговых станций, таможенных постов и рекламных билбордов размером с небольшую луну. А вокруг звездных врат, словно стая грозных, закованных в золото и вольфрам сторожевых псов, висели крейсера КОНКОРДа — непобедимой имперской полиции. Здесь никто не стрелял без предупреждения. Здесь любой несанкционированный залп карался мгновенным уничтожением корабля нарушителя. Я физически ощутил, как расслабились мышцы, сведенные судорогой в гидрогеле ложемента. Я в безопасности. Настолько, насколько вообще может быть в безопасности человек, чью голову оценивают в миллиарды кредитов. Но это чувство безопасности было ложным, липким. Хай-сек делает пилотов мягкими, ленивыми и невнимательными. Они верят в абсолютную защиту КОНКОРДа, забывая, что смерть от руки наемного убийцы (суицидника), готового пожертвовать своим дешевым эсминцем ради того, чтобы пробить твою броню до прибытия полиции — это ежедневная рутина торговых маршрутов. Я не стал снимать маскировку. Проложил маршрут к точке рандеву в системе Амаррского пространства и повел свой невидимый крейсер сквозь шумные, переполненные трассы. Я смотрел на огромные неповоротливые грузовики независимых торговцев, на стайки ярких, вычурных фрегатов новичков, и чувствовал себя акулой, плывущей сквозь аквариум с золотыми рыбками. Мы жили в одной вселенной, но в абсолютно разных реальностях. День 29й 'Деньги бессмертного капсулира — это просто нули и единицы в базах данных межгосударственных банков. Настоящая валюта в Новом Эдеме — это паранойя, которую ты заставляешь испытывать своих врагов'. Точка рандеву оказалась глухой станцией глубокого космоса, принадлежащей корпорации Таш-Муркон, на орбите выжженной радиацией планеты. Я аккуратно провел 'Тенгу' через магнитные поля дока, стараясь не привлекать внимания таможенных сканеров. Едва корабль зафиксировался на швартовочных захватах, а системы жизнеобеспечения переключились на станционное питание, защищенный канал нейросети пискнул входящим вызовом. Голограмма принцессы Эмилизий соткалась прямо поверх тактического дисплея. Сегодня на ней не было парадных шелков — строгий военный мундир с золотыми эполетами выдавал рабочий настрой. — Изящно, — произнесла она вместо приветствия. В ее глазах плясали смешинки. — Мои аналитики только что закончили расшифровку перехватов из W-космоса. — Как они там? — я позволил себе кривую ухмылку, стягивая с лица интерфейсную маску и глотая переработанный воздух станции. — Мертвы, — принцесса пожала плечами. — Когда червоточина схлопнулась, их 'Бхаалгорн' оказался заперт с транспортником в системе пятого класса. Местные обитатели — аборигены из корпорации "Hard Knocks" — засекли всплеск гравитации, насканили их и выбросили на них флот из тридцати стратегических крейсеров. Командир эскорта Легиона дрался как дьявол, но его просто разобрали на атомы. Груз стоимостью в пятнадцать миллиардов достался стервятникам. Я молча кивнул. Я не испытывал радости, только холодное удовлетворение инженера, чей механизм сработал без сбоев. — Русмет в бешенстве, — продолжила Эмилизия, и ее голос стал серьезнее. — Потерять топливный конвой — это удар по логистике. Потерять теневой кошелек — это удар по статусу. Он понял, что имеет дело не с мстительным одиночкой на фрегате. — Он поднял награду за мою голову? — До двадцати миллиардов ISK, — принцесса чуть склонила голову. — И это не публичный контракт. По моим данным, он нанял профессионалов. Синдикат охотников за головами. Они специализируются на выслеживании невидимок. Тебе нельзя оставаться в Империи, они имеют связи в КОНКОРДе и легко купят логи твоих перемещений через гиперврата. — Я понял. Мне нужна оперативная база. Далеко от их радаров. — Перевожу тебе еще десять миллиардов за блестящую операцию, — Эмилизия элегантно взмахнула рукой, и счетчик моего кошелька радостно звякнул. — Отправляйся в регион Синдикат. Территория NPC-пиратов. Там нет законов, но там нет и суверенитета Легиона. Спрячься в тени и готовься к следующей фазе. Мы переходим к промышленному саботажу. День 30й 'Когда за твою капсулу назначают награду, превышающую ВВП небольшой планеты, у тебя остается только два пути: стать самым быстрым беглецом в галактике, или самым страшным монстром в темноте. Бегать я никогда не любил'. Перед тем как покинуть безопасную гавань имперского космоса и отправиться в пиратский анклав Синдиката, мне нужно было подготовить себя. И речь шла не о корабле. 'Тенгу' был безупречен. Речь шла о моем собственном мозге. Медицинский отсек корпорации Таш-Муркон, доступ к которому мне предоставила принцесса, выглядел как операционная из фильмов ужасов, скрещенная с храмом высоких технологий. Я пришел сюда, чтобы потратить часть заработанных миллиардов на себя. Импланты. Мои базовые кибернетические узлы, установленные после разморозки клона, годились разве что для обучения навыкам. Теперь мне нужен был боевой сет. Я выбрал набор имплантов серии "Crystal" высшего грейда. Они стоили как эскадрилья линкоров, но их эффект был поразительным: они напрямую подключались к зрительной коре, лобным долям и спинному мозгу, ускоряя регенерацию энергетических щитов корабля на сорок процентов и повышая вычислительную мощность сенсоров. Процедура установки происходит без наркоза — мозг должен осознанно интегрировать новые нейронные связи, чтобы не произошло отторжения при подключении к капсуле. Автоматизированный хирург вскрыл затылочную часть моего черепа. Я стиснул зубы так, что треснула каппа, когда холодные платиновые иглы пробили спинномозговой канал. Боль была ослепительной, белой, кристально чистой. Мои руки вцепились в поручни кресла, когда наноботы начали перестраивать синапсы. Через три часа я вышел из медицинского отсека, пошатываясь, но с абсолютно ясным, пугающе холодным разумом. Мир изменился. Я видел данные терминалов до того, как успевал на них сфокусироваться. Я чувствовал электромагнитный фон станции кожей. Моя реакция ускорилась на драгоценные миллисекунды. Теперь я был не просто пилотом стратегического крейсера. Я был его биологическим процессором. Пусть Русмет присылает своих ищеек. Я встречу их во всеоружии. День 31й 'Спрятать лист проще всего в лесу. Спрятать убийцу проще всего на станции, где каждый встречный готов перерезать тебе горло за пару кредитов. Добро пожаловать в нули NPC'. Регион Синдикат — это задворки цивилизации, где властвуют картели, беглые преступники, наемники и корпорации, которые не желают платить налоги Империям, но и не могут удержать собственные территории под натиском таких гигантов, как Легион. Здесь нет альянсовых правил, нет цитаделей с жестким доступом. Станции принадлежат местным NPC-фракциям, и стыковаться на них может любой, у кого есть деньги на оплату дока. Я привел 'Тенгу' в систему X-M2LR, глубоко в сердце Синдиката. Атмосфера на местной станции Интаков разительно отличалась от стерильности Амаррских хабов. В доках пахло озоном, дешевым синтетическим пойлом и немытыми телами техников. В барах на променаде заключались контракты на убийства, продавались рабы, наркотики и ворованные чертежи титанов. Идеальное место для призрака. Здесь всем плевать, кто ты такой и почему твое лицо наполовину скрыто нейро-очками, если ты платишь наличными ISK. Я арендовал закрытый ангар высшего уровня доступа с глушителями сканирования и персональным медицинским отсеком для моего запасного клона (обновленного и с установленными имплантами). Теперь у меня была берлога. Если меня убьют в космосе, мое сознание мгновенно перенесется сюда, а не в уязвимую Житу. Расположившись в командном центре ангара, я вывел на экраны глобальную карту фронтов. Принцесса сказала, что следующая цель — промышленность. Легион, лишенный топлива и теневых доходов из червоточин, будет вынужден компенсировать убытки. И Русмет не придумает ничего лучше, чем выжать все соки из своих лунных добывающих колоний и комплексов по производству капитальных кораблей. Я открыл канал зашифрованной связи и подключился к теневым брокерам Синдиката. Мне нужны были глаза. Мне нужны были чертежи, логистики и схемы патрулирования производственных созвездий Легиона. Моя паутина начала плестись. Я сидел в центре пиратского улья, холодный и спокойный, планируя удар, от которого у тиранов нулей затрясутся поджилки. Война перешла из стадии кавалерийских наскоков в стадию методичного, хирургического расчленения. День 32й 'В галактике, где корабли стоят как города, а человеческая жизнь не стоит и ломаного кредита, самая дорогая валюта — это паранойя. И информация, которая эту паранойю питает'. Бар на променаде станции Интаков в Синдикате пах застарелым потом, переработанным кислородом и дешевой синтетической выпивкой. Я сидел в самом темном углу, скрытый от лишних глаз голографической ширмой. Мой новый нейроинтерфейс, усиленный имплантами серии "Crystal", работал безупречно: я не просто видел посетителей, я видел их электромагнитный фон. Оружие под куртками, скрытые передатчики, пульс, учащающийся при блефе в карты. Обычные смертные — базлайнеры — казались мне медлительными, прозрачными насекомыми. Напротив меня сидел инфо-брокер. Мелкий, дерганый человек с аугментированным глазом, который непрерывно вращался, сканируя помещение. — Ты просишь слишком специфические данные, призрак, — прохрипел он, теребя грязный стакан. — Логистика лунной добычи Легиона в регионе Фейтаболис. Это их внутренний двор. Туда даже муха не залетит без сканирования сетчатки. — Мухи туда не залетают, потому что они жужжат, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил я. Через локальную сеть я перевел на его анонимный счет двести миллионов ISK. Аванс. — Мне нужны расписания. Какие луны они сейчас 'доят' интенсивнее всего, чтобы покрыть убытки от потерянного газового конвоя. Глаз брокера на секунду замер. Он посмотрел на меня с внезапным, первобытным ужасом. Слухи в Синдикате распространялись быстрее света. Он понял, кто сидит перед ним. Он понял, чьих рук дело катастрофа в W-космосе. — Р-64... — сглотнув, пробормотал брокер, и его пальцы быстро забегали по скрытой под столом консоли. — Прометий и диспрозий. Самые редкие изотопы. У Легиона есть жемчужина в системе K-6K16. Лунный перерабатывающий комплекс класса 'Татара'. Они оторвали кусок луны размером с континент и вчера взорвали его на орбите. Сейчас там работает флот капитальных буровых кораблей. Выкачивают всё до суха. — Куда уходит руда? — На центральную цитадель (Кипстар) в соседней системе. Оттуда — прыжковыми фурами в Империю. — Расписание рейсов? — я перевел ему еще триста миллионов. Брокер сбросил мне зашифрованный пакет данных. — Охрана там зверская. Капитальный зонтик. Если на их шахтеров кто-то нападет, через минуту на голову упадет десяток титанов Легиона. Ты самоубийца, если пойдешь туда в одиночку на крейсере. — Спасибо за заботу о моем здоровье, — я поднялся, накинул капюшон куртки, скрывая интерфейсные разъемы на висках. — Купи себе на эти деньги билет подальше отсюда. Если Легион узнает, кто слил мне эти логи, твой аугментированный глаз станет единственным, что от тебя останется. Я вышел из бара. План был готов. Легион хочет восстановить баланс за счет лунной руды? Что ж, я заставлю их подавиться этим диспрозием. День 33й 'Расстояние — это не количество парсеков. Расстояние — это количество ошибок, которые ты можешь совершить, пока летишь от точки А к точке Б. А в нулях каждая ошибка — последняя'. Путь из пиратского Синдиката на юг, в индустриальное сердце Легиона, лежал через сорок три звездные системы. Я не мог пользоваться прямыми маршрутами или прыжковыми мостами — мои доски доступа давно были аннулированы, а на каждой магистрали висели их дозорные. Пришлось идти в обход. Через мертвые регионы, забытые богом созвездия и заброшенные маршруты контрабандистов. В капсуле 'Тенгу' было абсолютно тихо. Я синхронизировался с кораблем на уровне, недоступном мне до установки новых имплантов. Я чувствовал, как микрометеориты царапают невидимую броню, как генератор маскировки преломляет свет, как холодный вакуум обнимает реактор. Мое сознание расширилось, охватывая радиус в четырнадцать астрономических единиц — дистанцию работы пеленгатора. Я шел сквозь вражеские территории, как тень. Несколько раз я пролетал буквально в десятках километров от патрулей Легиона. Они лениво переговаривались в локальном чате, травили байки, обсуждали награду за голову 'того сумасшедшего призрака', даже не подозревая, что этот самый призрак сейчас слушает их радиообмен, вися в абсолютной невидимости прямо у них над головами. Кристаллические импланты делали меня безжалостным. Исчез страх. Исчезла усталость. Осталась только математика войны. Вектор, скорость, сигнатура, радиус деклука. Я стал идеальным механизмом для убийства логистики. На исходе тридцать третьего дня я пересек границу целевого созвездия. Система K-6K16 была в одном прыжке. Я остановил крейсер, сгенерировал безопасную точку в глубоком космосе и позволил себе два часа искусственного сна в гидрогеле, пока бортовой искин мониторил активность на вратах. Завтра начнется ювелирная работа. День 34й 'Алчность порождает монументальность. А чем больше монумент, тем громче он рушится, если выбить из-под него правильный камешек'. Я вошел в систему K-6K16 и мгновенно увел корабль в варп на случайную планету, активируя маскировку еще в момент разгона. Оказавшись в безопасности, я развернул тактические мониторы и присвистнул. Брокер не соврал. Легион устроил здесь настоящую индустриальную вакханалию. На орбите шестой луны висел колоссальный перерабатывающий комплекс — индустриальная цитадель 'Татара'. Размерами она превосходила многие города на планетах Империи. Но впечатляла не она. Впечатляло то, что происходило вокруг. Гигантский луч гравитационного захвата станции оторвал от луны кусок породы диаметром в несколько десятков километров, подтянул его к себе и расщепил лазерами судного дня. Пространство вокруг цитадели превратилось в густое, мерцающее облако из ценнейших минералов. И в этом облаке пировала стая левиафанов. Восемь капитальных индустриальных кораблей класса 'Рорка' (Rorqual). Огромные, неповоротливые монстры, каждый стоимостью в несколько миллиардов кредитов. Они выпустили рои тяжелых буровых дронов-экскаваторов, которые вгрызались в породу, как механические пираньи. Атаковать их? Идиотизм. 'Рорка' — это летающая крепость. У каждой есть модуль P.A.N.I.C., делающий её и всех шахтеров вокруг абсолютно неуязвимыми на целых семь минут. За эти семь минут на мой одинокий крейсер по цино-маяку упадет флотилия титанов Легиона и размажет меня в кварковую пыль. Я не стал к ним приближаться. Я наблюдал издалека. Как художник, изучающий холст перед тем, как положить первый мазок. Куда девается руда? Бункеры 'Ророк' огромны, но не безграничны. Луна давала слишком много породы. Через три часа наблюдения я увидел то, что искал. От 'Татары' отстыковался юркий, тяжело бронированный транспортник прорыва (Blockade Runner) класса 'Пруратор'. Он подлетел к одной из 'Ророк', забрал спрессованные блоки диспрозия, мгновенно ушел в невидимость и отварпал. Пеленгатор показал его вектор. Он ушел не на звездные врата. Он ушел на другую цитадель в этой же системе — защищенный фортизар, где располагались склады перед отправкой в Империю. Вот она. Кровеносная артерия. Шахтеры Легиона были под абсолютной защитой. Но логист, перевозящий готовый продукт внутри системы, был уязвим. Он полагался на свою скорость, невидимость и короткую дистанцию варпа. Он чувствовал себя в безопасности. Пора было преподать ему урок физики. День 35й 'Засада — это не когда ты прячешься в кустах с ружьем. Засада — это когда ты заставляешь жертву думать, что кусты — это самое безопасное место на свете'. Транспортники прорыва (Blockade Runners) иммунны к сканированию груза и могут летать в коверт-клоке. Поймать их в обычном космосе почти невозможно. Но у них есть одна слабость, как и у любого корабля с варп-двигателем: они летят по прямой линии от точки А к точке Б. Транспортник Легиона летал по маршруту 'Татара (добыча) — Фортизар (склад)'. Расстояние между ними — 4 астрономические единицы. Я вывел свой 'Тенгу' на этот вектор. Мне нужно было создать 'бубль' — сферу искажения варп-поля, которая вырвет транспортник из гиперпрыжка до того, как он долетит до безопасных доков Фортизара. Но стратегические крейсера не умеют надувать такие сферы (это прерогатива дикторов). Зато я мог использовать портативные заградительные модули (Mobile Warp Disruptor). Я рассчитал траекторию с точностью до миллиметра. Подлетел к Фортизару, отмерил ровно сто километров по вектору от лунной базы, и выбросил из трюма неприметный металлический цилиндр. — Искин, активация мобильного дизраптора с задержкой, — скомандовал я. Цилиндр развернулся, и в пространстве вспыхнула полупрозрачная голубоватая сфера радиусом в сорок километров. Это была гравитационная стена. Любой корабль, летящий по этому вектору к Фортизару, упрется в эту стену и вывалится из варпа прямо на край моей сферы, не долетев до спасительной станции. Так называемый 'драг-бубль' (drag bubble). Я отвел невидимый 'Тенгу' на двадцать километров от края сферы, прямо в ту точку, куда должна была вывалиться жертва. Развернул системы радиоэлектронной борьбы. Прогрел пусковые установки штурмовых ракет. Я ждал час. Затем второй. В локальном чате Легиона царила скука. Шахтеры обсуждали новые скины на свои корабли. Они не подозревали, что в ста километрах от их главной цитадели расставлен смертельный капкан. Наконец, пеленгатор пискнул. 'Пруратор' стартовал от 'Татары'. Он ушел в варп и мгновенно скрылся в невидимости. Для всех остальных он исчез. Но я знал математику. Я знал, где он окажется. Пространство внутри моей сферы резко исказилось. Транспортник вырвало из гипертуннеля с чудовищной силой. Система безопасности его корабля в панике отключила невидимость из-за резкого гравитационного торможения. Он материализовался в пустоте, дезориентированный, в ста километрах от станции, до которой он так хотел долететь. Он оказался ровно в двух тысячах метров от носа моего крейсера. — Сюрприз, — прошептал я. — Деклука. Захват. Скрамблер. Сетка. Огонь. Четыре команды слились в одно молниеносное усилие мысли через нейроинтерфейс. Мой 'Тенгу' сбросил маскировку. В ту же секунду варп-глушитель намертво вцепился в транспортник, а стазис-сеть погасила его попытку разогнаться. Пилот 'Пруратора' даже не успел пискнуть в локальный чат. Шесть ракет, начиненных кинетической взрывчаткой, ударили в его тонкую броню. Блокадники созданы для того, чтобы прятаться, а не держать удар. Вторая серия ракет разорвала транспортник пополам. В вакуум вывалились обугленные куски обшивки, замороженное тело пилота в разорванной капсуле и самое главное — контейнер с грузом. Спрессованный диспрозий. Лунная руда, которую Легион добывал последние сутки целым флотом, теперь болталась в космосе. Я подвел крейсер к контейнеру, захватил его грави-лучом и сбросил в свой бездонный грузовой отсек. — Искин. Уничтожить мобильный дизраптор. Маскировка. Отварп. Когда через полминуты на Фортизаре завыли сирены, а в локальном чате началась истерика по поводу пропавшего транспортника и сотен миллионов убытков, меня там уже не было. Призрак ударил, забрал золото и растворился во тьме, оставив после себя лишь облако остывающей плазмы. Русмет хотел восстановить бюджет? Я только что пустил его лунные инвестиции по ветру. Точнее, забрал их себе. Охота в индустриальном сердце Легиона официально открылась. День 36й 'Ударить по осиному гнезду палкой — дело нехитрое. Настоящее искусство заключается в том, чтобы убедить разъяренных ос, что палку держал кто-то другой, а ты — просто мимолетная тень на траве'. Уничтожение транспортника в домашней системе Легиона вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Я не стал задерживаться, чтобы полюбоваться на панику в локальном чате. Едва спрессованный диспрозий оказался в моем трюме, я увел 'Тенгу' в глубокий космос, активировал маскировку и начал менять векторы движения каждую минуту. Легион отреагировал с пугающей эффективностью профессиональной армии. Через сто двадцать секунд после взрыва система К-6К16 превратилась в ежа, ощетинившегося сенсорами. Интерфейс моей нейросети запестрел красными маркерами. В космос были выброшены десятки боевых сканирующих зондов (Combat Scanner Probes). В отличие от обычных, они искали не аномалии, а корабли. Зонды сжимали радиус поиска, пытаясь нащупать мой след в вакууме. На гипервратах мгновенно выросли заградительные сферы ('бубли'), сгенерированные тяжелыми дикторами. Они закрыли все выходы из системы. Я висел в абсолютной тишине, наблюдая за их суетой через тактический оверлей. Мои новые импланты серии 'Crystal' работали как часы, охлаждая эмоции и оставляя лишь чистую математику. Зонды не могут насканить корабль под коверт-клокой (Covert Ops маскировкой). Это физически невозможно. Но если они случайно пролетят ближе двух тысяч метров, маскировка спадет. Я начал медленный, изматывающий танец. Я вел невидимый крейсер сквозь систему на микро-тяге, постоянно сверяясь с пеленгатором и уклоняясь от траекторий их патрульных перехватчиков. Мне потребовалось шесть часов, чтобы добраться до звездных врат, ведущих в соседнюю систему. У врат дежурил флот из двадцати кораблей. Они рассыпали вокруг мусорные контейнеры, надеясь, что я врежусь в один из них. Я хрустнул затекшей шеей, отдал искину команду на синхронизацию подсистемы нейтрализации интердикции и нажал на газ. 'Тенгу' прошил их заградительную сферу насквозь, как пуля проходит сквозь мыльный пузырь, не обращая внимания на гравитационные якоря. Вспышка врат — и я ушел. Оставив их охранять пустую клетку. День 37й 'Корабль капсулира — это не грузовик. Это хищник. А хищник с набитым брюхом теряет маневренность и становится добычей'. Я оторвался от погони Легиона, сделав десяток запутанных прыжков через заброшенные системы, и наконец позволил себе выдохнуть. Однако возникла проблема чисто физического характера. Грузовой отсек 'Тенгу' невелик. Он рассчитан на боеприпасы, запасные батареи щитов и нанопасту для ремонта брони. Сейчас он был под завязку забит украденным диспрозием. Корабль стал тяжелее, его инерция возросла. Я чувствовал эту тяжесть через нейроинтерфейс, как гирю, привязанную к собственной ноге. Воевать с полным трюмом — плохая примета. Но и везти такую партию 'горячей' лунной руды через полгалактики в Империю на торговый хаб было верхом идиотизма. Легион контролирует таможни, меня могут вычислить по рыночным логам транзакций. Мне нужен был тайник. Я выбрал мертвую, забытую систему на границе регионов, где не было ни станций, ни аномалий. Нашел самую дальнюю, неприметную луну у газового гиганта, чья орбита была забита ледяным крошевом. Выйдя из невидимости на несколько минут, я выбросил в космос защищенный контейнер. Ввел криптографический пароль длиной в шестьдесят четыре символа, перегрузил в него руду на полмиллиарда ISK и заякорил его в пространстве. Контейнер активировал собственную систему маскировки и исчез с радаров. Только я знал его координаты. Я сделал пометку в бортовом журнале: 'Схрон ?1. Черный день'. Это было странное чувство. Амнезия стерла мое прошлое, но прямо сейчас я собственными руками закладывал фундамент своего будущего. Я создавал свою собственную логистическую сеть. Одинокий волк начал метить территорию. День 38й 'Космос огромен, но его населяют очень тесные сообщества. Если тебе нужно продать краденый линкор или купить молчание, иди к тем, чья родина давно превратилась в пепел'. Вернувшись в регион Синдикат, на свою оперативную базу станции Интаков, я решил, что пришло время расширять контакты. Принцесса Эмилизия была отличным спонсором, но я не мог дергать наследницу престола Амаррской Империи каждый раз, когда мне нужно было сбыть партию ворованных минералов или купить немаркированные боеприпасы. Мне нужен был местный барыга. Тот, кто стирает серийные номера с груза и отмывает грязные ISK. Брокер, продавший мне информацию о расписании Легиона, дал одну наводку. Имя — Сайлас Вейн. Бывший гражданин Федерации Галленте, финансист, попавший в опалу за махинации с корпоративными пенсионными фондами и сбежавший в NPC-нули. Я покинул свой закрытый док и спустился на нижние уровни станции. Здесь гравитация работала с перебоями, пахло плесенью и горелой изоляцией. Неоновые вывески нелегальных клиник по пересадке органов мигали в полумраке. Контора Сайласа располагалась за неприметной бронированной дверью в секторе утилизации. Я прошел через рамку сканера, оставив бластер в ячейке на входе. Два громилы-охранника с дешевыми боевыми аугментациями буравили меня взглядами, но когда они увидели порты моего нейроинтерфейса на висках, их спесь мгновенно испарилась. Капсулиров здесь боялись до дрожи. Для них мы были бессмертными полубогами, способными обрушить на станцию орбитальную бомбардировку просто из-за плохого настроения. Дверь кабинета открылась с тихим шипением. День 39й 'Деньги не пахнут. Но в Синдикате они иногда слегка светятся в темноте от остаточной радиации'. Кабинет Сайласа Вейна разительно контрастировал с трущобами снаружи. Панели из настоящего дерева, антикварный стол, голографический проектор с котировками галактических бирж и запах дорогого табака. Сам Сайлас оказался тучным, ухоженным мужчиной средних лет с аугментированными серебряными пальцами, которыми он изящно тасовал колоду физических бумажных карт. — Присаживайтесь, пилот, — его голос был мягким, обволакивающим. Он не смотрел на мои порты, он смотрел мне в глаза. — Слухи о ваших... успехах на юге уже достигли моих скромных ушей. Уничтожение логистики в K-6K16 — изящная работа. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать рецензии на мои выступления, Сайлас, — я опустился в кресло. Кристаллические импланты в моем мозгу отсекали любые эмоции, превращая разговор в сухой расчет. — У меня есть товар. Спрессованный диспрозий. Много. И он будет поступать регулярно. Сайлас перестал тасовать карты. — Товар Легиона, — констатировал он. Это не был вопрос. — Краденый из-под носа их капитального зонтика. Если Русмет узнает, что я принимаю их лунную руду, он пришлет сюда эскадрилью бомбардировщиков, и плевать он хотел на нейтральный статус станции. — Легион не узнает. А если и узнает, они будут слишком заняты тем, что пытаются поймать меня. Я наклонился вперед, включив генератор белого шума на своем запястье, отсекая прослушку. — Я предлагаю сделку. Ты берешь товар с дисконтом в тридцать процентов от рыночной стоимости Житы. Отмываешь его через подставные корпорации контрабандистов. Взамен ты обеспечиваешь меня чистыми боеприпасами фракционного уровня, запчастями для подсистем 'Тенгу' и разведывательными данными по Синдикату. Мне нужен надежный тыл. Сайлас Вейн смотрел на меня долгую минуту. В его глазах боролись страх перед Легионом и первобытная галлентская жадность. Жадность победила. — Тридцать пять процентов дисконта, — выдохнул он. — Риски транспортировки до хабов я беру на себя. И я хочу право первого отказа на любые чертежи капитальных кораблей, которые вы у них... позаимствуете. — Договорились, — я протянул руку. У меня появился логист. Я больше не был просто бомжом в невидимом корабле. Паутина укреплялась. День 40й 'Один скальпель может вырезать опухоль. Но чтобы расчленить титана, тебе понадобится целая бригада хирургов. И желательно — с бензопилами'. Вернувшись в свою бронированную берлогу (как я теперь называл свой ангар), я погрузился в ванну с восстанавливающим гидрогелем. Тело отдыхало, но мозг, подключенный к экстранету, продолжал работать на запредельных скоростях. В почтовый ящик нейросети упало зашифрованное письмо. Ключ дешифратора — протокол Таш-Муркон. Эмилизия. 'Отличный удар по лунной добыче. Акции подставных компаний Русмета на амаррской бирже просели на два пункта. Но мы оба знаем математику, пилот. Ты — один. Легион — это сорок тысяч живых игроков на рынке. Одиночные укусы вызывают зуд, но не кровопотерю. Если ты будешь летать один, рано или поздно они поймают тебя на ошибке'. Я закрыл глаза, читая текст прямо на сетчатке. Принцесса была права. Моя паранойя и новые импланты делали меня смертоносным, но я не мог быть в двух местах одновременно. 'Мне нужно масштабировать хаос, — гласило продолжение письма. — Я перевела на твой скрытый счет еще пятнадцать миллиардов. Это не премия. Это бюджет. Используй свою новую базу в Синдикате. Найди мне людей. Наемников, отморозков, пиратов — мне плевать. Тех, кому нечего терять и кто ненавидит Легион так же, как и ты. Стань не просто исполнителем. Стань командиром тени'. Письмо самоудалилось, оставив после себя лишь мерцающий след криптографического мусора. Я открыл глаза и сел в ванне. Гель медленно стекал по кибернетическим портам на груди. Командир тени. Амнезия украла мое прошлое, но, возможно, именно это позволило мне так легко принять новую роль. Русмет думал, что стер память рядовому исполнителю. Но он разбудил нечто гораздо худшее. Я подключился к терминалу и открыл закрытые борды наемников региона Синдикат. Я начал просматривать досье одиноких пилотов-отступников, изгнанных из крупных альянсов. Пилотов бомбардировщиков, специалистов по радиоэлектронной борьбе, безумных капитановодов. Пора было собирать свою собственную стаю. И Легион скоро узнает, что значит настоящая партизанская война. День 41й 'В Синдикате нельзя просто повесить объявление "Ищу наемников" на доску контрактов. Откликнутся либо шпионы Легиона, либо идиоты. Первые сдадут тебя за награду, вторые взорвут твой корабль по неосторожности. В обоих случаях ты труп'. Сбор собственной команды в глубоком космосе — это не собеседования в уютных офисах Империи. Здесь нет резюме, рекомендательных писем и испытательных сроков. Здесь есть только киллборды — публичные логи уничтоженных кораблей, по которым можно прочитать всю жизнь капсулира. Я лежал в гидрогелевой ванне своей берлоги на станции Интаков, подключившись к теневым узлам экстранета Синдиката напрямую через порты в затылке. Мой мозг, разогнанный кристаллическими имплантами, просеивал терабайты информационного мусора. Мне не нужны были герои. Герои в нулях живут ярко, но очень недолго, обычно сгорая в плазме залпа вражеского титана. Мне не нужны были 'капитановоды' — любители огромных дредноутов, привыкшие давить массой. Мне нужны были призраки. Те, кто умеет часами сидеть под маскировкой, у кого не дрогнет рука нажать кнопку глушителя варпа, и кто умеет держать рот на замке. Я составил алгоритм поиска. Критерии: использование кораблей класса Covert Ops, отсутствие привязки к крупным альянсам за последние два года, высокий процент успешных соло-убийств логистических кораблей в глубоком тылу. Система выдала триста имен. Большинство — мертвецы или давно ушедшие на покой пилоты. Я отфильтровал список до пятидесяти активных. Затем до десяти. Я не стал писать им напрямую. Я создал анонимный контракт, зашифрованный военными протоколами Таш-Муркон, и повесил его в закрытой сети Синдиката. Условие было простым: координаты мертвого космоса в соседней системе. Тот, кто сможет прилететь туда, не засветившись на радарах местных пиратских картелей, и забрать физический кристалл с данными из заякоренного контейнера, получит приглашение. Это был фильтр. Я забросил удочку во тьму и приготовился ждать, кто клюнет на наживку. День 42й 'Идеальный охотник не тот, кто бесшумно крадется к жертве. Идеальный охотник тот, кто заставляет жертву думать, что она сама вышла на охоту'. Я вывел свой 'Тенгу' в систему, указанную в контракте. Это была глухая, заброшенная система с кислотным газовым гигантом, чье электромагнитное излучение создавало помехи на радарах. Я выбросил контейнер-обманку с инфо-кристаллом и ушел в невидимость в тридцати километрах от него. Мой крейсер замер, слившись с радиоэлектронным фоном планеты. Ожидание продлилось одиннадцать часов. Большинство капсулиров не обладают таким терпением, они начинают дергаться, перепроверять сканеры, включать микро-тягу. Я же был спокоен, как могильная плита. Импланты глушили скуку. Наконец, пространство дрогнуло. Но пеленгатор промолчал. Радары молчали. Не было ни вспышки варп-прыжка, ни сигнатуры. Обычный пилот ничего бы не заметил. Но 'Тенгу', усиленный моими навыками, зафиксировал крошечную, на грани погрешности, гравитационную волну. Кто-то вошел в зону контейнера под идеальной коверт-клокой. Я сфокусировал оптику на точке возмущения. Ничего. Абсолютная пустота. Пришелец был хорош. Он не стал сразу бросаться к контейнеру. Он (или она) кружил вокруг, сканируя пространство пассивными сенсорами, пытаясь найти подвох. Мы играли в невидимые гляделки на краю бездны. Спустя сорок минут пришелец сдался. Жадность пересилила паранойю. В трех тысячах метров от контейнера пространство пошло рябью, и из ниоткуда соткался корабль. Стелс-бомбардировщик. Минматарский фрегат класса 'Хаунд' (Hound). Уродливый, асимметричный кусок ржавого железа, переплетенный проводами, который, тем не менее, нес на борту пусковые установки для торпед, способных пробить броню линкора. Оружие террористов. Идеально. Бомбардировщик приблизился к контейнеру, выпустил грави-луч и забрал кристалл. Пора было знакомиться. День 43й 'Переговоры в глубоком космосе всегда начинаются с того, кто первым захватит цель. Слова — это просто вежливое дополнение к наведенным ракетным установкам'. Как только 'Хаунд' втянул контейнер, я отключил маскировку своего крейсера и одновременно активировал перегрев микроварпдрайва. Мой 'Тенгу' материализовался из пустоты в десяти километрах от фрегата и рванул к нему со скоростью, от которой завыли компенсаторы инерции. Пилот бомбардировщика отреагировал с потрясающей скоростью. Он попытался уйти в невидимость, но я уже был в радиусе двух тысяч метров — зоне деклука. Его маскировка сбойнула. — Захват цели! Глушитель варпа активирован! — мысленно скомандовал я искину. Невидимые электронные цепи опутались вокруг хлипкого минматарского фрегата. Он был пойман. В ответ его сенсоры мгновенно взяли в лок мой крейсер. Мы висели друг напротив друга, намертво сцепившись системами наведения. Мексиканская дуэль, где у меня в руках был дробовик, а у него — граната. В локальном чате мигнул запрос на прямую аудиосвязь. Я принял. — Снимай глушитель, ублюдок, или я всажу в тебя залп 'Мьёльниров' в упор, — раздался в динамиках хриплый, искаженный синтезатором женский голос. — Торпеды в упор по крейсеру с моей сигнатурой нанесут лишь половину урона, — холодно ответил я. — А вот мои кинетические ракеты разорвут твой картонный корпус на первой же секунде. Успокойся. Ты прошла тест. Пауза. Я слышал ее тяжелое дыхание через открытый канал. — Какой еще к черту тест? — Контракт. Ты забрала кристалл. Теперь открой файл, который на нем записан. Я ждал, пока она прогонит файл через дешифратор. — Пятьсот миллионов ISK аванса? — ее голос дрогнул, синтезатор не смог скрыть удивления. — За что? — За то, что ты умеешь летать тихо и не задаешь вопросов. Мне нужен пилот бомбардировщика для работы в тылу Легиона. Мы не будем воевать в честном бою. Мы будем бить в спину, сжигать логистику и исчезать до прихода кавалерии. — Легион? — она горько усмехнулась. — Эти корпоративные мрази выжгли мою домашнюю станцию в Провиденсе год назад. Если ты предлагаешь мне платить за то, чтобы я портила им жизнь... Я в деле. — Имя? — спросил я. — Кира. Позывной 'Немой' (Mute). — Возвращайся в Синдикат, Кира. Сбрось координаты своего дока, я свяжусь с тобой. И добро пожаловать в тень. Я снял глушитель и ушел в варп, оставив ее переваривать произошедшее. Первый номер был в команде. День 44й 'Фанатик опасен, потому что не боится смерти. Дезертир опасен вдвойне, потому что смерть — это единственное, что он оставил позади. А опозоренный дезертир... такой человек сожжет галактику просто ради того, чтобы согреться у костра'. Кира была отличным инструментом для нанесения урона — скальпелем, бьющим в уязвимые точки. Но для серьезных операций мне нужен был кто-то, кто сможет парализовать врага. Мне нужен был специалист по радиоэлектронной борьбе. Тот, кто превратит вражеский корабль в беспомощный кусок железа. Сайлас Вейн, мой новоиспеченный логист, прислал мне наводку. — Есть один кадр на нижней палубе станции, — сообщил Сайлас, потягивая вино в своем кабинете. — Тиберий. Бывший легат Амаррского флота. Вышвырнут со службы с позором за невыполнение приказа — отказался расстреливать колонну с беженцами. Теперь спивается в Синдикате, перебиваясь грязными контрактами. — На чем он летает? — сухо поинтересовался я. — Боевой разведывательный крейсер 'Пилигрим' (Pilgrim). Корабль-вампир. Может висеть в невидимости, а потом высосать энергию из реактора врага за несколько секунд. У парня огромные долги перед местным наркокартелем. 'Пилигрим'. Амаррская инженерия. Тяжелая броня, коверт-клока и батареи энергетических нейтрализаторов. Идеальный напарник для моего 'Тенгу'. Я не стал устраивать Тиберию тестов в космосе. Сломленные люди не играют в игры. Я просто пошел к главарю местного картеля, перевел ему на счет пятьдесят миллионов ISK и выкупил долговую расписку амаррца. Я нашел Тиберия в грязном доке, где он пытался самостоятельно залатать пробитую обшивку своего золотисто-черного крейсера. Он был высок, с благородными чертами лица, которые портила глубокая шрамина и въевшаяся копоть. Я молча бросил ему под ноги дата-пад с его выкупленным долгом. Он поднял глаза. В них не было благодарности. В них была усталость тысячелетнего старика. — Ты кто такой? Очередной рабовладелец? — его голос был глубоким, с идеальным аристократическим акцентом, который странно звучал в этом вонючем ангаре. — Я тот, кто предлагает тебе перестать гнить в этой яме, — я откинул капюшон, демонстрируя свои импланты. — Твой долг погашен. Твой корабль будет отремонтирован за мой счет фракционными деталями. Взамен ты летишь со мной. — Куда? — он прищурился, оценивая мою аугментацию. — В ад, Тиберий. Мы идем жечь тылы Легиона. Услышав имя Легиона, амаррец замер. Его кулаки медленно сжались. Он молча кивнул, поднял дата-пад и раздавил его в руке. Команда была собрана. День 45й 'Если собрать в одной комнате фанатика, циника и пиромана, получится либо кровавая бойня, либо идеальный диверсионный отряд. Разница лишь в толщине кошелька того, кто запер дверь снаружи'. Я собрал их в своем защищенном ангаре высшего уровня. Контраст был разительным. Кира — невысокая, резкая, с татуировками племен Минматара на лице, одетая в потертый комбез механика. Тиберий — высокий, облаченный в остатки парадного амаррского мундира, лишенного знаков различия, сохраняющий ледяное спокойствие. Представители двух рас, которые вели священную войну друг с другом на протяжении веков. Они буравили друг друга взглядами, стоя по разные стороны голографического стола. Воздух в ангаре можно было резать виброножом. — Если эта имперская шваль попробует выкачать энергию из моего корабля, я всажу торпеду прямо в его капсулу, — процедила Кира, не отрывая взгляда от Тиберия. — Минматарским животным не стоит беспокоиться, — меланхолично ответил амаррец. — Твой ржавый фрегат развалится сам, прежде чем я успею взять его в прицел. Я шагнул из тени к столу. Мои кристаллические импланты мягко пульсировали в такт биению сердца. — Заткнулись оба, — мой голос прозвучал тихо, но в нем было столько спрессованного льда, что они мгновенно замолчали. — Вы здесь не для того, чтобы решать политические споры Империй. Империям на вас плевать. Вы здесь потому, что вы — изгои. А я — ваш единственный шанс отомстить тем, кто сделал вас изгоями, и заработать столько, чтобы купить собственные планеты. Я вывел на голографический стол карту южных регионов нулей. Территории Легиона зажглись красным. Огромная, пульсирующая империя Русмета. — Правило первое. Вы подчиняетесь моим приказам беспрекословно. Если я говорю прыгать — вы прыгаете. Если я говорю уйти в невидимость и смотреть, как мимо летит жирная добыча — вы глотаете слюну и сидите тихо. — Правило второе. Никакой связи по открытым каналам. Вся коммуникация — через зашифрованные узлы, которые я вам выдам. Для Легиона мы не существуем. Я посмотрел на них. Глаза Киры горели азартом. В глазах Тиберия проснулась забытая целеустремленность. Они поняли масштаб. Это была не пиратская вылазка за металлоломом. Это была война. — Как мы называемся? — спросила Кира, скрестив руки на груди. — Если мы будем вырезать их конвои, они дадут нам имя в любом случае. Лучше придумать самим. Я посмотрел на голограмму пылающих систем Легиона. Я вспомнил холодную пустоту W-космоса и свою стертую память. — Призраки не имеют имен, — медленно произнес я. — Но тени имеют форму. Мы будем называться 'Эскадрилья Тень' (Shadow Squadron). И завтра мы отправляемся на первую совместную охоту. Готовьте корабли. Мы идем резать их логистику связи. Паутина была сплетена. Теперь в ней сидел не один паук, а целая стая. День 46й 'Идеальный план — это как карточный домик. Он выглядит безупречно, пока ты не попытаешься поставить последнюю карту. И в этот момент ты понимаешь, что тебе не хватает джокера. Желательно — джокера с правами администратора'. Я сидел в командном центре своего ангара, разглядывая трехмерную голограмму коммуникационной сети Легиона. Убить логиста с рудой — это больно. Но чтобы по-настоящему посеять панику, нужно ослепить врага. Русмет управлял своей империей через сеть квантовых ретрансляторов. Если мы сможем взломать один из центральных узлов в регионе Кэч, мы получим доступ к их внутренним каналам. Но была одна проблема. Ни я на своем 'Тенгу', ни Кира, ни Тиберий не имели специализированного оборудования и, что важнее, мозгов для взлома дата-центров военного класса. — Нам нужен хакер, — констатировал я, прерывая тишину. Кира и Тиберий сидели по разные стороны стола, изучая карту. — Тот, кто сможет подойти к ретранслятору под маскировкой, вскрыть квантовые замки за тридцать секунд и скачать кэш, пока мы будем держать охрану. — В Синдикате полно взломщиков, — пожала плечами Кира. — Любой дата-аналитик возьмется за это. — Любой аналитик сгорит на первом же файрволе ретранслятора Легиона, — отрезал я. — Мне нужен не просто взломщик. Мне нужен архитектурный гений. Я откинулся в кресле, чувствуя, как кристаллические импланты холодят затылок. Моя амнезия стерла многое: детали прошлых операций, лица врагов, мотивы. Но она не смогла стереть базовые, вшитые в подкорку коды доступа. Мой корпоративный тикер. [OUG] — Other Universe Group. Глубоко законспирированная, небольшая, но пугающе технологичная корпорация. Мы не владели регионами, мы владели информацией. И я всё еще был её полноправным членом. — Я знаю, кто нам нужен, — произнес я, открывая защищенный корпоративный канал связи, который не активировал уже очень давно. — Наш босс. Тиберий изогнул бровь: — Твой босс — хакер? — Мой босс — CEO корпорации Other Universe Group, — я набрал криптографический ключ вызова. — И если во вселенной есть система, которую он не может взломать, значит, она еще не изобретена. День 47й 'Большинство директоров корпораций сидят в небоскребах Житы, окруженные секретарями и охраной. Настоящие гении сидят в обнимку с плазменным реактором, потому что им постоянно не хватает энергии для вычислительных кластеров'. Секретная штаб-квартира OUG находилась здесь же, в Синдикате, но не на торговых променадах Интаков. Она пряталась на самом нижнем, техническом уровне станции, в зоне повышенной радиации, куда Конкорд и местные картели соваться боялись. Я оставил свою эскадрилью готовить корабли, а сам спустился в корпоративный док. Дверь ангара представляла собой монолитную плиту из корабельной брони, испещренную камерами и сканерами сетчатки. Как только автоматика считала мой имплант, тяжелые створки беззвучно разъехались. Внутри находился не офис. Это был гибрид серверной станции и кибернетической лаборатории. Везде гудели охлаждающие установки, мигали кластеры серверов, а в стеклянных колбах плавали биомеханические протезы. В центре этого технологического святилища висел его корабль — 'Стратиос' (Stratios). Крейсер фракции Сестер Евы, изначально белый и элегантный. Но босс превратил его в черного, ощетинившегося антеннами и кустарными теплоотводами монстра. Летающий суперкомпьютер. — Ты жив, блудный сын! А я уж думал, Легион разобрал тебя на запчасти, — раздался скрипучий, трескучий голос из-под брюха крейсера. Из-под корабля выкатился человек на антигравитационной платформе. Кощейка Тольятти. Глава Other Universe Group. Он был тощим, как скелет, его кожа имела нездоровый бледный оттенок от вечной работы при искусственном свете. Правая половина его черепа была заменена изящной, но жутковатой платиновой пластиной, из которой пучки оптоволокна уходили прямо в шейный отдел. Один глаз сверкал маниакальным человеческим блеском, второй представлял собой сложный оптический сенсор с диафрагмой, которая постоянно щелкала, фокусируясь на мне. — Здравствуйте, босс, — я слегка поклонился, выражая уважение. Кощейка был безумен, но его интеллект не подлежал сомнению. Именно благодаря его кодам я выжил после крио-стазиса. — Я пришел за помощью корпорации. — Помощью? О-о, я слежу за твоими отчетами на закрытых бордах, — Кощейка ловко спрыгнул с платформы, вытирая руки в масле о свой лабораторный халат. — Ты взбесил Русмета. Уничтожил логистику. Отличная работа для оперативника OUG. Так что тебе нужно? — Я собираюсь вскрыть военный квантовый ретранслятор Легиона в Кэче. Моя эскадрилья обеспечит перехват охраны. Но мне нужен человек, который вскроет базу данных и зальет туда вирус. Кощейка замер. Его механический глаз угрожающе зажужжал, расширяя диафрагму. — Военный ретранслятор... — он облизнул пересохшие губы. — Ядра данных Легиона. Свежие, сочные логи. И знаешь что еще там есть? Офицеры связи. У них в головах стоят прототипы фракционных имплантов. Наш R&D отдел убьет за такие образцы! — Вы полетите с нами, шеф? — прямо спросил я. — Полечу ли я? — Кощейка истерично, искренне рассмеялся, обнажив металлические зубы. — Да я сам поведу свой 'Стратиос'! Но учти: все выкачанные данные пойдут в архивы Other Universe Group. И если мы вскроем их капсулы — замороженные мозги их офицеров достанутся моей лаборатории. Договорились? — Как всегда, босс, — я кивнул. — Завтра мы уходим в тень. День 48й 'Собрать в одном флоте профессионального диверсанта, амаррского аристократа-дезертира, минматарскую террористку и гениального, но слегка поехавшего CEO корпорации — это рецепт катастрофы. Но именно так рождаются легенды нулей'. Ангар был наполнен гулом прогревающихся реакторов. Четыре корабля. Четыре тени. Мой черный матовый 'Тенгу' — лидер стаи, тактический командир операции. 'Хаунд' Киры — ржавый, угловатый стелс-бомбардировщик, несущий смерть в виде тяжелых торпед. 'Пилигрим' Тиберия — изящный, угрожающий крейсер, способный парализовать любого врага. И 'Стратиос' Кощейки Тольятти — уродливый, ощетинившийся антеннами хакерский диск, переполненный вычислительными мощностями OUG. Мы впервые создали единую флотскую сеть. Я сбросил Кире и Тиберию зашифрованные протоколы синхронизации. — Внимание эскадрилье, — мой голос транслировался прямо в их нейроинтерфейсы. — Представляю вам нашего специалиста по взлому. Это Кощейка Тольятти. Глава моей корпорации. — Твой босс полетит с нами на передовую? — в голосе Тиберия скользнуло уважение. В Империях директора сидели в золотых дворцах. — Привет, мясо! — радостно протрещал в эфире голос Кощейки. На фоне у него играла тяжелая, искаженная синтезаторами музыка. — Постарайтесь не поцарапать мне офицеров связи, когда будете взрывать их охрану, ладно? Мне нужны их мозги в целом виде. Кира фыркнула в канал связи: — Твой босс — псих. Мне это нравится. — Цель — система H-AD в регионе Кэч, — прервал я их обмен любезностями. — Военный ретранслятор класса 'Омега'. Охрана — пара звеньев перехвата и, скорее всего, радиоэлектронная борьба. Кира, торпеды бережешь до моей команды. Тиберий, твоя задача — высосать энергию из их глушителей. Шеф, — я переключился на Кощейку, — ваш выход сразу после нашего удара. У вас будет окно в две минуты до подхода их основных сил. — Две минуты? — Кощейка презрительно цокнул языком. — Я вскрою эту жестянку за сорок секунд. Я уже написал для них такой очаровательный червь, он сожрет их системы шифрования изнутри. — Отстыковка, — скомандовал я. Магнитные захваты отпустили нас. Четыре корабля один за другим выскользнули из доков станции Интаков в холодную пустоту Синдиката. Мы мгновенно включили коверт-клоки. Эскадрилья 'Тень' при поддержке главы OUG начала свой первый совместный крестовый поход. День 49й 'Синхронный флот-варп невидимок — это танец призраков. Вы просто материализуетесь из абсолютного ничто, принося с собой смерть. Если, конечно, ваш генеральный директор не забудет выключить музыку в открытом эфире'. Движение в составе флота невидимок требует ювелирной точности. Если кто-то ошибется и подойдет к союзнику ближе чем на две тысячи метров — маскировка спадет у обоих. Мы шли через враждебный космос, как стая волков. Я инициировал флотские гиперпрыжки, прокладывая маршрут в обход крупных кемпов Легиона. Мы проскальзывали мимо их дозорных на гипервратах. Они жаловались на скуку в локальных чатах, не подозревая, что прямо у них над головами висит эскадрилья элиты. Напряжение росло. Кира и Тиберий соблюдали идеальную радиотишину. Но управлять собственным боссом оказалось той еще задачей. — Ой, смотрите, обломки! — затрещал Кощейка в корпоративном канале, когда мы проходили через поле недавней битвы. — Там дредноут Легиона! Я вижу кусок крио-камеры! Слушай, давай остановимся на пять минуточек, а? Мои дроны быстро срежут там серверные стойки! — Никак нет, шеф, — процедил я, удерживая курс. — Мы потеряем время, и они засекут наши сигнатуры. — Но там же могут быть интерфейсы! Свежие, еще с остаточным напряжением! — ныл CEO Other Universe Group, словно ребенок в магазине игрушек. — Кощейка, при всем уважении к вашему статусу, — ледяным тоном вмешался Тиберий, — если вы нарушите строй, я лично выжгу реактор вашего 'Стратиоса'. — Ого, амаррец с зубами! Люблю таких. Вы, ребята, такие зажатые, — хохотнул кибер-босс и, наконец, отключил микрофон. К исходу сорок девятого дня мы достигли системы H-AD. Сердце региона Кэч. Глубокий тыл. Я дал команду сбросить скорость и зависнуть в глубоком сейф-споте. Мы были на месте. В десяти астрономических единицах от нас мерцал квантовый ретранслятор. Завтра империя Русмета оглохнет. День 50й 'Хакерский взлом в кино — это задумчивое стучание по клавиатуре. В глубоком космосе взлом — это когда ты вгоняешь гарпуны с дата-кабелями в обшивку вражеской станции, пока твои друзья поливают охрану плазмой'. Мы висели в невидимости в пятидесяти километрах от коммуникационного узла. Шпиль ретранслятора был усеян антеннами и медленно вращался на орбите. Охрана была серьезной, как я и предполагал. Два линейных крейсера класса 'Торнадо' с дальнобойной артиллерией и тяжелый заградитель класса 'Диктор'. Я раздал цели через командирский интерфейс. — Слушать мою команду. Кира, берешь диктора. Он не должен надуть заградительную сферу. Тиберий, правый 'Торнадо' твой — обесточь его. Я беру левого. Босс, — обратился я к Кощейке, — ваш выход. — Мои щупальца уже чешутся, — промурлыкал Кощейка. Я видел по телеметрии, как 'Стратиос' главы OUG медленно пополз к станции на микро-тяге, лавируя между патрулями в абсолютной невидимости. Три... два... один. — Деклука! Огонь! Космос взорвался. Четыре корабля материализовались из ниоткуда. Кира ударила первой. Три тяжелые торпеды вырвались из пусковых установок 'Хаунда' и врезались прямо в двигательный отсек заградителя Легиона. Взрыв переломил диктора пополам до того, как его пилот успел нажать кнопку постановки помех. Тиберий на 'Пилигриме' сбросил маскировку в десяти километрах от первого 'Торнадо'. Его энергетические вампиры ударили кроваво-красными лучами, впиваясь в щиты врага. Реактор крейсера высох за пять секунд. Орудия замерли. Я атаковал вторую цель. Мой 'Тенгу' изрыгнул рой штурмовых ракет, вколачивая линейный крейсер в каменный век. Но главное шоу устроил CEO. 'Стратиос' Кощейки висел в пятидесяти метрах от шпиля ретранслятора. Из его корпуса вырвались гарпуны с тяжелыми магнитными захватами и толстыми пучками оптоволокна, с хрустом пробивая внешнюю броню станции и подключаясь напрямую к дата-шинам. — О-о-о, да! — кричал Кощейка в открытый канал, пока его механический глаз бешено вращался. — Я в их кишках! Я ломаю их корневые сертификаты! В локальном чате Легиона началась истерика. Они поняли, что их ослепляют. — Тридцать секунд, босс! — рявкнул я, добивая своего 'Торнадо'. Корабль врага вспух плазменным шаром. — Качаю! Коды доступа к прыжковым мостам, расписания капитальных конвоев... Боже, командир, какой массив данных для Other Universe Group! — хакер маниакально хохотал. — Загружаю наш корпоративный подарок! Пусть теперь слушают белый шум и смотрят мультики вместо радаров! — Сворачиваемся! — скомандовал я, видя на подскане приближение флота быстрого реагирования. Кощейка с лязгом втянул свои дата-гарпуны обратно в брюхо крейсера. Мы одновременно активировали маскировочные устройства. Флот растворился в пустоте за секунду до того, как в систему ввалилась сотня перехватчиков Легиона. Они опоздали. Ретранслятор был заражен, его базы данных скопированы на серверы OUG, а Русмет только что лишился глаз и ушей в целом секторе. Первая операция стаи завершилась триумфом. Я лежал в гидрогеле, слушая довольное бормотание Кощейки, который уже сортировал украденные файлы, и понимал: Легион не знает, с чем столкнулся. Мы больше не были просто наемниками. Мы были хирургическим инструментом Other Universe Group, перерезающим горло спящему гиганту. День 51й 'Побег из горящего дома — это только половина дела. Настоящая проблема — это пройти мимо толпы вооруженных соседей, которые уже вышли на запах дыма, и сделать вид, что ты просто гулял мимо с канистрой бензина'. Мы висели в глубоком космосе системы H-AD, покрытые маскировкой, пока вокруг нас разворачивался настоящий ад. Легион взбесился. Слепнущий регион — это не просто неудобство, это стратегическая катастрофа. В систему один за другим проваливались флоты быстрого реагирования. Локальный чат превратился в водопад красных строк: приказы, ругань, координаты сканирования. — Командир, они перекрыли все четыре выхода из системы, — ледяным голосом доложил Тиберий, считывая данные со своих пассивных сенсоров. — Тяжелые заградительные сферы на каждом гейте. Радиус — до ста километров. Плюс мобильные варп-дизрапторы раскиданы как мусор. — Нас будут искать по тепловому следу, — добавила Кира. — Мой 'Хаунд' остывает медленно. Если они выпустят перехватчики с перегретыми сканерами, нас могут выцепить просто по теории вероятности. Я переключил тактический дисплей на глобальную карту. Мы были в центре улья, который сами же и разворошили. — Всем сохранять радиомолчание и нулевую тягу. Ждем. — Ждем? — возмутился Кощейка. — У меня в трюме петабайты сырых, истекающих соком военных кодов! Мне нужно в лабораторию! Мои серверы плачут без этой еды! — Босс, если вы сейчас дернетесь в варп, они засекут вектор вашего разгона, — я жестко осадил генерального директора. В космосе субординация уступала место физике. — Мы не можем пройти через гейты. 'Тенгу' проскользнет благодаря подсистемам, но ваши крейсера и бомбардировщик увязнут в их сферах. — И что ты предлагаешь? Ждать, пока у нас кончится воздух? — фыркнула Кира. — Мы не пойдем через парадную дверь, — я активировал бортовой сканер аномалий в пассивном режиме, чтобы не излучать активных волн. — Легион запер систему по правилам к-космоса. Но они забыли, что физика работает по своим законам. Я сбросил им на экраны слабую, едва заметную гравитационную сигнатуру в десяти астрономических единицах от нас. — Червоточина. Блуждающий прокол. Скорее всего, нестабильный. Я засек его еще на подлете. Мы уходим в W-космос. Синхронизация пеленгаторов. Прыгаем по моей команде на десять километров от сигнатуры, чтобы не влететь в их скаутов, если они там есть. Мы совершили микро-варп. Легион прочесывал орбиты планет и звездные врата, ожидая, что мы попытаемся прорваться с боем. А мы, невидимыми тенями, скользнули к мерцающей червоточине на самом краю системы и один за другим нырнули в неизвестность, оставив их охранять собственную слепоту. День 52й 'Сырые данные — это как необогащенный уран. Вроде бы ничего особенного, просто тяжелый камень. Но если засунуть его в правильную центрифугу, можно получить энергию, способную сжечь город'. Мы выбрались в Синдикат лишь к исходу следующего дня, проделав изматывающий путь через цепочку нестабильных вормхолов. Едва магнитные захваты секретного ангара OUG зафиксировали наши корабли, Кощейка пулей вылетел из своей капсулы. Он даже не стал переодеваться. Прямо в гидрокостюме, оставляя за собой мокрые следы, он подкатился на грави-тележке к главному серверному кластеру базы. — Сгружайте! Сгружайте всё мне! — орал он, подключая толстые пучки оптоволокна от своего 'Стратиоса' к терминалам лаборатории. Его механический глаз бешено щелкал диафрагмой, а металлические зубы скрипели от предвкушения. Я выбрался из 'Тенгу', чувствуя привычную ломоту в мышцах после долгого пребывания в геле. Кира спрыгнула с крыла своего бомбардировщика, потягиваясь, как дикая кошка. Тиберий спускался по трапу 'Пилигрима' с грацией аристократа, ничем не выдавая усталости. Мы собрались вокруг голографического стола Кощейки. Директор Other Universe Group вогнал дата-иглу прямо в порт на своем затылке. Его тело выгнулось дугой. — О-о-о-о... Какая архитектура. Какие протоколы... — простонал Кощейка. — Они использовали тройное квантовое шифрование. Дилетанты! Наивные, имперские дилетанты! Над столом начали разворачиваться гигантские массивы данных. Списки кораблей, расписания логистики, личные переписки офицеров, финансовые проводки. — Это всё мусор, — отмахнулся Кощейка, смахивая целые терабайты таблиц. — Я ищу жемчужину. У Легиона есть спецотдел. R&D. Русмет вливает триллионы ISK в разработку новых технологий, чтобы перестать зависеть от имперских чертежей. Вдруг бегущие строки кода остановились. Кощейка открыл свой живой глаз, и в нем застыл абсолютный, детский восторг. — Нашел. Проект 'Затмение'. Он вывел на экран чертеж, от которого у меня по спине пробежал холодок. — Что это? — прищурилась Кира. — Похоже на модуль маскировки. — Это не просто маскировка, девочка, — Кощейка благоговейно коснулся голограммы. — Это генератор фазированного искажения для капитальных кораблей. Русмет пытается создать коверт-клоку для титанов. Тиберий побледнел. — Невозможно. Масса титана просто разорвет генератор. — Было невозможно, — поправил Кощейка. — До сегодняшнего дня. Если они закончат тесты, Легион получит невидимые машины судного дня. Они смогут прыгать прямо на столицы Империй из абсолютного ничто. Я стиснул зубы. Игры кончились. — Где этот прототип? — Пока в головах инженеров, — Кощейка злорадно ухмыльнулся. — Но через три дня главный конструктор проекта, директор Ваэль, летит на инспекцию верфей в лоу-секах. Глава OUG посмотрел на меня своим механическим глазом, и его зрачок сузился до красной точки. — Мне нужен этот директор, призрак. Мне нужен его мозг. Достаньте его мне. День 53й 'Мы все здесь мертвецы. Просто некоторые из нас всё еще упрямо продолжают дышать, отказываясь признавать очевидное'. Подготовка к операции требовала времени. Кощейка заперся в лаборатории, калибруя специализированный крио-контейнер для будущей жертвы. А мы с эскадрильей получили сутки на восстановление. Я зашел в бар на техническом уровне Синдиката. Здесь было тихо, пахло переработанным машинным маслом, а бармен-дрон молча наливал синтетический алкоголь. Кира сидела за дальним столиком, методично собирая и разбирая компактный плазменный резак. Ее пальцы двигались с пугающей скоростью. Тиберий сидел напротив нее, медленно цедя из бокала что-то темно-бордовое, очень отдаленно напоминающее амаррское вино. Я подошел и сел рядом. — Как корабли? — спросил я. — Я перекалибровала пусковые установки, — сухо ответила Кира, не поднимая глаз. — Если мы идем ловить VIP-персону, мне нужно будет стрелять так, чтобы снять ему щиты, но не испарить его спасательную капсулу. Минматарские торпеды для такой хирургии не созданы. — А я перенастроил нейтрализаторы, — добавил Тиберий. — Высосу его реактор по капле. Он не сможет ни отварпать, ни включить самоуничтожение. Я смотрел на них. Два абсолютных антипода, объединенных только ненавистью к Легиону и моей волей. — Зачем вам это? — вдруг спросил я. Вопрос вырвался сам собой. Моя стертая память делала меня идеальным исполнителем, но иногда я чувствовал вакуум там, где должны были быть мотивы. Кира остановила руки с резаком. Она подняла на меня тяжелый, колючий взгляд. — Легион сжег мою планету, — тихо произнесла она. — Они проводили орбитальную бомбардировку просто для того, чтобы зачистить территорию под свои новые заводы по переработке газа. Моя семья была там. Внизу. Без нейроинтерфейсов. Без спасательных капсул. Я буду резать их корабли до тех пор, пока от Русмета не останется только имя в учебниках истории. Она перевела взгляд на Тиберия. — А что насчет тебя, имперская кость? Чего ты забыл в этой помойке? Амаррец сделал медленный глоток. Его лицо со шрамом оставалось каменным. — Я отказался стрелять по транспортам беженцев в системе Делв. Легион купил моего адмирала. Меня объявили предателем, лишили звания и выбросили в космос в пустой капсуле. Я потерял честь. А для амаррца честь — это всё, что у него есть. Тиберий поставил бокал на стол. — Мы здесь не ради Исков, командир. Мы здесь, чтобы отправить Легион в ту же бездну, в которую они толкнули нас. А теперь скажи, ради чего здесь ты? Я посмотрел на свои руки. На платиновые порты, вживленные в запястья. — Они стерли мне память, — ровным голосом ответил я. — Они думали, что я забуду, кто я такой. Но они забыли, что пустота всегда заполняется. И я заполнил ее ими. Я встал из-за стола. — Завтра мы идем за инженером. Идите спать. День 54й 'Ловить рыбу динамитом весело, но неэффективно, если тебе нужна живая рыба. Чтобы поймать инженера-капсулира, тебе нужен скальпель, пинцет и очень, очень крепкий сачок'. Мы вернулись в ангар OUG. Кощейка собрал нас у голографического проектора. — Цель: Директор Ваэль. Гений, миллиардер, редкостный ублюдок, — директор Other Universe Group вывел на экран досье. Лицо надменного человека с дорогими имплантами из полированного золота. — Он летит из глубоких нулей в лоу-сек систему Арайя. Там находится секретная верфь, где собирают прототип невидимого генератора. — На чем он летит? — спросил я, изучая маршрут. — И вот тут начинается самое интересное, — Кощейка потер руки. — Он параноик. Он не летит на шаттле или фрегате. Он использует тяжелый яхт-крейсер класса 'Виктори' (Victory). Толстенная броня, нуль-секундный отварп, иммунитет к легким глушителям. И эскорт из четырех крейсеров фракции Blood Raiders. Кира присвистнула. — Мы не пробьем такую броню быстро. А если мы задержимся, он нажмет тревожную кнопку и вызовет флот. — Нам не нужно пробивать его броню, — я активировал тактический оверлей. — Нам нужно пробить его самоуверенность. Яхта тяжелая. Ей нужно время на разворот. Мы перехватим его не в космосе, а прямо на звездных вратах в лоу-секе. — На вратах? — Тиберий нахмурился. — Там пушки КОНКОРДа. Если мы выстрелим первыми, турели разнесут нас в пыль. — Вы не выстрелите, — я перевел взгляд на Сайласа Вейна, который тихо стоял в тени ангара. Логист подошел к столу и положил на него дата-чип. — Я использовал часть ваших бюджетов, — мягко произнес Сайлас. — Я купил для Ваэля 'флаг преступника' (Kill Right). Мелкий пиратский картель в Арайе зарегистрировал на него официальную обиду за уничтоженный патруль. Это стоило бешеных денег, но теперь, по законам КОНКОРДа, любой пилот имеет право открыть по директору Ваэлю легальный огонь в лоу-секах. Пушки на вратах будут молчать. — Гениально! — взвизгнул Кощейка. — Бюрократия убивает надежнее лазера! — Тиберий, — я повернулся к амаррцу. — Твоя задача — мгновенно высосать его конденсатор. Без энергии его тяжелые варп-стабилизаторы отключатся. Кира, ты берешь эскорт. Оглуши их электроникой, ослепи сенсоры. Мне нужен только Ваэль. И главное... Я обвел стаю взглядом. — Как только мы взорвем его яхту, он окажется в спасательной капсуле. Капсулы отварпывают за ноль целых, одну десятую секунды. У нас будет одно-единственное мгновение, чтобы поймать яйцо, прежде чем его сознание ускользнет. У кого-нибудь есть идеи? Кощейка гордо выпятил грудь. — Я загрузил в твой 'Тенгу' экспериментальный фракционный скрамблер OUG. Он цепляет сигнатуру капсулы быстрее, чем человеческий мозг успевает послать команду на отварп. Просто доверься моей инженерии, сынок. День 55й 'Тишина перед засадой — это самая громкая вещь во вселенной. Ты слышишь гул реактора, стук собственной крови в висках и то, как медленно, секунда за секундой, утекает время твоего врага'. Система Арайя. Лоу-сек. Грязный, забытый богом перекресток на границе миров. Моя эскадрилья висела в абсолютной невидимости в тридцати километрах от звездных врат, ведущих в нули Легиона. В космосе было тихо. Желтый карлик системы освещал гигантские, ржавые конструкции гиперврат и тяжелые автоматические турели КОНКОРДа, медленно вращающиеся на своих турельных кольцах. Турели были запрограммированы уничтожать любого агрессора. Но у нас был бюрократический ключ к убийству. — Оптика на максимум, — скомандовал я по зашифрованному каналу. — Проверка систем. — Торпеды в шахтах. Электронные глушилки прогреты, — отрапортовала Кира. — Нейтрализаторы наготове. Конденсатор полный, — отозвался Тиберий. Мы ждали четыре часа. Гидрогель в капсуле стал казаться вязким. Кристаллические импланты жгли затылок, обрабатывая гигабайты данных с пассивных сканеров. Я представлял себе этого Ваэля. Инженер, возомнивший себя богом, сидящий в роскошной каюте своей бронированной яхты, попивающий вино и думающий о том, как его новые невидимые титаны поставят галактику на колени. Внезапно пространство перед гипервратами исказилось. Гравитационная волна ударила по сенсорам 'Тенгу'. Кто-то массивный выходил из прыжка. — Контакт, — мой голос был тихим, как шелест вакуума. Врата вспыхнули ослепительным сине-белым светом. Из портала материализовались четыре кроваво-красных крейсера эскорта. А за ними, тяжелый, отливающий полированным золотом и черной сталью, вышел он. Яхт-крейсер класса 'Виктори'. Бронированный сейф с двигателями. — Командир, они вышли из неуязвимости. Начинают разгон на верфь, — доложил Тиберий. Я активировал легальный протокол 'Kill Right' через интерфейс КОНКОРДа. Система моргнула зеленым. Статус Ваэля для нас изменился на 'Легальная цель'. Турели на вратах остались неподвижны. Бюрократическая машина Империи дала нам зеленый свет на казнь. — Эскадрилья 'Тень', — я положил мысленные руки на гашетки и модули скрамблера. — Снять маскировку. Взять инженера живым. Работаем! В следующее мгновение тьма вокруг врат раскололась. Призраки вышли на охоту, и директор Легиона, сидевший в своем золотом гробу, даже не успел понять, что его блестящая карьера только что закончилась. День 56й 'Идеальный перехват капсулы — это не вопрос огневой мощи. Это вопрос миллисекунд и пинга до сервера. Ну, или наличия в твоем трюме запрещенного фракционного генератора помех, собранного безумным гением'. Пространство вокруг врат Арайя взорвалось. Мы сняли маскировку синхронно, как единый механизм. Автоматические турели КОНКОРДа — колоссальные орудия, способные испарить линкор за залп, — сдвинулись на своих осях, сканируя нас. В их электронных мозгах пронесся протокол оценки угрозы. Мой интерфейс мигнул зеленым: 'Право на убийство подтверждено. Вмешательство полиции отменено'. Пушки замерли, превратившись в безмолвных зрителей нашей казни. Тиберий ударил первым. Его 'Пилигрим' материализовался в десяти километрах от яхты директора Ваэля. Кроваво-красные лучи энергетических вампиров впились в золотистую броню крейсера Легиона. — Нейтрализация активна. Качаю конденсатор, — ледяным тоном доложил амаррец. — Его варп-стабилизаторы обесточены. Он никуда не прыгнет. В этот же момент Кира обрушила радиоэлектронный шторм на эскорт. Ее стелс-бомбардировщик выпустил веер сфокусированных электромагнитных импульсов. Четыре крейсера Blood Raiders, нанятые для охраны, мгновенно ослепли. Их радары показывали белый шум, системы наведения сошли с ума. Они начали палить в пустоту, пытаясь зацепить нас наугад. Яхта Ваэля тяжело разворачивалась, пытаясь уйти обратно в спасительные врата. — Моя очередь, — я направил 'Тенгу' прямо наперерез бронированному монстру. Мои ракетные установки выплюнули сплошной поток кинетической смерти. Яхта была создана для выживания: слои абляционной брони, укрепленные переборки. Но без энергии для активных модулей откачки она была просто летающим куском золота. Мои ракеты методично, слой за слоем, вскрывали ее, как консервную банку. В локальном чате появилось сообщение от Ваэля. Никакой паники. Только холодное высокомерие: [LGN-RD] Dir_Vael: Вы покойники. Назовите свою цену, или Русмет выжжет ваши клоны до седьмого колена. Я не стал отвечать. Я нажал гашетку до упора. Спустя сорок секунд реактор яхты детонировал. Ослепительная вспышка поглотила золотой корпус. И вот он — момент истины. Из облака плазмы со скоростью выпущенного снаряда выстрелила спасательная капсула Ваэля — блестящее титановое яйцо. Защитная автоматика капсулы уже инициировала экстренный отварп. У меня были доли секунды. Я активировал экспериментальный скрамблер Кощейки. Модуль OUG взвыл, потребляя почти всю энергию моего крейсера. Пространство вокруг капсулы Ваэля свернулось в тугой гравитационный узел. Яйцо дернулось, попыталось пробить ткань пространства и... замерло на месте, пойманное в невидимый капкан. — Есть захват! — выдохнул я. — Эскорт прозревает! Уходим! — рявкнула Кира. Ослепленные крейсера начали восстанавливать сенсоры. Я подошел к капсуле вплотную, перегрузил щиты 'Тенгу', чтобы выдержать случайный залп, и активировал тяжелый гравитационный манипулятор. Капсула инженера Легиона с глухим стуком втянулась в мой грузовой отсек. — Эскадрилья 'Тень', отварп по вектору Синдиката! — скомандовал я. Мы ушли в гиперпрыжок за секунду до того, как эскорт открыл прицельный огонь. Директор Ваэль, главный мозг научно-исследовательского отдела Легиона, только что стал моим пленником. День 57й 'Пытки в Новом Эдеме лишены смысла. Зачем вырывать ногти бессмертному, если он может просто отключить болевые рецепторы? Настоящая пытка — это когда в твой мозг залезает хакер с грязными руками и начинает листать твои детские страхи в поисках паролей'. Мы доставили капсулу в лабораторию Other Universe Group. Кощейка Тольятти скакал вокруг бронированного яйца, потирая свои серебряные руки. Его механический глаз жужжал, фокусируясь на шлюзах капсулы. — Осторожно, босс, он всё еще подключен к гидрогелю, — предупредил я, наблюдая, как техники-дроны OUG закрепляют капсулу на стенде. — Если капсула поймет, что ее вскрывают враждебно, она впрыснет ему нейротоксин. Он умрет, а его сознание улетит в домашнего клона в Жите. Мы останемся с куском мертвого мяса. — Не учи отца делать детей, призрак, — отмахнулся Кощейка. — Я обойду протоколы Конкорда быстрее, чем он успеет моргнуть в своей жиже. Хакер подключил к обшивке капсулы пучки оптоволокна, ведущие к главному серверу лаборатории. Его пальцы запорхали по голографической клавиатуре. Кира и Тиберий стояли в стороне. Для них это зрелище было в новинку — обычно капсулы просто взрывают в космосе. Потрошить их живьем считалось табу даже среди пиратов. Внезапно капсула дернулась. Внешние дисплеи яйца загорелись красным, затем мигнули и сменили цвет на спокойный синий. — Протоколы жизнеобеспечения перехвачены! — радостно завопил Кощейка. — Я заблокировал его передатчик сознания. Он заперт в этом теле. А теперь... давайте посмотрим, что прячет в своей головке главный инженер Легиона. Глава OUG вставил дата-иглу себе в затылок. Его тело обмякло в кресле, поддерживаемое экзоскелетом. На огромных мониторах вокруг нас побежали водопады зашифрованного кода. Кощейка взламывал разум Ваэля напрямую, обходя биологические и синтетические файрволы. Это продолжалось шесть часов. Я пил синтетический кофе, глядя на капсулу, и думал о том, что Русмет сейчас, вероятно, стирает в пыль целые сектора, пытаясь найти своего пропавшего директора. Наконец, Кощейка с судорожным вздохом выдернул иглу из затылка. Его механический глаз бешено вращался. Он выглядел... напуганным. Впервые за всё время нашего знакомства. — Ты достал чертежи проекта 'Затмение'? — спросил я, подходя ближе. — Я достал нечто гораздо большее, — сиплым голосом ответил Кощейка. Он вывел данные на центральный голографический стол. — Призрак... твоя амнезия. Я понял, почему они стерли тебе память. Ты украл у них не только титаны. Ты украл у них ключи от царства богов. День 58й 'Каждый капсулир думает, что он центр вселенной. До тех пор, пока не наткнется на дверь, которую закрыли миллионы лет назад те, кто эту вселенную построил'. Вокруг голографического стола собралась вся эскадрилья. Сайлас Вейн тоже спустился с верхних уровней, чувствуя запах больших секретов. Кощейка развернул перед нами расшифрованные файлы из мозга Ваэля. — Проект 'Затмение', невидимые титаны — это лишь верхушка айсберга, — начал генеральный директор OUG, нервно постукивая металлическими пальцами по столу. — Русмету не нужны невидимые машины судного дня для войны с Империями. Это слишком мелко для него. Ему нужны эти титаны, чтобы пройти сквозь... это. Голограмма изменилась. На экране появилась звездная система, не похожая ни на что из известных мне баз данных. В центре нее пылала умирающая звезда, окруженная исполинскими мегаструктурами. Это не были станции Империй, Легиона или даже Спящих. Это была архитектура древних Джовиан (Jove) — таинственной, вымершей расы прародителей, чьи технологии на тысячелетия опережали наши. — Система UUA-F4, — прочитал Тиберий, и его голос дрогнул. — Мертвый сектор. Регион Джов. Он заблокирован Конкордом на аппаратном уровне гиперврат. Туда невозможно прыгнуть. Корабли, пытающиеся это сделать, просто расщепляются. — Именно, — кивнул Кощейка. — Но два года назад один из глубоких разведчиков Легиона нашел физический артефакт в w-космосе. Навигационную матрицу Спящих. Ключ, который позволяет обойти блокировку Конкорда и открыть стабильную червоточину прямо в этот джовианский некрополь. Кощейка перевел свой жуткий взгляд на меня. — Этим разведчиком был ты, призрак. У меня перехватило дыхание. В висках застучало. — Я нашел ключ от региона Джов? — Да. И ты понял, что если Русмет получит доступ к технологиям Джовиан, Легион станет абсолютным диктатором Нового Эдема. Они построят оружие, способное гасить звезды. Поэтому ты спрятал матрицу. А затем провернул ту самую операцию с титанами 'Вендетты', чтобы создать хаос и скрыть свои следы. — Но они поймали меня, — закончил я мысль, чувствуя, как фрагменты мозаики со скрежетом встают на свои места. — Они поймали меня, не смогли взломать мой мозг, чтобы найти координаты тайника, и поэтому просто стерли мне память и заморозили, надеясь, что однажды смогут извлечь информацию. А потом принцесса Эмилизия разбудила меня. — Русмет строит невидимые титаны по проекту 'Затмение' для того, чтобы, когда они найдут твой тайник с ключом, незаметно протащить свой флот мимо систем слежения Империй прямо в мертвый сектор, — подытожил Сайлас Вейн, вытирая пот со лба. — Боги космоса... это не просто корпоративная война. Это гонка за абсолютной властью. День 59й 'Иногда месть перестает быть целью и становится лишь побочным эффектом выживания. Если твой враг хочет сжечь галактику, тебе придется стать пожарным. Очень злым пожарным с ракетными установками'. Тишина в ангаре была плотной, как свинец. Моя стая смотрела на меня. Я был для них безликим командиром, гениальным диверсантом с амнезией. Теперь я оказался человеком, который держал в руках судьбу всей галактики и забыл, куда ее положил. — Итак, — Кира первой нарушила молчание, опираясь на стол. — Наш босс Легиона хочет стать богом. А единственный ключ от его Олимпа спрятан где-то в твоей дырявой памяти. Замечательно. Что мы будем делать? Сдадим его Конкорду? — Конкорд коррумпирован Легионом наполовину, — покачал головой Тиберий. — Если мы передадим им данные Ваэля, Русмет узнает об этом через час. Нас объявят террористами галактического масштаба. Империи объединятся с Легионом, чтобы достать ключ. Я закрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь бетонную стену в своем разуме. Ничего. Пустота. Никаких координат. Никакой джовианской матрицы. Врачи Легиона вычистили кластеры моей памяти с хирургической точностью. — Значит, мы меняем правила игры, — я открыл глаза. Кристаллические импланты погасили панику, оставив лишь ледяную, расчетливую ясность. Мой путь перестал быть просто актом возмездия. Я обрел глобальную цель. — Мы больше не просто щипаем их за логистику. Эскадрилья 'Тень' объявляет Легиону тотальную войну. Мы должны уничтожить проект 'Затмение' до того, как они достроят первый невидимый титан. И мы должны найти мой тайник первыми. — Как ты собираешься вспомнить то, что физически стерто химией? — прищурился Сайлас Вейн. Я повернулся к Кощейке Тольятти. Глава OUG смотрел на меня с благоговейным ужасом и восхищением. — Шеф. Тот медик, который стирал мне память на станции в Жите. Его имя есть в файлах Ваэля? Ведь R&D отдел должен был курировать стирание такого важного агента. Кощейка быстро пролистал логи на голограмме. — Доктор Ирвин Кан. Ведущий нейрохирург Легиона. Сейчас он управляет закрытой медицинской станцией в глубоком лоу-секе. Говорят, он хранит резервные дампы памяти всех ценных агентов на случай, если Легиону понадобится восстановить их навыки. Я хищно улыбнулся. — Значит, мы идем к доктору. Выбьем из него мою память, найдем Джовианскую матрицу и бросим ее в самую глубокую черную дыру, которую только найдем. А потом я лично прострелю голову Русмету. День 60й 'Когда ставки вырастают от миллиарда кредитов до судьбы всего обитаемого космоса, ты перестаешь считать патроны. Ты просто берешь оружие побольше'. Новый вектор был задан. Это больше не партизанская вылазка обиженного наемника. Я — Призрак, хранитель ключа от царства Спящих. Моя корпорация Other Universe Group стала щитом между амбициями Легиона и древним апокалипсисом. Мы стояли в ангаре перед нашими кораблями. Кира загружала в трюмы своего бомбардировщика торпеды фракционного образца, пробивающие любую броню. Тиберий молился перед золотой иконой в своей каюте 'Пилигрима', готовясь к священной войне против еретиков, возомнивших себя богами. Кощейка Тольятти интегрировал данные из мозга Ваэля в главный серверный кластер базы, чтобы найти слабости медицинской станции доктора Кана. Самого Ваэля, пускающего слюни в своей капсуле, мы передали картелям Синдиката — пусть развлекаются. Я подошел к своему 'Тенгу'. Черный, матовый корпус стратегического крейсера казался мне продолжением моего собственного тела. Я собирался вернуть себе прошлое. Я собирался найти древний артефакт. Я собирался остановить Русмета и его проект 'Затмение'. И если для этого придется утопить в плазме половину Нового Эдема — так тому и быть. — Эскадрилья 'Тень', — мой голос по зашифрованному каналу разнесся по ангару. — Приготовиться к долгому прыжку. Мы идем за моими воспоминаниями. Конец связи. День 61й 'Большинство капсулиров относятся к своим телам как к расходному материалу. Сломал руку? Пробил легкое? Смени клона. Но когда дело доходит до мозга, даже бессмертные начинают чувствовать липкий, первобытный страх. Мозг — это жесткий диск твоего существования'. Подготовка к штурму медицинской станции доктора Кана заняла двое суток. Мы не могли просто прилететь и расстрелять ее из орудий. Если станция получит критический урон, протоколы безопасности Легиона инициируют экстренное форматирование всех серверных стоек с дампами памяти. Мои воспоминания превратятся в цифровой пепел. Кощейка Тольятти не спал всё это время. Он сидел в центре своего лабораторного хаоса, окруженный пустыми упаковками из-под энергетических стимуляторов и разобранными дронами. Его механический глаз светился тусклым красным светом. — Станция Кана — это не военная крепость, это сейф, — проскрипел генеральный директор OUG, выводя на главный голографический стол схему объекта. Станция находилась в системе Эсильте, глубоко в лоу-секах Амаррской Империи. — В чем сложность? — спросила Кира, крутя в руках плазменный резак. — Снимем им щиты, ты подключишься своими щупальцами и скачаешь кэш. Как с ретранслятором. — В ретрансляторе были коды, девочка. Здесь — человеческие сознания. Терабайты нейронных слепков, — Кощейка раздраженно цокнул языком. — Станция изолирована от экстранета. Физический воздушный зазор. Туда невозможно проникнуть удаленно. И снаружи дата-кабель не воткнешь — у них стоит кинетический щит с плавающим резонансом. Любой посторонний объект, коснувшийся обшивки, испарится. Я скрестил руки на груди, чувствуя холод металла своих портов. — Значит, нам нужно попасть внутрь. Физически. — Бинго! — Кощейка хлопнул в ладоши. — Вам придется пристыковаться. Войти в док. И ножками дойти до серверной. — На станцию Легиона? В лоу-секах? — Тиберий саркастически изогнул бровь. — Командир, нас расстреляют на подлете к посадочным огням. Они сканируют идентификаторы каждого корабля. — Я могу подделать ваши ID, — возразил хакер OUG. — В мозгах Ваэля я нашел протоколы медицинской инспекции. Я сделаю вам цифровые маски. Для систем станции вы будете кортежем внутренних аудиторов Легиона. Я обвел взглядом свою команду. Мы — элитные пилоты. Мы умели убивать в космосе. Но абордаж — это грязная, пехотная работа. Базлайнерская работа. — Мы берем бластеры, — тихо произнес я. — Идем вчетвером. Я, Кира, Тиберий. И вы, шеф. Вы нужны у консоли, чтобы извлечь мой дамп до того, как Кан нажмет кнопку удаления. Кощейка побледнел. Его глаз бешено защелкал диафрагмой. — Я?! На станцию?! Пешком?! Да я три года не выходил из гидрогеля! Мои кости хрупкие, как стекло! — Вы пойдете в тяжелом экзоскелете, босс, — отрезал я. — Или вы думаете, что я доверю извлечение ключа от джовианского некрополя какому-то скрипту? Собирайтесь. День 62й 'Космос не прощает ошибок, но он по крайней мере чист. Внутри станций пахнет чужим страхом, рециркулированным воздухом и кровью. Я всегда предпочитал вакуум'. Мы оставили наши боевые корабли в безопасном доке Синдиката. Для маскировки Кощейка приобрел через подставные лица Сайласа Вейна неприметный, тяжелый транспортник прорыва класса 'Виатор' (Viator) галлентского производства. Он был достаточно вместителен, чтобы перевезти нас четверых, имел коверт-клоку и был идеален для фальшивого ID инспекторов. Полет до системы Эсильте прошел в напряженном молчании. Внутри тесного десантного отсека транспортника Кира методично проверяла зарядные ячейки своего тяжелого импульсного карабина. Тиберий облачился в черную, гладкую броню амаррской гвардии, лишенную опознавательных знаков, и полировал вибро-клинок. Кощейка Тольятти выглядел жалко и пугающе одновременно. Он был закован в массивный, гудящий сервомоторами инженерный экзоскелет OUG. На его спине горбился мобильный серверный ранец, от которого к затылку тянулся толстый пучок проводов. — Если мне прострелят колено, я вам этого никогда не прощу, — проныл он, лязгая манипуляторами. — Если нам прострелят колени, шеф, мы просто проснемся в новых клонах, — жестко напомнил я, проверяя свой штурмовой плазмомет. — Но моя память останется здесь. У нас только одна попытка. Система Эсильте встретила нас холодным светом синего гиганта. Медицинская станция доктора Кана висела на орбите серой, безжизненной луны. Она была похожа на гигантского белого паука, вцепившегося в скалу. Я повел транспортник к шлюзам. — Искин, активация поддельных идентификаторов 'Аудит-Омега-7', — скомандовал я, чувствуя, как по спине ползет холодный пот. Мы вышли из невидимости в десяти километрах от станции. Сканеры Легиона мгновенно ударили по нашему корпусу. Прошла секунда. Вторая. Третья. 'Идентификация подтверждена. Добро пожаловать, инспекция. Док номер 4 открыт', — бесстрастно сообщил голос диспетчера станции. Кощейка не соврал. Коды сработали. Транспортник мягко опустился на магнитные захваты внутреннего ангара. Атмосфера зашипела, выравнивая давление. — Шлемы надеть, — скомандовал я. Глухой щелчок фиксаторов изолировал нас от внешнего мира. Лица скрылись за непроницаемыми визорами. — Оружие наизготовку. Мы не убиваем никого, пока не доберемся до серверной. Если поднимется тревога раньше времени — Кан всё уничтожит. Створки шлюза транспортника медленно поползли в стороны. Мы ступили на территорию врага. День 63й 'Больница — это место, где спасают жизни. Медицинская станция Легиона — это место, где жизни архивируют, редактируют и стирают, как неудачные черновики. И пахнет здесь отнюдь не лекарствами'. Внутри станция поражала стерильностью. Белые коридоры, яркий бестеневой свет, гудение мощных вентиляционных установок. Нас встретил эскорт: двое охранников в тяжелой композитной броне с эмблемами Легиона и тощий клерк-администратор с дата-падом. — Аудиторская группа? — клерк подозрительно окинул взглядом нашу четверку. Экзоскелет Кощейки выглядел слишком угрожающе для обычных проверяющих. — Доктор Кан не был предупрежден о вашем визите. — Доктор Кан и не должен был быть предупрежден. На то это и внезапная проверка протоколов безопасности дамп-серверов, — холодным, надменным тоном ответил Тиберий. Его амаррский акцент прозвучал как удар хлыста. — Ведите нас в центральное хранилище. Немедленно. Или я доложу директору Русмету о вашем препятствовании инспекции. Упоминание Русмета заставило клерка побледнеть. Он суетливо закивал и пошел вперед. Охранники, глухо бряцая броней, двинулись по бокам. Я шел замыкающим, сжимая плазмомет под широким плащом аудитора. Мой нейроинтерфейс, синхронизированный со сканерами экзоскелета Кощейки, рисовал план помещений. Серверная находилась на три уровня ниже. Мы спустились на грузовом лифте. С каждым этажом температура падала — гигантские квантовые процессоры требовали криогенного охлаждения. Двери лифта открылись, и мы оказались перед массивным шлюзом из вольфрама. Над ним горела надпись: 'Архив Нейронных Слепков. Доступ только по биометрии Уровня 1'. Клерк остановился. — Дальше я вас пропустить не могу. Только доктор Кан имеет право... Он не договорил. Кира действовала с грацией хищника. Она молниеносно выхватила компактный шокер и вогнала его в шею клерка. Тот рухнул без звука. В ту же секунду Тиберий сделал неуловимый выпад. Его вибро-клинок прошил сочленение брони первого охранника, пробив спинной мозг. Я вскинул плазмомет и всадил заряд прямо в визор второго охранника, прежде чем тот успел вскинуть оружие. Заряд расплавил композит и испарил голову. Тело с грохотом осело на пол. Действие заняло меньше двух секунд. Тревога не поднялась. — Кощейка. Дверь, — коротко бросил я, перешагивая через трупы. Глава OUG, тяжело переваливаясь в своем экзоскелете, подошел к вольфрамовому шлюзу. Из его металлического пальца выскочил щуп и вонзился в биометрический сканер. — Это займет... тридцать секунд. Биометрия Кана привязана к его ДНК, — пропыхтел хакер, закрывая глаза. — Я симулирую генетический код через квантовый брутфорс. — Давай быстрее. Если патруль найдет трупы... — начала Кира, занимая позицию у лифта с карабином наперевес. Щелчок. Зеленый свет залил коридор. Вольфрамовые створки разошлись, обдав нас облаком ледяного пара. Мы вошли в святая святых Легиона. День 64й 'Твоя душа не весит ничего. А вот терабайт твоих воспоминаний, страхов и амбиций весит ровно столько, сколько железо, на котором он записан. И это железо очень легко сломать'. Зал Архива был колоссален. Ряды черных монолитных серверных стоек уходили во тьму, подсвеченные лишь мерцанием контрольных диодов. Здесь, в цифровом стазисе, хранились разумы тысяч элитных пилотов Легиона. Копии, ждущие своего часа. И в центре этого зала, за полукруглым голографическим пультом, стоял он. Доктор Ирвин Кан. Высокий, седой мужчина с холодными глазами хирурга. Он не был закован в броню, на нем был белоснежный медицинский костюм. Но в его руках был дата-пад, напрямую подключенный к терминалу экстренного форматирования. Он услышал шипение дверей и поднял взгляд. Он увидел трупы охраны за нашими спинами. Он не запаниковал. — Значит, аудит оказался слегка... агрессивным, — спокойно произнес Кан. Его палец завис над красной сенсорной кнопкой на дата-паде. — Кто вы такие? И чего вы хотите? Одно движение, и я превращу этот зал в груду бесполезного кремния. Мы замерли. Плазмометы смотрели на него, но мы не могли стрелять. Если он упадет на кнопку — моя память будет стерта навсегда. Я шагнул вперед, снимая шлем. Свежий воздух серверной ударил в лицо. Кан прищурился, разглядывая меня. Затем его глаза расширились. — Ты... — выдохнул он. Профессиональная память хирурга не подвела его. — Эксперимент 404. Диверсант. Ты должен был быть мертв, или, по крайней мере, пасти овец на какой-нибудь отсталой планете, пуская слюни! Твой мозг был вычищен мной лично! — Вы сделали неаккуратный шов, доктор, — мой голос был мертвенно-спокоен. — Я пришел за тем, что вы у меня забрали. Мой дамп памяти. И координаты джовианской матрицы. — Русмет убьет меня, если я отдам их тебе, — Кан горько усмехнулся, не убирая палец с кнопки. — А если я нажму форматирование, вы убьете меня. Патовая ситуация, не находите? — Мы бессмертные, доктор. Мы проснемся в новых клонах. А вы — нет, — процедил Тиберий, сжимая рукоять клинка. — Я тоже капсулир! Мой клон ждет меня в соседнем секторе! — огрызнулся Кан. Внезапно позади меня раздался механический смешок Кощейки. Глава OUG тяжело шагнул вперед, его экзоскелет угрожающе загудел. — Какой очаровательный идиотизм, — проскрипел Кощейка. — Доктор, вы правда думаете, что я не заблокировал вашу передающую матрицу сознания, пока ломал дверь? Ваш клон сейчас так же мертв, как и ваша карьера. Если они выстрелят — вы умрете окончательно. Темнота. Черви. Конец игры. Лицо Кана мгновенно посерело. Блеф Кощейки был идеален (или это был не блеф?). Страх окончательной смерти — самый мощный парализатор для тех, кто привык к бессмертию. Его палец дрогнул и отдалился от кнопки форматирования. — Стойка 47. Ячейка B-12, — хрипло произнес хирург Легиона, бросая дата-пад на пульт. — Твой дамп там. — Босс, забирайте, — кивнул я Кощейке. Экзоскелет OUG двинулся к рядам серверов. — А теперь, доктор, — я вскинул плазмомет, целясь ему в колено. — Расскажите мне о проекте 'Затмение'. Где Русмет строит свой невидимый титан? День 65й 'Иногда, чтобы вернуть себе прошлое, нужно пережить его заново. И эта боль острее любого ножа'. Кощейка извлек массивный, светящийся синим куб данных из стойки 47. — У меня он, командир. Чистый, неповрежденный дамп твоего сознания. Кан сидел на полу, зажимая простреленное колено (Кира решила, что разговоры идут слишком медленно, и просто выстрелила ему в ногу из маломощного пистолета). Хирург хрипел от боли. — Верфь... Верфь находится в системе 6VDT-H, — простонал Кан, сплевывая кровь. — Родина старых альянсов. Они выпотрошили целую луну, чтобы создать скрытый док. Титан класса 'Аватар' уже заложен. Они монтируют генератор фазированного искажения. Как только он будет готов, они начнут искать твой ключ. Я посмотрел на синий куб в механических руках Кощейки. В этом кубе была моя прошлая жизнь. Мои ошибки, мои триумфы и координаты джовианской матрицы Спящих. Ключ к мертвому сектору. Сирены станции внезапно взвыли. Красный аварийный свет залил серверную. — Командир! В док ввалился флот Легиона! — крикнул Тиберий, отслеживая тактическую сеть через свой интерфейс. — Кто-то нашел трупы охраны на верхних уровнях. Они блокируют шлюзы! — Уходим! — рявкнул я. — Босс, куб в защищенный слот. Кира, мины на пульт серверов. Пусть горят их архивы. Мы рванули к лифту. Позади нас раздался сдавленный крик доктора Кана, когда заряды Киры разнесли пульт управления вдребезги, начав цепную реакцию пожара в серверной. Легион только что лишился резервных копий своих лучших пилотов. Мы с боем прорывались обратно к транспортнику. Плазменные заряды плавили стены коридоров. Тиберий орудовал вибро-клинком в ближнем бою с тяжелой пехотой Легиона, Кира отстреливала их из карабина. Экзоскелет Кощейки оказался на удивление прочным — он принимал на себя выстрелы, прикрывая нас своей бронированной спиной. Мы ворвались в шлюз 'Виатора' за секунду до того, как гермодвери ангара начали закрываться. — Искин, экстренный отстыковочный протокол! Перегрев маневровых! — я прыгнул в кресло пилота, игнорируя процедуру шлюзования. Транспортник с рывком оторвался от магнитных захватов, царапая брюхом обшивку ангара. Мы вылетели в космос под шквальным огнем автоматических турелей станции. Щиты упали до критической отметки, броня начала плавиться. — Маскировка! Прыжок! — завопил я. 'Виатор' растворился в пустоте, уходя в варп-туннель. Мы вырвались. Мы оставили за собой пылающую медицинскую станцию и обескровленный архив Легиона. В грузовом отсеке, среди запаха озона и сгоревшего пороха, Кощейка Тольятти бережно держал синий куб данных. — Ну что, призрак, — проскрипел глава OUG, и его механический глаз сфокусировался на мне. — Готов вспомнить, где ты спрятал конец света? Я снял шлем, вытирая пот со лба. — Загружай, босс. Пора вернуть долги. День 66й 'Корабль, уходящий в варп с пробитой броней, стонет так, словно в его переборках застряли души мертвых матросов. В нашем случае это были не души. Это был ветер, свистящий сквозь микротрещины в обшивке транспортника'. Обратный путь в Синдикат превратился в пытку. Наш украденный галлентский 'Виатор' едва держался. Огонь автоматических турелей медицинской станции слизал щиты и оплавил броню до самого силового каркаса. Мы летели под коверт-клокой, но каждое включение гипердвигателя сопровождалось угрожающим скрежетом и воем перегруженных компенсаторов инерции. В десантном отсеке воняло жженой проводкой, потом и озоном. Тиберий сидел на полу, привалившись к переборке, и методично, куском ткани очищал свой вибро-клинок от крови охранников Легиона. Кира перезаряжала батареи импульсного карабина, ее лицо в тусклом аварийном свете казалось вырубленным из камня. А в центре отсека, прямо на металлическом полу, сидел Кощейка Тольятти. Он снял громоздкий инженерный экзоскелет и теперь баюкал в коленях синий, пульсирующий внутренним светом куб. Мою память. — Ты понимаешь, что здесь? — прошептал глава Other Universe Group, не отрывая маниакального взгляда от артефакта. Его механический глаз тихо щелкал. — Это не просто данные. Это архитектура личности. Мы украли душу у дьявола из-под носа. Я прикрыл глаза, откинувшись в пилотском ложементе. Мои кристаллические импланты глушили физическую усталость, но нейроинтерфейс корабля транслировал мне каждую агонизирующую систему транспортника. — Сначала нам нужно довезти эту душу до базы, босс. Легион перекрыл все магистрали. Русмет наверняка уже знает, что архив уничтожен, а куб пропал. Мы шли обходными путями, через системы, где даже свет звезд казался тусклым. Мы прятались в астероидных поясах, пережидая пролеты патрулей, глушили реактор до критического минимума, чтобы не светиться на термальных сканерах. Это была игра в кошки-мышки, где на кону стояло не просто выживание, а ключ к древнему секрету Джовиан. День 67й 'Интеграция чужого импланта — это хирургия. Заливка целой личности поверх существующей нейронной сети — это экзорцизм. И шансы выжить в обоих случаях одинаково паршивые'. Мы добрались до станции Интаков, когда резервы жизнеобеспечения 'Виатора' упали до четырех процентов. Едва корабль коснулся магнитных захватов секретного дока OUG, я почувствовал, как напряжение последних дней обрушилось на меня бетонной плитой. Но отдыхать было нельзя. Кощейка немедленно перенес куб в свою главную лабораторию. Помещение гудело от работы криогенных установок охлаждения серверов. В центре стояло медицинское кресло — глубокое, похожее на ложемент спасательной капсулы, утыканное манипуляторами и оптическими кабелями. — Процедура будет... неприятной, — Кощейка суетился вокруг кресла, калибруя нейро-инжекторы. Его обычная дурашливость исчезла. Сейчас он был главным инженером корпорации, стоящим перед сложнейшей технической задачей. — Доктор Кан вырезал твою память, оставив функциональный каркас: навыки пилотирования, рефлексы. Если я просто 'волью' дамп обратно, твой мозг воспримет это как DDoS-атаку. Тебя ждет сенсорный шок. Эго-смерть. Ты можешь проснуться пускающим слюни идиотом, который думает, что он газодобывающий дрон. Кира и Тиберий стояли в дверях лаборатории. Они не ушли спать. — Какие у него шансы? — хмуро спросила минматарка. — С оборудованием OUG? Процентов восемьдесят, — Кощейка пожал плечами. — Если бы это делали мясники в Жите, я бы не дал и десяти. Я снял куртку и лег в кресло. Синтетическая кожа холодила спину. Автоматические фиксаторы мгновенно защелкнулись на запястьях, лодыжках и шее, намертво приковывая меня к ложементу. Это нужно было для того, чтобы судороги не сломали мне позвоночник во время загрузки. — Боишься, командир? — тихо спросил Тиберий, подходя ближе. В руках амаррца не было оружия, только мрачное уважение. — Я боюсь забыть, зачем мы всё это начали, — я посмотрел на синий куб, который Кощейка уже вставлял в главный считывающий терминал. — Если я сойду с ума... пристрелите меня. Не дайте Русмету забрать матрицу. — Даже не сомневайся, — фыркнула Кира, но в ее голосе не было обычной колкости. — Начинаю синхронизацию синапсов, — Кощейка вогнал толстую дата-иглу прямо в базовый порт на моем затылке. — Впрыск нейро-стабилизатора. Пристегните ремни, Призрак. Мы отправляемся в твое прошлое. День 68й 'Память не хранится в виде видеофайлов. Она хранится в виде запахов, вспышек боли, адреналина и холодного пота. И когда она возвращается вся сразу, ты тонешь в океане, который сам же и выплакал'. Удар был чудовищным. Это не было похоже на загрузку файла. Это было похоже на то, как если бы в мой череп вбили раскаленный железный клин, а затем пустили по нему ток в миллион вольт. Мое тело выгнулось в фиксаторах с такой силой, что затрещали суставы. В глазах вспыхнул ослепительный белый свет. А потом... ...Я вижу звезды. Не те, что горят в Империи. Чужие. Холодные, фиолетовые звезды W-космоса. Мой корабль скользит между колоссальными, идеальными геометрическими фигурами. Это руины. Некрополь расы Спящих. Вокруг висят их дроны — безмолвные, смертоносные стражи, спящие в вакууме. Я ищу аномалию. Радары сходят с ума. Я пробиваюсь сквозь гравитационные штормы. И вот оно. В центре разрушенной джовианской станции пульсирует объект. Навигационная матрица. Она не металлическая, она словно соткана из кристаллизованного света. Я захватываю ее грави-лучом. В этот момент мой разум пронзает чужой голос. Шепот миллионов мертвых интеллектов. Они предупреждают. Они кричат. Этот сектор запечатан не для того, чтобы скрыть сокровища. Он запечатан, чтобы удержать заразу. Вспышка. Я в кабинете Русмета на Кипстаре Легиона. Он стоит у панорамного окна, глядя на строящиеся армады. 'Ты нашел ключ, оперативник, — говорит он своим бархатным, змеиным голосом. — Отдай его мне, и мы построим империю, которая сожжет Конкорд дотла. Мы станем богами'. Я смотрю на него и понимаю, что он не бог. Он ребенок, играющий с термоядерной бомбой. Я не отдаю координаты. Я лгу. Я прячу артефакт в самом грязном, жестоком и непредсказуемом месте галактики. Вспышка. Запах антисептика. Холодный свет ламп. Надо мной склонился доктор Кан. 'Ты упрям, — констатирует он, поднося к моему виску пневматический инъектор. — Но химия упрямее. Мы вырежем твою личность, а ключ найдем в остатках. Спи, Призрак'. Тьма поглощает меня. Я кричал. Я разрывал связки, крича в пустоту лаборатории, пока миллионы нейронных связей сшивались заново, спаивая холодного, расчетливого наемника с тем испуганным, но принципиальным разведчиком, которым я был два года назад. День 69й 'Человек, забывший прошлое — идеальный солдат. Человек, вспомнивший прошлое, за которое его хотели убить — идеальный мститель'. Я открыл глаза. Свет в лаборатории казался тусклым, желтоватым. Во рту стоял привкус меди и синтетической крови. Мое тело было покрыто липким холодным потом, а мышцы дрожали так, словно я только что пробежал по орбите планеты без скафандра. Надо мной склонилось искаженное тревогой лицо Кощейки Тольятти. Его механический глаз сузился, сканируя мои зрачки. За его спиной стояли Кира и Тиберий. Их руки лежали на оружии. Они были готовы ко всему. — Назови свое имя, — хрипло потребовал Кощейка. — Назови свой идентификационный код OUG. И скажи, сколько пальцев я показываю. Я медленно моргнул, фокусируя зрение. Головная боль была такой, словно в черепе работал шахтерский лазер. — Мое имя... не имеет значения, босс, — мой голос был тихим, незнакомым, надтреснутым. — Мой код OUG-Sigma-9. И ты показываешь три своих аугментированных пальца, из которых один нуждается в смазке сустава. Кощейка шумно, истерично выдохнул и откинулся назад, утирая лоб. — Хвала серверным богам. Он не овощ. Нейро-сшивка прошла успешно. Тиберий убрал руку с рукояти клинка, а Кира шумно втянула воздух сквозь зубы. Фиксаторы на кресле с щелчком откинулись. Я медленно, опираясь на дрожащие руки, сел. Мир вокруг перестал быть просто набором тактических данных. Он обрел глубину. Я помнил всё. Как пахнет воздух на моей родной станции в Федерации. Как звучит голос Русмета, отдающего приказ на уничтожение флотов. Как выглядит бездна. Я посмотрел на свою эскадрилью. На свою стаю. — Я вспомнил, — произнес я, и в этой фразе была тяжесть целой галактики. — Координаты? — подался вперед Тиберий. — Где джовианская матрица? Где этот чертов ключ от мертвого сектора? Я спустил ноги с ложемента, чувствуя холод металлического пола босыми ступнями. — Я не стал прятать его в глубоких нулях Легиона или в Империи, где его могли бы найти скауты. Я спрятал его там, где не действуют законы физики нормального космоса. В W-космосе. Система шестого класса сложности. Черная дыра. Кощейка побледнел. — Шестой класс? Эффект Черной Дыры? Ты больной ублюдок... Навигация там — это самоубийство. Оружие мажет, щиты сбоят, а гравитация рвет корабли на куски. Туда суются только сумасшедшие или самоубийцы. — Именно поэтому Легион до сих пор его не нашел, — я криво усмехнулся. — Матрица лежит в защищенном контейнере внутри гравитационной аномалии. Но чтобы ее забрать, нашего флота невидимок не хватит. Там нас сожрут Спящие дроны. День 70й 'Партизанская война хороша, чтобы пустить врагу кровь. Но чтобы убить дракона, тебе придется выйти из тени и построить копье, способное пробить его чешую'. Мы перебрались в тактическую комнату ангара. Я сидел во главе голографического стола, одетый в свой привычный летный комбинезон. Головная боль отступила, оставив после себя ледяную, абсолютную концентрацию. Я больше не был просто орудием. Я был архитектором надвигающейся войны. Сайлас Вейн стоял у стены, сложив руки на груди. Логист понимал, что ставки в его теневом бизнесе только что взлетели до небес. — Ситуация изменилась, — я вывел на стол карту Нового Эдема, подсветив красным регионы Легиона. — Мы нанесли им ущерб. Сожгли их логистику, ослепили связь, уничтожили архив, похитили главного инженера Ваэля. Мы вывели Русмета из равновесия. Но мы его не остановили. На карте загорелась система 6VDT-H — место, где Легион строил невидимый титан. — Проект 'Затмение' на стадии финальной сборки корпуса. Если они закончат, они смогут игнорировать любые радары Конкорда. Затем я подсветил пустое, черное пятно за пределами известной галактики. — Но титан — это лишь средство доставки. Цель — мертвый сектор Джовиан. Если Русмет туда попадет, он получит технологии, которые превратят Империи в пыль. — Значит, мы летим в W-космос и забираем матрицу первыми, — рубанула рукой Кира. — Заберем ключ, и их титан станет просто дорогой, бесполезной игрушкой в ангаре. — Это не так просто, — покачал головой Кощейка, выводя на экран данные о системе 6-го класса. — Чтобы выжить в центре Черной Дыры под огнем Спящих, нам понадобятся не хрупкие крейсера-невидимки. Нам нужен флот капитальных масштабов. Броня, логистика, орудия судного дня. Мы, Other Universe Group, гениальны, но у нас нет личной армии. Мы не потянем прямое боестолкновение с охраной древних. Я посмотрел на Сайласа Вейна. — У нас нет армии. Но во вселенной полно тех, кто ненавидит Легион так же сильно, как и мы. Сайлас, мне нужны выходы на лидеров картелей Синдиката и независимых наемных коалиций. Логист поперхнулся. — Ты хочешь нанять целую армаду? Призрак, это триллионы ISK! Даже с деньгами принцессы Таш-Муркон нам не хватит... — Мы не будем им платить Исками, — перебил я, и в моем голосе зазвучала сталь. Я обвел взглядом свою стаю. — Мы заплатим им информацией. Кощейка, данные, которые мы украли с ретранслятора. Маршруты их неохраняемых конвоев, слабые точки их цитаделей, списки подставных корпораций. Мы раздадим это пиратам бесплатно. Мы устроим Легиону войну на тысяче фронтов. Тиберий медленно, одобрительно кивнул. — Пока Русмет будет отбиваться от стервятников со всей галактики, мы выиграем время, чтобы собрать ударную группу и войти в Черную Дыру. — Именно, — я активировал нейроинтерфейс, рассылая им новые протоколы. — Забудьте о партизанщине. Первая книга нашей мести дописана. Мы переходим в глобальное наступление. Эскадрилья 'Тень' становится острием копья. Босс, готовьте чертежи капитальных модулей. Кира, Тиберий — готовьтесь к настоящим боям без маскировки. Я посмотрел на мерцающую голограмму галактики. — Мы собираемся поджечь Новый Эдем. И когда дым рассеется, Легион останется лишь пеплом на наших ботинках. День 71й 'Война на картах в штабе выглядит как аккуратные красные и синие стрелочки. В реальности война — это логистика, дефицит запчастей, паранойя и долгие, изматывающие часы ожидания, пока загрузится криптографический ключ'. На следующий день после возвращения памяти мое тело напоминало кусок отбитого мяса. Нейро-сшивка не прошла бесследно: капилляры в глазах лопнули, руки дрожали, а координация вне капсулы оставляла желать лучшего. Я сидел в кают-компании нашего секретного ангара OUG, медленно глотая обжигающе горячий синтетический бульон. Кощейка Тольятти, казалось, вообще не спал с момента нашего возвращения. Он парил над своими голографическими терминалами, словно дирижер перед обезумевшим оркестром. Украденные с ретранслятора данные Легиона были отсортированы, дешифрованы и разложены по виртуальным папкам. — Слишком много информации, командир, — проскрипел глава OUG, потирая механический глаз. — Если мы просто вывалим это в открытый доступ Галанета, никто не поверит. Подумают, что это контрразведывательная деза самого Легиона. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловках, установленных дикторами на гипервратах, — согласилась Кира, чистя свой карабин за соседним столом. — Пираты параноидальны. Если им принесут на блюдечке маршруты беззащитных конвоев, они решат, что это засада капитального зонтика Легиона. Я отставил пустую кружку. Мозг работал кристально ясно, несмотря на слабость тела. — Мы не будем раздавать это бесплатно. И мы не будем действовать от своего имени. Other Universe Group и Эскадрилья 'Тень' должны оставаться мифом, хирургическим инструментом. Для массового рынка нам нужен фасад. Сайлас? Сайлас Вейн, неслышно вошедший в кают-компанию, элегантно поправил манжеты своего дорогого пиджака. — Я уже подготовил почву. Я создал тринадцать подставных брокерских контор-однодневок в темной сети Синдиката. Мы начнем продавать информацию. Дешево. За символические суммы или за услуги. Жадность заставит мелкие картели рискнуть. А когда они поймут, что данные чистые... начнется золотая лихорадка. День 72й 'Информация похожа на антиматерию. В правильном контейнере она стоит триллионы. Но если уронить ее без защиты, она аннигилирует всё вокруг, включая тебя самого'. Сайлас Вейн давал нам мастер-класс по теневой экономике. Он вывел на экран список из двадцати пиратских группировок, оперирующих на границах Легиона. Это были не великие альянсы, а стервятники: 'Расколотый Нимб', 'Кровавые Братья', картель 'Гуристас'. Те, кто жил грабежом отставших от стаи кораблей. — Мы начнем с малого, — бархатным голосом вещал бывший галлентский финансист. — Кощейка, мне нужно расписание движения кораблей снабжения, которые возят топливные блоки на окраинные ПОСы Легиона. Это не стратегический груз, но болезненный. — Сделано. Завтра в 14:00 по стандарту через систему Q-52 пойдет конвой из трех индустриалов без капитального эскорта, — Кощейка в два клика выудил нужный файл. — Прекрасно. Я связываюсь с полевыми командирами 'Кровавых Братьев'. Цена за наводку — десять процентов от стоимости груза (loot) после его уничтожения, — Сайлас хищно улыбнулся. — Никакой предоплаты. Это подкупит их. — А если они возьмут груз и кинут нас с процентом? — прищурился Тиберий. — О, я на это очень надеюсь, — искренне ответил Вейн. — Если они нас кинут, мы сольем координаты их домашней станции уже самому Легиону. В нашем бизнесе репутация брокера строится на крови тех, кто нарушил договор. Я слушал его и понимал, почему OUG держит Сайласа в Синдикате. Он был не просто логистом. Он был пауком, который знал, за какие ниточки дергать, чтобы мухи сами убивали друг друга. День 73й 'Смерть в космосе — это лишь обновление статистики. Но когда статистика обновляется тысячу раз за день на территории твоего врага, это уже кризис-менеджмент'. Мы перешли к фазе 'Посев'. Я не вылетал из дока. Мое тело всё еще требовало покоя. В космос отправилась Кира на своем невидимом 'Хаунде'. Ее задачей было работать в качестве овервотча — невидимого наблюдателя. Мы не доверяли пиратам, и нам нужно было убедиться, что первая сделка пройдет идеально. Я лежал в командирском ложементе на базе, подключенный к интерфейсу Киры через квантовый канал OUG. Я видел космос ее глазами. Система Q-52. Глухие нули Легиона. Кира висела в пятидесяти километрах от гиперврат. 'Вижу контакт, командир,' — ее голос в нейросети звучал сухо. 'Пираты на позиции. Три тяжелых заградителя, десяток крейсеров. Ждут.' Через двадцать минут пространство дрогнуло. Конвой Легиона — те самые три неповоротливых индустриальных корабля с топливом — вывалились из прыжка. И прямо в объятия гравитационных сфер 'Кровавых Братьев'. Бойня заняла три минуты. Легион даже не успел вызвать подмогу. Топливные блоки рассыпались по космосу, пираты жадно сгребли их грави-лучами и мгновенно растворились в гиперпространстве, оставив после себя лишь остывающие остовы. 'Цели уничтожены. Данные Кощейки точны до миллисекунды,' — доложила Кира. Я отключился от ее интерфейса и посмотрел на Сайласа. Через час на наш анонимный счет упали двести миллионов ISK. Пираты заплатили свой процент. Они поняли, что наш источник — золотая жила. — Отлично, — я сжал кулаки, чувствуя, как возвращаются силы. — А теперь, Сайлас, продай еще десять таких маршрутов десяти разным картелям. Пусть Легион умоется кровью своих логистов. День 74й 'Домино падает с приятным, ритмичным стуком. Особенно, если каждая костяшка — это миллиардная цитадель твоего врага'. К исходу 74-го дня эффект бабочки превратился в орбитальный ураган. Информация, слитая OUG через сеть подставных брокеров, начала работать. Глобальные киллборды (сводки уничтоженных кораблей) запестрели тикерами Легиона. Русмет терял корабли не в грандиозных сражениях, к которым был готов, а в тысячах мелких, болезненных стычек по всей периферии своей империи. Пираты Синдиката, наемники из лоу-секов, одинокие охотники — все они слетелись на запах дешевой и абсолютно достоверной информации. Они перехватывали конвои с рудой. Они ставили засады на одиночные дредноуты, которые Легион неосторожно перегонял без прикрытия. Они начали атаковать даже слабо защищенные перерабатывающие станции. В нашем ангаре царила эйфория. Кощейка сидел в обнимку с бутылкой синтетического шампанского, наблюдая за краснеющими графиками потерь Легиона. Но я не праздновал. Я смотрел на карту системы 6VDT-H — туда, где строился невидимый титан проекта 'Затмение'. Тиберий подошел ко мне, держа в руке чашку кофе. Амаррец был единственным, кто тоже понимал суть происходящего. — Хаос — это отлично, командир. Легион сейчас перебрасывает капитальные флоты на охрану своих границ. Русмет параноит. Он ищет крысу в собственном штабе, не понимая, что его штаб мы уже давно выпотрошили. — Но это лишь отвлечение внимания, Тиберий, — я увеличил голограмму Черной Дыры в W-космосе. — Пока они гоняются за пиратами, верфь в 6VDT-H продолжает работу. И Спящие дроны в мертвом секторе никуда не делись. Нам нужно готовить свою армаду. — И как мы это сделаем? Четыре корабля против гарнизона шестого класса? — амаррец скептически хмыкнул. — Не четыре корабля. Нам нужны дредноуты. Капитальные корабли осадного класса. И нам нужна база внутри W-космоса, чтобы их собрать и подготовить. Партизанщина закончилась. Пора строить свой собственный тяжелый флот. День 75й 'Построить дредноут в Империи — это вопрос денег. Собрать дредноут в глубоком тылу врага или в нестабильной червоточине — это вопрос логистики, безумия и черной магии'. Я созвал полное собрание корпорации OUG и Эскадрильи 'Тень'. Голографический стол транслировал параметры системы класса С6 с эффектом 'Черная Дыра'. Тиберий, как бывший военный, взял слово первым. — Господа, для тех, кто не изучал физику аномалий, поясняю. Эффект Черной Дыры в w-космосе — это ад. Гравитация там искажена. Скорость кораблей увеличивается вдвое, но инерция становится чудовищной. Вы не сможете нормально повернуть. Ракеты летят быстрее, но теряют радиус взрыва — они просто прошивают цель насквозь, не нанося полного урона. Броня становится хрупкой под давлением массы. — И что это значит для нас? — нахмурилась Кира. — Это значит, что твой бомбардировщик там бесполезен. Торпеды просто не догонят цель, — отрезал я. — Нам нужны корабли, которые не зависят от ракет и могут бить мгновенно. Артиллерия. Лазеры. И нам нужна масса, чтобы выдержать огонь Спящих. Нам нужны дредноуты. Минимум три. Плюс корабль силовой поддержки (Force Auxiliary) для откачки брони. Кощейка поперхнулся шампанским. — Три дредноута?! Командир, ты спятил! Дредноут стоит пять миллиардов пустой! А нам нужны фракционные модули, чтобы выжить. Но дело даже не в ISK. Как мы затащим три махины размером с город в W-космос? Червоточины схлопнутся от их массы! — Мы не будем тащить их через дыры, шеф, — я хищно улыбнулся, глядя на гениального хакера. — Мы затащим туда детали. В тяжелых транспортниках. Миллионы кубометров спрессованных минералов, чертежи и компоненты. А потом мы найдем в W-космосе пустую систему низкого класса, поставим там свою скрытую цитадель класса 'Астрахус', и ты, босс, своими ручками соберешь нам три дредноута прямо внутри кроличьей норы. В ангаре повисла абсолютная, звенящая тишина. Даже Сайлас Вейн, привыкший к авантюрам, выронил свой дата-пад. — Ты хочешь построить тайную индустриальную империю OUG прямо под носом у Спящих и Легиона? Для одной операции? — прошептал логист. — Первая книга была о том, как одиночка вспомнил, кто он такой, — я облокотился на стол, глядя каждому в глаза. — Вторая часть нашего пути — это индустриальный шпионаж, логистический кошмар и строительство нашей собственной маленькой звезды смерти. И у нас есть на это примерно сто дней, пока Русмет не достроит свой проект 'Затмение'. Завтра мы начинаем скупать минералы. Эскадрилья 'Тень' уходит в тень. Мы становимся строителями.